Князь Довмонт Псковский Андреев Александр

Приложение 4. О Псковских владетельных князьях. Сочинение митрополита Евгения (Болховитинова). 862–1510 годы

Подлинное княжеское начальство у Кривичей Славян введено со времени пришествия к северным Славянам трех Варяго-Русских князей, Рюрика, Синеуса и Трувора, из коих последний получил в удел Псковскую, или тогдашнюю Изборскую область.

1. Трувор, первый князь Изборский, княжил здесь от 862 до 865 года. История не оставила нам никаких известий ни о деяниях его, ни о кончине. Одно предание только гласит, что он по пришествии в Изборск поселился с дружиною своею за версту от города на видимом доныне высоком утесе горы, окопанном небольшим с трех сторон рвом и валом, а с четвертой окруженном глубоким яром, и что он там и скончался, а погребен якобы близ сей же крепости, или городища, в коем со времени Христианства построен был небольшой монастырь с церковью во имя святителя Николая.

2. Судислав, по мнению некоторых, сын Владимира Великого, а по другим, сын Олега Святославича, при разделении Владимиром России на удельные княжения получил в удел Изборское, или тогда уже Псковское княжество, и владел оным с 988 по 1036 годы. Он привел с собою из Киева Христианских священников для обращения народа. Но в 1036 году братом своим Киевским Великим Князем Ярославом Владимировичем, по оклеветанию якобы в злоумышлении на него, заключен в Пскове же под стражу, в коей содержался 24 года. Освобожден уже по смерти Ярослава племянниками своими Изяславом, Святославом и Всеволодом, с присягою, данною им в верности, и отъехавши в Киев, постригся в Киевопечерском монастыре, а в 1063 году там скончался и погребен в княжей Георгиевской церкви.

Со времени заключения его, Псковское княжество паки присоединено было к Новогородскому и управлялось Новогородским князем Владимиром, сыном Ярославовым.

3. Вячеслав Ярославич, по завещанию отца своего Ярослава, Великого князя, получил по смерти его в удел себе Псков и Новгород, как сказует Синопсис Киевский. Но сколько времени он княжил, неизвестно.

4. Всеволод, во святом крещении наименованный Гавриил, сын Великого князя Мстислава Владимировича, родившийся и воспитанный в Новгороде по отце, перешедшем на Киевское великое княжение, приявший удельный Новгород, в 1136 году новгородцами изгнан и получил от дяди своего Великого князя Ярополка близ Киева Вышгородское княжение, а в 1137 году принят псковичами, у коих в 1138 году февраля 11 и скончался, погребен был на том месте, где по кончине уже его создана церковь Святого Дмитрия Солунского, а чрез несколько лет Мощи его перенесены в Троицкий каменный собор им же основанный, где и ныне почивают. При гробе находится и меч его древней готической работы с надписью на рукоятке готическими же буквами: honorem meum nemini dabo (чести своей никому не дам) и с гербами двух львов под коронами. Был там же и щит его, но давно потерян. Сей князь с XII века причтен в число Святых Российской Церкви и память представления его празднуется февраля 11, а обретение Мощей ноября 27. Краткое жизнеописание его помещено в Прологе под числом февраля 11, а о перенесении Мощей его под числом 27 ноября, подробнее же о всем сем сказание напечатано в Москве в 1807 году, при Повести о начале и основании Печерского Монастыря. На гробнице его следующая надпись: «Преставися Благоверный Князь Гавриил в лето 6646 (1138 год)». Из детей его упоминаются Ярополк, Иоанн, Владимир и Мстислав, две дочери его, по именам неизвестные.

5. Святополк Мстиславич, меньший брат Всеволода, принят на княжение псковичами с 1138 года, и княжил здесь 10 лет, а в 1148 году Великим князем Изяславом Мстиславичем переведен во Владимир Волынский; скончался в Корецке в 1154 году.

По отшествии его Псков паки присоединен к Новгородскому княжеству под одно правление.

6. Борис Игоревич, племянник бывшего сперва Смоленского, а потом Новгородского князя Мстислава Ростиславича Храброго, и внук Всеволода Мстиславича Псковского, принят псковичами с 1178 года; но вскоре по смерти дяди своего изгнан, и Псков присоединился по прежнему к Новугороду.

7. Владимир Мстиславич, сын князя Мстислава Ростиславича Храброго из племени Смоленских князей, потомок Великого князя Владимира Мономаха, княжил в Пскове с 1180 до 1211 года; после перешел в Великие Луки; а в 1213 году опять был во Пскове, но за дружескую связь с Рижским епископом псковичами выслан и удалился в Торопец к тамошнему князю Давиду, брату своему, потом искал покровительства у Полотского князя, и наконец поехал в Лифляндию к рыцарям немецким, у коих, по сказанию летописей лифляндских, женат был на дочери Дидриха фон Аполдерна, брата епископа Рижского Алберта, который принял его к себе в звании наместника Идумейской рижской области. Но его корыстолюбивое правление не понравилось и лифляндцам, и он опять с женою и детьми возвратился во Псков к сыну своему, княжевшему там.

8. Всеволод Борисович Полотский, княжил в Пскове с 1213 по 1214 год. Он с новгородским князем Мстиславом ходил войною на лифляндцев и естляндцев. По нем Псков присоединился было к Новугороду, но в том же году избрал особого себе князя.

9. Ярослав Владимирович, сын князя Владимира Мстиславича, княжил в Пскове с 1214 года, а в следующем году по какому-то неудовольствию ушел к лифляндским рыцарям и вступив с ними в службу, ходил с ними во все походы на естляндцев, литовцев и даже на соотчичей своих псковичей. Пребывая в Лифляндии, он не переставал именоваться псковским князем, дарил лифляндцам псковские земли, в которых не имел и власти, отогнал от себя свою первую супругу, и женился в Лифляндии на другой и скончался в Лифляндии около 1245 года.

Со времени выезда его из Пскова в 1214 году принят паки на княжение отец его Владимир Мстиславич и княжил с 1216 по 1222 год, потом выехал.

После сего вторичного Владимирова княжения Псков присоединился к Новугороду, но в 1226 году отстав и от оного, заключил особый союз с лифляндскими рыцарями и управлялся своими посадниками, за что новгородский князь Ярослав Всеволодович долго на псковичей злобился и хотел итти войною, однакож новгородцы не согласились.

10. Юрий Мстиславич, шурин новгородского князя Ярослава Всеволодовича, по примирении с ним псковичей и по просьбе их о даче им князя себе, прислан в 1232 году от него в Псков. За сие рыцари разорвали с псковичами свой союз, а Юрий в том же году ходил на люфляндцев к городу Медвежьей голове (Одемпе) и оставил там свой гарнизон. В 1234 году он с Ярославом ходил к Юрьеву на рыцарей, которые против его вышед, передовые русские войска сперва разбили и прогнали; но после на реке Амовже (Эмбах) сами разбиты были и многие волости их были разграблены и сожжены. Потом было заключено перемирие на три года, по силе коего в 1239 году Юрий даже посылал 200 человек псковичей в помощь рижским рыцарям на Литву, но в 1240 году, при нашествии лифляндцев на Псков и по сдаче им города сего изменою одного из псковского же именитого человека Твердилы, Юрий выехал. По освобождении же Пскова князем Александром Ярославичем Невским в 1242 году, присоединено Псковское княжество к Новогородскому.

11. Ярослав Ярославич, брат Александра Невского, бывший прежде князь Тверский, в 1253 году выгнан татарами из Владимира, пришел с семейством своим и с боярами во Псков и принят на княжение. В 1255 поду по приглашению новгородцев перешел он к ним, удерживая за собой вместе и Псков, куда он часто приезжал для пребывания, но изгнан братом в 1256 году, а с 1264 года был Великим Князем Владимирским.

12. Святослав Ярославич, сын вышеупомянутого Ярослава Ярославича, упоминается во Пскове в 1265 году. Он принял в подданство и крестил около 300 литовцев, с женами и детьми, пришедших во Псков от междоусобий и смятений, происшедших тогда в Литве.

13. Домант, князь Литовский, по Русскому жизнеописанию его почитается сын, а по Волынской и Литовской летописи, свояк Великого князя Литовского Миндовга, изгнан будучи из Литвы, пришел в 1266 году во Псков, и здесь крестившись, наречен Тимофеем. Он вскоре по крещении за благочестие и добродетели возведен псковичами на княжение, и княжил у них 33 года со славою. С самого вступления его на оное Великий князь Ярослав Ярославич, почитая Псков принадлежащим себе, хотел вооружиться для изгнания его и пригласил в поход новгородцев; однакож они удержали его, надеясь на храброго Довмонта в защищении не только псковских, но и своих границ от Лифляндии.

В житии Домантове исчисляется 9 знаменитых походов его и браней:

1). С самого начала княжения своего взяв только 270 избранных ратников, ходил он в отечество свое на Великого князя Литовского Герденя, и в отсутствии его на то время из дому, произвел много разорений в его княжестве, и княгиню Гердениеву с детьми пленил. Возвращаясь оттуда и переправляясь через Двину, отпустил он 180 ратников наперед во Псков, а с 90 перешедши 5 поприщ, остановился в шатрах на чистом бору. Но Гердень с 800, а по другим сведениям с 700 войска догнал его за Двиною. Домант с чувствительностью воскликнул к дружине: «Братья мужи псковичи! Кто стар, тот отец, а кто млад, то брат! Слышал есмь мужество ваше во всех странах. Иж братья! Предлежит нам живот и смерть. Братим мужи псковичи! Потянете за святую Троицу и за святую церковь и за свое отечество!» Сие восклицание Домантово живо тронуло всех и затвержено псковичами так, что часто даже по смерти его при надобных случаях повторяемо бывало в войсках предводителями. К сему прибавляет Псковская летопись: «Тогда же приспе день великого и славного воеводы, мученика Христова Леонтия, месяца июля 18, и рече князь Тимофей: «Святая Троице и святый великий воевода Леонтий и благоверный князь Всеволод! Помозите нам в час сей на супротивные враги». И ехав князь Домант с мужи псковичи, Божиею силою и святого Леонтия одним 90-ом седмь сот победи. Тогда убиен бысть князь великий литовский Готорт и иных князей много избиша, а иная литва в Двине истопоша, а иных Двина изверже 70 на остров Гойдов, а инии на прочие острова извержени быша, а инии вниз по Двине поплыша.

2). Вторый Домантов поход на Литву того же лета зимою, в коем убил он и Великого князя Литовского Герденя.

3). Совокупно с новгородцами в Эстляндию к городу Раковору, или Везенбергу в 1268 году.

4). От Ракобора Домант один со псковичами ходил к Вируяну, т. е. по Вирланской округе и везде разорял капища языческие до моря.

5). В следующую зиму лифляндцы во множестве приходили к Пскову, но Домантом прогнаны.

6). Чрез 2 года, а по сказанию Довмонтова жизнеописания, чрез несколько дней после возвращения Доманта из Эстляндии опять лифляндцы напали на Псковскую область и заняли несколько сел, но Домант сев на 5 лодках с 60 человеками, нагнал их на реке Мираповне и разбил 800 человек, а скрывшихся в сухую траву на одном острове выгнал зажжением оной.

7). В 1273 году, а по другим известиям в 1269 году лифляндский орденмейстер Оттон фон Роденштейн сам с войском около 18000 на судах и сухим путем, имея при себе многие стенобитные орудия, напал на Псковскую область, сожег Изборск и подступил под Псков. Опасность была очевидная и псковичи послали уже просить помощи у новгородцев; но Домант не дожидаясь их, собрал сколько возможно было войска, вшел сам в соборную церковь Святой Троицы, снял с себя меч и положа пред Олтарем, вознес молитву со слезами взывая: «Господи Боже сил! Мы людие твои и овцы пажити твоея, имя твое призываем, призри на кроткие и смиренные свыше и гордых высокие мысли низложи, да не опустеет пажить овец твоих». После сего Игумен Исидор подняв меч, опоясал его и со всем Духовенством благословив, отпустил. Домант с войсками своими бившийся с неприятелем 10 дней до 18 июня, ранил самого Орденмейстера в лице, а наконец, когда пришли к нему на помощь новгородцы с князем Юрием Андреевичем, принудил их отступить за реку Великую и заключил мир. Вскоре потом рыцари и датчане уступили новогородцам все берега реки Наровы.

8). Незадолго до кончины Домантовой в 1299 году лифляндцы подошли с великою силою под Псков и разорили окрестности, но при последнем сражении, бывшем на Пскове реке близ Петропавловской церкви, Домантом разбиты и прогнаны. Вскоре после сей знаменитой победы, маиа 20 он скончался. Погребен в Троицком Соборе, и над гробом его повешен меч его, который и доныне там. Память его у псковичей всегда свято почиталась за храбрость, добродетели и благочестие. В 1374 году во имя его создана была в Домантовой стене особая церковь, а в XVI столетии после Баториева нашествия, по случаю явления, бывшего некоему благочестивому гражданину Дорофею, сочинена ему особая служба на день преставления. Гробница ему устроена в паперти Соборной Придельной церкви во имя святого князя Гавриила и на оной следующая надпись: «Святой благоверный князь Тимофей, прежде крещения именовался Домант, родился в земле Литовской от Литовского князя Миндовга, и в лето 1266 оставив землю Литовскую, преселился в град Псков со всем своим родом своим и в нем святое крещение приня; мужества же ради и добронравия княжением Псковским был почтен. Во время же своего княжения во граде Пскове многие преславные одержа победы над Литвою и немцами, многие грады их разори и Чудь и Поморие поплени; за дарованные же от Бога победы в знак благодарения и для памяти будующим родом многие святые поставя церквы, и пожив Свято и Богоугодно в посте и молитвах, преставися в Небесную славу в лето 1299 месяца маиа на 20 день и положено честное тело его в Соборной Церкви Пресвятые Троицы». Он был женат на княжне Марии, дочери Великого князя Димитрия Александровича.

В новгородской летописи под годом 1270 сказано, что Великий князь Ярослав Ярославич при отъезде из Новгорода в Володимир дал псковичам князя Айгуста. Но Псковская летопись о сем не упоминает и вероятно псковичи не приняли его и оставили у себя Доманта по прежнему князем, вопреки Ярославу, не любившему его. Стрыйковский пишет, что Домант по смерть свою владел и Полотским княжеством.

14. Давид, сын князя Довмонта Миндовговича, наследовал по отце княжение Псковское. Но он большею частью пребывал у сродников своих князей Полотских, а Псковом управляли иногда его, а иногда новгородские наместники, каковыми признавать должно и упоминаемых в Псковской летописи князя псковского Федора Михайловича, присланного новгородцами в 1307 году, Иоанна Федоровича, бывшего в 1309 году, и Бориса в 1313 году. Но в 1323 году сам Давид из Литвы, по приглашению псковичей, приезжал в Псков и ходил на эстляндцев до Колываня или Ревеля, разбил их потом под самым Псковом и заключил с ними выгодный мир. После того об нем уже не упоминается в Псковской летописи.

15. Александр Михайлович, великий князь Тверский, от гонения татар переселился со всем домом во Псков с 1327 года и принят будучи псковичами на княжение, управлял ими до 1330 года. Но когда татарский хан Узбек чрез Русских князей потребовал выдачи его себе, а великий князь Московский с другими князьями для поимания его хотели итти войною на Псков и чрез митрополита объявили псковичам проклятие, то псковичи несмотря и на сие, не выдали его, а отпустили в Литву, оставив у себя княгиню его, но чрез полтора года опять вызвали во Псков, где он и пребывал до 1337 года, не взирая на вторичное требование его Русскими князьями. Потом поехал в Орду, и принят будучи ханом милостиво, отпущен в Тверь, но во вторую поездку 1339 года там убит.

16. Александр Всеволодович. По Эрмитажной Псковской летописи назван сей Александр в крещении Юрьем Лазоревичем, а по другим летописям Всеволодом Александровичем, якобы сын предыдущего, принял княжение по Александре с 1337 или 1339 года и княжил до 1341 года, в коем ходил он войною на латышей. После того, неизвестно чем оскорбясь, переехал к новгородцам, бывшим тогда в раздоре с Псковом, которые потом быв утесняемы от естляндцев, просили у них себе хотя княжего наместника и помощи. Однакож не получив ни того, ни другого, послали к литовскому великому князю Олгерду с просьбой о защите. Олгерд хотя и пришел с войском во Псков, однакож защиты им не сделал, а на просьбу их, чтобы сам он остался у них княжить, не согласился и вместо себя оставил им сына. Александр же Всеволодович скончался Холмским князем в 1365 году от чумы.

17. Андрей Ольгердович, князь полотский, старший сын литовского великого князя, крещен в Пскове в Троицком соборе и принят псковичами на княжение в 1342 году. Но он часто отъезжал в прежнее свое княжество Полотское, а во Пскове оставлял своих наместников, которые с псковским войском и на войну ходили. Таковым наместником его во Пскове был воевода князь Юрий Витовтович, который в 1349 году убит в Изборске при нашествии лифляндцев. После сего псковичи, не довольные будучи отлучками своего князя Андрея, в том же году отказали ему от княжения, а он начал грабить в Литве и Полотске псковских купцов и делать набеги на ближние пригороды. Несмотря на то, псковичи около 8 лет управлялися своими посадниками, а на войну ходили с изборским князем наместником Евстафием.

18. Василий Бодвольна или Будивольна, вступил на княжение Псковское в 1357 году. Откуду он был родом и сколько лет княжил здесь, неизвестно. С 1363 года упоминаются уже новгородцы посредниками в распрях псковичей с юрьевцами, а в 1367 или 1368 годах князь Александр Полотский со псковичами ходил к Новгородку (Нейгаузену) на лифляндцев, подбегавших к самому Пскову и выжегших посад и запсковье. В 1369 году опять новгородцы помогали псковичам и от Московского великого князя Димитрия Ивановича. Также присылан был во Псков для защиты от лифляндцев двоюродный брат его Владимир Андреевич, и жил здесь около полугода. В 1370 году опять новгородцы помогали псковичам на лифляндцев. Из сего замечательно, что Псков не имел во все сие время у себя владетельного князя.

19. Князь Борис упоминается после того во Пскове, но откуду пришел и сколько времени княжил, неизвестно.

20. Князь Матфей, не известно откуда, во Пскове упоминается в 1375 году при заложении четвертой плитяной стены Псковской. Но в 1377 принят опять псковичами князь Андрей Ольгердович, от вооружившихся на него братьев своих ушедший к ним из Полотска. Он в 1380 году ходил со псковичами в помощь великому князю Московскому Димитрию Ивановичу на татар к Дону и сражался в средине всего войска Русского. По возвращении уехал опять в Полотск, а во Пскове оставил наместником сына своего князя Ивана Андреевича с посадником князем Изборским Григорьем Евстафиевичем. В 1386 году он братом своим литовским князем Скиргайлом Ольгердовичем схвачен и задержан в Полотске, а потом 3 года в Польше содержался заключенным до 1394 года, наконец отпущен в Псков и прибыл 18 июля. Но в 1399 году маиа 4 отрекшись вместе с сыном своим от княжения во Пскове, возвратися в Полотск и того же года убит в сражении Литвы с татарами. После сего псковичи начали испрашивать князей себе уже от великого князя Московского, а князь Иван Андреевич, хотя в старости опять в 1436 году от гонения родственного прибегал во Псков и прожил там от апреля до Рождества Христова, но псковичи наградивши его только хлебом и 10 рублями денег, отпустили.

21. Иван Всеволодович Холмский, внук Александра Михайловича Тверского, и зять великого князя Московского Василия Дмитриевича, прислан от него по просьбе псковичей и вступил на Псковское княжение в 1399 году 10 августа. Но в следующую осень выехал опять в Холм, неизвестно почему, а вероятно, от неудовольствий и оскорблений. Он скончался в 1403 году после Пасхи чрез неделю.

22. Даниил Александрович Ростовский, прислан в 1401 году псковичам от великого князя Московского в звании наместника своего. Но в 1407 году псковичи, обвинив его в усилившейся тогда у них моровой язве, выгнали, а у великого князя просили себе не наместника, но владетельного князя на прежних правах. Сие снисхождение им оказано и на княжении к ним прислал он своего брата.

23. Константин Димитриевич Белозерский, меньший брат великого кязя Московского Василия, 15 марта 1407 года вступил на княжение Псковское. Он ходил со псковичами воевать в Эстляндию, а после уехал в Москву на полгода и поелику в отсутствие его Псков много вытерпел неприятельских нападений на свои области, а он и по возвращении своем не захотел за них сражаться, то псковичи призвали опять прежнего своего князя Даниила Александровича, а по прибытии его, февраля 2, выслали от себя Константина, который удалился в Новгород и там остался великокняжеским наместником. С небольшим один год только княжил у них опять Даниил, а 4 апреля 1409 года скончался в Пскове.

24. Александр Федорович Ростовский по просьбе псковичей прислан от Московского великого князя Василия Дмитриевича на княжение Псковское и прибыл 26 сентября 1410 года. Псковичи вздумали взять предосторожность приведением сего князя к целованию крестному, чтобы не нарушал он древних псковских уставов и обычаев. Но он княжил у них только 20 месяцев и не захотел угождать им. В 1412 году маиа 15 выехал в Москву, а великий князь по просьбе их послал опять к ним на княжение меньшего брата своего Константина, который и прибыл ноября 11. Он примирил их с новгородцами, и для сего целый 1413 год жил в Новгороде; но в июне 1414 года с неудовольствием выехал от них в Москву.

25. Андрей Александрович Ростовский в 1415 году от великого князя послан был во Псков на княжение и 19 марта прибыл. По требованию псковичей и по примеру прежних князей, он целовал крест на вече, а в 1417 году июля 17 псковичи выгнали сего князя и старались примириться с лифляндцами и новгородцами, но с последними не успели.

26. Федор Александрович Ростовский по выбору и просьбе самих псковичей прислан от великого князя Московского в Псков за 2 недели до Рождества Христова 1418 года, и на самое Рождество присягал псковичам на вече. При нем в 1418 году новгородцы примирились с псковичами. В 1420 году во время усилившейся моровой язвы он, сделавшись тяжко болен, постригся в Снетогорском монастыре, а выздоровев, отъехал в Москву и там в 1426 году скончался.

После его псковичи опять у великого князя испросили себе на княжение Александра Федоровича Ростовского, который к ним и прибыл 1 апреля 1421 года, но в 1424 году со всем домом своим опять выехал в Москву.

27. Федор Патрикеевич, из рода литовских князей, сын Патрикия Наримунтовича, правнук Гедимина, великого князя литовского, вышедший около 1397 года с отцем своим и смоленским князем Василием Ивановичем в Новгород от гонений литовского великого князя Витовта, и в Новегороде бывший великокняжеским наместником, по избранию и просьбе псковичей прислан им от великого князя Московского на княжение в 1424 году. Но и он, убоявшись моровой язвы, открывшейся в 1425 году, и нашествий лифляндцев и литовцев, в 1426 году августа 22 выехал из Пскова в Москву, и там скончался. После его псковичи не захотели уже просить преемника в великом княжестве Московском, а искали покровительство у литовских князей, и между тем 3 года управлялись без князя сами собою, но потом приняли опять себе на княжение в третий раз Александра Федоровича, который к ним наперед прислал сына своего Димитрия, но сей, пробыв во Пскове до ползимы и не дождавшись отца, уехал, а сам отец по вторичной уже просьбе прибыл с сыном 20 февраля 1429 года; но в 1434 году февраля 28 опять со всем домом выехал от них в Москву.

28. Владимир Данилович, зять князя Александра Федоровича, живший в Литве 10, а по сказанию другой летописи 5 лет, прибыл в Псков на самый день отъезда тестя своего и принят на княжение псковичами без отношения уже к великому князю Московскому Василию Васильевичу, потому что тогда о московском престоле был у него спор с князем Юрьем Дмитриевичем. При сем князе того же 1434 года июля 22 заключен мир с новгородцами.

29. Борис Васильевич, в 1436 году приехал от великого князя Московского во Псков на княжение. Но псковичи, жалея о Владимире, отправили его самого с послами своими в Москву просить о утверждении себя. Великий князь по просьбе сей утвердил его в следующем 1437 году, и он апреля 12 во Псков возвратился, а князь Борис выехал. Но в 1439 году сами псковичи выгнали и Владимира.

30. Александр Иванович, внук, а по другой летописи правнук Ольгердов, приехал в Псков из Твери в 1439 году и принят псковичами на княжение без отношения к великому князю Василию Васильевичу. Несмотря на то, сей князь по повелению великого князя в помощь ему в 1441 году ходил со псковичами на новгородцев. Но по возвращении в 1442 году, при случившейся в Пскове сильной моровой язве, он заразясь ею, постригся в монашество и скончался.

31. Александр Васильевич Чарторыжский, потомок литовских и полотских князей, без просьбы уже псковичей прислан великим князем Василием Васильевичем во Псков наместником и прибыл сюда в 1443 году, 8 марта. Целовал он крест быть верным великому князю и Пскову и довольствовался оброками по старине. Он в 1444 году чрез послов своих в Риге сентября 8 заключил на 10 лет мир с лифляндским Орденмейстером и успешно защищал от чудских и шведских со стороны Эстляндии набегов Псковское княжество. Но в 1447 году не захотел здесь княжить, поехал в Новгород наместником.

32. Василий Васильевич Гребенка, князь суздальский, приехал во Псков 14 января 1448 года и в соборной церкви Святой Троицы возведен на княжение без отношения к великому князю Московскому, которому и сам он не доброжелателен. Он целовал крест псковичам, чтобы не нарушать их древних прав, а они обещали ему всю княжескую пошлину. В следующем году чрез послов своих вместе с новгородцами августа 15 на реке Нарове заключил он с лифляндским епископом мир на 25 лет и по оному юрьевцы все завладенное ими от Пскова возвратили оному по старине. Семь лет с половиною княжил он у псковичей, а в 1455 году, по приглашению новгородцев, ожидавших тогда за принятие к себе князя Шемяки мщения от великого князя Василия Васильевича, поехал он 15 июля из Пскова в Новгород.

По окончании новгородской войны псковичи приняли к себе на княжение опять Александра Васильевича Черторыжского, пребывавшего со времени удаления своего сперва в Новгороде, а потом в Старой Русе. Он прибыл в Псков 18 июля 1456 года и по прежнему принял княжение в соборной церкви с присягою Пскову, но уже без присяги великому князю. Сей князь опять ревностно защищал псковские владения от набегов лифляндцев, и в 1460 году сам ходил на лифляндцев, опустошил их селения на 70 верст. Но в том же году, когда великий князь Василий Васильевич в январе приехал в Новгород, то псковичи, боясь гнева его за самовольное принимание к себе князей без их утверждения, просили его иметь их под своим покровительством и защитой, и утвердить у них князя Александра Васильевича наместником своим. Великий князь обещал им сие на том условии, чтобы князь Александр присягнул ему и детем его в верности. А поелику князь сей на то не согласился и 10 февраля не послушав моления псковичей, останавливавших его, из Пскова уехал в Литву, то великий князь немеденно прислал сына своего в Псков на княжение.

33. Юрий Васильевич, сын великого князя Московского, прислан с боярами в Псков на княжение, и прибыл 24 февраля 1460 года. Посадники и бояре псковские встретили его за псковскими рубежами и возвели на княжение в Троицком соборе с отличными от прежних обрядами. Но он пробыл у них 3 недели и 2 дни и марта 18 выехал к отцу в Москву, а им прислал наместника своего князя Ивана Васильевича Стригу.

34. Иван Васильевич Стрига Оболенский, князь и наместник Пскова по избранию и просьбе самих псковичей данный им, 23 марта 1460 года прибыл в Псков и в Троицком Соборе при возведении на княжение целовал крест Пскову, а псковичи обещали ему всю княжую пошлину. Он в 1461 году заключил с лифляндцами и юрьевцами перемирие на 5 лет в Новгороде. Немецкие послы целовали о том крест и во Пскове, а псковские послы ездили в Юрьев. После того сей наместник неизвестно почему не захотел оставаться во Пскове и марта 18 сего же года выехал в Москву, а псковичам дан другой наместник без их выбора. Князь Иван Васильевич Стрига скончался наместником в Новгороде в 1473 году.

35. Владимир Андреевич, присланный без выбора псковичей великим князем Василием Васильевичем в Псков того же года 1461, принят с честью и возведен по прежнему обыкновению на княжение. Он прилежно занимался разными постройками во Пскове, но один только год пробыл здесь, и в сентябре 1462 года выгнан с бесчестьем, а псковичи у вступившего тогда по смерти отца своего на великокняжеский престол юного великого князя Ивана Васильевича испросили по собственному своему выбору себе князя другого.

36. Иван Александрович Звенигородский, избран псковичами и по представлению их от великого князя утвержден наместником во Пскове весною 1463 года, а прибыл 10 апреля на самый день Пасхи. Духовенство и граждане встретили его со крестами, и в тот же день возвели на княжение, а он целовал крест Пскову. Он застал псковичей в войне с лифляндцами, разорявшими приозерские псковские пристани рыболовные и села. Великий князь по донесению о сем и по просьбе псковичей, прислал им войско и чрез то принудил юрьевцев к заключению мира на 9 лет. Но в 1466 году осенью князь Иван Александрович, не захотев оставаться во Пскове, поехал в Москву, хотя псковичи и умоляли его не оставлять их.

37. Федор Юрьевич Шуйский прибыл во Псков 29 апреля 1467 года и встречен со крестами, а сам Пскову присягал довольствоваться псковской пошлиной по старине; ему то псковичи уступили право определять наместников во все пригороды. В его княжение были у псковичей переговоры с литовским великим князем о разграничении земли, и с лифляндцами о прекращении взаимных обид, а в 1471 году он, по повелению великого князя Московского Ивана Васильевича, и в помощь ему отпускал сына своего Василия со псковским войском под Новгород. Но по окончании войны сей начались взаимные неудовольствия между псковичами и им, и он с гневом выехал из Пскова в 1472 году.

38. Ярослав Васильевич Оболенский, из новгородского великокняжеского наместничества переведен во Псков и прибыл сюда 29 февраля 1473 года. Псковичи и духовенство встретили его со крестами, как и прежних князей по старине, и в Троицком соборе возвели его на княжение, а в следующее воскресенье марта 1 на вече целовал он Пскову крест судить и пользоваться пошлинами по старине. Однакож псковичи при сем князе наместнике почувствовали больше прежнего уже ограничивание вольности своей. После многих от него притеснений, а от псковичей на него жалоб, он в 1477 году по повелению великого князя 25 февраля выехал в Москву, а на место его прислан другой князь наместник.

39. Василий Васильевич Шуйский Немой, назначен во Псков на княжение наместником и прибыл с воеводою великого князя Василием Дятлом 23 ноября 1478 года. Псковичи по старине встретили его с крестами и возвели в Троицком Соборе на княжение, потом пошли на вече, и князь Василий Васильевич пред воеводою присед на вече, сказал великого князя здоровье и повеление псковскому войску походом на Новгород собраться в Сольцы. 25 ноября князь поцеловал на вече же крест наблюдать псковские старины и пошлины, а чрез 9 дней с воеводою отправился под Новгород. А оттуда по окончании войны возвратился уже 11 февраля. Он княжил в Пскове 4 года, в кои частые были обиды, набеги и открытые нападения от лифляндцев, а неспособность его к военным делам, трусость против неприятелей, грубость в обращении с гражданами, склонность к грабежу и особливо к пьянству, отвратили от него псковичей.

В 1487 году при случившейся во Пскове моровой язве октября 4 скончался от оной и князя Ярослав Васильевич, бывший псковским князем с 1482 года. Его старший сын Константин октября 5 выехал в Москву.

40. Семен Романович, от великого князя прислан в Псков наместником и князем и прибыл 13 февраля 1488 года. Управлял Псковом по 1491 год, а потом отозван в Москву.

41. Василий Федорович, от великого князя прибыл в Псков 17 февраля 1491 года и управлял до кончины своей, случившейся в 1496 году по возвращении из эстляндского и лифляндского похода на шведов и рыцарей.

42. Александр Володимирович Ростовский, прислан великим князем во Псков на княжение и наместничество в 1496 году марта 24 и управлял до 1501 года, а в оном марта 24 выехал в Москву.

43. Иван Иванович Горбатой, избранный самими псковичами на княжение без отношения к великому князю и вступил в правление с 24 апреля 1501 года. Он оградил деревянной стеною Полонище и Броды и защищал Псков от нашествия лифляндцев, потом сам ходил с московскими, новгородскими и псковскими войсками против них, и был в славном сражении при озере Смолине в 1503 году, но в том же году выведен из Пскова по собственному его желанию, и по неудовольствию на псковичей.

44. Дмитрий Владимирович Ростовский, прислан от великого князя наместником во Псков и прибыл 6 мая 1503 года, а в 1507 году отозван в Москву.

45. Петр Васильевич Великой Шуйский прислан великим князем во Псков наместником в 1507 году, а в 1509 году выведен.

46. Иван Михайлович Репня Оболенский из суздальских князей, прислан в Псков наместником в 1509 году. Псковичи прозвали его Найденым, потому что он без выбора их к ним нечаянно приехал и узнан уже на Загорском подворье, а потому они с крестами по обыкновению его не встречали и уже с площади, отпев молебен, привели его в Троицкий Собор и возвели на княжение. Он был последним псковским князем на древних еще псковских правах. В его княжение возникшие между самими псковичами раздоры, взаимные притеснения, междоусобия и своевольства вече, а князю своему и даже великокняжеским послам ослушания заставили великого князя Московского Василия Ивановича в 1510 году совершенно смирить, ограничить и покорить псковичей, так, как отец его в 1478 году поступил с новгородцами, и переменить весь образ их правления.

Вместо князей государь уставил быть в Пскове просто наместникам своим, хотя многие из них по роду своему были также князья и правительствовали столь же властолюбиво, как и прежние князья наместники.

Приложение 5. Повесть о житии и о храбрости благоверного великого князя Александра Невского

(Древнее оригинальное житие, написанное в конце XIII века)

О господине нашем Иисусе Христе, сыне божьем, я, ничтожный, грешный и неразумный, начинаю описывать жизнь князя Александра Ярославича, внука Всеволода. Слышал я о нем от отцов своих и сам был свидетелем деяний его, а потому рад был поведать о его праведной и славной жизни, – но, как сказал Приточник: «в лукавую душу не входит премудрость», ибо «становится она на высоких местах, стоит посреди дорог, сидит у ворот мужей сильных». Хотя и прост я умом, но молитвой святой госпожи богородицы и помощью святого князя Александра начну так.

Родился князь Александр по божьей воле от отца благочестивого, кроткого и милостивого, великого князя Ярослава, от матери – благочестивой Феодосии, как сказал Исайя пророк: «Говорит Господь: «Я ставлю князей, я возвожу их на престол». И воистину так: не княжил бы он без повеленья Божия. Рост его был выше других людей, голос его – как труба в народе, лицо его – как у Иосифа, которого египетский царь поставил вторым царем в Египте, сила же его была частью силы Самсона. И дал ему Бог премудрость Соломонову, а храбрость царя римского Веспасиана, который пленил Иудейскую землю; некогда, во время осады города Атапаты, вышедшие из города жители победили полк его, и остался Веспасиан один, и прогнал войско их к городским воротам, и насмеялся над дружиной своей, и укорял ее, говоря: «Оставили вы меня одного». Так и князь Александр, – везде побеждая, был непобедим.

И вот пришел некто знатный от западной страны, от тех, что зовут себя «слугами божьими», желая повидать дивную силу его, как в древности царица Южская приходила к Соломону, желая наслушаться премудрости его. Так и этот, по имени Андреяш, повидав князя Александра, возвратился к своим и сказал: «Прошел я много стран и городов, но не видал нигде такого ни во царях царя, ни во князьях князя».

И слышал это король от страны полуночной, о таком мужестве князя Александра Ярославича, и подумал: «Пойду завоюю землю Александрову». И собрал он войско большое, наполнил многие корабли полками своими и пошел в силе великой, злопыхая духом ратным. И когда дошел до реки Невы, шатаясь от безумия, послал послов к князю Александру в Новгород в Великий и сказал гордясь: «Уже я здесь, хочу попленить землю твою, – если можешь, обороняйся».

Князь же Александр, когда услышал слова эти, распалился сердцем, вошел в церковь святой Софии, пал на колено перед алтарем и стал молиться со слезами богу: «Боже прехвальный и праведный, боже крепкий и великий, боже вечный, сотворивший небо и землю, поставивший пределы народам и приказавший им жить, не преступая чужой земли!» И вспомнил песнь псаломскую и сказал: «Суди, господи, и рассуди распрю мою с обидящими меня, побори борющихся со мною; возьми оружие и щит и восстань на помощь мне». И, окончив молитву, встал и поклонился архиепископу, архиепископ же Спиридон благословил его и отпустил. Он же пошел из церкви, утирая слезы. И начал он крепить дружину свою и сказал: «Не в силе Бог, но в правде. Помянем песнетворца Давида: «Эти оружием, иные – конями, мы же именем Господа Бога нашего хвалимся; поверженные, они пали, мы же восстали и стоим прямо». И, сказав это, пошел на врагов с небольшой дружиной, не дожидаясь, когда соберется вся сила его, уповая на святую Троицу.

Жалостно слышать, что отец Александра, великий Ярослав, не зная о беде, приключившейся его милому сыну, что не успел Александр вовремя послать весть к отцу: враги уже приближались, и даже новгородцы многие не успели собраться, потому что князь торопился в поход.

И встретился он с врагами в воскресенье, на память святых отцов собора Халкидонского, и на память святых Кирика и Улиты и святого князя Владимира крестителя земли Русской. И крепко верил он в помощь святых мучеников Бориса и Глеба.

Был там некий муж, старейшина земли Ижорской, по имени Пелгуй; ему был поручен дозор утренний морской. Был он крешен и жил среди рода своего, остававшегося в язычестве; при крещении дано было ему имя Филипп. И жил он богоугодно, в среду и пятницу соблюдая пост. И сподобил его бог увидеть видение необычайное. Какое – кратко расскажем.

Увидел он вражеское войско, идущее против князя Александра, и решил рассказать князю о станах их и укреплениях. Всю ночь не спал он, стоял на берегу моря и следил за путями. Когда стало светать, услышал он шум страшный на море и увидел судно, плывущее по морю, а посреди судна – Бориса и Глеба в одеждах червленых, держащих руки на плече друг у друга. А гребцы сидели, словно мглою одеты. И сказал Борис: «Брат Глеб, вели грести, да поможем сроднику своему князю Александру». Видя это видение и слыша беседу эту святых мучеников, стоял Пелгуй в трепете, пока не скрылось судно от глаз его.

Когда вскоре пришел князь Александр, Пелгуй с радостью встретил его и ему одному поведал о видении. Князь же ему сказал: «Никому не рассказывай об этом». И решил он напасть на врагов в шестом часу дня. И была крепкая сеча с римлянами, побил он бесчисленное множество врагов и самого короля ранил в лицо острым копьем.

Здесь же, в полку Александровом, явилось шесть мужей, храбрых и сильных, которые бились вместе с ним крепко. Один – Гаврило, по прозвищу Алексич; увидев короля, которого тащили под руки, напал он на судно, въехал по доске до самого корабля, и побежали все от него, затем оборотились и с доски, по которой всходили на корабль, сбросили его с конем в море; он же с помощью божьей выбрался из моря невредим и снова напал на них и бился крепко с самим воеводою среди полков их. Другой же – новгородец, по имени Збыслав Якунович; этот не раз нападал на врагов, не имея страха в сердце своем и сражаясь одним топорком, и многие пали от его топорка; дивился князь Александр Ярославич силе его и храбрости. Третий – Яков, родом полочанин, был он ловчим у князя; этот напал на полк вражеский с мечом и мужественно бился, и похвалил его за это князь. Четвертый же – новгородец, по имени Миша; был он пеш и с дружиною своею потопил три корабля римлян. Пятый – из младшей дружины князя, именем Савва; этот наехал на большой шатер королевский златоверхий и подрубил столп шатерный; полки же Александровы очень радовались, когда увидели, как развалился этот шатер. Шестой же из слуг князя – по имени Ратмир; пешего окружили его враги, и от многих ран пал он и скончался. Обо всем этом слышал я от господина моего князя Александра и от других, кто в сече той участвовал.

Было же в то время дивное чудо, подобное тому, какое было в древности при Езекии царе, когда напал на Иерусалим Сеннахирим, царь ассирийский, желая взять в плен святой город Иерусалим: внезапно с неба спустился ангел господен и избил сто восемдесят пять тысяч войска ассирийского; когда встали утром, нашли множество трупов. Так же было и после победы князя Александра, когда победил он короля; по обе стороны реки Ижоры, где полки Александровы пройти не смогли, нашли множество побитых архангелом божиим; оставшиеся побежали, а трупы мертвецов своих покидали на корабли и потопили в море. Князь же Александр возвратился с победою, хваля и славя творца.

На второй год после этой победы князя Александра опять пришли те же из западной страны и построили город в земле Александровой. Великий князь Александр немедля пошел на них, город срыл до основания, одних избил, других с собой привел, а иных помиловал, ибо был он милостив без меры.

После победы Александра, когда победил он короля, на третий год зимою пошел он на землю Немецкую с большим войском – да не хвалятся они: «Посрамим народ славянский». Ведь уже взяли они город Псков и тиунов своих там понасажали. Кенязь Александр тиунов тех схватил, город Псков освободил от пленения, а землю их повоевал и пожег, много, без числа взял пленных, а других порубил. Собрались тогда немцы и, похвалясь, сказали: «Пойдем победим князя Александра, поймаем его руками».

Когда стали они приближаться, стражи князя Александра проведали это. Князь Александр собрал войско и пошел навстречу врагам. И встретились они на Чудском озере – многое множество. Отец же его Ярослав послал ему в помощь брата его меньшего, князя Андрея, с большой дружиной. Много было и у князя Александра храбрых мужей, как в древности у царя Давида; крепкие и сильные, как у Давида царя; мужи Александровы преисполились духа ратного: сердца их были как сердца львов, и сказали они: «О княже наш славный, дорогой, время настало нам головы свои сложить за тебя». Князь же Александр, воздев руки к небу, сказал: «Суди, господи, и рассуди распрю мою, от народа велеречивого избави меня, помоги мне, господи, как помог ты в старые годы Моисею на Амалика и прадеду моему Ярославу на окаянного Святополка». Была тогда суббота. Когда взошло солнце, полки сошлись. И затрещали копья, и звон мечей раздался, и была сеча столь злая, что лед на озере задвигался: льда было не видать, весь покрылся он кровью.

И это слышал я от очевидца: «Видели мы на небе полк божий, пришедший на помощь князю Александру». И победил Александр врагов помощью божьей, и обратились они в бегство. Так гнали и рубили врагов полки Александровы, словно неслись они по воздуху: и некуда было тем бежать. Прославил тут Бог великого князя Александра пред всеми полками, как Иисуса Навина в Иерихоне. И того, кто похвалялся: «руками поймаем великого князя Александра», – предал Бог в руки его. И не нашлось никого, кто мог ему воспротивиться.

И возвратился князь Александр после победы со славою великою. Многое множество пленных было с ним; подле коней вели тех, кого называют они «рыцарями». Когда подошел князь Александр к Пскову, встретили его у города игумены со крестами в ризах, многие жители городские, хваля Бога и славя господина великого князя Александра: «Помог ты, господи, Давиду кроткому, победить иноплеменников и верному князю нашему Александру крестным оружием и рукою его освободить город Псков от иноязычных!»

О неразумные псковичи! Если забудете об этом до правнучат Александровых, уподобитесь тем иудеям, которые в пустыне питались манною и печеными перепелами и которые забыли об этом, как забыли и бога, освободившего их от египетской неволи.

И прославлено было имя Александра во всех странах – до моря Понтийского и до гор Араратских, по обе стороны моря Варяжского и до Рима.

В то время умножился народ литовский, и начали они требовать область Александрову. Он же стал их избивать. Случилось ему однажды выехать на них, и побил он семь полков ратных за один выезд, множество князей и воевод – одних побил, других забрал в плен. Слуги же его привязывали насильников к хвостам коней своих. И стали они бояться имени его.

В это же время объявился в стране восточной некий царь сильный и покорил ему Бог многие народы от востока и до запада. Прослышав про Александра, славного и храброго, послал тот царь к нему послов и приказал сказать: «Александр, разве не знаешь, что бог покорил мне многие народы! Ты ли один не хочешь покориться силе моей? Если хочешь уберечь землю свою, немедленно приходи ко мне, и увидишь славу царства моего». Князь же Александр после смерти отца своего пришел во Владимир с большим войском, и был грозен приезд его. Прошла весть об этом до устья Волги, и стали моавитянки пугать детей своих: «Александр едет!» Посоветовался князь с дружиной, благословил его епископ Кирилл, и поехал он к тому царю. Посмотрел на него царь Батый, подивился и сказал вельможам своим: «Правду мне говорили, нет князя подобного ему в отечестве его». И отпустил его с великою честью.

Потом же царь Батый разгневался на брата его на меньшего, на князя Андрея, и послал на него своего воеводу Невруя, и разорил тот землю Суздальскую. Когда Невруй был взят в плен, великий князь Александр Ярославич церкви в Суздале восстановил, город отстроил, людей разбежавшихся вернул в дома их. Сказал о таких пророк Исайя: хороший князь – тих, приветлив и кроток, смирен – и тем Богу подобен, не ищет богатства, сирот и вдовиц судит по правде, милостив, добр к домочадцам своим и гостеприимен к иноземцам. И за это исполняет Бог землю его богатством и славою и продлевает дни его.

Некогда же пришли послы из Рима от папы и так говорили князю Александру Ярославичу: «Папа наш сказал: «Слышал я, что ты князь славный и храбрый и что земля твоя велика. Того ради послал я к тебе от двенадцати моих кардиналов двух искуснейших – Агалдала и Гемонта, да послушаешь ученья их о законе божьем». Князь же Александр подумал с мудрецами своими и так ему ответил: «От Адама до потопа и до разделения народов и до Авраама, от Авраама до прохода Израиля через море, от исхода сынов Израилевых до смерти Давида царя, от начала царства Соломона до Августа и до рождества Христова, до распятия и воскресения, от воскресения и восшествия на небо до Константина царя, от первого собора до седьмого – обо всем этом я хорошо знаю». И добавил: «Учения вашего мы не приемлем». Они же возвратились восвояси.

Благословил Бог дни великого князя Александра Ярославича, ибо любил он иереев и монахов, митрополита же почитал, как самого творца.

Было тогда насилие великое от поганых язычников: сгоняли они христиан, приказывая ходить с ними в походы. Великий же князь Александр пошел к царю, чтобы отмолить людей от беды, а брата своего меньшего Ярослава и своего сына Дмитрия послал с новгородцами в западные страны и все полки свои отпустил с ними. Пошел же Ярослав с племянником своим и большим войском, и взял город Юрьев Немецкий, и вернулся назад с множеством пленников и с великою честью. Князь же Александр, возвращаясь от иноплеменников, остановился в Новгороде в Нижнем и пробыл здесь несколько дней, а когда дошел до Городка, – разболелся.

О, горе тебе, бедный человек! Как сможешь описать ты кончину господина своего! Как не выпадут зеницы твои вместе со слезами! Как не разорвется сердце от горькой печали! Отца человек может забыть, а доброго господина забыть не может: хотел бы живым вместе с ним во гроб лечь.

Великий же князь Александр, ревнуя по Господе крепко, оставил царствие земное и, желая небесного, принял ангельский образ, а потом сподобил его бог восприять и высший чин – схиму. И так с миром предал Господу дух свой, скончался месяца ноября в 14-й день, на память святого апостола Филиппа.

Сказал тогда митрополит Кирилл людям: «Дети мои, разумейте, – закатилось солнце земли Суздальской». Игумены же, и священники, и дьяконы, черноризцы, богатые и нищие, весь народ тогда громко воскричали: «Уже погибаем!» Святое же тело его понесли ко Владимиру. Митрополит со всем чином церковным, князья, и бояре, и весь народ от мала до велика встретили тело в Боголюбове со свечами и кадилами. Народ теснился, желая приступить ко гробу его. Был плач великий и крик и стон такой, какого еще не было, – от крика и стона этого земля дрогнула.

Случилось тогда дивное чудо, достойное памяти. По окончании святой службы над телом князя подошли ко гробу Кирилл митрополит и его иконом Севастьян и хотели разогнуть руку князя, чтобы вложить в нее прощальную грамоту. Князь же, как живой, сам протянул руку и принял грамоту из руки митрополита. Страх и ужас тогда напал на всех.

И положили честное тело его в церкви Рождества Богородицы месяца ноября в 23-й день, на память святого епископа Амфилохия, со псалмами и песнопениями, славя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

Приложение 6. Портретное изображение псковского князя Довмонта

Изображение Довмонта находится на иконе Псковского областного историко-художественного музея – т. н. Мирожской Оранте (по Мирожскому монастырю). По сторонам богоматери, находящейся в центре иконы, изображен князь Довмонт с женою княгиней Марией, внучкой Александра Невского. Оба стоят в молитвенных позах и обращены лицом к богоматери – в древнекняжеских одеждах. Довмонт стоит с открытой головой и без оружия. Над фигурой Довмонта надпись: «Благоверный князь Довмант, в святом крещении Тимофей», а над княгиней «Благоверная княгиня Мария, Домантова жена, дщерь великого князя Александра Невского».

Икона написана не ранее второй половины XVI века – копия с иконы XIII века. Довмонт и Мария помещены на иконе в качестве донаторов – заказчиков.

Ф. Каликин.

Приложение 7. Н.М. Карамзин о Довмонте

1266 год. Один из родственников Миндовговых именем Довмонт, выехал из отечества и, к удовольствию псковитян приняв у них веру христианскую, снискал столь великую доверенность между ими, что они без согласия Ярославова объявили его своим князем и дали ему войско для опустошения Литвы. Довмонт оправдал сию доверенность подвигами мужества и ненавистию к соотечественникам: разорив область литовского князя Герденя, пленил его жену, двух сыновей и на берегах Двины одержал решительную над ним победу (18 июня). Множество литовцев утонуло в Двине, и сам Гердень едва ушел; а псковитяне, славя храбрость Довмонта, с восхищением видели в нем набожность христианскую: ибо он смиренно приписывал успех своего оружия единственно заступлению святого Леонтия, победив неприятелей в день памяти сего мученика.

1267 год. Между тем Ярослав, досадуя на псковитян за самовольное избрание князя чужеземного, желал изгнать Довмонта и привез для того в Новгород полки суздальские; но должен был отпустить их назад. Новогородцы не хотели слышать о сей войне междоусобной и сказали ему: «Другу ли святой Софии быть неприятелем Пскова?». Ярослав уехал в Владимир.

Войско новгородцев ходило с Довмонтом и псковитянами на Литву, сделало много вреда неприятелю и возвратилось без урона; другое осаждало Везенберг, или Раковор, в Эстонии, подвластной датчанам, но не могло взять его. Желая загладить сию неудачу, новгородцы призвали Дмитрия Александровича из Переяславля с войском, Довмонта Псковского и ждали самого великого князя: но Ярослав вместо себя прислал к ним двух сыновей, Святослава и Михаила. Считая немцев друзьями, россияне надеялись легко управиться с датчанами, шли к Вазенбергу тремя путями…

Уже войско наше, приближаясь к Раковору, стояло на берегах Кеголи, и вдруг, к изумлению своему, увидело сильные полки немецкие, коими предводительствовал сам магистр ордена, именем Отто фон Роденштейн, и епископ Дерптский Александр, в противность данной клятве взявшие сторону датчан. Видя, что надо разведаться с ними мечом, новгородцы немедленно перешли за реку и стали против железного немецкого полку; сын Ярославов, Михаил, на левом крыле; Довмонт Псковский, Димитрий и Святослав на правом. Ударили (18 февраля) смело и мужественно с обеих сторон. «Ни отцы, ни деды наши, – говорит летописец, – не видали такой жестокой сечи». Новгородцы, имея дело с отборною немецкою фалангою, падали целыми рядами. Посадник Михаил и многие чиновники были убиты; тысячский именем Кодрат, пропал без вести, а князь Юрий Андреевич обратил тыл. Псковитяне, ладожане стояли дружно. Наконец князь Димитрий и новгородцы сломили неприятелей и гнали их семь верст до самого города; но возвратясь на место битвы, увидели еще другой полк немецкий, который врезался в наши обозы. Между тем наступил темный вечер. Рыцари, пользуясь темнотою, ушли. Три дня стояли россияне на костях, то есть на месте сражения, в знак победы, и решились идти назад; ибо, претерпев великий урон, не могли заняться осадою городов.

1269 год. Злобствуя на россиян, магистр ордена собрал новые силы; пришел на судах и с конницею в область Псковскую; сжег Изборск, осадил Псков и думал сравнять его с землею, имея множество стенобитных орудий и 18000 воинов (число великое по тогдашнему времени). Отто грозился наказать Довмонта: ибо сей князь был страшен не только для Литвы, но и для соседственных немцев, и незадолго до того времени истребил их отряд на границе. Мужественный Довмонт, осмотрев силу неприятеля и готовясь к битве, привел всю дружину в храм Святой Троицы, положил меч свой пред алтарем и молился, да будут удары его для врагов смертоносны. Благословенный игуменом Исидором (который собственною рукою препоясал ему меч), князь новыми подвигами геройства заслужил удивление и любовь псковитян: десять дней бился с немцами; ранил магистра. Между тем новгородцы с князем Юрием Андреевичем приспели и заставили рыцарей отступить за реку Великую; вошли в переговоры с ними и согласились дать им мир.

1282 год. Дмитрий Александрович бежал к Новугороду (после измены его брата Андрея), и думал заключиться в Копорье. Новгородцы многочисленными полками встретили его на озере Ильмене. «Стой, князь! – говорили они: Мы помним твои обиды. Иди, куда хочешь». Они взяли дочерей и бояр Димитриевых в залог, дав слово освободить их, когда дружина княжеская добровольно выступит из Копорья, где находился тогда и славный Довмонт Псковский, зять великого князя. Доброхотствуя тестю, он с горстью воинов вломился в Ладогу, взял там казну его, даже много чужого, и возвратился в Копорье; но пользы не было: ибо новгородцы немедленно осадили сию крепость и, принудив Довмонта выйти оттуда со всеми людьми княжескими, срыли оную до основания.

1293 год. Во время «Дюденевой рати» Димитрий Переяславский бежал через Волок в отдаленный Псков, к верному зятю Довмонту.

1299 год. Ливонские рыцари неожиданно осадили Псков и, разграбив монастыри в его предместии, убивали безоружных монахов, женщин, младенцев. Князь Довмонт, уже старец летами, но еще воин пылкий, немедленно вывел свою дружину малочисленную, сразился с немцами на берегу Великой, смял их в реку и, взяв в добычу множество оружия, брошенного ими в бегстве, отправил пленников, граждан эстонского Феллина, к великому князю. Командор ордена, предводитель немцев, был ранен в сем несчастном для них сражении, о коем ливонские историки не упоминают, и которое было последним знаменитым делом храброго Довмонта. Он преставился через несколько месяцев от какой-то заразительной болезни, смертоносной тогда для многих псковитян. Довмонт тридцать три года служил богу истинному и второму своему отечеству добрыми делами и мечем. Граждане Пскова любили Довмонта более всех других князей; воины, им предводимые, не боялись смерти. Обыкновенным его словом, в час опасности и кровопролития, было: «Добрые мужи псковичи! Кто из вас стар, тот мне отец; кто молод, тот брат! Помните отечество и церковь божую!».

Н.М. Карамзин. История государства российского. М, 1994.

Приложение 8. С.М. Соловьев о Довмонте

На западе по прежнему шла борьба с литвою и немцами. В Литве в это время произошли усобицы, вследствие которых прибежал в Псков один из Литовских князей, именем Довмонт, князь нальшанский, с дружиною и c целым родом, принял крещение под именем Тимофея и был посажен псковитянами на столе святого Всеволода: здесь в первый раз видим то явление, что русский город призывает к себе в князья литвина вместо Рюриковича, явление любопытное, потому что оно объясняет нам тогдашние понятия и отношения, объясняет древнее призвание самого Рюрика, объясняет ту легкость, с какою и другие западные русские города в это время и после подчинялись династии князей литовских. Псковичи не ошиблись в выборе: Довмонт своими доблестями, своею ревностию по новой вере и новом отечестве напомнил Руси лучших князей ее из рода Рюрикова – Мстиславов, Александра Невского. Чрез несколько дней после того, как псковичи провозгласили его князем, Довмонт, взявши три девяноста дружины, отправился на Литовскую землю и повоевал свое прежнее отечество, пленил родную тетку свою, жену князя Гердена, и с большим полоном возвратился во Псков.

В следующем 1267 году новгородцы с Довмонтом и псковичами ходили на Литву и много повоевали.

В 1268 году новгородцы собрались было опять на Литву, но на дороге раздумали и пошли за Нарову к Раковору (Везенберг), много земли попустошили, но города не взяли и возвратились домой; но скоро потом решились предпринять поход поважнее. Новгородцы выступили в поход под предводительством семи князей, в числе которых был и Довмонт с псковичами. Когда достигли реки Киголы 18 февраля, то вдруг увидели перед собой полки немецкие, которые стояли, как лес дремучий, потому что собралась вся земля немецкая, обманувши новгородцев ложною клятвой. Русские, однако, не испугались, пошли к немцам за реку и начали ставить полки: псковичи стали по правую руку, князь Димитрий Александрович с переяславцами и с сыном великого князя Святославом стала по правую же руку повыше; по левую стал другой сын великого князя, Михаил, с тверичами, а новгородцы стали в лице железному полку против великой свиньи и в таком порядке схватились с немцами. Было побоище страшное, говорит летописец, какого не видали ни отцы, ни деды; русские сломили немцев и гнали их семь верст вплоть до города Раковора; но дорого стоила им эта победа: посадник с тринадцатью знаменитейшими гражданами полегли на месте, много пало и других добрых бояр, а черных людей без числа, иные пропали без вести, и в том числе тысяцкий Кондрат. Сколько пало неприятелей, видно из того, что конница русская не могла пробиться по их трупам. Довмонт с псковичами хотели воспользоваться победой, опустошили Ливонию до самого моря. Латины (немцы), собравши остаток сил, спешили отомстить псковичам: пришли тайно на границу, сожгли несколько псковских сел и ушли назад, не имея возможности предпринять что-нибудь важное; их было только 800 человек; но Довмонт погнался за ними с 60 человек дружины и разбил. В следующем 1269 году магистр пришел под Псков с силою тяжкою, 10 дней стояли немцы под городом и с уроном принуждены были отступить, между тем явились новгородцы на помощь и погнались за неприятелем, который успел, однако, уйти за реку и оттуда заключить мир на всей воле новгородской. Датчане также прислали просить мира: «Кланяемся на всей вашей воле, Наровы всей отступаемся, только крови не проливайте». Новгородцы подумали и заключили мир на этих условиях.

С.М. Соловьев История России с древнейших времен. М, 1990.

Приложение 9. Святой благоверный князь Домант-Тимофей Псковский. Биографический очерк

(Составил И.И. Василев. Псков, 1899)

От составителя.

20 мая 1899 года исполняется 600 лет со дня смерти святого благоверного князя Доманта-Тимофея Псковского. Несомненно, воспоминание о знаменитых деяниях князя-защитника и покровителя Пскова – должно занять желаемое место в числе других обычных юбилейных торжеств. Предлагаемый мною биографический очерк может хотя несколько удовлетворить этому желанию.

Не имея однако в виду писать исследование о благочестивой жизни и славных деяниях князя, при ограниченности провинциальных научных средств, я желаю воскресить в памяти хотя бы бледный облик этой замечательной, но почти забытой в нашей истории личности. Этого требует сама справедливость. В многочисленных исторических произведениях наших ученых о Доманте говорится вскользь, а в школьных учебниках имя его и не упоминается. Между тем, более внимательное изучение эпохи того времени убеждает, что в истории Русского государства, в развитии его государственных устоев, Домант по своим деяниям занимает хотя и не равное место с главными печальниками и устроителями Русской земли, как например Александр Невский и другие, но весьма близко к ним. Деяния князя Доманта ожидают еще своего исследователя. Однако и по настоящим данным можно сказать, что Доманту Россия обязана целостью своих исконных западных границ и сохранением всей северо-западной ее части. Его преданность и любовь к святой вере православной, его искреннее уважение к новому своему отечеству составляли основу внутренней его политики, а славные его победы и постройка каменной крепости по западным образцам поддерживали внешнюю неприкосновенность Псковского княжества. Оба политических направления он выразил перед одной из битв в теплых словах, обращенных к своим соратникам: «братья, мужи Псковичи, кто стар, то отец, а кто млад, тот брат! Предлежит нам живот или смерть… Братья, мужи Псковичи, потягнете за святую Троицу и за святые церкви, за свое Отечество». Эти слова призыва к единению всех граждан в важных делах составили основу внешнего и внутреннего политического строя Пскова. Они повторяются чрез весь ряд последующих лет. Они звучат и в той знаменательной речи, которую произнесли псковичи, когда великий князь московский Василий Иванович предложил псковичам упразднить вечевое правление и снять вечевой колокол. «Бог волен да государь в своей отчине во граде Пскове». Не сепаративные, лишь псковские стремления руководили действиями князя, а общее отечество – Русское государство. «Потягнете за свое отечество». Поэтому с переменой даже внутреннего правления Псков остался Псковом.

Напиравший на Псковскую землю католицизм не встретил здесь ожидаемого приема, а рыцарские стремления овладеть и самым княжеством останавливались при его границах и далее захвата нескольких сел или покосов не распространялись. Внутреннее единение граждан и устроенная Домантом боевая сила делали невозможным то, что казалось легким. Это лучше всего показывает стяжавшая Пскову вечный лавровый венок знаменитая баториевская осада. Никто из самых прозорливых политиков того времени не смел думать, что небольшой сравнительно город, оставленный самому себе, мог противостоять множеству лучших европейских воинов. Тем не менее это случилось. Еще жива была тогда память о благоверном князе Доманте. Справедливо Карамзин, заканчивая описание русско-польской войны во время Иоанна Грозного сказал: «То истина, что Псков или Шуйский – прибавим от себя – по неисследованной еще причине, спас Россию от величайшей опасности и память о сей важной заслуге не изгладится в нашей истории, доколе мы не утратим любви к отечеству и своего имени». История говорит, что не мало древних удельных княжеств (Полоцк, Смоленск, Витебс и другие) поступились своими землями для образования государств, враждебных коренной Руси или Москве (польско-Литовское королевство). Даже Новгород поступился своими владениями шведам, и Петру Великому пришлось отвоевывать прежние новгородские владения для постройки назначенной им новой столицы. Границы же Псковской области остались неприкосновенными. Удачные войны Грозного в Ливонии, присоединение ее к России при Петре Великом обязаны тому, что Псков хранил, улучшал, усовершенствовал свою крепость, которая представляла как бы копье, воткнутое Домантом для указания неприкосновенной границы русских владений. Во всех походах в Ливонию русских войск тыл армии был обеспечен Псковскую крепостию. Совсем в ином виде представлялась бы нам Россия, если бы и у Пскова, как у Полоцка, Витебска и других древних городов образовались владения шведские или германские, на подобие Польско-Литовского королевства. Историческое значение Пскова обходится нашими историками по той простой причине, что научно-исторические работы относятся к тому времени, когда Псков обнищал настолько, что самое имя его не многим было известно. Он напоминал собой сохранившиеся до сего времени холмы икурганы древней Руси, мимо которых одинаково проходят и историки и вообще любители родного прошлого с чувством уважения с бывшим созидателем их, но не более. На что они теперь? В том виде, в каком они дошли до нас, им нет места в современной жизни. Но прежде чем раскрывать веками наложенные наслоения непременно ставится вопрос: окупится ли этот труд? Ныне Псков богат развалинами и беден и исторической литературой. Скудость критического материала в связи с бедностью исторической литературы делят факты рассматриваемой эпохи на две категории: события действительные, бывшие под пером ученого критика, и события вероятные, предполагаемые, дошедшие до нас в виде непроверенных устных или письменных преданий. Это обстоятельство побудило автора биографический очерк разделить на две части: а) Систематическое изложение жизни князя и б) Примечания. В первой изложены факты, признаваемые автором достоверными, а отдел примечаний составлен из статей, относящихся до разрешения вопросов неустановленных, фактов невыясненных, требующих еще историко-критического резца.

Василев.

Псков, 10 декабря 1898 года.

Жизнь святого благоверного князя Доманта(1) – Тимофея Псковского.

(Цифры в скобках означают ссылку на примечания).

«Память праведного с похвалами». Такими словами наша православная святая церковь знаменует дни торжественных празднеств, установленных ею в честь угодников божиих в память особенных событий из благочестивой жизни их: дни рождения, смерти и особенных чудесных действий благодати Божией, изливаемой на них и чрез них на Русский народ. Почитание святых, сопровождаемое похвалами их добродетельной жизни, есть последствие той материнской любвеобильной заботливости, с какою святая церковь относится к своим членам, стремясь всюду указывать примеры истинно христианских подвигов, достойных подражания, не оставляя без внимания даже ни одного случая, когда и в невидимых вещах для верующего становятся очевидными действия присносущей силы и Божества Господа Бога Спасителя нашего Иисуса Христа. В силу этого в нашей церкви установился древний обычай, относящийся, можно сказать, к первым дням христианства в России, – составлять описание жизни тех своих членов, на челе которых еще при жизни видима была печать избранника Божия.

К таким святым избранникам Божиим церковь наша причисляет Благоверного князя Доманта, мощи которого почивают до ныне в Псковском соборном храме Святой Троицы.

Житие Благоверного князя было написано вскоре после его смерти и помещено в Псковской летописи. Сказание нашего правдивого летописца составляет главную основу для предлагаемого жизнеописания (2).

Святой благоверный князь (3) Домант родом из Литвы. Спасаясь от преследования погруженных в мрак язычества и полных ненависти друг к другу своих родственников, Домант, тоже еще язычник, – пришел во Псков, куда вместе с ним прибыли его семейство и дружина. Все они были тоже язычниками. «Но, когда Бог», замечает летописец, «восхотел избрать людей новых и вдохнул в них благодать Святого Духа, то Домант как бы проснулся от глубокого сна, отвратился от мдольского служения и пожелал принять святое крещение. Тогда обрадывались псковичи и Домант торжественно крещен был в Троицком храме с переименованием языческого имени в Тимофея». Этот подвиг князя показал псковичам, что недавно прибывший князь не желает возвращаться на родину, напротив, принятием христианства совершенно отделился от нее. Эти мысли укреплялись у псковичей тем, что примеру его последовали как прибывшие его родственники, так и его дружина, все они также приняли христианство. И сам Домант не по имени только сделался христианином, а на первых же порах обнаружил особенное усердие к новой святой вере. В год своего крещения он построил церковь в честь соименного святого Тимофея. По этому псковичи, зная Доманта еще язычником, как князя храброго и доблестного, предложили ему остаться навсегда у них, а по смерти Святослава Ярославича занять княжеский престол во пскове. Это было в 1266 году (4), спустя лишь с небольшим сто лет со времени княжения благоверного князя Всеволода-Гавриила, когда Псков сделался стольным городом. За это короткое время окрепло внутреннее правление во вновь образованном государстве, реже стали внутренние раздоры и мятежи, но во внешних сношениях с своими разнородными соседями Псков испытывал по временам тягосные минуты. Новгород не мог еще окончательно примириться с мыслию о независимом существовании бывшего своего пригорода. На юге языческая Литва из своих священных рощ делала постоянные набеги на псковские земли. С севера постоянною грозою были ливонские рыцари, распространявшие христианство между соседнею Чудью, более мечем, чем проповеданием Слова Божия для ознакомления их с тайнами христианского учения. Мирные, преимущественно торговые, занятия во Пскове постоянно прерывались или нападениями на Псков неприязненных соседей, или походами псковичей в чужие земли, с целью обезопасить себя от вторжения своих враждебных соседей. Домант хорошо был знаком с положением Пскова и не скрывал от себя, что особенно раздраженные его удалением литовцы не оставят Пскова в покое, а потому, вскоре по занятии им псковского престола, он с своей дружиной и псковскими войсками предпринял поход в литовскую землю, которая была им вся завоевана, жители взяты в плен и с ними супруга отсутствовавшего на это время князя Герденя, тетка Доманта Евпраксия с детьми. С множеством добычи и пленных, псковское войско направилось обратно через Двину.

Прошед 5 верст от нее, Довмонт отослал большую часть своего войска в Псков вместе с пленными, а сам с 90 человеками намеревался следовать за ним, как в это время стражники сообщили ему, что их настигает большое литовское войско в 700 (а по некоторым данным, в 800) человек, под предводительством самого литовского князя Герденя. Казалось, трудно было рассчитывать на какое либо спасение от мести раздраженного князя. Но Домант здесь оказал свою глубокую преданность новой вере и истинную любовь и уважение к своим новым соотечественникам. «Братья мужи псковичи – обратился к ним князь, – кто стар, тот отец, а кто млад, то брат! Слышал мужество ваше во всех странах, братья! предлежит нам живот или смерть. Братья мужи Псковичи, потягнете за Святую Троицу, и за святые церкви и за свое отечество». Эти слова были надолго, даже по смерти князя, воодушевляющими словами в бранях псковичей с их недругами. Ко времени предстоявшей встречи с вооруженным и дышавшим местью Герденем, по словам летописца, приспе день великого и славного воеводы мученика Христова Леонтия, месяца июля 18, и благоверный князь сказал: «Святая Троице и святый великий воевода Леонтий и благоверный князь Всеволод! помозите нам в час сей на супротивные враги! Слова Доманта воодушевили псковичей, и Домант с 90 воинами разбил 700 человек литовского войска. В числе убитых был литовский же князь Готорн и другие, и с ними много потонуло литовского войска в Двине, у псковичей же убит был один только воин, а остальные с радостию и большою добычею прибыли в Псков.

Не малая опасность псковичам угрожала и от своих старших братьев, новгородцев, которым небывалый пример, что князем на русском престоле сел Литвин, а не потомок Владимира Святого, оказался зазорным, и но столько для них, как для князя их Ярослава. Он предложил новгородцам идти на Псков войною и выгнать оттуда Доманта; однако новгородцы воспротивились этому. По всей вероятности, они, хорошо еще раньше знакомые с мужеством и опытностью в военном деле князя Доманта и храбростью псковичей, не могли не предвидеть неблагополучного для них исхода из этой междуусобной братской войны. При том новгородцы рассчитывали и на то, что Домант, имевший уже несколько битв с тевтонскими рыцарями, защищая псковские границы от их вторжения, в то же время будет надежным защитником и их собственных границ. Псковичи же для большого скрепления союза с Новгородом и его князьями, испросили для Доманта руку внуки святого Александра Невского Марии Дмитриевны.

Нельзя было сомневаться в том, чтобы литовцы могли забыть поражение, нанесенное псковичами при реке Двине, и чтобы Гердень не предпринял мер к возмещению или остановился в своей мести. Поэтому Домант не медля решился предупредить ожидаемое со стороны Литвы вторжение; снова собрал войско, он предпринял поход в Литву, опустошил ее, а в одной из стычек был убит Гердень.

Литва была ослаблена настолько, что явилась возможность принять меры к усмирению другого, более сильного и более жестокого врага – ливонских рыцарей, или как их называли псковичи, божьих дворян. Псков уже не раз испытал всю жестокость их походов. Это была не простая война с целью военной добычи, а это было постоянное стремление завладеть навсегда псковскими землями.

Основание на берегу Двины сильной торговой католической колонии, принявшей на себя обязанность миссионерства по всему Прибалтийскому Прибрежью, учреждение ордена Меченосцев, усиленного впоследствии союзом с Тевтонским орденом и основание большой крепости на берегу Двины в городе Риге, налагали на Псков новые тяжелые обязанности быть защитником русских границ от вторжения в псковские земли принявших католичество соседней Чуди и Латышей, исконных данников Дома святой троицы и от самовольного хозяйничанья рыцарей, вскоре после организации ордена разорявших псковские села, подступавших к Пскову и еще в 1240 году овладевших им. Лишь известная победа общего печальника земли Русской – Александра Ярославича Невского, возвратила псковичам их родной город. Но, как бы велико не было значение этой победы, нельзя было не предвидеть, что она не может сделать заключенного мира вечным. Хорошо организованное духовно-светское правление ордена вскоре весь ливонский край превратило в военный лагерь устройством повсеместно замков или небольших крепостей, с применением в них усовершенствованных способов вооружения, какие известны были между народами более образованными, чем русские того времени. Домант понял, что в борьбе с рыцарями военный успех возможен лишь при равенстве самых средств защиты. Рыцарские замки, строенные по правилам западной стратегии, представляли особые удобства для защиты от неприятеля, между тем, как Псковская область, не имея хорошо укрепленных замков, была почти открытою для неприятеля. Доманту принадлежит честь преобразования военного устройства постройкою во Пскове крепости из камня. Славянские крепости состояли из земляных валов, окруженных водою, или бревенчатых полисадов, так называемых «надолб».

О существовании крепости в Пскове до XIII века не имеется исторических свидетельств; здесь вероятно был тоже земляной вал, но где он находился, неизвестно, и лишь можно предполагать, что он мог быть выше церкви Петра и Павла, судя по названию этой части города Городецким кольцом. «Городцом» же назывались эти земляные укрепления, около которых строились посады: они представляли место убежища жителей со всем своим имуществом на все время осады или вторжения неприятелей. По всей вероятности, с увеличением населения посады начали строиться под защитою другой крепости – естественной: это скалистый бугор, на котором при первом еще князе Всеволоде-Гаврииле построен был храм святой троицы. Но эта крепость, неприступная в обыкновенное летнее время, в зимнее и осеннее не представляла из себя защиты: в зимнее время, несмотря на крутизну берегов, она могла быть взята неприятелем, в половодье же во время ледохода самый гарнизон лишался возможности иметь сообщение с находящимися при ней и защищаемыми в ею посадах. Домант, как опытный стратег, вознамерился устранить эти недостатки и по образцу ливонских же рыцарей построил крепость или, лучше сказать, стены, вооружаемые по правилам тогдашней стратегии и какие строились и у ливонцев, с которыми Домант был хорошо знаком ранее прибытия его в Псков.

Постройкою одной этой стены (5), называемой и ныне Домантовой, благоверный князь по всей справедливости приобретает себе славу охранителя и защитника территориальных границ не только Пскова, но западных границ всего Русского государства. Без сделанного им указания, в чем должна состоять сила Пскова против рыцарских походов и нашествий, едва ли Псков мог бы вести успешно борьбу с войском, правильно организованным и снабжаемым усовершенствованными орудиями. С устройством крепости по правилам тогдашней фортификации само псковское войско должно было реформироваться согласно новым требованиям военного искусства.

Неприкосновенность псковских владений составляла существенную задачу всей жизни благоверного князя.

Ему же принадлежит мысль об употреблении в строительном деле плиты, которая хотя находилась в изобилии, как в городе, так и в окрестностях, тем не менее ей предпочиталось дерево. По крайней мере мы располагаем следующим фактом: из каменных построек от времен ранее Доманта и сохранившихся до ныне, известны Спасопреображенская церковь в Мирожском монастыре и Иоанна Предтечи в Ивановском. Но в обоих зданиях в дело употреблен известковый камень, смешанный с кирпичем, по замечанию некоторых, для Иоанно-Предтеченской церкви иностранного происхождения; при этом мелкий камень указывает сбор его на поверхности, а не от разбивки плитяных глыб. Домант в своих стенах первый указал на богатство строительного материала в Псковской стране.

Стены Псковские вскоре должны были сослужить свою службу. В 1268 году новгородцы, желая возвратить земли, захваченные датчанами в Эстляндии, собрали войска и вместе с князем своим – тестем Доманта Дмитрием Александровичем направились в Эстляндию. Домант примкнул к ним. При Ракоборе (Везенберге) произошло большое сражение, в котором был убит епископ и с ним легло более тысячи немцев. Домант, прославившийся в этой битве своими подвигами, от Везенберга с своими псковичами прошел по всей Везенбнргской области, до самого моря, везде разоряя страну, и возвратился со множеством пленных во Псков. Через два года, а по сказанию Домантова биографа чрез несколько дней по возвращении Доманта из Эстляндии, ливонцы снова напали на Псковскую область и взяли несколько, принадлежавших Пскову сел. Домант, посадив на пяти лодках 60 человек, погнался за неприятелем и настиг нескольких на реке Мираповне (6), недалеко от устья реки Эмбаха, в числе 800 человек, разбил их, а те, которые спрятались в густорастущем здесь камыше, должны были спасаться в воде, чтобы не погибнуть от зажженной на островах травы. В 1273 году магистр ливонский, желая загладить предыдущие неуспехи, собрал большое войско, приведя сухопутно и на судах 18000 человек и хорошие стенобитные машины, взял Изборск и осадил Псков, грозя сравнять его с землею. Домант, узнав о силах неприятеля, вошел в храм святой Троицы, положа меч свой пред алтарем, пал ниц и со слезами воскликнул: «Господи Боже сил, мы людие Твои, овцы пажити Твоея, имя Твое призываем: призри на кротких и смиренных рабов Твоих и смири высокие мысли гордых, да не оскудеет пажить овец Твоих.» После сего игумен Исидор и весь иерейский чин опоясали князя мечем и благословили на бранный подвиг. Одушевленный и подкрепляемый верою князь, не дождавшись спешивших на помощь Новгородцев, ударил с своими дружинами на Ливонцев, ранил магистра в лице и истребил не мало неприятелей. По истечении 10 дней, 18 июня, когда пришло новгородское войско с князем Юрием Андреевичем, Домант принудил отступить немцев за реку Великую, и тогда новгородцы заключили мир на всей своей воле. С этого времени, в течение более 20 лет, не видно было ливонцев у Пскова.

Другая сторона деятельности князя, располагавшая к нему сердца Псковичей, это его преданность и усердие к святой православной вере, выражавшиеся в постройке и украшении церквей. В 1266 году им построена церковь в честь соименного святого мученика Тимофея Газского; в 1269 году, по случаю победы над Ливонцами – святого великомученика Георгия, а в 1272 году по случаю такой же победы, святого великомученика Феодора Стратилата. Им же основан женский Рождества Богородицы монастырь, называвшийся по имени основателя Домантовым.