Допрос с пристрастием Березин Федор

82. «Тираннозавры»

«Теперь стало не до разговоров. Потешились, просветились о науке и жизни Техноса, и буде». Примерно так размышлял Глюк, выпуливая в заполненное врагами пространство заряд последней батареи. Врагов было столько, что вполне удавалось не тратить время на прицеливание. Даже если колотить с закрытыми глазами, то и тогда не всё уходило бы «в молоко». Какая тут могла быть приоритетность в уничтожении? Приползет сюда средний механоид или несколько поболее двух метров в длину, какая, в сущности, разница? Вообще-то, конечно, разница имелась. Маленького можно встретить уже тут, в лестничном пролете и остановить «карманным» «ИП». Но имелась ли сейчас возможность делать первичный отсев?

— Глюк! — заорал вдруг Ведич. — У меня тут монстр!

«Да у меня их сто штук на квадратный метр», — хотел отшутиться Глюк. Но сейчас было не до шуточек. Ни времени, ни сил на такое уже не оставалось. Но ведь, наверное, и у Ведича тоже? Просто так бы он не орал:

— Глюк! Давай сюда, на помощь.

— Я сейчас вернусь, айн момент! — бросил Глюк бегущим к их крепости механоидам и в два прыжка достиг позиции друга.

— Что тут у те… О черт!

Со стороны соседних руин к их развалине полз огромный гусеничный экскаватор. Сейчас он как раз перевалил через чудовищную гору щебня и покатил с горочки. А за ним, уже выставив гусеницы и ковш напоказ, продирался через препятствие еще один гигант. На этот раз бульдозер. Оба механоида были громадинами из громадин. Неясно, откуда могли взяться такие в Новосибирской локации. Вроде бы в границах барьера не имелось открытых карьеров для добычи угля или чего-то еще. Может, их занесло какой-нибудь пульсацией из самой первой зоны — Припяти? Там-то подобные монстры когда-то использовались для создания саркофага. Еще после первого чернобыльского взрыва. Потом технику так и бросили из-за радиоактивности. Ну, а скорги ныне всё подобрали. Отдраили, счистили ржавчину, схарчили старый, окаменелый от времени двигатель и собрали нечто гораздо более крутое. Например, вряд ли бы на своей исходной мощности экскаватор сумел бы с ходу взять такой подъем. А еще нанороботы украсили технику по-своему. Создали из нее нечто аналогичное живому объекту. Сбоку и сверху механизмов торчали какие-то рога. Причем они явно были созданы не для дела, а вроде как для красоты. Может, механическая жизнь подготавливала почву для разделения по признаку пола? Ну, а чем же было еще объяснить подобные бессмысленные красивости? Было бы, конечно, неплохо, уточнить по такому поводу у главаря лабораторий Кварода, но ни времени, ни возможности не имелось. Вообще-то, его не имелось и на рассматривание красот.

А ведь тут было чем полюбоваться и без созерцания наростов на монстрах. Глюку даже понравилось, как эта живая техника двигалась. Нет, дело не в достаточно медленной подвижке. Дело в презрении ко всему мелкому, что попадалось по дороге. Поскольку первичная волна монстров еще не схлынула и уж тем более ее не сумел в одиночку истребить Ведич, то все механоиды оставались еще на поле битвы. Огромным «тираннозаврам» было на все это глубоко начхать. И ладно, они легко и непринужденно наезжали на остовы дымящихся от прямых попаданий механизмов, но они с такой же легкостью придавливали и бредущих в атаку. В других обстоятельствах можно было бы спокойно насладиться зрелищем извивающихся под гусеницами врагов. Но сейчас было действительно не до того.

— Как думаешь, они снесут здание? — поинтересовался Ведич.

— Не знаю, — пожал плечами Глюк. — Но под их прикрытием мелочь легко подойдет вплотную.

— Ну, значит, будем делать прорыв в оставленном нам направлении.

— Было б чем, — сказал Глюк и тоскливо глянул на индикатор заряда «ИПК».

Насчет того, чтобы использовать остатки мощности против гигантов, они даже не разговаривали. Если бы еще знать какие-то уязвимые точки монстров. Но откуда? Таких здоровяков сталкеры встретили впервые.

— Ладно, я пойду биться к себе, — отчеканил Глюк, поворачиваясь. — А то сейчас в окна полезут.

Он угадал. Когда он осторожно выглянул в оконный проем, футуристическая смесь гаражных тисков и домкрата едва не снесла ему голову. Здоровенный механоид уже взобрался на корпуса двух других и планировал цепляться за подоконник этими самыми тисками.

Глюк пальнул и в него, и в тех, что громоздились снизу. Затем дал еще три выстрела по подошедшим вплотную. В этот миг он засек некоторую неясность на экране глаза. Передающий в глазницу лазер он держал в режиме малой четкости, поэтому картину тактической обстановки воспринимал, как прозрачный занавес. Сквозь него получалось спокойно наблюдать окружающее пространство. Но сейчас имплантаты насторожили на опасность. Глюк резко повернулся.

Так и есть. Через лестничный пролет на их этаж уже что-то забралось. Глюк дал короткую очередь еще до того, как разобрался в обстановке окончательно. Что-то противно зазвенело. Посыпались по округе отсеченные металлические части. Глюк подскочил к пролету и глянул в инфракрасном свете в темноту. Проникший на первый этаж монстр оказался не один. Что-то плюнуло оттуда молнией, но заряд прошел выше шлема, ударил в бетон. Глюк выстрелил несколько раз. Инфракрасное зрение стало сразу же бесполезным. Все внизу раскалилось, там и тут на пол плюхнули расплавленные металлические капли. «А ведь дожигаются остатки обоймы», — подумал Глюк в очередной раз. Чисто машинально он снова сконцентрировался на виртуальном экране. Все верно: индикация заряда оружия пылала красивым малиновым сиянием. У него было всего два заряда.

— Вот и порезвились, — сказал он, словно подводя итоги.

Но имплантаты сигнализировали о чем-то еще. Позади, в оставленном им с Ведичем без внимания направлении, что-то происходило. Глюк развернулся и всадил предпоследний остаток мощности в это самое «что-то». Многосуставное, тяжело перевалившееся через подоконник. Затем он подстрелил еще такое же, и «Карташ» умер окончательно. Глюк отстегнул крепежный ремень и аккуратно опустил «ИПК» на бетонный пол. Был ли смысл в такой аккуратности? Для кого было беречь? Для какого-нибудь прыткого механоида?

Когда Глюк достал легкий импульсный пистолет «страйк», здание содрогнулось. Похоже, «братья-тираннозавры» приступили к делу.

— Добросовестные сволочи, — констатировал Глюк. Ему стало очень и очень тоскливо.

83. Эскорт

Они шли вместе, но, наверное, с таким же успехом могли бы двигаться по одному. Их ничего не связывало. Разве что предательство и стыд за это предательство. Правда, друг друга они еще не предали. Но, видимо, просто не представился случай. Так что особых сомнений в том, что при соответствующих обстоятельствах они предадут друг дружку, не возникало. Их разобщенность дошла до идиотизма. Они шли в одном направлении, и в то же время каждый протаптывал в снегу свою собственную тропу.

Конечно, можно сколько угодно оправдываться перед собой. Наверное, можно было бы попробовать оправдаться еще и перед товарищем. Почему, собственно, нет? Вполне могло получиться. Оправдание было бы обычным в таких случаях. Монстр оказался действительно жутким. Появился он внезапно. Такие виды им еще не попадались. Хотя, может, когда катались на танке, что-то эдакое и мельтешило в экране. Но ракурс был иным, да и некогда было рассматривать. Слишком быстро все подвижное в границах наблюдения уничтожалось. А вот если бы, допустим, на месте этого Терминатора было бы что попроще. Ну, к примеру, тот же «булавохвост», тогда бы, конечно… Тогда бы ему ввалили по самый загривок. Тогда бы они… Все подобное являлось бредом сивой кобылы. Ведь предательство заключалось не в том, что они не прикончили монстра. В сущности, прикончить-то его им, как выяснилось, было попросту нечем. А в том, что они не убили своего боевого товарища. Даже серьезно не попробовали хоть как-то облегчить его муки.

Вот Леон с Деном и шли. Не разговаривая и, наверное, помаленечку сходя с ума. Из состояния депрессии их вывел танк.

До жути родной силуэт «Меркавы» появился на холмике. А уже затем они ощутили некое сотрясение снежного наста под ногами. Сердце у обоих подпрыгнуло и нарастило и без того ненормально высокий такт. Если бы позволяли силы и тот же снег, снова ставший выше колена, они бы подпрыгнули от радости. Однако не подпрыгнули, просто замахали руками.

Танк двигал по дальнему холму не слишком спешно. Со скоростью километров десять в час, не более. На их отмашки и всхлипы он никоим образом не среагировал. Тут Леон Азриэль додумался впулить в хмурое небо очередь из «узи». Небу-то ничего не будет, а вот братья-танкисты, те, возможно, и заметят. Хотя, если вспомнить, как шумно обычно внутри машины, то надежда была слабой. Но ведь всегда верится в лучшее, правда?

Стрелять тем более требовалось, потому как ни с того ни с сего башня танка начала двигаться по кругу. Если ею ворочают, то уж точно смотрят в перископы и всяческие инфракрасные локаторы. Как бы ни обморозились спешившиеся танкисты, но ведь они наверняка были потеплее окружающего льда. А уж вспышки выстрелов в кабине должны были засечь наверняка.

Азриэль выдал в небо приблизительно полрожка. Может, момент был неудачный — какой-нибудь наводчик внутри моргнул — однако «Меркава» никак не среагировала. И тут они заметили кое-что другое. За танком ползли по пятам несколько крабообразных механических тварей. «С тылу заходят сволочи», — подумалось Леону. Он снова дал очередь ввысь и мысленно возопил: «Братцы! К вам механоиды подбираются! Дайте гадам прикурить! Разверните пулеметы!» Но они не услышали и не увидели врага. Хотя башня прошлась кругу еще дважды.

— Ослепли, козлы! — зло выговорил Азриэль и хотел дать еще одну очередь. Теперь уже в сторону технокрабов. Да хоть бы и «Меркавы», что ей будет-то? Однако патроны в рожке уже закончились. Видимо, он и был неполным.

— Давай! Пали! — крикнул он Дену.

Однако и тот по каким-то причинам замялся. А пока Леон Азриэль менял магазин, танк успел скрыться за холмом. Туда же вроде поковыляли и технокрабы.

— Видел? — прошамкал он Ирахи. — Идут прямо по пятам.

— Отобьются, наверно, — пожал плечами бывший распределитель боеприпасов. — Пойдем за ними?

— Нет, не догоним, — мотнул головой Азриэль. — Мы больше двух километров не делаем.

— Тогда по их следам в обратку?

Вообще-то, бывший механик-водитель хотел кивнуть, но что-то его остановило.

— Механоидов видел? — сказал он Дену. — Что, если за ними еще идут?

Аргумент — резоннее некуда. Но Леон Азриэль сам не догадывался, насколько он был прав. Некоторые подробности они узнали позже. Вернее, их узнал только Леон.

84. Неясность

— Глюк, — позвал откуда-то Ведич. — В экран смотришь?

— Что там еще? — спросил Глюк раздраженно.

— С востока что-то подходит, — пояснил Ведич. — Очень смутно наблюдаю.

Глюк тоже ничего не уловил в фоновом режиме. Мысленно, через имплантат, приказал вывести контрастный. Изображение в левой глазнице мигом задавило окружающий пейзаж. Но по экрану шла какая-то рябь, сплошная неясность.

— Все диапазоны мью-фона задавлены, — добавил еще новость Ведич.

— Подумаешь, «подходит что-то»? — проворчал Глюк. — Ну, еще пара тысяч механоидов прут сюда на подмогу прочим. Нам-то что, дорогой товарищ?

В этот момент остатки здания содрогнулись. «Братцы-тираннозавры» снова нанесли таранный удар. Тут же что-то посыпалось сверху. Глюк почти зачарованно пронаблюдал, как огромаднейший экскаваторный ковш протаранил кусок верхней стены и, захватив то, что сверху, ушел куда-то вбок.

— И где мои плазменные гранаты? — спросил Глюк вслух, хотя прекрасно знал, когда и где они их растратили.

Он повернулся к одному из окон. Трижды стрельнул из «ИП». Что-то дергающееся с противным скрипом выпало обратно наружу, туда, откуда пришло.

— Тебе не кажется, друг Ведич, что нам пора отсюда валить? — задал он риторический вопрос и развернулся к еще одному оконному проему.

Оттуда тоже что-то появилось, блестя красным фасеточным глазом. Глюк стрельнул единожды. Оценил результативность и только тогда повторил. Фасеточный глаз покрылся трещинами и потух.

— За прошедшую ночь техносфера нарожала кучу новой жути, — констатировал он для Ведича, любителя науки.

— Глюк, все же обрати внимание на восток, — отозвался Ведич.

— У тебя навязчивые идеи, да? — спросил его Глюк и чуть не упал. Здание снова дрогнуло. Чертов бульдозер-переросток отрабатывал свой электрический хлеб без лени и не сачкуя. Глюку показалось, что горизонтальное положение пола нарушилось. Он сверился с имплантатами. Так и есть: пол наклонился на несколько градусов.

— Сейчас тут все завалится, Ведич, — сообщил он напарнику.

— Все же в восточном направлении творится неладное, — упорствовал Ведич.

— Точно, — кивнул Глюк. — На востоке неладное, а у нас тут всё чин-чинарем.

Но он все же подбежал к одному из окон, выходящему на восток.

— Ну и ну! — высказался он через секунду, выглядывая в проем уже без особой опаски. — Ведич, ты не поверишь!

— Что там? — спросил Ведич, в свою очередь, опуская на пол полностью разряженный пулемет системы Карташова.

— Техногады сваливают, — прокомментировал Глюк наблюдаемое.

Сам он любовался вовсю. Он даже дернулся подстрелить кое-кого из представителей механической жизни, но пожалел заряды.

Несколько десятков механоидов прекратили атаку и развернулись вправо, в перпендикуляр к наблюдателю Глюку. Похоже, они устремились строго на юг. Вообще-то, двигались они не слишком уверенно. Некоторые останавливались, пытаясь вернуться обратно. Но что-то снова раскручивало их куда требуется. Два многоногих механизма так заторопились, что перепутались конечностями. Теперь они дергали, каждый в свою сторону, но это не помогало выпутаться. Глюк бы с удовольствием помог им парой импульсных зарядов, но лишних у него не было.

— Слышь, Ведич! — сказал он во внезапном озарении. — Если уж механоиды бегут, то что же идет оттуда? С востока?

— Хотел бы я знать, — произнес Ведич очень громко. Оказывается, он был уже тут и тоже вовсю любовался зрелищем.

Стены шатнулись. «Братья-тираннозавры» оставались до жути неумолимыми.

85. Новые байки Зоны

То, что проехавший поблизости танк не обратил на пеших танкистов внимания, возможно, было к лучшему. Не исключено, что это была уже не израильская боевая машина, а нечто совершенно другое.

Заблудившиеся солдаты отстали от жизни и были не в курсе последних слухов. А слухи распространились по израильскому экспедиционному корпусу со скоростью пожара. Поскольку официально по их поводу никто из командования ничего не сообщил, то слухи расползлись без всякого противодействия. Вроде бы Давиду Иващу предлагали сделать по данному поводу какое-то обращение к личному составу. Но герой Первой Арабской Атомной только рукой махнул.

— Если мы хоть что-нибудь скажем на эту тему, все заподозрят, будто бы здесь и вправду нечисто, — сказал израильский генерал помощникам. — Пусть лучше продолжают обмениваться байками. Может, солдатам скучно, вот пусть и попугают друг дружку страшилками.

— А если запугают до трясучки? — спросил кто-то из смелых адъютантов.

— Глупости, — прокомментировал Иващ. — Да и как эти байки распространятся? Тут Зона. Солдатики изолированы в своих боевых машинах. Вылезать наружу лишний раз не рекомендуется. Они ведь у нас теперь и по нужде ходят в своей же кабине, как астронавты. Кроме того, подразделения действуют на разных участках. Радиосвязь работает нестабильно. Да и не будут они эти дурацкие анекдоты пересказывать по радио. Кстати, если узнаю, то очень жестко накажу. По законам военного времени получат на полную катушку.

— Господин генерал-майор, но вроде бы такие происшествия и впрямь имели место, — решил доложить все тот же смелый.

— Закройте пасть, подполковник! — рявкнул герой атомной войны. — Чтоб я больше…

Израильский генерал был в корне неправ. Нет, не по случаю наведения дисциплины в собственном штабе и бригаде. А по поводу своего неверия. Слухи имели под собой реальную основу.

Как известно, речь в этих слухах шла о том, что механоиды, не сумев победить новых пришельцев в прямом противодействии, прибегли к другим методам. Постояльцам Зоны такие методы известны давным-давно, и весьма странно, что для израильтян происходящее явилось откровением.

Всё дело было в скоргах. Насчет уже начавших действовать танков вопросов вообще не возникают. Когда шестидесятитонная машина ломится через металлический кустарник, некогда присматриваться, в какой стадии роста находятся автоны. То есть созрели ли на них контейнеры с нанокапсулами — скорги — или еще не совсем. А назначение наноконтейнеров известно. Распространить механическую жизнь как можно шире. Захватывать всё, хоть чуточку металлизированное, а уж всяческое подвижное железо, так в первейшую очередь.

Поэтому, как только скорг оказывался на гусенице, на колесе или еще где-то, тут все и начиналось. То, что угодив между колесом и гусеничным треком, капсула скорга с неизбежностью давится, значения не имеет. Наноробот слишком мал, чтобы быть передавленным какой-то шестерней. Он существует в микромире. Раздавить его танком — это все равно, что попробовать наехать на космонавта планетой. Как вы это себе представляете? Зато для нанороботов все эти колеса-планеты и шестеренки-астероиды — именно то, что нужно. Это среда для создания своих подобий. Цель наноробота проста — плодиться и размножаться. В этом плане он полностью пародирует жизнь.

Однако, поскольку «Меркава» — штукенция тяжелая, то воздействие такой мелкоты, как нанороботы, чувствуется далеко не сразу. Танк может много ездить, успешно крушить врага, продолжать давить его массой и испепелять «рельсотроном», но однажды приходит час. И вдруг оказывается, что скорги уже перестроили под себя более одной десятой массы машины. Благо, если эта десятая доля все еще распределена где-то в гусеницах и колесах. Хуже, если наномашины уже переработали ствол электромагнитного орудия, навесные приборы или электрические моторы. Вот тогда пиши пропало. Танк перестает подчиняться, теперь уже он существует сам по себе. Он даже вполне способен начать бунт против собственного экипажа.

В крейсирующих по израильскому экспедиционному корпусу слухах говорилось о том, как однажды…

Вот едет себе «Меркава», никого не трогает…

В смысле, своих не трогает, а врагов сокрушает. А тут вдруг — раз. Окончательно пропадает связь с прочими машинами, затем перестают работать приборы внешнего обзора. Вдруг прекращает подчиняться оружие, а танковая башня стопорится наглухо. Командир командует «Стоп!», но не тут-то было. Машина прется куда-то, вопреки всем пожеланиям экипажа. Благо, если люки еще остались из первоначального материала. Тогда сообразительные могут успеть их откинуть и свалить из взбесившейся машины куда подальше. Рассказывают, что кто-то особо доблестный успел перед таким вынужденным дезертирством поджечь отсек с боеприпасами. Вот таким макаром, даже не обидно. Пусть не себе, но ведь и не Техносу. Хотя, кто знает? Может, скорги умеют собирать в целое даже танки с оторванными башнями?

А кое-кто рассказывает шепотком, оглядываясь, чтобы поблизости не было офицера, что механоиды применили еще и новую тактику. Ведь часть боевых машин оставили в резерве. То есть эти «Меркавы» по автонам покуда не шастали и заразиться скоргами непосредственно на поле боя не могли. Поэтому механоиды тихонько подбираются к стоянкам и ссыпают им под гусеницы прихваченных загодя скоргов. Или вообще, залезают на броню и запускают заразу непосредственно в ствол «рельсотрона» и даже пулеметов. А потом так же, втихую, уходят назад по снегу за новой порцией гостинцев.

Такая вот жуть творится даже на временной базе.

А кое-кто видел, как по заснеженной степи движется сам по себе, без экипажа внутри, угнанный скоргами танк. Поскольку перестройка всех его систем в механическую жизненную формацию еще не произошла, то он пока не совсем самостоятельный. То есть защищать сам себя не может да и дорогу в безопасные, родственные ему по духу пампасы тоже покуда не найдет. И вот именно такие танки сопровождает целый эскорт из других механических тварей. Они их защищают и гонят в свои родные пенаты.

Не исключено, что именно такую кавалькаду и умудрились встретить на пути Леон Азриэль с Деном Ирахи. Трофейной «Меркаве» было пока не до охоты на «дичь». Еще не все ее системы перешли под контроль Техноса. А у механоидов тоже была другая задача. Их повелители велели заниматься исключительно конвоированием захваченного богатства. Короче, будущие свидетельства танкистов о своих похождениях должны были подлить масла в огонь. Дополнить израильский военный фольклор еще одной легендой.

Рассказывают, будто бы не худший вариант, когда внутри машины нет пленников. Ведь если экипаж не сообразил вовремя бежать куда подальше, или командир танка, грозя пистолетом, предотвратил повальное дезертирство, тогда совсем беда. Тогда экипаж попадет в самые недра техно-механоидного царства. Что с ним будет потом…

Говорят, что от продолжения таких историй плохеет даже ветеранам ПААВ — Первой Арабской Атомной войны. А ведь у них нервы вроде бы как стальные канаты. Но не выдерживают.

86. Пришельцы

— Опять твоя работа, сталкер-теоретик Ведич? — спросил Глюк. — Признавайся уж. Чего теперь-то терять?

Сам Глюк нервно взвешивал в руке пистолет «страйк». Последнее оставшееся оружие.

— Не, Глюк, я тут ни при чем, — честно отбился Ведич. — Я такой же, как и ты, ничего не понимающий оболтус.

— Весело, — подытожил Глюк. — Это сталтехи такие, как думаешь?

— Я таких в первый раз вижу.

Ведич хотел добавить что-то еще, но тут здание снова тряхнуло. Огромный ковш обрушил кусок стены.

— Похоже, в Пятизонье проходят соревнования на тему «Кто первым прикончит двух придурков-сталкеров». — В новой обреченной ситуации Глюк начал шутить напропалую. Эдакое сопротивление окружающей безысходности.

Ведич попробовал улыбнуться. Под шлемом никто не видел, но он знал, что улыбка вышла недоделанной.

Оба сталкера больше ни в кого не стреляли. Правда, в разрушенные оконные проемы уже никто не лез. Так что они сами смотрели в проем на новое чудо, демонстрируемое Зоной. Прямо по горам мусора, по тому месту, где когда-то проходила улица, неслись странные колесные штуковины. Наверное, их можно было назвать мотоциклами, если бы у них имелось хотя бы два колеса. Но у них наличествовало всего одно. Колесо было широкое, упитанное такое колесо. Оно даже не проваливалось в снег, двигало по насту, что та лыжа. Это колесо запросто взлетало на любое препятствие и так же запросто, ничуть не качнувшись вправо-влево, съезжало с чего угодно. Допустим, вначале Глюк подумал, что ему показалось. Он видел, как одно из колес вознеслось по вертикально стоящей глыбе, миновало верхушку, а потом, как ни в чем не бывало, спустилось с другой стороны. Если бы не забрало, Глюк бы протер глаза. Однако дело было не в глазах. Он убедился в этом, когда другое, такое же колесо миновало встречное препятствие — используя стену. То ли на него не действовала гравитация, то ли…

— Липучки у них, что ли там? — высказал версию Глюк.

— Присоски, наверное, — предположил Ведич.

Глюк покосился на него с подозрением.

— Ты точно не в курсе дела?

— Зуб даю, — кивнул Ведич уверенно.

Надо ли говорить, что колеса катились не сами по себе. Сверху на них восседали мотоциклисты. Странные такие мотоциклисты. Хотя Глюк видел таких впервые, сразу было заметно, что экипированы они на совесть.

— Все-таки это механоиды или…

Глюк не договорил, другим вариантом были «люди». Правда, и люди в зоне бывают разные.

— Может, армия перевооружилась? — не успокаивался Глюк.

— Послушай, я тебе что — передача «Что, где, когда?». — Ведич тоже нервничал.

Однако удивительные мотоциклисты неслись быстро. Так что поговорить, а уж тем более поссориться, времени не имелось. Когда одноколесные подкатили ближе, надежда на то, что они проскочат мимо, растаяла. Да ее, по сути, и не было.

К моменту, когда они поравнялись с продолжающим разрушаться «тираннозаврами» остовом здания, мелкие и средние механоиды уже куда-то разбежались. Теперь было ясно, почему. Тем, кто не успел, очень не посчастливилось. Глюк мог бы поклясться, что никто из мотоциклистов ни из чего не стрелял. Однако попавшие в неизмеренный радиус техно-монстры неожиданно замирали в самых странных позах. Они словно замораживались в последней корче. К тому же начинали как-то по иному поблескивать. Быть может, металл, из которого они состояли, плавился и спекался? Проверить не удавалось. Инфракрасное излучение от раскаленных корпусов (если они, конечно, раскалялись) было нечем измерить. Глюк вдруг осознал, что его имплантаты, а также навесные датчики перестали реагировать на команды.

— Нас уж почти прикончили, — огорченно изрек он и понял, что приборы дальнего голосового общения тоже накрылись.

Одноколесные мотоциклы затормозили в тридцати метрах от обороняемого здания. Было их всего пятеро, куда меньше, чем только минуты назад атакующих механоидов. Но Ведич обернулся к напарнику и громко предложил:

— Пошли сдаваться, чего уж там.

Затем, не дожидаясь Глюка, он без разгона сиганул вниз, в оконный проем. Благо экзоскелет, в отличие от датчиков, действовал. Ведич приземлился мягко, как и положено. Глюк облегченно вздохнул. Он хотел прыгнуть следом. Но вдруг, в каком-то странном желании потянуть время, повернулся назад и подобрал с пола два брошенных импульсных пулемета.

Когда Глюк наконец оттолкнулся от пола в прыжке, здание закачалось и пол под ним провалился. «Братья-тираннозавры» не теряли времени даром.

87. Гладиаторы-великаны

И все-таки Глюк ошибался. Оружие у мотоциклистов имелось.

— Секундочку, коллеги! — весьма корректно произнес один из них, отворачиваясь чуть в сторону от сталкеров.

Он что-то тронул на рукоятке управления своего стоящего как вкопанное колеса. Сверху сразу что-то выдвинулось и крутнулось по оси, наводясь. Глюк подумал: «Вот тут-то и пришел конец двум бедным сталкерам — Глюку и Ведичу», но ошибся. Выдвижная штуковина работала не по ним. Он повернулся, отслеживая.

Вообще-то, позади было шумно и без того. Все-таки два брата-акробата — бульдозер с экскаватором — умудрились завалить половину останков здания. Сейчас они с не меньшим азартом взялись за вторую. Но, видимо, довершить начатое им было не дано. Штуковина на одноколесном агрегате сработала. Глюк, вообще-то, был уже готов ко всему. Даже к тому, что оба огромных механизма сейчас аннигилируют, заодно с половиной квартала. Или просто испарятся, вместе с остатками чудом сохранившихся после атаки клочков снега и льда. Но неожиданно всё произошло по-другому. Так по-другому, что Глюк вначале даже разочаровался. Он подумал, что, может быть, они с Ведичем слишком рано и слишком запросто сдались этим пришлым мотопогонщикам.

Потому как чудовищные механоиды не испарились, не рассыпались в хлам и даже не заполучили по центру корпуса дыру четыре на четыре метра. Внешне с них не сдуло ни единой нанопылинки. Зато изменилось их поведение. Когда они отвернули от рушащихся стен свои ковши, Глюк подумал, что великаны просто решили изменить направление атаки. Мало ли, вдруг титанические механоиды докумекали, что исконных сталкеров внутри уже нет, и они вот — туточки: раскатывай и дави на здоровье! Но все было не так. «Братья-тираннозавры» внезапно как бы заметили друг дружку. И что-то им друг в друге страшно не понравилось. И тогда бульдозер поднял повыше свой ковш, а экскаватор опустил пониже свой. Тут-то они и схлестнулись.

Бой боксеров-тяжеловесов всегда впечатляет больше, чем букашечные наскоки легких весовых категорий. И здесь как раз происходило самое то.

— Вот это веселуха! — прокомментировал Глюк.

Но «братцы-тираннозавры» рубились так, что его комментарий потонул в грохоте, словно комариный писк. Картина завораживала. Не только валящиеся от усталости сталкеры, но и пришлые «самокатчики» на целую минуту увлеклись зрелищем.

За эту минуту «братец-экскаватор» разнес своему «братцу-бульдозеру» верхнюю часть кабины в щепы. Однако и второй «тираннозавр» тоже не остался в долгу. Набросившись с разгона, он сумел ковшом перерубить своему напарнику гусеницу. Теперь «братец-экскаватор» мог только крутиться на месте. А «братец-бульдозер» периодически отъезжал подальше и набрасывался на него с разгона. Понятно, что с такой массой он все равно не мог разогнаться, как гоночный автомобиль. В компенсацию он пытался атаковать партнера с разных сторон. Но его враг всегда успевал повернуться, куда требуется. И встречал его атаку обрушением тяжеленного ковша сверху. Ясное дело, сам экскаватор каждый раз получал удар многотонным ковшом. Иногда он просто чудом не опрокидывался.

В процессе сражения гусеничные великаны передавили до конца всю покалеченную механическую живность и расчистили целую площадь от мусора. Возможно, они бы вырыли тут новый котлован. Но «братец-экскаватор» все же упустил очередной удар. Он начал опрокидываться. В поисках опоры, а может быть, и преднамеренно, он ухватился за своего обидчика. Схватился за крепежную дугу ковша. Но «братец-бульдозер» продолжал напирать, как носорог. Наконец, непропорционально высокий для такой «рукопашной» экскаватор перевернулся. Однако, поскольку он так и не выпустил крепление ковша, то выломал его начисто. Бульдозер-механоид взвыл, как будто и вправду умел чувствовать боль. Он рыпнулся туда и сюда. Наконец, с почти звериным рычанием оторвался от бессмысленно вертящего гусеницей врага. Но оторвался он уже без собственного ковша. Теперь «братцу-бульдозеру» нечем стало таранить, нечем добивать своего собрата. Он начал в бессилии кататься вокруг. В это время экскаватор делал тщетные попытки вернуть себе вертикальное положение. Но силы экскаваторного ковша было для этого недостаточно. Тем более, что в ковше застряла крепящая штанга вместе с бульдозерными принадлежностями.

— Шикарные гладиаторские бои, — сказал вдруг один из мотоциклистов. — Но нас, коллеги, к большому сожалению, подпирает время. И вы бы ведали, как подпирает.

— Извините, — проронил Ведич. — Уж больно интересно. А вот поясните их составные части… Ну, сами нанороботы тоже будут сражаться друг с другом?

— По идее, подразумевается и такое, — кивнул ему мотоциклист.

— Было бы интересно глянуть, — мечтательно произнес Ведич. — С помощью микроскопа там или как..

— Время, коллеги! Время, — наставительно повторил мотоциклист. — Кстати, меня зовут Материк. Это я так, на всякий случай. Вдруг вы когда-нибудь встретитесь с моими потомками.

— «Потомками»! — выпучил глаза Глюк. — Я что-то не…

— Нет времени объяснять, коллега, — сказал мотоциклист и сделал кислую мину.

Между прочим, лицо его было хорошо видно под совершенно прозрачной маской.

— Так вы и впрямь приехали за нами? — спросил Ведич.

— Не за вами, а к вам, — поправил его мотоциклист.

— А откуда вы? Кто вы такие? — снова задал вопрос неугомонный Ведич.

— Некогда объяснять подробно, — мотнул головой Материк. — Скажем так: мы из другого, не вашего мира.

— Я понимаю, что разговор идет не просто о другой локации? — уточнил Глюк.

— Ага, — кивнул пришелец без всякого намека на улыбку. — В наш мир можно попасть только посредством Узла.

— Вот это мы приехали! — пробормотал Глюк.

— Что-что? — не понял «самокатчик».

— Да нет. Это я так, перевариваю, — высказался Глюк и хотел почесать затылок, но рука в перчатке наткнулась на броню шлема. — Имечко у вас, однако, странноватое.

— Думаю, это не самое странное, что здесь происходит, — философски подытожил Ведич.

— Когда в нашем мире родилось первое поколение, предки-основатели решили, что будет неправильным оставлять все традиции неизменными, — попытался пояснить Материк. — Жизнь в совершенно новых условиях требовала соответствующего подхода. Тогда и ввели новый обычай по присвоению имен. К сожалению, эти подробности мне тоже некогда излагать. Если сразу о деле, то у вас, коллеги, есть то, что нам нужно.

— Это уже лучше, — кивнул Глюк удовлетворенно. — Имена малость не того, самокаты волшебные, сами из черт знает какой подворотни Узла — это всё я еще так-сяк переварил. Но вот то, что вы прикатили сюда чисто из альтруистического желания помочь каким-то сталкерам — это уже было бы перебором. А так, «вы — нам, мы — вам» — тут как-то понятнее получается.

— А откуда вы про нас узнали? — спросил Ведич.

— Тут скрывать нечего, — пожал плечами Материк. — Мы выходили на связь с коллегой Квародом.

— А вы все тоже ученые, да? — поинтересовался Глюк. — В том смысле, что все встречные у вас почему-то «коллеги»?

— Просто так повелось с тех былинных времен. Первые колонисты, от которых все пошло, были, конечно же, учеными. Вот тогда, наверное, обращение «коллега» и распространилось на всех. А мы, собственно, нет, — мотнул головой Материк. — Мы не ученые. Просто боевые исследователи.

— «Боевые исследователи»? — переспросил Глюк. — А с кем же вы там воюете?

— Как и вы, с Техносом, — пояснил Материк. — Это наша самая большая проблема. Механоиды донимают вторжениями ежедневно. Особенно в последнее время. Узнав, что ваш гений Кварод получил принципиально новое средство борьбы с ними, наш Совет решил послать сюда экспедицию. Вот поэтому мы тут. Экспедиция — сложнейшее дело. На нее требовалось решиться. И найти добровольцев в том числе. Ее готовили несколько лет.

— Что? — у Глюка отвисла челюсть. — Но ведь Кварод вот только-только…

— Время в нашем континууме идет по-другому. В десятки раз быстрее, — спокойно пояснил Материк. — Так что снова возвращаюсь к этой проблеме. Каждая лишняя минута разговора с вами — это потеря часов и дней. Мы можем, конечно, долго дискутировать, но поймите, нам хочется по прибытии обратно застать своих родственников и близких не окончательно дряхлыми стариками.

— Ух ты! — присвистнул Глюк. — Очень жаль. А я о многом хотел бы вас расспросить. Например, как вы так запросто расправляетесь с механоидами? И как…

Мотоциклист отмахнулся и прервал расспросы.

— Нас интересуют «вавилонские капканы», — сказал он спокойно. — Отдайте их нам, коллеги.

— Вот тебе и весь сказ, — ухмыльнулся Глюк.

— Но мы должны доставить их к самому активному рассаднику механоидов и автонов, — возразил Ведич. — Это чуточку южнее. Мы, в силу обстоятельств, — он выразительно кивнул в сторону все еще не угомонившихся «братиков-тираннозавров», — не сумели туда подобраться. Но мы хотим.

— Эта операция лишена смысла, — качнул головой Материк. — Кварод рассчитывал, что его «капкан» вначале заразит механоидов в регионе, а потом… Естественным путем, если так можно выразиться, перенесется пульсацией куда требуется. То есть в подпространство, где происходит эволюция Техноса. Однако времени на столь неспешную операцию уже нет. Технос эволюционирует в чудовищно быстром темпе. Потому мы предложили Квароду более радикальный путь. Поскольку у нас имеется технология проникновения в Узел, так почему бы не забросить «капканы» прямо туда?

— А вы виделись с Квародом? — спросил Ведич. — Почему же он не снабдил вас, если уж не прибором, то своей технологией?

— С гением вашей эпохи — уважаемым коллегой Квародом — мы, к сожалению, не встречались. Мы бы, конечно, были польщены, — «коллега» Материк разве что не раскланялся перед зрителями. — Однако у него какие-то проблемы. Что-то у них, в их Ковчеге (правильно я назвал?) пошло не так. Нам удалось пообщаться с ним по мью-фонной связи, и только. У него явно очень большие сложности. К тому же у него не имеется второго комплекта оборудования. Вот он и направил нас к вам. Благо найти вас оказалось относительно легко. По активации механической жизни. Уж отслеживать ее мы умеем. Научились за годы войн с Техносом.

Покуда Материк беседовал со сталкерами, остальные боевые исследователи образовали из своих одноколесных мотоциклов нечто вроде круговой обороны. Каждый из четырех внимательно следил за своей стороной. Видимо, это была какая-то давно отработанная тактика.

— Так, — произнес Глюк озабоченно. — В общем, мы вам «чудо-приборы», а вы нам взамен что? Где гарантии? Вдруг вы умыкнете «машинки» за просто так? Вам-то, если вы из других краев, какое дело до наших проблем? Там, у себя, вы, возможно, ее и задействуете. Но нам-то что? Вдруг вы с помощью нее и своих механоидов сюда шуганете? Потом борись тут еще и с вашими!

Коллега Материк поморщился.

— Вы кто, Ведич или Глюк?

Тут сталкеры вспомнили, что не представились и восполнили пробел.

— Так вот, коллега Глюк, вы что ж, не понимаете, что эволюционные изменения Техноса проходят не в этом мире, и даже не в том, где живем мы? Там, где это происходит, время несется совсем уже бешено. С момента катастрофы там прошли миллионы лет. Понимаете? Миллионы? Именно туда и нужно нанести удар «вавилонскими капканами». Требуется сбить прямое эволюционное развитие техно-жизни. Заставить ее растратить усилия на тысячи противоположных направлений. Ладно, что я тут разглагольствую? Ни я, ни вы не являемся учеными, чтобы постичь все тонкости.

— Коллега Материк, — ожил внезапно один из наблюдателей. — С западной стороны активация. Похоже, механоиды. Вроде бы колесные.

— Видите, у нас совсем нет времени на диспуты, — как бы извинился Материк. — Надо поменять позицию.

— Да, кстати, — сообщил Глюк. — Ребята, а не могли бы вы одолжить нам что-нибудь стреляющее? Или там отпугивающее? У нас, понимаете… — Он приподнял один из «ИПК», — все на «нуле».

— Да и не уйдем мы далеко, — сдержанно добавил Ведич. — Экзоскелеты тоже почти без энергии.

— Ну, в этом мы попробуем помочь, — сказал Материк. — Коллега Мегаполис! — обратился он к одному из напарников. — Сможем мы зарядить амуницию коллег из параллельного мира?

«Ну и клички у этой братии! — удивился Глюк. — Нарочно не придумаешь».

В это время тот, кого звали Мегаполисом, бесшумно подкатил на своей одноколесной машине вплотную к Глюку.

— Попрошу вашу технику, коллега! — Он протянул руку.

— Пожалуйста, коллега, — ответил Глюк чуть ли не с поклоном и передал ему свое оружие.

«Коллега» с прозвищем Мегаполис некоторое время колдовал что-то на маленьком пульте. Глюк с интересом рассматривал невиданную машину, возложив оставшуюся часть переговоров на «коллегу» Ведича. Сам он даже не прислушивался. Мозг и без того был переполнен информацией. К тому же слышно было не очень-то хорошо. Совсем неподалеку «братец-бульдозер» все еще утюжил своего «братца-экскаватора».

88. Командующий Группой лабораторий

Где-то в невыявленной дольке мозга витало смутное сомнение. Типа того, что, а вдруг кто-нибудь из лаборантов его раскусил? Но, по здравом размышлении, разве могло такое произойти? Он тут был самым продвинутым криптографом из всех. Никто здесь не сумел раскупорить даже шифры Рэкода. Рэкод, конечно, был голова. Но насчет криптографии все же не такая голова, как Кварод. Так что у кого в Группе лабораторий хватило бы умища расколоть его коды? И даже если бы каким-то чудом им дали первую ступень дешифрации, что с того? Они бы все так и подумали, что вот на этом уровне математической белиберды и покоится конечная информация. Посадили бы всех наличных математиков за разгадывание физического смысла формул. Но, во-первых, математиков у Ковчега всего двое, а во-вторых, они бы ни к чему путному все равно не пришли, просидев за расчетами хоть год. Может, месяцы прошли бы, пока кто-то догадался, что есть еще один слой шифра. Но ведь и тот был не конечным.

А кто тут умудрился бы выколупать его передающую частоту из мусора статических шумов новосибирской локации? А шумов тут было ой-ой-ой сколько. Каждый механоид — это, по сути, ходячая передающая станция. Сколько помех он дает ежесекундно? И во скольких диапазонах? Недаром тут без мью-фонного передатчика любому сталкеру смерть.

Конечно, в царстве-государстве Хистера достаточно иногда просто подозрения. Если бы кто-нибудь разгадал один шифр, то ломать голову над вторым слоем никто бы не стал. А просто проказника Кварода дуболомы фюрера взяли бы под белы рученьки. А там уж… Короче, через полдня сам бы всю криптографию раскупорил и весь смысл растолковал.

В общем, в апартаментах «зеленых» главное было — просто-напросто не попасться. И по сути, если тебя еще не арестовали, то значит, ты и не под подозрением. Вот такой простой алгоритм. Пока никакие дуболомы двери в кабинет командующего лабораториями не ломали. Так что можно было спать спокойно. Точнее, выспимся на том свете. А покуда можно было просто работать дальше.

Однако Квароду не работалось. И не от всех этих криптографических тонкостей многоэтажной шифровки всего и вся. И даже не от невозможности поделиться своими открытиями хотя бы с кем-нибудь. Кварод давно научился переваривать все чувства наедине с собой. Ему и так повезло, что под рукой оказался этот пришлый сталкер Ведич, с которым можно было хоть чем-то поделиться. Конечно, он человек простой, многое ему растолковывать бессмысленно. Но всё едино — отдушина.

Но сейчас главный ученый Ковчега просто не мог работать. Какой смысл был теперь от здешней возни? Ведь с ним на связь вышли люди… Подумать только, из другого измерения! Самые смелые прозрения гениального Рэкода подтвердились. Больше того, реальность их даже переплюнула. Так как же можно сейчас заниматься хоть чем-нибудь? Зная, что всего в десяти километрах отсюда раскатывают по территории Зоны люди из странного запространственного государства? И это еще не всё — пригласили его отправиться с собой. Они возьмут его в другое пространство! И уж, понятно, что нужен он им не сам по себе. Им нужны его знания. Значит, там ему предоставят возможность познавать мир без надзора и указаний маньяка и неуча Хистера!

Такая новость могла сорвать крышу кому угодно. Кварод с трудом сдерживался, чтобы не бегать по залам Группы лабораторий с веселым хохотом. Еще, чего доброго, сочтут за сумасшедшего и начнут присматривать за ним. Не стоило допускать такое, когда перед ним стояла теперь только одна задача. Как можно быстрее перекачать все полученные за месяцы работы данные на вживленные в тело и голову имплантаты. Туда же следует отправить и все архивы предшественника — великого Рэкода. Благо, несколько месяцев назад Кварод расширил информационную емкость своих имплантатов. Теперь это оказалось очень и очень кстати.

Да, разумеется, следует не забыть уничтожить все данные здесь. Не стоит их оставлять в руках придурка Хистера. Ах, да! Потом возникнет еще одна проблема. Как выбраться из Форта «зеленых», чтобы никто не засек? Но ведь задачи требуется решать по мере их поступления. Не так ли?

89. Размышления на троне

Фюрер Хистер, конечно же, являлся отморозком. Но все же не полным отморозком. Он был пронырливым и хитрющим отморозком. В самом начале, когда отстраненный от дела Бармалей нижайше доложил ему о тайной игре Кварода, Хистер взвился. Если бы в этот момент он не инспектировал защитный периметр северного крыла Форта, не, так сказать, вдохновлял верное войско на «достойный отпор механической сволочи». Типа: «Ваши дела, солдаты и егеря, прославят наш Ковчег по всему Пятизонью. Ибо главные силы механоидов уже выкошены вашей стойкостью и мужеством…» Или, для не внушающих доверие внешним видом: «Если вы, господин егерь, со своим отрядом не удержите позиции, то я вам гарантирую. Мои любезные „высоколобые“ поставят над вами такие опыты, что любые скорги отдыхают. В подвальной лаборатории имеются сейчас такие штуковины, которые ввинтят вам в голову без всякого наркоза, и тогда…» Убеждал Хистер очень вдохновенно. Ему верили.

Словом, отвлечься от вдохновляющих речей и покинуть почти передовые позиции срочным образом было попросту нельзя. Вдруг какие-то нестойкие егеря еще решат, что в самом сердце Форта тоже не все в порядке? Какая тогда, к чертям, оборона периметра? Кому она сдалась?

Поэтому фюрер вынужден был сдержать порыв и дождаться удобного повода для возвращения в Форт. Эта задержка явно спасла новоиспеченному командующему Группой лабораторий жизнь. Или, скорее, удлинила ее. Потому как сам себе удивившийся Генрих Хистер, пока то да се, решил следующее:

Какой смысл сейчас снимать с начальников Кварода? Ну, назначит он вместо него горе-ученого Бармалея по новой. И что? Какой толк для дела? Для достижения цели? Господин Бармалей и без того не отличался умом и сообразительностью в науках, а после проведенных над ним экспериментов с выдиранием ногтей и еще кое-чего стал вовсе туповат. Раньше он, может, хоть сосредотачивался, когда грыз свои наманикюренные ноготки, а теперь и этого делать не может. Совсем бедняжка подпортился.

По пути к себе, пока его тащили на облагороженных носилках четыре дюжих раба, фюрер «зеленых» даже поразмышлял о собственной мудрости. Ведь было о чем покумекать и в самом деле. Вот ведь великая сила сдержанности, то есть пословицы «Утро вечера мудренее», — итожил Хистер. Как хорошо, что он позволил издеваться над бедняжкой Бармалеюшкой только двое суток, а не дольше. За трое или четверо ему бы отчекрыжили что-нибудь посущественней. Как бы он без ножек или даже всего-то коленных чашечек бежал бы сейчас рядом с носилками по коридорам крепости? Чем бы подслушивал разговоры беспечного Кварода, если бы ему отковырнули еще и уши? А так пригодился, бродяга. Вот и сейчас, не стоит, совершенно не стоит торопиться. Надо еще подождать. Подсобрать информацию.