Цена за ее свободу, или Во имя денег Шилова Юлия

Глава 16

Немного отдышавшись, я включила свет и поняла, что нахожусь в Жениной спальне. Женя лежала поперек кровати, закинув руки за голову.

На тумбочке стояла полупустая бутылка виски, рядом с ней – пузырек с таблетками.

– Женя, просыпайся, – затормошила я девушку. – Нам надо отсюда бежать. У Пашки крыша поехала. Он хочет меня убить, а тебя положить в психиатрическую клинику. Он сделает из тебя дуру. Вставай немедленно. Вдвоем нам будет легче с ним справиться. В доме есть оружие? Ты знаешь телефон полиции?

Женя не отвечала. Оно и понятно. Выпить столько спиртного да еще таблетками накачаться… Как бы ее разбудить?

– Женя, черт бы тебя побрал! Я не могу тебя здесь оставить. Очнись! Очнись! Женя, да что с тобой?!

В глаза бросилась неестественная бледность девушки. Пальчики ее посинели и казались нарисованными. Схватив Женю за руку, я попыталась нащупать пульс и с ужасом поняла, что его нет.

В этот момент раздался громкий стук в дверь.

– Немедленно открой, сука, если ты разбудишь мою жену, я разнесу тебе голову! – В подтверждение Пашкиных слов грохнул выстрел. Кубарем скатившись с Жениной кровати, я легла на пол и по-пластунски поползла к окну. Окно было закрыто решеткой – единственный путь к бегству оказался отрезанным.

Следующий выстрел разнес замок. Дверь распахнулась, и в комнату ввалился мой муж. Он уже успел одеться, только носки забыл натянуть. В правой руке он держал пистолет, направив дуло мне в лоб.

– Паша, опомнись, – тихо сказала я. – Женя мертва…

– Мертва?! Ты ее убила?

– Нет. Ее убил ты. Ты перекормил ее таблетками.

– Не говори ерунды! Эти таблетки слабенькие, от них не умирают.

– Да, но она запивала их виски. Сколько таблеток ты ей дал?

– Не помню… Штук пять… Она выпила все до единой и заснула.

– Но это же сумасшествие… Зачем ты это сделал?

– Я боялся, что она нам может помешать. Во всем виновата ты, Катька. Это ты ее убила. Если бы ты не вторглась в мой дом. Женя бы осталась жива… – Голос Пашки предательски задрожал.

Опустив пистолет, он по-мальчишески всхлипнул. – Это ты пообещала мне райскую ночь. Это ты заманила меня к себе… Я ее не убивал. Это все ты, Катька, ты, ты, ты…

– Паша, я тут ни при чем. Ты превратил жизнь молоденькой девушки в ад. Зачем ты поставил решетку на окно?

– Затем, чтобы она никуда не сбежала от меня.

– Значит, она хотела от тебя сбежать?

– Она не хотела жить так, как хочу я. Она постоянно говорила о какой-то свободе… Купив этот дом, я сразу заказал решетки… Мне не нравилось ее поведение, но, когда я уходил, я был спокоен…

Павел подошел к Жене и стал гладить ее по руке.

– Она как ребенок. Такая красивая… Я ее любил, Катька. Я из-за нее семью бросил, ну почему она не хотела меня слушаться?.. Она все знала про деньги, но не захотела жить тихо. С первого дня она закатывала мне истерики, требуя выхода в свет. Она стала неуправляемой. Она забыла о том, что я вытащил ее из коммунальной квартиры и привез в эту роскошь. Мне пришлось посадить ее на таблетки… Потом она начала пить… Когда я уходил по делам, я всегда закрывал ее в этой комнате. Здесь нет телефона. Как она умудрилась позвонить в Москву, ума не приложу… Наверное, когда я плавал в бассейне… Ей хотелось ходить на дискотеки, в бары, но как только она принимала таблетку, она становилась совершенно другой: тихой, спокойной… и тогда я ее любил… Что же мне теперь делать, Катька? – По Пашкиным щекам катились слезы.

– Она мечтала вернуться на Родину… Твой долг похоронить ее там. Паша, ты уже наделал много глупостей. Ты убил совсем молоденькую девушку. Продавай дом, собирай деньги и возвращайся в Москву. Возможно, Лютый простит тебя. – А потом мы мирно с тобой расстанемся – и живи как хочешь.

– Я что, похож на дурака?! – вскинул голову Пашка. – Ты убила мою жену, а я должен отдуваться перед Лютым. Я не собираюсь тебе помогать, не рассчитывай! Проблема разрешилась сама собой. Да, я любил Женю, но она стала мне мешать. Чтобы оформить ее в дурдом, пришлось бы потратиться. Сейчас мы закопаем ее за домом. Ночь темная, соседи спят…

– Паша, ты должен вызвать полицию.

– Я никому ничего не должен. Катька, а знаешь, что я придумал? – Глаза его засверкали. – Я закопаю вас в одну яму. Это чтоб вам не было скучно. Вас никто не найдет, никто…

– А как же Санька? – спросила я дрожащим голосом.

– Санька не пропадет. Его вырастят твои родители.

– Паша, в чем я провинилась?

– Тебе не стоило приезжать сюда, Катя. Я не могу отпустить тебя. Да и зачем? В Москве тебя убьет Лютый, а здесь тебя убью я. Выбор" как видишь, небогат.

Пашка склонился над Женей и нежно поцеловал ее в лоб. Я выбежала из комнаты, спустилась по лестнице, не помня себя пролетела по хорошо освещенному коридору первого этажа и всей грудью навалилась на ручку двери черного хода, надеясь на то, что она окажется открытой.

– Катюша, привет, – услышала я, оказавшись на улице. Передо мной, улыбаясь во весь рот, стоял Пашка. Протянув руку, он схватил меня за волосы и потащил к бассейну.

– Паша, прекрати, – прохрипела я, даже не пытаясь вырваться.

– Ты убила мою жену, а я должен прекратить…

– Я никого не убивала!

– Если бы ты не появилась в моем доме, она была бы жива.

У бассейна он поставил меня на колени и, больно толкнув в спину рукояткой пистолета, окунул головой в воду. Набрать в грудь воздух я не успела… Как сквозь вату, до меня долетел странный щелчок, и я пошла ко дну…

– Катя, Катенька, Катюша… Ты слышишь меня? Очнись! – Кто-то тряс меня за плечи и звал по имени. Открыв глаза, я увидела «Эдика». Вид у него был испуганный.

– Катя, сколько раз я говорил тебе о том, чтобы ты без меня никуда не ходила. Появись я чуть позже, мы бы уже не встретились никогда.

Повернув голову, я увидела лежавшего рядом со мной Павла. Широко открытыми глазами он смотрел в одну точку, из раны на шее непрерывной струйкой текла кровь. В темноте она казалась совсем черной.

– Он мертв? – с трудом разлепив губы, спросила я.

– Да, я его убил. Такое говно нечего жалеть.

Ты со мной согласна?

– Согласна. – Опершись на руку «Эдика», я встала. – Это ты правильно сказал, что он говно.

Но, знаешь, он не всегда был таким. Это деньги его изменили. Деньги всегда меняют людей. Жадным он стал и… жестоким.

Уткнувшись «Эдику» в грудь, я дала волю слезам. «Эдик» гладил меня по голове и шептал ласковые слова. Когда я немного успокоилась, он достал из кармана большой носовой платок и протянул мне:

– На, держи, Катерина! У тебя смылся весь грим. Ты бы линзы-то достала… Мозги теперь пудрить некому.

Я улыбнулась, вынула линзы и бросила их в бассейн. Затем посмотрела на «Эдика» благодарным взглядом и, вздохнув, сказала:

– Спасибо тебе за то, что ты меня спас.

– А по-другому и быть не могло. Главное, что ты осталась жива. Все остальное не так важно.

Посмотрев в сторону дома, я взяла «Эдика» за руку и повела к открытой двери черного хода.

– Он убил Женю. Она лежит в спальне…

– Женю? А кто такая Женя?

– Женя – любовница моего мужа. Ну, та манекенщица, помнишь? Он перекормил ее «колесами». Передоз у девочки получился… Убил он ее…

Мы поднялись на второй этаж и зашли в спальню. Я посмотрела на кровать и застыла от ужаса. Кровать была пуста. На полу рядом с ней валялось одеяло.

Вцепившись «Эдику» в руку, я прошептала:

– Женя… лежала здесь… Где же она теперь?

– Может, ты ошиблась. Катя? – удивленно посмотрел на меня «Эдик». – Может, тебе показалось?

– Нет… я не могла ошибиться… Господи, а это что?! – Вскрикнув, я подбежала к тумбочке и растерянно провела вспотевшей ладонью по гладкой поверхности. Пузырек из-под таблеток бесследно исчез, не было также и недопитой бутылки виски.

– Когда я выбежала из комнаты, Женя лежала на кровати, на тумбочке стояла бутылка виски и пустой пузырек. Куда же это все подевалось?

Прямо чертовщина какая-то…

– Кать, ты успокойся… – «Эдик» с сомнением посмотрел на меня. – Ты, наверное, переволновалась…

– Да не смотри ты на меня как на дуру! Я знаю что говорю! Когда я забежала в спальню, Женя лежала тут. Я пыталась найти пульс, но не смогла. Она была мертва. У нее даже пальчики на руках посинели. Пашка и меня хотел убить. Он обхитрил меня. Поймал у черного хода и потащил к бассейну. Он бы не успел спрятать труп. Понимаешь, не успел…

– Тогда что же, по-твоему, труп сам ушел? – усмехнулся «Эдик».

– Я не знаю, – всхлипнула я и заглянула под кровать.

– Кать, а может, она жива? Может, она не умерла, а просто спала? Знаешь как бывает, вмажешь «колеса» и спишь как убитый…

– Она умерла, Петя. Я пыталась нащупать пульс, но его не было.

– Пульс – это еще не показатель. Катюша.

– Как это «не показатель»? Не понимаю…

– Ты была испугана, взволнована, а пульс бывает очень слабым. Возможно, Женя проснулась и ушла.

– Куда? – вздрогнула я, бросив взгляд на пустую кровать.

– Давай лучше попробуем ее отыскать.

Обхватив голову руками, я застонала. Я не могла ошибиться. Женя была мертва. Спящий человек отличается от покойника.

«Эдик» подтолкнул меня к двери и повел за собой. Мы обыскали весь дом, но никого не нашли. В кухне я открыла холодильник и достала начатую бутылку виски.

– Петь, давай выпьем. У меня от страха уже зуб на зуб не попадает. Везде мертвая Женя мерещится.

– Не сходи с ума, Катерина. Женя твоя жива, я уверен в этом. Муж твой помчался за тобой, она проснулась, увидела простреленный замок на двери, сообразила, что к чему, испугалась и куда-то спряталась. Ты в кладовке хорошо посмотрела?

– Петя, не говори ерунды! Стала бы она с собой пустой пузырек брать…

– А что тебя смущает? Может, у нее крыша поехала? Я видел решетку на окне. Ее тут, как скотину, держали. Она увидела, что дверь открыта, – и бежать. Когда человек напуган, он не видит, что берет. Из горящего дома, говорят, графин с водой выносят. Вот она и схватила пузырек. Она же, по твоим словам, не расставалась с ним в последнее время… и с виски тоже.

– Она была мертва, – сказала я.

– Кать, а помнишь, я в Дога выстрелил понарошку? Ты тогда тоже подумала, что он мертв.

– Лучше бы ты мне это не напоминал, – нахмурилась я. – Ну и гад же ты, Петенька! Я тебе этот случай с Догом никогда не прощу. Да и связь с Лютым тоже.

– Ладно, Катерина, дело прошлое. А я-то думал, что ты уже все забыла и больше вспоминать не будешь…

– Ничего я не забыла и забывать не собираюсь!

– Могла бы и простить. Я ж тебе сегодня жизнь спас. Надеюсь, это мне зачтется?

– Ладно, потом поговорим. Нашел время! Из спальни труп пропал, а мы тут сидим и отношения выясняем. Пойдем в гараже посмотрим.

Гараж находился под домом. Чтобы попасть в него, надо было выйти на улицу. Открыв входную дверь, я машинально бросила взгляд в сторону бассейна и, не удержавшись, вскрикнула. Убитого «Эдиком» Пашки на месте не было. Только небольшая лужица крови, скорее угадывающаяся, чем заметная, на светлом кафеле говорила о том, что здесь лежал труп.

– Ну что ты теперь скажешь? – взяв себя в руки, сказала я.

– Я убил Пашку, он был мертв… – Вид у «Эдика» был до смешного растерянный; – Я выстрелил ему в шею. От такого ранения не выживают.

Вытащив пистолет, «Эдик» огляделся.

– Петь, а в кого ты собрался стрелять? Ты же сам сказал, что Пашка мертв…

– Замолчи. Будет лучше, если ты спрячешься за дерево и посидишь там.

– Зачем?! – вскрикнула я. – Я лучше с тобой постою.

– Затем, что в доме кто-то есть. Разве ты не поняла? Кто-то решил поиграть с нами в прятки.

– Что?! – Посмотрев на «Эдика», я поняла, что он боится не меньше моего. Красивое, мужественное лицо исказила гримаса ужаса.

– Петенька, пожалуйста, не оставляй меня одну! – взмолилась я. – А вдруг нас тоже убьют?

Кому эти трупы могли понадобиться?

– Ума не приложу. Но получается, кому-то понадобились… Катя, прошу тебя, посиди под деревом, а я еще раз обойду дом.

– Нет, только не это! Да я от страха с ума сойду! Я пойду с тобой. Ты на меня внимания не обращай. Я не буду тебе мешать. Я, как хвостик…

– Послушай, хвостик. Иди за дерево и сиди, Жди моего возвращения. Это не шутки. В любой момент в нас могут выстрелить. У тебя сын. Если ты погибнешь, кто его растить будет?

– Петя, умоляю, не оставляй меня одну. Если ты уйдешь, я умру от разрыва сердца.

– Не пори ерунды. Ничего с тобой не случится. Сядь под дерево и жди меня.

– Петенька, я без тебя не могу. Я не хочу, чтобы тебя убили. Если погибать, так уж вместе.

«Эдик» опустил пистолет и удивленно посмотрел на меня:

– Катя, ну-ка повтори, что ты сказала…

– Я люблю тебя, Петенька. Я не хочу, чтобы тебя пристрелили.

– Катя, ты меня любишь?

– Люблю.

– А что же ты раньше молчала?

– А почему я должна кричать об этом на весь мир? Ну люблю себе и люблю…

«Эдик» радостно улыбнулся:

– Катька, милая, повтори еще раз, что ты сказала. Я так долго этого ждал!

– Пе-етя! – укоризненно покачала я головой. – У нас трупы украли, ты что, забыл? Надо сначала трупы найти, а потом отношения выяснять.

– Подумаешь, украли! Пусть берут, мы не жадные. Надо будет, еще сделаем, – засмеялся «Эдик» и прижал меня к себе.

– Слушай, ну что ты, ей-Богу! Пусти, сейчас не до этого. Вот трупы найдем и тогда… – возмутилась я.

– Прежде надо дожить до этого «тогда», – словно очнувшись, сказал «Эдик». – А ну, Катька, марш под дерево! Сиди и жди моего прихода!

– Ты что, в армии, что ли? – возмутилась я. – Я с тобой пойду, не буду я здесь сидеть!

– Будешь, еще как будешь… Иди под дерево, кому говорю! Если услышишь выстрелы, выбегай на дорогу, хватай такси и езжай в отель.

– А ты?

– Я сказал, марш отсюда!

– Подумаешь! – фыркнула я и пошла к дереву. Кажется, это был каштан. Сев на землю, я прижалась спиной к толстому стволу и замерла, вслушиваясь в звенящую тишину. Резкий крик ночной птицы заставил меня вздрогнуть. Пытаясь разглядеть ее среди ветвей, я подняла глаза и похолодела. На коротком, обломанном суку висел труп Пашки. Горло его туго стягивал вытащенный из брюк кожаный ремень.

– А-а-а! – закричала я и бросилась бежать, У входа в дом меня поймал «Эдик». Захлебываясь, я рассказала ему об увиденном и потащила за собой.

– Катя, куда ты меня ведешь, постой… Надо разобраться…

– Нет уж, с меня хватит! У меня нервы не выдержат! Кто его туда повесил? Он что – сам?

– Катя, его повесили уже мертвым.

– Мертвым, живым – мне все равно. Пошли отсюда, пусть полиция разбирается!

– Катя, подожди… – насторожился «Эдик», – Ты ничего не слышишь?

– Н-нет, – вздрогнула я. – Хотя… хотя…

Поет, что ли, кто-то? Или… нет, плачет…

«Эдик» снял пистолет с предохранителя и, крадучись, на цыпочках пошел на странный звук.

Незнакомца мы увидели одновременно. Он сидел на земле, прижимая к себе безжизненное тело Жени, и, раскачиваясь из стороны в сторону, тихонько пел… колыбельную. «Эдик» не раздумывая вскинул пистолет и, прищурившись, нажал на курок. Незнакомец, вскрикнув, упал. Я подбежала к нему и застыла от удивления. Это был совсем еще молодой человек, почти мальчик, одетый в светлые шорты и белоснежную рубашку-поло. Рубашка на моих глазах быстро пропитывалась кровью.

– Кто ты? – тихо спросила я, наклонившись над парнем. – Кто ты и как сюда попал?

– Я приехал несколько часов назад, – прошептал он. – Я приехал сюда за Женей. Она позвонила мне домой и сказала свой адрес. Она плакала навзрыд и умоляла спасти ее. Она связалась с каким-то подонком. Он кормил ее таблетками и хотел упечь в дурдом. Она его боялась. Она просила помочь… Мы восемь лет просидели за одной партой, и я всегда ее защищал… После школы она уехала в Москву и перестала мне звонить. Я несколько раз к ней приезжал, но она… так изменилась… А тут позвонила сама… Она сказала, что ей больше не к кому обратиться. У меня были деньги и загранпаспорт. Я приехал в Москву, дал взятку и попросил отправить меня первым рейсом в Париж. Я хотел ей помочь… Я знал, что без меня она пропадет… Я приехал, но не успел… Она была в спальне… Когда я шел в дом, я видел, как у бассейна этот маньяк душил другую девушку, но я не остановился. Мне хотелось помочь Жене… но Женя была мертва… Я не верил, что она умерла.

Она лежала как живая… Я взял ее на руки и отнес задом. А потом я нашел этого садиста и повесил его на дерево. Женя – моя первая любовь и, наверное, уже последняя… – Паренек застонал и закрыл глаза.

Глотая слезы, я произнесла:

– Петя, ты зря стрелял. Он может погибнуть.

Нужно срочно узнать телефон «скорой помощи».

Пожалуйста, займись этим, иди… – Затем я взяла парня за руку и тихо спросила:

– Как тебя зовут?

– Игорь… Меня зовут Игорь… – ответил он и бессвязно забормотал:

– Когда в наш класс пришла новенькая, я сразу обратил на нее внимание.

На ней была белая кофточка и синяя юбочка…

Мы вместе сидели на третьей парте у окна. Я носил ей портфель и боялся признаться в своих чувствах… А когда мы подросли, я наконец решился.

Мы с ней были близки… Но она не захотела жить в Актюбинске. Она мечтала выйти замуж за богатого мужчину и уехала в Москву… А я… поехал за ней… Не сразу, спустя полгода… Она пригласила меня в агентство… Она была пьяная… чужая, ноя все равно любил ее… Женя отвергла меня… Сказала, что нашла свое счастье… А потом она позвонила из Парижа. Она плакала, рыдала в трубку и говорила, что ближе, чем я, у нее никого нет…

Мне было очень трудно найти деньги и приехать сюда, но я смог, потому что все это ради нее. Мне так хотелось ее увидеть… Но я опоздал… Когда люди умирают, они становятся страшными, а Женя осталась такой же красивой… Она не позвонила кому-нибудь другому, она позвонила мне.

Выходит, я для нее что-то значил все эти годы…

Она позвонила именно мне… – Паренек вздрогнул всем телом и протяжно застонал.

– Да, дела… – вздохнул за спиной «Эдик».

– Послушай, какого черта ты здесь делаешь? – возмутилась я. – Я же просила тебя вызвать «скорую»! Парню нужна помощь. Он может умереть в любую минуту…