Блуда и МУДО Иванов Алексей

– Ну… не это… – тянула Сонечка.

– Сонечка, детка, сходи погуляй, – помиловал её Моржов.

Соня, как школьница, послушно встала и пошла куда-то в жилой корпус. Лёнчик проводил её весёлым взглядом.

– Чё, жмёшься, да? – понимающе спросил он у Моржова.

– А ты сам бы не жался?

– Мне похуй, – хмыкнул Лёнчик. – Одна баба уйдёт – я другую найду. Плакать не стану. Короче, все они одинаковы.

– Не у каждого с бабами такой порядок, как у тебя, – дипломатично заметил Моржов.

– Не пизди, – хитро сощурился Лёнчик. – У тебя-то с твоим баблом как раз всё заебок. Чо, трахнул уже Соньку?

– Тебе какое дело?

– Понятно. – Лёнчик налил водки и Моржову. – Чо не пьёшь-то? Давай… Раком Соньку ёб? Пиздец жопа, да?… Слушай, Борян, а Розку ты ещё не поимел?

– Не все такие, как ты, – быстроебучие, – ответил Моржов.

– Если ты Розку завалишь, Сергач ваще охуеет… – Лёнчик хохотнул. – Он-то, короче, думает, что он тут самый главный ёбарь.

От водки Лёнчика косило всё круче, но по молодости лет он не терял жизненной активности. Он оглянулся, чтобы запомнить, куда ушла Сонечка, и вновь повернулся на Моржова.

– А ты, бля, думал, что бабками всё решишь? – спросил он.

Моржову неохота было спорить с пьяным Лёнчиком, и он только пожал плечами, посмотрев на Лёнчика в бинокль.

– Срал я на твои бабки, – прямо в бинокль сказал Лёнчик. – Было бы у меня столько бабла – хер бы я его на баб тратил. Баб во чем имеют! – Лёнчик выразительно постучал себе в лоб указательным пальцем. – Короче, если в башке у тебя ни хера нету, то и бабы тебе не дадут, понял? Для баб мозги нужны! Есть мозги – будут и бабы, будут бабы – будет и бабло. Меня, думаешь, почему бабы любят? Потому что я их мозгой перешибать умею!

– Дискуссия на тему «пяди или бляди?», – изрёк Моржов и, закуривая, уточнил: – Значит, у меня мозгов нету?

– А хули тогда ты здесь торчишь?

В кухоньке раздался звон посуды, а потом из двери вылетела помятая и взъерошенная Розка.

– Обломала Сергача? – ехидно спросил её Лёнчик.

– Иди ты! – злобно закричала Розка. – Прикатили здесь нажравшись, ещё и секса подавай!

Из кухоньки появился Сергач, улыбаясь шире хари.

– Ну чо ты? – С весёлой укоризной он ущипнул Розку за бедро.

Розка плюхнулась на скамейку рядом с Моржовым. Моржов понял, что Розка сейчас была бы рада уйти от Сергача и Лёнчика, но боялась, что без присмотра они, пьяные, опозорят её ещё хлеще.

– Хорош жрать! – крикнула Розка. – Идите лучше проспитесь!

И тут – наверное, по ассоциации – Розка вспомнила о пропавших спальниках.

– Ты, говнюк, вообще отдавай мне деньги за украденное! – накинулась она на Лёнчика. – Сергачёв, он в прошлый раз у меня шесть спальников упёр!

– Чо, охерела? – мгновенно отреагировал Лёнчик. – На хуй они мне? Я чо, турист, что ли, какой?

– А кто ещё мог взять, кроме тебя?

– Хоть кто мог, – подсказал Лёнчику Моржов. – Я мог.

– До хера народу вокруг! Ты на меня, короче, бочку не кати!

Лёнчик, щурясь, смеялся и явно врал.

– Сергачёв, чего ты молчишь? – воззвала Розка. Сергач ржал так, что ладонью придерживал кепку на затылке.

– Розка, ты чего? Кончай мудить!… – еле выговорил он.

– Я тебе точно говорю, что это Каликин взял!…

– Докажи, – негромко подсказал Моржов.

– Докажи! – тотчас с возмущением потребовал Лёнчик.

Он был не против обвинения в краже – его обижала огульная бездоказательность, которая свидетельствовала о неуважении.

– Сергачёв! – гневно и требовательно закричала Розка.

– Да ну тебя! – махнул на неё рукой Сергач. – Нашла, тоже мне… При чём тут Лёнька?

Розка бешено посмотрела на Сергача.

– Тогда дай мне денег заплатить за пропажу, – глухим голосом сказала она. – У меня зарплаты не хватит расплатиться! Все отпускные улетят!

– Откуда у него деньги? – подсказал Моржов.

– Розка, откуда у меня деньги? – согласился Сергач. – Сам весь в долгах!

Моржов подумал, что мент Сергач живёт уже при коммунизме. Отдаёт по способностям, а получает по потребностям. Всё у него есть, а денег нету.

Розка замолчала, глядя на Сергача и Лёнчика каким-то новым взглядом.

Где-то рядом, сбоку вдруг образовался Ничков.

– У вас у машины фары горят, – угрюмо сообщил он.

– Смир-р-на! – обернулся на него Сергач. – Крру-гом! Шагом марш отсюда!

Ничков молча исчез.

– Ты чего на детей орёшь? – как-то спокойно спросила Розка.

Сергач опять затрясся, расползаясь вширь.

– Салабоны же, – пояснил он.

Он потянулся к арбузу и локтем опрокинул бутылку. Бутылка покатилась по столу, водка полилась на колени Лёнчику.

– Бля-а!… – вскакивая, завопил Лёнчик на всю Троельгу.

– Хуйня, вторая бутылка есть, – успокоил его Сергач.

– Надо её раздавить, – деловито предложил Моржов.

– Хватит! – резко и жёстко сказала Розка. – Или укладывайтесь спать, или убирайтесь!

– Ты чо? – Сергач тотчас развёз рожу улыбкой. – Розка, фиг ли?… Ладно тебе, хули ты обижаешься?…

– Или спать, или убирайтесь! – твёрдо повторила Розка, глядя в пустоту.

– Да мы же только начали… – Сергач попробовал накрыть своей ладонью ладонь Розки, но Розка убрала руку. – Подумаешь, малёхо выпили… Материться больше не будем, честное слово!

– А чо не будем-то? – подсевал Моржов. – Не мужики, что ли?

– Во, Борян правильно говорит…

За Троельгой затарахтел мотоцикл, и вскоре друиды вкатились на волейбольную площадку. Запыхавшиеся, будто не ехали, а бежали, оба друида появились у стола. Они победно водрузили среди арбузных корок две бутылки вина и уселись на скамейку с видом людей, честным трудом заработавших награду и компанию.

– За всё – двести тридцать, – сказал Бязов (Чаков).

– Я не буду, – отвернулась Розка.

– У тебя деньги есть? – спросил Сергач Лёнчика.

– Ни хуя.

Сергач захихикал:

– Мужики, считайте – это ваш подарок нам.

Друидов, уже разобравших пластиковые стаканчики, как громом поразило.

– Э-э, командир, мы так не договаривались, – осторожно сказал Чаков (Бязов).

– Бабы ваши – и деньги с вас, – добавил Бязов (Чаков).

– Какие тебе тут бабы? – разозлилась на Бязова Розка. – Бабу у себя в бане найдёшь!

– Слушай, Валерьян, короче, поехали в баню?! – вдруг осенило Лёнчика. – У Анжелы сейчас свободно!

Сергач сморщился, давая понять, чтобы Лёнчик прикусил язык.

– Не пиздите, мужики, – сказал Сергач друидам. – Повелись за два стольника… Подарок так подарок.

– Для тебя, командир, два стольника, может, и не деньги…

– Пасть закрой, – милицейским голосом посоветовал Сергач.

Друиды, сжавшись, замолчали.

– Лёнька, открывай баллон, – распорядился Сергач.

– Эй, вы!… – вдруг окликнула всех Розка и внятно и чётко, с интонацией безмерного утомления, сказала: – Убирайтесь все! Катитесь отсюда! Пошли вон!

– Сергач, тебя твоя баба посылает, – пояснил Сергачу Моржов.

– Ты чо, Розка… – начал было Сергач по второму кругу.

– Хрена ли ты скулишь, как задрищанец какой? – сказал Сергачу Моржов.

– Я тебе говорю – поехали в сауну, – напомнил Лёнчик.

– Чё, ехать, что ли? – спросил Сергач у Розки.

– Едь, – ответила Розка, не глядя на Сергача. Сергач скорчил недоуменную рожу: ну ладно, мол…

Он – со всей душой, а ему – «пошёл вон»…

Лёнчик быстро намахнул водки, встал и пошёл к машине.

– Командир, деньги-то не отдашь? – робко спросили друиды.

– Идите на хуй, – кратко ответил Сергач. - Розка…

– Всё! – отчаянно крикнула Розка.

В «Волге» взвывал, но никак не схватывался двигатель. Лёнчик несколько раз дёргал стартёр, но без толку.

– Сергач, бля!… – крикнул он издалека. – Мы, короче, аккумулятор посадили!… Хуй щас уедем!

Лёнчик вылез из «Волги» и остановился, разглядывая мотоцикл друидов. Поразмыслив, он пошагал обратно к веранде.

– Слышь, черти, мы щас ваш мотоцикл возьмём, лады? – сказал он Бязову и Чакову.

– Э-э… как? – совсем растерялись друиды.

– Жопой об косяк. Нам до города пешком, что ли, хуярить?

– Не… – засуетились друиды. – Вы чего, мужики?…

– Да не ссыте, – пренебрежительно бросил им Лёнчик. Он собирал со стола бутылки – и винные тоже – и складывал в пакет. – Завтра я приеду за «Волгой» и отдам вам ваш «ижак».

– Дак ты это… – Друиды торопливо выбирались из-за стола.

– Валерьян, пошли. – Лёнчик толкнул Сергача в спину. – Давай живее, а то, короче, баню займут.

– Ладно, я завтра приеду, – пообещал Сергач Розке и начал выбираться из-за стола.

Розка не ответила.

Пошатываясь, Сергач пошёл к мотоциклу, отодвинул друидов и полез в коляску. Моржов подумал, встал и тоже пошагал к друидам. Друиды суетились вокруг Сергача и Лёнчика, заискивающе заглядывали им в лица. Лёнчик влез на седло и рассматривал управление.

– Где, бля, тут чо?… – бормотал он.

– Ты только сильно не газуй… – просил Бязов (Чаков).

– Мужики, вы какого хрена им свою мотоциклетку отдаёте? – напрямик спросил Моржов у друидов.

Весь кураж с друидов слетел, и сейчас Моржов уже не путал Чазова и Бякова.

– Дак что… – тупо и бессильно пробормотал Чазов.

Бяков молча указал глазами на Сергача, поясняя ситуацию.

– Это Валера Сергачёв, прекрасный парень, только пьяный в жопу, – насмешливо ответил Моржов.

Сергач, которого в коляске окончательно разморило, что-то замычал и заплямкал губами.

Лёнчик оглянулся, с интересом слушая разговор.

– Менту не дашь, так он потом со своими приедет… – осторожно сказал Бяков. – Отпиздят всех… Или наркоту какую подбросят – и в СИЗО…

– Хотите, я вам ствол дам? – предложил Моржов друидам. – Настоящий. Бесплатно. Приедут менты – будете отстреливаться.

Но друиды отвернулись от Моржова. Этот разговор для них потерял смысл.

– Ты уж побереги машину… – попросил Лёнчика Чазов. – Там, на колдобинах, ещё где…

Лёнчик не ответил и топнул по педали. Мотоцикл взревел.

Моржов сплюнул, достал сигареты и пошёл обратно к веранде.

Розка уже сгребала арбузные корки в большую кастрюлю для мусора. На скамейке стояло ведро с водой, в котором плавала тряпка – вытирать заплёванный семечками и окурками, залитый водкой стол. Розка наводила чистоту и не поднимала головы.

На следующий день Лёнчик приехал на облезлом рыдване с какими-то знакомыми ему уголовниками из Колымагино – и без Сергача. Мотоцикл друидов он не пригнал: сказал, что забыл. Уголовники подцепили «Волгу» на трос и утянули на буксире.

Вечером Щёкин достал всех, и Моржова тоже. У костра Щёкин нажбанился пивом и сначала понёс пургу, затем начал икать, а потом принялся падать в огонь. Моржов потащил Щёкина в корпус.

– Зап-правлены в планшеты космические карты… – бормотал Щёкин, безвольно волочась под мышкой Моржова. – К-космос покоряется отважным… Б-рис, где моя геостационарная орб-бита?…

– Ты уже на ней, – сказал Моржов и свалил Щёкина на койку.

Он забросил щёкинские ноги на спальник, стащил кроссовки и поставил их на пол в изголовье кровати.

– Блюй сюда, – сварливо посоветовал он. Щёкин уже спал.

Моржов вернулся к костру. Возле огня на брёвнах сидели только Розка и Сонечка. Гул пролетавших вдали за лесом поездов звучал в темноте словно ниоткуда. Он как-то неимоверно углублял собою толщу ночи, будто морской лот, не достигающий дна.

– Как это твоего Щёкина ещё в педагогах держат? – брезгливо спросила у Моржова Розка.

– А чем он плох? – буркнул Моржов.

– Он бухарик.

– Бухарик, – назидательно пояснил Моржов, – это тот, для кого бухать важнее всего прочего. А Щёкину бухать – просто отдых.

– Хороша релаксация…

– Релаксирует он после креатива. А после работы – отдыхает. Между прочим, из тех шестерых детей, которые сюда к нам приехали, четверо – щёкинские. Это две трети.

– Шпанюги.

– Тем более. К другим педагогам они бы и в кружок не ходили, а у него даже сюда приехали. Значит, Щёкин хороший педагог.

Моржов не стал бы спорить с Розкой о Щёкине, если бы рядом не было Сонечки. Пока Щёкин надувался у костра пивом, Моржов в лесу нагнул Сонечку над пеньком, а потом, уже застёгивая штаны, подумал: похоже, ему пора передаривать Сонечку Щёкину. В этот раз он забыл перед сексом слопать виагру, но проблем не случилось. Всё сработало по привычке, по инерции, с разгона, без мандража. Значит, секс с Сонечкой уже переставал его волновать, как прежде; переставал быть чудом и праздником. А без праздника Моржову было неинтересно.

Жилой корпус, кусты и домик кухни вдруг осветились во тьме, как театральная декорация. Это подъезжала машина с зажжёнными фарами. Моржов поначалу не понял, откуда она едет, а потом услышал хруст гальки под колёсами и обернулся. Машина катила прямо по пляжу вдоль Талки. Ни Сергач, ни Манжетов не поехали бы по пляжу, когда есть дорога. Кого же принёс чёрт?…

Легковушка грузно подкатила и остановилась, едва не уткнув бампер в поясницу Моржова, сидевшего на бревне спиной к машине. Машина была облезлая и раздолбанная. Фары ослепляли Моржова, Розку и Сонечку. Никто из машины не выходил. Слышалось только «бутц-бутц-бутц» из салона, где играл блатной шансон. Казалось, что весь объём салона заполняет огромное, дряблое и липкое сердце, которое колотится изнутри в окна машины, отклеиваясь от стёкол после каждого толчка.

«Местные», – понял Моржов. Те самые, что утром отбуксировали «Волгу» Сергача. Н-да, давно уже следовало ожидать их визита. Вот они и явились. Явились с образцовым хамством: подкатили и встали, осветив всех, но не показывая себя.

Розка и Сонечка от света фар прикрылись ладонями. Моржов снова повернулся и раздражённо грохнул кулаком по капоту. Фары, словно подумав, нехотя погасли.

Ещё через некоторое время все четыре дверки машины открылись, и наружу полезли парни из Сухонавозово. В машине их оказалось восемь штук. Они подходили к костру с разных сторон и по-волчьи – до последней возможности не выступая на свет, да и на свету прячась друг за друга.

– Здорово, соседи! – весело воскликнул один из приехавших, похоже – лидер. Его весёлость не вязалась с опасливым выжиданием в машине и с угрюмыми повадками остальных.

– Серый, – представился он, протягивая руку Моржову. – Пустите у костерка посидеть?

Моржов пожал плечами.

– Девчонки тут у вас… – устраиваясь, заметил Серый и оценивающе прищурился. – Как звать-то?

Прочие парни молча рассаживались по брёвнам, как массовка.

– Роза, – кокетливо заулыбалась Розка. Похоже, ей понравилось возрастание процента мужиков вокруг её персоны. – А это – Соня.

– Угости огоньком, брат, – обратился к Моржову Серый.

Понятно, что у всех восьмерых сухонавозовцев не могли разом закончиться спички и зажигалки. Моржов прочёл в этой просьбе анонс для расстановки сил: если не куришь – то не мужик, а если угощаешь – то шестёрка.

Моржов протянул Серому коробок и сказал:

– У костра от спичек не прикуривают, дурная примета.

Серый предпочёл не услышать. Прочие парни тоже закурили. Говорить им было нечего, да и не умели они, поэтому все курили с каким-то особенным глубокомыслием – глядя в огонь и наклоняя головы в позицию «собачка думает», будто пили из-под крана.

– А мы уже давно заметили, что в этом лагере какие-то пионеры завелись, – улыбаясь, сказал Серый Розке.

– Что значит – завелись? – с удовольствием возмутилась Розка, провоцируя разговор. – Как тараканы, что ли?

Сухонавозовские парни вразнобой захмыкали.

– Ну, приехали, – согласился Серый. – Много у вас пионеров?

– Хватает, – опережая Розку, сбоку сказал Моржов. Чем больше пионеров – тем больше свидетелей; только такая логика была для местных значима.

Моржов изначально понял, каким будет нерв этого разговора. Всё по-приятельски, всё на улыбках, но смысл приезда гостей только один: развлекуха с выгодой. То есть побухальник на халяву, или драка, или ёбля. На худой конец – кража. Вообще-то, скажем, у друидов смысл контакта с Троельгой был точно такой же. Но друиды были старше, а потому немного умнее, и развлекуха друидов ограничивалась выпивкой, которую спонсировал Моржов. Костёрыч наверняка бы не согласился с Моржовым. Может, ребята приехали просто узнать, кто поселился в лагере, или даже помочь чем-нибудь?… Но хренушки. Если бы у сухонавозовских гостей были мотивы Костёрыча, то они не приехали бы ночью и ввосьмером.

– И много вас тут вожатых? – допытывался Серый.

– Шестеро, – кокетничала Розка так, будто речь шла о претендентах на её руку и сердце.

– И что, – Серый кивнул на Моржова, – кроме Боряна, все такие же красивые, как ты?

– А я что, не красивый? – спросил Моржов. Сухонавозовцы заржали.

Моржов влез нарочно – чтобы его посчитали дурачком. В этом случае дело дойдёт до конкретики быстрее – и быстрее разрешится. Иначе эти уроды просидят здесь до утра.

– Не, Борян, ты не обижайся, это я так, – преувеличенно сконфузился Серый и снисходительно похлопал Моржова по плечу. – Сам понимаешь…

– А у нас тут трое на трое. – Розка вернула себе внимание гостей. – Три пары.

Похоже, Розка просто подзадоривала Серого. Моржов подумал, что зря он так долго возился с Сонечкой и тянул с приставаниями к Розке, особенно после морального краха Сергача, под крылом которого Лёнчик украл у Розки спальные мешки. Розка озверела без мужского интереса к себе, и её озабоченность обрушилась на Серого. А Серый сразу учуял тропку, где не стоят капканы.

– У-у! – шутливо провыл Серый, испытующе глядя на Розку. – Если так, то нам тут делать нечего…

– Может, всё-таки найдётся? – с неким обещанием весело предположила Розка.

Моржов был уверен, что если бы Розкина озабоченность была направлена на него, на месте Розки он видел бы мерцоида.

– А чё ты предложишь? – как-то запросто, совсем уж по-уголовному спросил кто-то из парней у Розки напрямик.

– А чё ты сможешь? – в тон ему агрессивно ответила Розка. – Ничё, да?

– Прижмись давай, баран, – одёрнул приятеля Серый.

Массовка подобострастно хохотнула.

– А Соня у вас чего молчит? – спросил Серый.

– Хочет – и молчит, – вылез из массовки кто-то другой.

– Хотчет – и малчит? – с грузинским акцентом переспросил Серый откровенно двусмысленно.

Это была цитата из очень старого и скабрезного анекдота. После Стеллы Рашевской Моржов насобачился легко выуживать из речи ковязинцев популярные в Ковязине цитаты.

Розка фыркнула и напоказ отвернулась. Возмутилась она типа как непристойным намёком, но на самом деле – переключением внимания на Соню.

– Всё-всё, мужики! – Серый принялся утихомиривать развеселившуюся массовку. – Зачем девушек пугаете?

– Кто здесь кого пугает? – презрительно спросила Розка, явно не желавшая, чтобы намёки завершались.

– Кто здесь девушка? – с Розкиной интонацией тихо сказал кто-то из массовки.

Моржовская политика выставления себя дураком сразу дала результат: раздувая ноздри, гости уже ходили вокруг лакомой темы. А Моржова уже никто не принимал в расчёт, поэтому обычные ритуальные разговоры были опущены. Ни Серый, ни массовка уже не собирались рассказывать, какие вокруг Троельги грибы и ягоды, какая тут рыбалка и как восхищались местными красотами те, кто посетил Троельгу в прошлом году. Разумеется, гостям куда интереснее был актуальный вопрос: кому и как дадут Розка и Сонечка.

– Ребята, поздно уже, нам спать пора… – как можно интеллигентнее проблеял Моржов.

– Дак иди, Борян, спи, – посоветовал Серый. – А мы тут с девчонками ещё поболтаем. Да, девчонки?

Розка, опомнившись, тревожно глянула на Моржова. Моржов послушно встал. Он видел, как Розка и Сонечка мгновенно перепугались: неужели Моржов оставит их наедине с местными?… Моржов злорадно ухмыльнулся. Пусть Розка получит, чего заслужила. Ей ведь хотелось позаигрывать с мужиками? Хотелось.

Моржов перешагнул бревно и побрёл по тропинке к корпусу.

– Спокойной ночки! – издевательски пожелал кто-то от костра.

А Серый уже принялся хозяйничать:

– Девчонки, давайте выпьем, а? Не стесняйтесь, здесь все свои. Рыжий, неси флакон из машины…

Моржов добрался до комнаты, где дрых Щёкин, выволок из-под кровати свой рюкзак и достал пистолет. Он уже собрался возвращаться, как в голову ему пришла отличная мысль. Не надо совершать подвиг самому, а надо подсунуть в герои Щёкина. Герою в награду будет положена девушка. Вот Моржов и спихнёт Щёкину Сонечку. Это, конечно, всё как-то прямолинейно, но Моржов по опыту знал, что именно такие незамысловатые комбинации обычно и реализуются.

Моржов принялся толкать и тормошить Щёкина. Тот застонал, открыл глаза и медленно сел на койке.

– Как мне хреново… – осознав себя, заныл он. – Чо я так нажрался?… Выпил-то чуть-чуть: две банки пива и пять…

– Вставай, сучий хрен, тебя ждут великие дела, – торопил Щёкина Моржов.

– Какие? – ужаснулся Щёкин.

– Там местные явились, хотят с девками трахаться. Вот тебе пистолет. Будешь стрелять по врагам. А я тебе за это пива найду.

Щёкин уже видел у Моржова ПМ, а потому не удивился.

– Пиво – это хорошо, – согласился он. – Только я пацифист. Вдруг кого убью?

– Одним долбоёбом больше, одним меньше – никто и не заметит, – возразил Моржов, задрал на Щёкине футболку и всунул пистолет под ремень его джинсов.