Праздник страсти, или Люби меня до сумасшествия! Шилова Юлия

Глава 10

– Подожди. Пойдем на кровать, – отстранил дед мою руку. – На полу слишком жестко. Ты мне чуть позвоночник не сломала.

– А может, все-таки на полу?

– Я привык на кровати. У меня и так спина болит, да еще и сейчас ударился.

– Но ведь ты звал меня для того, чтобы заняться жестким сексом.

– Да, на полу мне было действительно жестко. Но никакого секса пока я не увидел.

Жора встал, проковылял к кровати и хотел было начать раздеваться, но я толкнула его на кровать и обратила внимание на то, что дед до такой степени пьян, что с трудом держится на ногах. Непонятно только, как в таком состоянии он еще может чего-то хотеть. Посмотрев на пытающегося снять штаны Жору, я подошла к тумбочке, достала пистолет, злорадно улыбнулась и с вызовом в голосе произнесла:

– Послушай, старый сутенер, а ты знаешь, что никогда не сможешь обладать мной?! Мое тело – это моя собственность! Я его никогда не продавала и продавать не собираюсь.

Жора спустил штаны до колен, пристально посмотрел на пистолет и застыл словно статуя. Его взгляд стал ледяным.

– Не будь дурой и положи пистолет.

– Молчи.

– А ты им хоть пользоваться умеешь?

– Соображу как-нибудь.

Я умела пользоваться оружием. Иногда я заходила в тир, стреляла и получала от этого настоящее удовольствие. Сняв пистолет с предохранителя, я приложила палец к губам и дала понять Жоре, чтоб он заткнулся.

– Не вздумай кричать и звать на помощь. Никто не успеет, потому что я сразу же тебя шлепну. Понял?

Жора несколько раз кивнул. Лицо у него стало багровым. Было нетрудно догадаться, что у него поднялось давление.

– Вроде такой битый жизнью старый сутенер, а попался как лох. Неужели тебя не учили, как нужно обращаться с оружием? Разве можно бросать его где попало? Или у тебя так сильно помутилось в башке, что ты совершенно не подумал о безопасности? Да ты спускай, спускай штанишки до конца. Что ты на полпути остановился?

Дед лежал неподвижно и не произносил ни звука. Посмотрев на его мужское достоинство, сморщенное то ли от страха, то ли от чрезмерного употребления алкоголя, я ухмыльнулась:

– Слушай, может быть, тебе яйца отстрелить, чтобы больше никогда и ничего не хотелось?!

– Не нужно, – взмолился перепуганный дед и хотел было натянуть штаны, но я жестом дала понять, что не надо этого делать.

– Оставь как есть. А зачем тебе яйца?

– Как зачем? – опешил испуганный Жора.

– Для чего они тебе нужны?

– Пригодятся…

– А может, нет? Может, их на органы пустить, или твои вонючие яйца не интересуют никого даже бесплатно?! Скрепи руки в замок и сунь их под поясницу.

– Зачем?

– Если ты будешь задавать лишние вопросы, то мигом лишишься своих причиндалов.

– Если ребята услышат выстрелы, то они тебя живьем закопают.

– А мне терять все равно нечего. Какая разница, живьем закопают или на органы продадут?

– Я же пообещал похлопотать за тебя.

– Ты лучше сейчас хлопочи за себя. Делай, как я сказала.

Жора сунул руки под поясницу и вылупился на меня испуганно.

– Малейшее движение – и я стреляю, не раздумывая ни секунды. – Подойдя к изголовью кровати, я остановилась и еле слышно спросила: – Страшно?

– Будь умницей и отдай мне оружие.

Это были последние слова, которые произнес испуганный дед, потому что я со всей силы ударила его пистолетом по голове в надежде на то, что он обязательно потеряет сознание. Чтобы закрепить результат, я схватила подушку и накрыла ею лицо старого сутенера. Сначала я хотела выстрелить через подушку ему в голову, подумав, что такой выстрел будет намного глуше. Но затем я бросила пистолет на пол и прижала подушку к лицу мужчины так сильно, что от напряжения почувствовала сильную боль в руках. Мне казалось, что еще немного – и дед придет в себя и начнет сопротивляться. Я давила на подушку все сильнее и сильнее. Жора не дергался, не шарил руками по простыне и даже не пытался дать мне отпор. Он затих, не шевелился и не издавал ни звука. Мне захотелось снять подушку, но я решила немного подождать. Вдруг Жора специально затих, ждет, когда я потеряю бдительность, для того чтобы нанести мне сокрушительный удар?

Через минуту я все же убрала ее. Передо мной предстало посиневшее, до безобразия страшное лицо, искаженное гримасой. На правом виске виднелась ранка с капельками крови. Именно сюда пришелся удар пистолетом. Я и сама не знала, как все это произошло. То ли Жора умер мгновенно от сильного удара в висок, а может, он был еще жив и всего лишь потерял сознание. Но в себя он так и не смог прийти, потому что я задушила его подушкой. Для того чтобы убедиться, что Жора мертв и больше не представляет для меня опасности, я, перебарывая свою брезгливость, взяла его руку, чтобы нащупать пульс, но вскоре поняла, что это бесполезно.

Прикрыв обезображенное лицо подушкой, я подняла пистолет с пола. Надо было обдумать свое положение. Меня не испугало, что я убила человека. Я обрадовалась, что все произошло тихо. Мне повезло: Жора умер быстро. Никто ничего не услышал и ни о чем не подозревает. Теперь нужно было как-то сбежать из этого дома, и сделать это было необходимо так осторожно, чтобы остаться незамеченной и живой.

Сейчас я хотела ЖИТЬ, как никогда не хотела раньше. Я верила в свою звезду и удачу.

Я выглянула за дверь. Внизу раздавались мужские голоса.

– Чертовщина какая-то.

Постояв у единственного окна с решеткой, я пришла к неутешительному выводу, что выбраться из дома смогу только через дверь, и тихонько, буквально на цыпочках, вышла в коридор. Я стала осторожно спускаться по лестнице, боясь даже дышать и пугаясь стука собственного сердца. Этот стук был настолько громким, что мне казалось – его могут услышать. Спустившись с последней ступеньки, я спряталась за узорчатый столб и попыталась разглядеть, что творится в гостиной, благо двери были распахнуты. За столом сидели «охранник» Александр и двое ребят, которые открыли ворота, когда мы приехали. Машки не было видно. Мужчины курили, пили виски и с азартом играли в карты.

– Жорик, наверное, там сейчас эту деваху шпарит по полной программе, – сказал один из парней. – И откуда столько силы у деда? Он же пьяный вдрызг. Я думал, что в таком возрасте уже не стоит.

– А кто ему еще даст? – рассмеялся второй молодой человек.

– Жорику не только в этом доме дают, – заговорил Александр. – Он еще умудряется девок к себе на квартиру водить. У него язык очень хорошо подвешен, девки таких любят. Жорик же для них – вдовец-миллионер, который скоро умрет и все свое состояние молодой жене оставит.

– Неужели в таком возрасте мужиков бабы интересуют?

– Так Жорик хоть и в годах, а крепкий. Может, и принимает чего.

– Скорее всего принимает. Он, конечно, пельмень крепкий, но прямо какой-то сексуальный гигант, честное слово.

– Али вообще не приветствует, что Жора девок метит, но так разве ему откажешь? Свою работу он выполняет просто безукоризненно.

– Жора раньше девок совсем зеленых приводил, а эти – сразу видно – бывалые.

– Какие были, таких и притаранил. Я ему сразу сказал, что в дорогой пансионат соваться незачем: сопливых девочек нужно отлавливать на дискотеке. Только вот Жора заявил, что на дискотеке он будет выглядеть как умалишенный.

– На дискотеке Жора и в самом деле смотрелся бы неубедительно, – захихикали молодые ребята. – Девки смотрели бы на него как на больного, сексуально озабоченного старика или подумали бы, что Жора пришел искать свою дочку, а может быть, даже внучку.

– Девки и в самом деле далеко не юные.

– На вдовцов-миллионеров ведутся дамы любого возраста. Телки, конечно, не такие сопливые, к которым мы привыкли, но довольно интересные. Одна сейчас с Жорой кайфует, а другая в подвале отдыхает.

Услышав последние слова, я зажала рот ладонью и чуть не закричала. Я представила Машку, накачанную наркотиками, и похолодела от ужаса. Я поняла, что теперь мне нужно делать. Сначала убежать самой, а уж потом думать, как спасти Машку. Потому что если я сейчас попытаюсь ее спасти, то нас обеих спасать уже будет некому.

Глава 11

Выбрав момент, когда мужчины особенно увлеклись игрой в карты и стали слишком бурно выражать свои эмоции, я пулей бросилась к входной двери. К счастью, дверь была не заперта. Выбежав во двор, ярко освещенный уличными фонарями, я молила бога только об одном – чтобы поблизости не было собак, потому что понимала, что если в доме имеются псы, то у меня нет никаких шансов спастись.

Я не кинулась к воротам, потому как понимала, что они закрыты. Я видела, что охранники их открывали и закрывали при помощи пульта, да и на столбе рядом с воротами была установлена видеокамера. Я заметила ее сразу, как только мы подъехали к особняку. Оказавшись рядом с высоким забором, за которым находился соседний коттедж, я стала соображать, как бы мне через него перелезть. Не придумав ничего лучшего, я полезла на дерево, обдирая руки и колени до крови.

Я с отчаянием карабкалась с ветки на ветку и думала о том, как же сильно я хочу ЖИТЬ. В один миг все прошлые неприятности и неудачи отошли на задний план и остались где-то там, далеко, в других нереальных мирах. Я подумала, что если бог даст и я выберусь из этого ада и вытащу из него Машку, то обязательно посмотрю на этот мир другими глазами и начну жить по-новому. Я больше никогда не буду страдать из-за того, что у меня не складывается личная жизнь. Я пойму, наконец, что быть молодой, интересной и одинокой женщиной – это вполне достойная участь. Я больше не буду стыдиться, что меня не берут замуж. На мне не женятся только по одной простой причине: я сама этого не хочу. Я не буду пытаться соблюдать придуманные кем-то правила и смогу развеять миф, что одинокая женщина не может быть счастлива. Может! Вполне! Если она захочет, то может стать счастливой в одиночестве. Мужчины любят женщин только в начале отношений, а затем они просто перестают ценить то, что имеют, и начинают своих подруг использовать. Я не хочу давать себя использовать на законных основаниях. Не хочу и не буду!

Господи, если только все обойдется и мы с Машкой останемся живы, как же я буду ценить и любить собственную жизнь! Как же буду! Ведь я уже давно не вижу радостей в повседневной суете. Я потеряла способность радоваться. Я больше никогда не буду стесняться быть щедрой по отношению к себе самой. Как же глупо жить и думать, что кто-то сможет сделать тебя счастливой. Да неужели счастливой я не смогу сделать сама себя?! Съесть мороженого, купить себе цветы, понежиться в душистой горячей ванне. Больше никакой зависти и злости к окружающим меня людям! Я буду учиться быть добрее и терпимее. Если я буду кому-то завидовать и на кого-то злиться, то буду вредить только себе. Я буду жить, дышать полной грудью и любить окружающих меня людей. В моей жизни не будет места никаким колебаниям, потому что я буду стараться быть решительной. Если я останусь жива, то да здравствует новая я! В моем мире не будет места никакой критике. В моем мире будет жить только любовь!

Забравшись на дерево на уровень забора, я посмотрела на разодранные в кровь руки и заговорила сама с собой:

– Как же хочется жить. Как же хочется… Какая же я раньше дура-то была. Жила и ничего не понимала. Ничто не ценила. И себя тоже никогда не ценила. Не любила себя никогда! Разменивала свою любовь по мелочам! Злилась на себя постоянно, комплексовала, считала себя крайне несовершенной. Дура! Все время обижалась на людей и думала, что если они меня не любят такой, какая я есть, то смогу заставить их себя полюбить! Идиотка! Главное, чтобы я сама любила себя! Если все обойдется и я останусь жива, то обязательно буду к себе добрее. Что ж я раньше-то не понимала, что мне жить так хочется.

Держась за сук, я закрыла глаза и, стараясь побороть страх высоты, уговаривала себя спрыгнуть на соседний участок, потому что другим способом я не могла на него попасть. Я понимала, что находилась на большой высоте, что могла переломать себе руки и ноги, но по мне было бы лучше что-нибудь сломать и остаться живой, чем умереть совершенно здоровой, ощущая собственную беспомощность оттого, что я никак не могу зацепиться за жизнь. Прыгнув вниз, я почувствовала острую боль в правой руке и глухо застонала.

– Больно-то как… Умирать, наверное, больнее.

На минуту мне показалось, что у меня сотрясение мозга, потому что закружилась голова, а перед глазами зароились огненные мушки.

– Неужели я жива?..

Подняв голову, я вскрикнула от ужаса. На меня неслась большая агрессивная собака. Я понимала, что кавказец может порвать меня на части за считаные секунды, поэтому схватила лежащий неподалеку камень и закричала:

– А ну, пошла прочь! Прочь отсюда!

Кинув камень в собаку, я попыталась подняться с земли, но не успела. Чудище яростно набросилось на меня, и я почувствовала адскую боль. Мне было больно, страшно, я пыталась защищаться, но у меня ничего не получалось. Вдруг я увидела неподалеку человека с ружьем, который крикнул:

– Лорд, фу! Фу, я сказал! – И тут я потеряла сознание.

Открыв глаза, я посмотрела на сидевшего рядом со мной молодого мужчину и прошептала:

– Где я?

– В моем доме. – Мужчина был заметно взволнован. – Как ты себя чувствуешь?

– Тело болит.

– Еще бы. Мой Лорд так тебя потрепал! Мне пришлось немного тебя подштопать.

– Что значит «подштопать»?

– Зашить.

– Чем, нитками?

– Ну понятное дело!

– Обычными нитками?

– Не переживай, не обычными. Я врач. Хирург. У меня тут есть кое-какие инструменты. Пришлось вколоть тебе обезболивающее со снотворным и немного привести тебя в порядок.

– Значит, я попала в руки к хирургу. – Я постаралась улыбнуться, но почувствовала, что не могу это сделать: очень сильно болела разбитая и опухшая губа.

– Тебе повезло.

– Я знаю.

– Что ты знаешь?

– Мне повезло, что я осталась жива.

– Ну я не дал бы Лорду тебя загрызть.

– А почему у тебя такая злая собака?

– А какой она должна быть?

– Ну не такой же агрессивной!

– Она обязана охранять дом. Как, по-твоему, она должна среагировать на человека, который буквально свалился с неба?

– Не с неба, а с дерева.

– Какая разница? Мне уже давно не нравилось это дерево. Все хотел спилить эти громадные ветки, которые свешиваются над участком, но все как-то руки не доходили. Природу жалко.

– Хорошо, что ты их не спилил.

Я посмотрела на стоящую рядом капельницу и тихо спросила:

– Что ты мне капаешь?

– Не переживай. Это нужно для того, чтобы ты побыстрее пришла в себя, – улыбнулся незнакомец.

– Это не наркотики? – поинтересовалась я на всякий случай.

Мужчина изменился в лице и произнес недовольно:

– Я не занимаюсь наркотиками. И к твоему сведению, наркотики в вену не капают. Их колют.

– Извини. У меня просто голова совсем плохо соображает.

– Как тебя зовут?

– Лиза.

– Меня Феликс.

– Как?

– Феликс, – повторил мужчина.

– Необычное имя.

– Что, не нравится?

– Нет, что ты! Просто классное. – Я замолчала. Феликс собрался выйти из комнаты. – Ты куда? – испуганно вскинулась я.

– Сейчас вернусь.

– Так куда ты?

– В другую комнату, – усмехнулся Феликс.

– Зачем?

– Послушай, я что, должен перед тобой отчитываться? В конце концов, я у себя дома.

– Тогда скажи, сколько сейчас времени.

– Восемь часов утра.

– Это я так долго спала?

– Разве это долго? Вот если бы ты проснулась к обеду или вечером, то это был бы другой разговор. Я бы тогда тебе сказал, что ты поспать любишь.

– А ты что, вообще не ложился?

– Пока нет.

– А чем ты занимался?

– Тебя лечил. Зашил, поставил капельницу – словом, привел в порядок.

– Значит, ты врачебную практику не оставляешь даже в загородном доме?

– Жизнь заставляет. Вон какие девушки ко мне по ночам на участок прямо с деревьев сыплются.

– И часто это бывает?

– Ты первая.

Облизав пересохшие, разбитые в кровь губы, я увидела лежащую на полу одежду и только сейчас поняла, что лежу в одном нижнем белье.

– А кто меня раздел?

– Я, – все с тем же невозмутимым спокойствием ответил Феликс. – Твоя одежда порвана, на ней кровь. Стирать нужно. Хотя, если честно, стирать там нечего. Нужно выкидывать. Лорд все в клочья разодрал. Остались одни лохмотья.

– Ну и собаку ты воспитал! А если бы она меня загрызла?

– Собака обязана дом сторожить. Нечего по чужим участкам шариться.

– Получается, что если бы тебя дома не было, твоя собака баскервилей меня бы сожрала?

– Но я же был дома.

– Хоть на этом спасибо.

Как только Феликс вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь, я быстро вытащила из вены иглу, прижала к месту укола ватный тампон, чтобы не шла кровь, и, превозмогая головокружение, встала с кровати. Перед глазами все плыло, а во всем теле ощущалась жуткая слабость.

Я даже не сомневалась, что бандиты уже знают о моем местонахождении. По-другому просто не могло быть. Ночью всегда тихо. В тот момент, когда прыгнула на соседний участок, я вскрикнула от страха и боли. Я помню страшную боль в руке. Показалось, что у меня перелом или трещина. Она и сейчас болит, пусть не так сильно. А потом эта бешеная собака… Она громко лаяла, бежала ко мне, а я отчаянно кричала. Если на мои крики о помощи выбежал Феликс, то их не могли не услышать люди Али. Они конечно же первым делом бросились в спальню и, увидев мертвого Жору, сразу поняли, в чем дело. Всем сразу стало понятно, что я сбежала. Злоумышленники сразу же бросились к Феликсу и попросили вернуть беглянку на место. Увидев меня, ободранную, истерзанную и покусанную собакой, лежащую в луже крови без сознания, все дружно решили оставить меня у Феликса до утра для того, чтобы он привел меня в «товарный вид» к приезду Али. Феликс согласился. Тем более (я даже не сомневаюсь в этом) ему еще хорошо заплатили. Теперь я пришла в себя, да и лекарства осталось прокапать совсем немного. Феликс пошел звонить соседям, чтобы сообщить им, что меня уже можно забирать. Он честно отработал свой гонорар и теперь хочет только одного – поскорее освободить свой дом от непрошеных гостей и хорошенько выспаться.

Я подняла свою одежду, которую и одеждой-то нельзя было назвать, посмотрела на эти лохмотья и со злостью бросила их на пол.

Глава 12

Словно во сне я взяла стоящую на столе вазу, подумав, что она может пригодиться мне в целях самообороны, и, пошатываясь от слабости, вышла из комнаты. В доме было тихо, и создавалось такое впечатление, что он пуст. Скорее всего, Феликс сейчас у соседей и может вернуться вместе с ними в дом с минуты на минуту, так что нельзя медлить, потому что это может мне слишком дорого стоить. Спустившись на первый этаж, я быстро прошла на веранду и, открыв дверь, вскрикнула. Огромный лохматый Лорд тут же встал, раздул ноздри и устрашающе зарычал, обнажив жуткие клыки.

– Проклятая псина!

Быстро захлопнув дверь, я затряслась, словно в лихорадке.

– Ты куда собралась?

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. Передо мной стоял Феликс.

– Дай мне уйти.

– Куда? – мягко повторил Феликс.

– Дай мне уйти, – повторила я, словно заведенная.

– В нижнем белье? Ты на себя в зеркало смотрела?

– Там опять твоя собака. Она меня караулит.

Феликс остановил свой взгляд на вазе, которую я крепко держала в руках в целях обороны.

– Послушай, Лиза, а вазу-то мою ты зачем прихватила?

– Это на всякий случай.