Обновление чувств, или Зачем придумали любовь? Шилова Юлия

Глава 13

Андрей пил чай, мазал хлеб маслом и вел себя так, словно жил один в этой квартире. Не говоря ни слова, я выключила телевизор и, держась за больную голову, пошла спать. Не успела я лечь на диван, как Андрей вновь включил телевизор и издевательски начал подпевать известному певцу.

– Да что же ты такое творишь?! – закричала я что было сил и, выключив телевизор, спрятала пульт в карман махрового халата. – Ты на часы смотришь?

– Смотрю. Уже семь часов утра, – невозмутимо ответил Андрей.

– Может, ты еще караоке начнешь петь в семь часов утра?

– Караоке я вчера вечером пел, а сегодня у меня нет настроения.

– Что ж это ты так, без настроения встал? Оно у тебя всегда должно быть хорошим. Ни проблем, ни забот, ни хлопот. Живешь, ни черта не делаешь!

– Я хочу смотреть телевизор, – настойчиво повторил Андрей.

– Смотри, кто тебе не дает? Ты можешь включить его в спальне. Я в гостиной сплю.

– А я хочу на кухне.

– Я тоже много чего хочу! – Я почувствовала, что уже не могу справиться с собой. – Но ведь ты тут живешь не один и должен со мной считаться.

– А кто ты такая?

Последний вопрос прозвучал как издевательство. Я с ненавистью посмотрела на опостылевшего супруга:

– Я твоя жена. Я всю ночь работала. Я очень устала и хочу спать.

– Почему ты по ночам работаешь?

– Потому что мне хорошо платят. Я вынуждена кормить нашу семью. Вот ты сейчас намазал масло на хлеб и собрался съесть бутерброд, но ведь даже не поинтересовался, откуда у нас в доме хлеб и масло. Тебе вообще безразлично, откуда в нашем доме берутся продукты? Ты просто привык открывать холодильник и брать все, что считаешь нужным. Так вот, чтобы в этом холодильнике никогда не исчезали продукты, я должна хоть немного поспать.

– Сядь. Поговорить надо, – неожиданно сказал Андрей и нервно потянулся за сигаретой.

Я украдкой зевнула и села напротив. Закурила и, выпустив дым, произнесла:

– Андрей, может, ты на работу пойдешь? Тяжело в четырех стенах сидеть. На работе ты быстрее придешь в себя, все-таки среди людей будешь. Общение в твоем случае просто необходимо.

– Я сам уже от этого всего устал. Понимаешь?

– Понимаю. Я тебе говорю: попробуй поработать, и ты быстрее все вспомнишь. Заживешь нормальной, полноценной жизнью.

– Я боюсь, – стряхнул пепел в пепельницу Андрей.

– Кого?

– Людей.

– Но ведь ты же среди них живешь. Как же можно их бояться?

– Да как мне найти работу, если я ничего не умею?

– Почему ты ничего не умеешь? Ты же за руль сел и сразу поехал, моментально вспомнил, как машину водить. Андрей, ты же классным водителем был. Зачем прозябать в четырех стенах? Врачи в один голос говорят, что чем быстрее ты начнешь жить активно, тем быстрее все вспомнишь. Поехали прямо сегодня к тебе на работу. Может, устроишься хотя бы на несколько часов в день. У тебя очень хорошие ребята в коллективе. За тебя все очень переживают.

– Да как я буду работать, если московских дорог совсем не знаю? – возмутился Андрей.

– Да долго ли их узнать! Карту изучишь.

– Не хочу, – решительно заявил Андрей.

– Почему?

– Потому что я из дома выйду и обратно домой дорогу не найду, – ударил по стене кулаком Андрей. – Выйду и опять через полгода в Сибири окажусь.

– Это страх, – произнесла я. – С ним нужно бороться. Я тебя очень хорошо понимаю.

– Да ни черта ты не понимаешь! Только и показываешь, как тебе одной тяжело. Совершенно не хочешь понять, что мне еще тяжелее. А то ты у нас вся такая бедная, несчастная, одинокая, пашешь целыми днями, света белого не видишь. Посиди в моей шкуре! Почувствуй, что это такое – заново родиться.

Я изумленно подняла глаза:

– Андрей, проще всего жаловаться на судьбу. Но ведь нельзя сидеть, сложа руки. Нужно что-то делать. Ты же сам себя здесь заживо хоронишь. У тебя же руки, ноги и голова есть. Подумаешь, памяти нет, но ведь и без этого можно жить. – Я бросила взгляд на стоящую в раковине грязную посуду и укорила: – Неужели трудно было хотя бы посуду помыть? Я же на работе.

– Это не мужское дело, – отрезал Андрей.

– Вот видишь, ты знаешь, что такое мужское дело, а что – женское. Тогда мне скажи: зарабатывать деньги и тащить на себе семью – это женское дело? Но ведь я тащу. Потому что мне деваться некуда! И ты хоть немного должен меня жалеть!

Видимо, Андрею не нравился наш разговор, и он пренебрежительно отмахнулся:

– Надоело мне все. И ты тоже мне надоела.

– Андрей, а ты сам себе еще не надоел?

– Надоел, – честно признался Андрей и, обхватив голову руками, задумался.

Я смотрела на него и ощущала острую душевную боль. Я все больше и больше приходила к мысли, что мне жутко неуютно рядом с Андреем. Наше некогда теплое гнездышко стало для меня неуютным, тесным и мрачным. Я даже спать тут не могу. И есть, и дышать тоже. Мне хочется оставить этого человека и никогда его больше не видеть. Да и не только не видеть, но и ничего больше не слышать. Он чужой, совсем не тот, кого я любила. Мне хочется его бросить, но где-то в подсознании сидит мысль, что этот человек болен, а я не имею права бросать попавшего в беду.

– Андрей, ты меня хоть немного любишь? – спросила я, заранее зная ответ.

– Я не понимаю, что это такое, – усмехнувшись, ответил он.

– Ты не знаешь, что такое любовь?

– Нет.

– Хотя бы соври. Обмани.

– Каким образом?

– Скажи, что любишь. Мне это так нужно…

– Зачем?

– Затем, что мне нужны силы, чтобы быть с тобой. Скажи, что любишь. Пожалуйста, скажи…

– Ничего я тебе не скажу, – пробурчал муж и закурил очередную сигарету.

А я глотала слезы и думала, что некогда эта квартира просто дышала любовью. Совсем недавно я считала, что для счастливой совместной жизни достаточно одной любви, а теперь понимаю, что моя любовь не спасет наши отношения.

Наступил момент, когда я пришла к мысли, что Андрей не только больной человек, лишенный памяти. Он еще и большой эгоист. Такое «счастье» вряд ли продлится долго. У него вообще нет никаких устремлений, да еще и неизвестно, есть ли у него эта душа? Он не хочет ни понимать, ни идти на уступки, ни пытаться хоть что-нибудь изменить. Андрей погружен в себя, и для него в этом мире не существует других людей. Получается, что в последнее время я не живу, пустила жизнь на самотек и самозабвенно служу эгоисту. Выходит, сейчас я сознательно отказываюсь от себя и живу для Андрея?

Я понимала, что моя любовь гибнет. Это очень тяжело осознавать, что любовь умирает, а ты ничего не можешь с этим поделать. Выстроенные за годы брака отношения трещат по швам, а самое главное, что на эти отношения больше не хочется тратить свои силы. Я принесла свою жизнь в жертву и целыми днями пытаюсь оправдать человека, который палец о палец не ударил, чтобы хоть что-то изменить. Прямо какая-то черная неблагодарность. Все, что происходит с нами в последнее время, ведет к неминуемому разрыву.

– Андрей, я боюсь, что больше так не смогу, – глухо сказала я и встала из-за стола.

Андрей по-прежнему смотрел в одну точку и никак не отреагировал на мои слова. Положив руки ему на плечи, я ощутила, как на глаза навернулись слезы, и прошептала:

– Как же нам с тобой дальше-то жить?

– Не знаю, – буркнул Андрей и убрал мои руки.

– Я хочу тебя показать одному американскому доктору. У него своя частная клиника. Пусть он тебя посмотрит. Может, он и в самом деле хороший специалист.

– Устал я уже от этих докторов, – замотал головой Андрей.

– И я устала, но что-то же нужно делать.

Несмотря на то что Андрей согласился сделать звук телевизора потише, я больше так и не прилегла, потому что нужно было уже собираться в офис к Богдану. Посмотревшись в зеркало, висящее в ванной комнате, я неожиданно для себя прослезилась, сочла свое отражение в зеркале удручающим и принялась брызгать на лицо холодной водой. Потрогав синяк на правом виске, я вновь отчетливо вспомнила события той страшной ночи и прошептала:

– И почему же ты у меня такая несчастная? Почему тебе так не везет?

Из зеркала на меня смотрела грустная девушка с заплаканными глазами.

Наложив побольше тонального крема на лицо, чтобы замаскировать темные круги под глазами, я надела нарядное платье, привела себя в порядок, выпила чашку кофе, чтобы хоть немного взбодриться. Андрей все так же тупо сидел перед телевизором, не обращая на меня никакого внимания. Мне показалось, что ему совершенно неинтересно, что идет в данный момент по телевизору, и он даже не вникает в суть программы. Он сидел, словно робот, с застывшими глазами и ничего не выражающим взглядом.

– Андрей, может, тебе телевизор на другой канал переключить? – поинтересовалась я на всякий случай.

– Пусть будет на этом.

– Но ведь ты же никогда не любил подобные передачи.

– Мне нет разницы, что там идет.

– Если тебе нет разницы, тогда зачем ты смотришь?

– Потому что мне больше нечем заняться.

– Это хорошо, когда нечем заняться, – укоризненно заметила я. – А на меня вот столько всего навалилось – просто караул. Я уже забыла, когда высыпалась в последний раз.

– А ты куда собралась? – проигнорировал мое замечание Андрей.

– По поводу американского врача хочу узнать. Я же тебе говорила.

– Да брось ты!

– Что бросить? Тебя или врача?

– Ерундой заниматься бросай.

Не успела я ответить на реплику Андрея, как в дверь позвонили и на пороге появилась мама Андрея с только что испеченными пирожками.

– Андрюшенька, ну как ты тут? – ласково спросила свекровь и прошла на кухню. – Я тебе пирожочков напекла. Такие, как ты любишь. С капусткой.

– Я не Андрюшенька, – раздраженно сказал Андрей и кинул на мать злобный взгляд.

– А кто же ты?

– Всё в порядке, – сказала я. – Он ненавидит, когда его Андрюшенькой называют.

– Да мне хочется сыночка как можно более ласково назвать.

– Лучше не стоит, – честно предупредила я свекровь. – Он на это бурно реагирует. Может кулаком по столу звездануть или швыряться чем-нибудь начнет. У него нервная система расшатана.

– Юля, а ты сама-то пирожков поешь.

– Спасибо, но мне некогда. Я хочу с врачом встретиться, чтобы он Андрея посмотрел.

Мать поставила перед Андреем тарелку с румяными пирожками и все заботливо пропела:

– Кушай, сынок. Кушай! – Проводив меня до коридора, она остановилась у входной двери и прошептала: – Тяжело тебе с ним?

– Вы что, сами не видите?

– Он даже мамой меня ни разу не назвал.

– А меня – женой.

Свекровь прижала меня к себе и по-матерински произнесла:

– Держись, дочка. Видно, судьба такая.

Я грустно улыбнулась и вышла из квартиры. Судьба судьбой и пусть она сейчас диктует свои правила, но моя жизнь обязательно будет такой, какой я сама ее выстрою.

Глава 14

Подъехав к офису, я подумала, что не совсем прилично ждать Богдана на улице у дверей, и решила зайти в помещение. Увидев стоящего у входа охранника, я постаралась скрыть робость и сказала, что иду к помощнику управляющего Богдану.

– Вам назначено? – поинтересовался грозный охранник.

– На одиннадцать, – невозмутимо ответила я.

– А Богдана Викторовича еще нет, – отрезал охранник. – Он еще не подошел.

– Как же так? Он сказал мне, что приедет на работу к десяти.

– Еще не подъехал. Не переживайте, он обязательно будет. Богдан Викторович человек очень ответственный.

– А он не предупреждал вас о моем визите?

– Нет, – покачал головой охранник. – Не предупреждал.

– Странно. Где я могу его подождать?

– Если предъявите паспорт и вас записать в журнал, то можете подождать прямо у кабинета. Там есть удобная гостиная комната.

– Пожалуйста, – я достала из сумочки паспорт и тут же спросила: – А где находится кабинет?

– Четвертый этаж, комната четыреста пятнадцатая.

Пока охранник переписывал из паспорта мои данные, я обратила внимание на вошедшего в здание высокого интересного мужчину, который властно разговаривал с идущим рядом с ним собеседником. Поприветствовав охрану, он направился к лифту. Взяв свой паспорт, я направилась к лифту следом за ним и стала с нескрываемым любопытством разглядывать стоящего рядом со мной незнакомца. От него приятно пахло изысканным парфюмом и дорогой, совершенно незнакомой мне жизнью. Интересно, он связан узами Гименея или еще нет? Если нет, то за таким, как он, идет, наверное, настоящая охота, в которой принимают участие сотни амбициозных и алчных девиц.

– Я телефон в машине оставил, – сказал незнакомец стоящему рядом с ним мужчине. – Сходи, возьми. Принесешь мне его в кабинет.

Мужчина кивнул и пошел за телефоном. Двери лифта открылись, я зашла в красивую зеркальную кабину вместе с незнакомцем и тихо спросила:

– Вам какой?

– Четвертый.

– Надо же, и мне четвертый.

Как только двери лифта закрылись, мужчина улыбнулся:

– А вы, случайно, не ко мне едете?

– Случайно – нет. Я к Богдану. А вы, простите, кто? – на всякий случай поинтересовалась я.

– Я его помощник, – рассмеялся мужчина.

– Кто?

– Помощник.

– Да что у вас за организация такая?

– А чем вам не угодила наша организация? – улыбнулся мужчина.

– Кругом одни помощники. Богдан – помощник управляющего, а вы помощник помощника управляющего. Даже страшно подумать, какой у вас тут управляющий, если у него столько помощников.

– И каким вы себе его представляете?

– Какой-нибудь толстый, лысый, вредный, злобный и ленивый дядька.

– Почему вы его так охарактеризовали?

– Потому что деятельный человек никогда не заведет себе такое количество помощников.

– А если у него такой огромный объем работы, что без такого количества помощников никак не обойтись? Если компания крупная?

– Ну, не знаю, – пожала я плечами. – Даже у президента меньше помощников, чем у вашего управляющего. – Посмотрев на закрытые двери лифта, я вновь нажала на кнопку четвертого этажа и как-то растерянно спросила: – А почему мы не едем?

– Действительно, почему мы не едем? – всполошился мужчина и тоже принялся нажимать на все кнопки подряд. – Чертовщина какая-то!

Осознав, что мы застряли, мужчина посмотрел на часы, побагровел и принялся нажимать кнопку вызова диспетчера, но нам так никто и не ответил. Правда, после этого лифт немного проехал и завис где-то между этажами.

– У нас вчера кабину лифта меняли, – раздраженно сообщил мне разнервничавшийся мужчина. – Видимо, плохо поменяли. Неполадки какие-то.

– А мы что, сегодня первые на этом лифте едем?

– Да нет, конечно, тут уже полное здание сотрудников. Не по лестнице же они все поднимались. Но почему-то лифт сломался именно тогда, когда в него сели мы.

– А диспетчер почему не отвечает?

– Да кто ее поймет, почему она не отвечает? Спит, что ли? Так уже время черт-те сколько! Может, отошла куда? Всех уволю, гады!

– Для того чтобы всех уволить, нужно сначала открыть двери лифта, – заметила я.

– Вот как только двери откроются, так всех и уволю, сволочей!

– Да не волнуйтесь вы так, – попыталась успокоить я незнакомца. – Не будем же мы здесь вечно сидеть. Сейчас придет диспетчер, обнаружит поломку, сообщит монтерам, и нас отсюда вытащат.

Мужчина постучал себя по карманам и растерянно развел руками:

– А я, как назло, мобильник в машине оставил.

– Не волнуйтесь. У меня есть мобильный, – улыбнулась я и полезла в свою сумочку, но как только взглянула на дисплей телефона, улыбка тут же сползла с моего лица – шкала приема была нулевая.

– Он здесь не ловит.

– Что, совсем не берет?

– Нет, – протянула я телефон мужчине. – Можете убедиться сами.

– Странно, а мой в лифте всегда берет. Я по своему телефону постоянно в лифте разговариваю.

– Значит, у вас оператор связи другой.

Сначала мы пытались стучать по дверцам лифта и звать на помощь. Обеспокоенные сотрудники кричали нам, что нужно немного потерпеть и сейчас все уладят.

Чуть позже мы замолчали и принялись с интересом разглядывать друг друга. Аромат мужского одеколона становился все сильнее и сильнее. Мне безумно нравился этот запах, потому что это был запах мужчины, и этот мужчина был красивым, интересным и, если хотите, дорогим. Я даже подумала, что подобный мужчина – мечта многих женщин, любая мечтала хотя бы на короткий промежуток времени очутиться в его мимолетной власти.

– Вам плохо? – нарушил ход моих мыслей мужчина.

– Нет. А с чего вы взяли?

– Вы побледнели.

– Это от недосыпания. У вас такой приятный одеколон.

– Вам и вправду нравится?

– Очень.

– А мне казалось, что я сегодня слишком уж… того… Здесь и так душно, а еще этот одеколон… Вам, наверное, от этого плохо.

– Мне хорошо, – честно ответила я и пристально посмотрела мужчине в глаза. – Этот запах так сильно дурманит…

– Вы находите?

– Чем дольше вдыхаешь его, тем сильнее хочется потерять голову.

Я бросила на спутника вызывающий взгляд. Мужчина тут же смутился и опустил карие глаза.

– Александр Остапович! Вы меня слышите?! – послышался где-то снаружи мужской голос.

– По-моему, это вас зовут.

– Александр Остапович, проблема! Кабину переклинило! Связи с диспетчером нет, потому что микрофон не работает!

– Какой еще микрофон? О чем они говорят?

– Они предлагают нам побыть неопределенное время вдвоем в этом лифте, – игриво ответила я и бросила на мужчину огненный взгляд.

Он тут же отвел глаза в сторону. В этот момент в кабине погас свет.

– Да вы что там, совсем охренели?! – в ярости закричал Александр Остапович. – В кабине света нет! Включите нам хотя бы свет! Я вас всех поувольняю, как только отсюда выйду!

– Потерпите. Вчера кабину меняли, видимо, поставили бракованную, с кучей дефектов. Мы уже ремонтную службу вызвали.

– И сколько будет ехать ваша служба?

– Потерпите! Видно, серьезная поломка.

– Да что вы заладили как попугаи – потерпите да потерпите! Терпим, только вот не знаю, насколько у нас хватит терпения, а то я двери этого лифта сам вышибу!

– Успокойтесь. – Я нащупала в темноте руку мужчины. – Не стоит так волноваться. Можно, я буду держать вас за руку, а то я в такой темноте еще никогда не была. Даже жутковато как-то.

– Конечно, держите.

– Спасибо.

– Давайте хоть познакомимся, что ли, – предложил мужчина.

– Я поняла, что вас зовут Александр Остапович.

– Для вас я – просто Саша.

– А я для вас – просто Юля.

– Вот мы и познакомились.

Новый знакомый крепко прижал меня к себе. Я вздохнула, волна возбуждения поднималась все выше и выше. Почувствовав нежный поцелуй в шею, я, к своему удивлению, даже не попыталась сопротивляться и поняла, как все это время мне не хватало страсти и ласки.

– Не отталкивай меня, – прошептал мне на ухо Александр.

– Не буду, – неожиданно ответила я.

– Я так одинок…

– Разве такие мужчины могут быть одинокими?

– Могут.

– Я тоже так одинока…

– Разве такие женщины, как ты, могут быть одиноки?

– Могут. Еще как могут! Такие, как я, чаще всего одиноки.

Если бы хоть кто-то когда-то сказал мне, что я отдамся первому встречному, незнакомому, но чертовски красивому мужчине прямо в застрявшем лифте, я бы никогда в это не поверила и рассмеялась бы этому человеку в лицо. Преданная жена, мать, да и вообще, женщина, у которой никогда не сносило голову, считающая случайный секс чем-то аморальным, грязным и из ряда вон выходящим. То, что мы совершенно незнакомые люди, еще больше меня заводило, подхлестывало и раззадоривало. Мне казалось, что этого мужчину я ждала долгие годы, чтобы вот так легкомысленно ему отдаться, почувствовать себя доступной и даже порочной. Мне хотелось, чтобы он внес в мою жизнь хоть немного цинизма, чтобы разорвал этот круг вечного самопожертвования и преданности тому, кому эта преданность совсем не нужна. Хотелось, чтобы меня трогали чужие, незнакомые руки и целовали незнакомые губы, но чтобы эти губы были такими желанными, порочными и притягательными.

Мне уже давно безумно хотелось попасть в мужские объятия! Хотелось, чтобы эти объятия были свежими и дурманящими. Безумно хотелось секса! Безумного, безудержного секса! И никаких взаимных обязательств! Никаких надежд и иллюзий! Мужчины ценят женщин, которые умеют отдаваться страсти, не строя при этом планы на будущее. Мужчины ценят женщин, которые не требуют продолжения…

Несмотря на то что глаза уже успели привыкнуть к темноте, я по-прежнему ничего не видела, и от этого было особенно упоительно. В кромешной темноте мы все равно находили руки и губы друг друга. Я слушала громкое учащенное дыхание и не хотела думать, что будет, если прямо сейчас откроются двери лифта и на меня с осуждением посмотрят несколько пар глаз… К черту все условности! Я никогда не была в таком состоянии, когда мутнеет рассудок, когда жаждешь горячих прикосновений. Чувство опасности и неизвестность возбуждают.

Когда руки Александра заскользили по моим бедрам, а затем проникли под мое платье, я прижалась к нему и прошептала:

– Только бы этот проклятый лифт не починили.

– Пусть только попробуют, – тяжело дыша, прошептал мужчина. – Если починят – всех уволю. Поувольняю, гадов, к чертовой матери!

Я кивала в знак согласия и растаяла от ласковых, теплых мужских прикосновений, чувствуя, что мне очень нужны эти смелые и хорошо знающие свое дело мужские руки. Вскоре рука Александра очутилась в моих трусиках, я прошептала:

– Хочу…

– Хочешь? – возбужденно спросил он.