Обновление чувств, или Зачем придумали любовь? Шилова Юлия
– Время лечит, но ведь раны долго будут кровоточить. Я вот никогда не задумывалась, как люди живут после насилия. Как они спят ночью, ходят по улицам, дышат? – задумчиво произнесла я.
– Точно так же, как и до насилия.
– Не скажи. У женщин в корне меняется отношение к мужскому полу. Трудно не только женщине, пережившей насилие, но и мужчине, который находится рядом с ней. Получается такой вот паровозик из пострадавших. Одна мразь может сделать несчастными сразу многих людей. Я слышала про центры реабилитации для переживших насилие.
– Да ничего путного в этих центрах нет, – махнула рукой Владка. – Что в них хорошего? Очередная выкачка денег. Да кому на этом свете интересно, что с тобой происходит и уж тем более с твоей душой? Каждый сам за себя. Человек человеку – волк. Тем более в нашем государстве изнасилованная женщина ни за что не пойдет ни в какой реабилитационный центр. Она попытается скрыть то, что с ней произошло. Надо забыть всё, и дело с концом. Люди жестоки! У нас вообще сочувствовать и сострадать не приучены. Скорее, наоборот, только радуются чужим неудачам и горю. А что касается изнасилования, то у всех на этот счет заготовлена банальная фраза: «Сама виновата». Женщины порой обращаются в милицию по поводу изнасилования, а наши доблестные стражи порядка вместо того, чтобы искать виноватых, обвиняют в случившемся самих женщин.
– Мне кажется, что в таких случаях нужно обращаться к психологу. Он поможет.
– Нужно учиться самой справляться со своими проблемами, – отрезала Владка. – Ни один психолог не может сделать тебя сильной и счастливой. Только ты сама! Я хорошо понимаю женщин, которые не обращаются в милицию.
– И в чем же они правы? Ты считаешь, что зло не должно быть наказано?
– Увы, мы живем в таком несовершенном мире, часто зло побеждает добро, – грустно заметила Влада. – Ну ты только сама представь: для того чтобы наказать насильника, нужно прийти в дежурную часть, написать заявление, получить талон-уведомление. После этого потребуется на все той же скорости нестись к врачу, снимать побои, сдавать анализы. При этом требуется как-то объяснить стражам порядка, почему ты согласилась провести с незнакомым человеком вечер, села к нему в машину, – подавленно сказала подруга. – Знаешь, если бы в этой сауне не было такого скопища мужиков, а было бы их только двое и они были бы более адекватные, то можно было бы сослаться на месячные, беременность, какое-нибудь венерическое заболевание или даже СПИД. Говорят, на насильников это действует. Юлька, что произошло, – уже произошло и не вернешь. Нужно свыкнуться с этим и жить дальше. Займись аутотренингом. Это хорошо помогает, и ты перестанешь испытывать чувство вины. Никто не отрицает – будут терзания, но все же нужно учиться с ними справляться. Изнасилование – это не повод, чтобы хоронить себя заживо. Оно не может лишить нас женского счастья. Юлька, ну влипли мы, что поделаешь? Зато живые остались, понимаешь, живые?! Это сейчас ты еще плохо оцениваешь ситуацию, но скоро поймешь, из какого ада тебе довелось вырваться. – Владка замолчала, и в воздухе повисла продолжительная пауза. Через полминуты она ее нарушила: – Юлька, а тебя много мужиков насиловало?
– Один, – выдавила я из себя.
– Ой, а я-то думала… – облегченно вздохнула Владка.
– А что ты думала? – прищурилась я.
– Думала, что тебе досталось намного больше.
– А по-твоему, один насильник – это полная ерунда?! – с вызовом подняла я брови. – Меня, между прочим, никто и никогда силой не брал. Я привыкла все по обоюдному желанию делать.
– Но ведь твой насильник уже наказан! Эти подонки убиты.
– Своего насильника я сама наказала. До чего это жуткое чувство, когда какая-то пьяная, но сильная дрянь на тебя наваливается и с чудовищной болью и силой разводит твои ноги. Это так тяжело – чувствовать беспомощность, страх и отчаяние. Я никогда в жизни даже подумать не могла, что секс может быть гадким, мерзким, кошмарным. До темноты в глазах, до крайнего отвращения и брезгливости. Я кусала губы до крови от своей беспомощности. А в тот момент, когда я изо всех сил хватила зубами насильника за руку, он вскрикнул и с такой силой и злостью дал мне по голове, что я просто чудом не потеряла сознание. Знаешь, на тот момент показалось, что как минимум сотрясение мозга мне точно обеспечено! – Я говорила возбужденно и чувствовала, как дрожу. – Так вот, уже в полусознательном состоянии я все же смогла дотянуться до пивной бутылки и что было силы врезать по башке насильнику.
– Ты это сделала? – от удивления Владка зажала рот ладонью.
– А что я, по-твоему, должна была предпринять? Лежать и ждать, когда он сделает свое дело и придет следующий?!
– Ну, ты даешь… – только и смогла произнести Владка.
– Я не знаю, умер он или нет. Я пробила ему голову. Было слишком много крови. Он закатил глаза и навалился на меня всем телом. Как только вылезла из-под этого жирного борова, я услышала, что ему на помощь идет второй. Я проделала с ним то же самое.
– Ты что, его тоже замочила?
– Я не знаю, – честно призналась я. – Я ударила его «розочкой», и он повалился на пол.
– А если бы зашел третий?
– Проделала бы то же самое, – не раздумывая, ответила я.
– Юля, но ведь ты так рисковала… А если бы в сауну не ворвались киллеры, если бы мы не попали в бандитские разборки?! Что тогда? Тебя бы за такое убили, да и меня следом за тобой тоже.
– А что я должна была, по-твоему, делать? – опешила я. – Лежать и получать удовольствие?
– Да ты только подумай, что бы могло быть… – схватилась за голову Владка.
– Да я даже париться по этому поводу не хочу. Самое страшное уже позади. И хоть этих козлов уже пришили, меня греет мысль, что я им отомстила. Я наказала их! Я чувствую восторг, потому что с этими гадами своими собственными руками расправилась. Я вот только одного не пойму: почему киллер меня в живых оставил?
– А как это было?
– Он уже навел на меня автомат, а потом вдруг пожалел.
– А он тебе что-нибудь говорил?
– Сказал, что если он пожалеет о том, что меня в живых оставил, то найдет и все равно убьет.
– Это он тебе для острастки сказал. Ты же прекрасно понимаешь, что уж он-то тебя никак не найдет. Тем более, скорее всего, его уже самого в живых нет.
– Почему?
– Да потому, что обычно так всегда бывает. Киллеров сразу же убирают, – уточнила моя подруга. – Сама посуди, кому нужны лишние свидетели? По-моему, мы попали в сауну, в которой парились члены преступной группировки, – принялась рассуждать Влада. – Это понятно по их поведению, речам и даже жлобству. Беспредельщики, отморозки и похотливые самцы – вот кто они такие. Они собрались день рождения справлять, а кто-то про это узнал. Скорее всего, какая-нибудь конкурирующая криминальная группировка, которая с ними рынки сбыта или еще что-нибудь не поделила. Вот и наняли киллеров, чтобы они всех посетителей бани изрешетили за пару минут. Как правило, после этого киллеров тоже убирают. Возможно, их уже нашли где-нибудь в машине с простреленными затылками.
– За что? Ведь убийцы думают, что они всех уложили. Они уверены, что в живых никого нет. А тот, который меня пожалел, вряд ли своему напарнику про меня сказал. Быть может, он понял, что я здесь просто случайный человек и никакого отношения к этим людям не имею. А может, на него повлияли мои слова, что я сама двоих положила? Еще я сказала, что у меня маленький сын…
– Он просто тебя пожалел. Видимо, проснулись в нем какие-то человеческие чувства. Как правило, свидетелей всегда убирают, и совсем не важно, имеешь ты отношение к этим людям или нет. Так что мы с тобой родились в рубашке. Убийца тебя действительно пожалел. Это очень редкий случай. Обычно убивают всех подряд, не разбирая, кто есть кто.
Влада замолчала и стала медленно смаковать шампанское, я тоже взяла свой бокал.
– А ты как жива осталась?
– Меня Степан в бассейн повел. Короче, мы занялись там любовью.
– Чем? – переспросила я Владу.
– Трахом, – пояснила Владка.
– Так ты не путай, пожалуйста.
– Да сейчас все так перепуталось…
– Трах и любовь совсем разные вещи. Трах вообще к любви никакого отношения не имеет.
– Да ты знаешь, я особенно не сопротивлялась. Какой смысл? Бутылками я никого по голове не била.
– Еще скажи, что ты расслабилась и получила удовольствие, – язвительно заметила я.
– Этого я сказать не могу.
– А если бы за Степаном зашел следующий, ты бы тоже не сопротивлялась?
– Пойми, сопротивляться бесполезно. Я пыталась его уговорить.
– Это как?
– Несла всякий бред, мол, он мне очень сильно понравился и у меня ни с кем никогда не было такого безумного секса. В общем, порола всякую чушь, только бы он не пустил меня на «круг». Знаешь, ведь даже в такой ситуации мужики внушаемы, как дети, и иногда этот прием срабатывает. Уж лучше побыть с одним мужиком, чем с десятком.
– И он повелся?
– Мне кажется, на него это произвело определенное впечатление. Сначала он твердил, что я вру, а потом очень даже увлекся и пообещал, что этой ночью я буду только с ним. Правда, я толком не поняла, он это серьезно сказал или сболтнул в экстазе. В любом случае, это не имеет уже никакого значения. А когда послышались выстрелы, – вспомнив об этом страшном мгновении, Влада чуть не заплакала, – мы были уже в бассейне. Степан сразу сообразил, в чем дело, заставил меня набрать побольше воздуха в легкие и вместе со мной нырнул под воду. Я даже не знаю, как долго мы просидели под водой. Мне начинало казаться, что целую вечность. Я уже хотела вынырнуть, для того чтобы глотнуть воздуха, но Степан крепко держал меня за голову и не давал мне этого сделать. А когда мы все же вылезли из бассейна, уже было тихо.
– Теперь нужно постараться забыть это, как страшный сон. Сегодня же выкини сим-карту из своего телефона и купи себе новую, – посоветовала я.
– Конечно. Еще не хватало, чтобы он мне звонил, и я бы ему алиби обеспечивала. Пусть сам выкручивается, как хочет. – В подтверждение этих слов Владка потянулась за своей сумкой, достала мобильный, вытащила из него сим-карту и выкинула ее в мусорное ведро. – Кому надо, тот на домашний позвонит, – быстро проговорила она и сунула мобильник в сумочку.
Я закрыла лицо руками и сквозь слезы услышала Владкин обеспокоенный голос:
– Юлька, ты что?
– Влад, как ты думаешь, а в эту сауну уже менты нагрянули?
– Конечно, можешь не сомневаться, – не раздумывая, ответила Влада. – Куда без них? А почему ты спрашиваешь? Нас все равно никто не найдет. Степан уже, наверное, сотню раз пожалел, что нас отпустил, и рассказал о нашем существовании милиции или браткам. Но нас фиг найдут.
– А ты в этом уверена?
– Конечно. А как отыщут, если про нас никто ничего не знает? Юлька, говори прямо: чего ты боишься? – в упор спросила подруга.
Я тяжело вздохнула:
– Понимаешь, я же двоих порешила. Может быть, даже до смерти, но уж покалечила это точно, пока их свинцом не прошили.
– Юль, а к чему ты это все говоришь?
– К тому, что экспертиза может запросто установить причину и время смерти. Ты только представь, что будет, если этот Степан узнает, что двое его друзей-товарищей погибли еще до перестрелки?
– Да какое это теперь имеет значение? – пожала плечами подруга. – Даже если бы ты их бутылкой не отоварила, их бы все равно прикончили. Ты просто ускорила необратимый процесс. Отмучились, сердешные, раньше. – Юлька притворно вздохнула. – Не думай о плохом. Понимаешь, мы выбрались живыми, и это самое главное!
Тут я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и, повернувшись, увидела в дверном проеме угрюмого Андрея.
Глава 9
– Андрюша, а ты что не спишь?
– Я же просил тебя не называть меня Андрюшей, – сонным голосом произнес муж.
– Извини.
Андрей откровенно зевнул и пошел в туалет. Мы с Владкой переглянулись и наклонились друг к другу.
– Послушай, а почему он не хочет, чтобы ты его по имени называла? Ему там что, другое имя дали? – поинтересовалась Влада, подняв указательный палец к потолку.
– Где там? – не поняла я.
– В космосе.
– Ну что ты за ерунду несешь! Понимаешь, до того, как муж потерял память, я постоянно называла его Андрюшей, – принялась объяснять я. – Мужу это очень нравилось. Ан-дрю-ша! Ведь звучит очень даже ласково. И это нормально, что любящие люди называют друг друга нежными именами. А теперь его прямо от злости трясет, когда он это слышит. Считает, что так только детей ясельного возраста называют. Говорит, что осталось только на него панамку надеть и ведро с лопаткой в руки дать. У Андрея по этому поводу бзик какой-то.
– Так оно и есть. Толку от него все равно нет никакого. Он же как ребенок – висит на твоей шее. Панамку на него – и в песочницу. Подгузник надевать не стоит. Я смотрю, он в туалет самостоятельно ходит. Большой мальчик!
В этот момент дверь туалета открылась и на пороге вновь нарисовался хмурый Андрей, подтягивающий семейные трусы в горошек.
– Я тебе сейчас такую панамку надену, – злобно прошипел он и как зверь зыркнул на Владку.
– А подслушивать нехорошо, – заметила Влада. – Тебя этому в детстве не учили?
– Я не подслушивал. Это ты на всю квартиру про меня гадости орешь!
– Андрюша, ты что кричишь, всех соседей распугаешь, – сделала я замечание и тут же поправилась: – Господи, да что со мной такое! Постоянно забываю, за столько лет привыкла. Я хотела сказать – Андрей.
Не обратив никакого внимания на упоминание соседей, Андрей топнул и ударил кулаком по стене.
– А кто это у нас утром шампанским разминается?! Это что за утреннее тихое пьянство? Юля, что это за девка у нас в квартире?! Почему она в твоем халате, почему пьет шампанское и несет черт знает что про твоего мужа?!
– А где ей шампанское, на улице, что ли, пить?! – удивилась я. Мне стало неловко. – И почему ты мою лучшую подругу Владу называешь девкой? Если потерял память и многого не помнишь, то относись хотя бы уважительно к тем, кто мне дорог. Влада – это друг нашей семьи и очень близкий и дорогой для меня человек. Ты уже сходил в туалет? Тогда будь другом, иди спать. Нехорошо стоять перед моей подругой в одних трусах. Хоть бы пижаму надел.
Андрей раздул ноздри, побагровел и процедил сквозь зубы:
– Это мой дом. Хочу – хожу в трусах, хочу – без трусов.
– Но только не при моих подругах.
– А твоим подругам в этом доме вообще делать нечего.
– Андрей, пожалуйста, не устраивай скандал и не забывай, что это не только твой дом, но и мой. – Я старалась говорить как можно спокойнее, но это давалось мне с огромным трудом.
– А почему у тебя руки в каких-то рубцах? – не унимался Андрей. – Тебе что, их резали? А синяк на виске откуда? Тебя били, что ли? Ты где всю ночь гуляла?! Я что-то не понял, ты вразнос пошла? Я смотрю, тебе семейная жизнь надоела!
Не успела я возразить, как Владка со стуком поставила пустой бокал на стол и вынесла свой вердикт:
– Хрюша ты, а не Андрюша.
– Что? – опешил муж.
– Что слышал! О какой семейной жизни ты здесь рассуждаешь, если уже давно о семье понятия не имеешь? С каких это пор тебя стало интересовать, что по ночам твоя жена делает?! Что ты сделал для того, чтобы ее домой тянуло?! После того как тебя инопланетяне выкрали и зомбировали, с тобой ни одна нормальная женщина жить не будет! Валяешься целыми днями на диване и ждешь, когда тебе сигналы из космоса подавать будут. Тебе мозги в порядок приводить надо, а не морали жене читать!
– Да как ты смеешь говорить подобные вещи в моем доме?!
– Он не только твой, но и моей лучшей подруги. Даже можно сказать, что в большей степени это ее дом. Юлька целыми днями вкалывает, а ты, иждивенец, живешь и питаешься за ее счет. Между прочим, твоя супруга работала музыкальным работником в детском саду, и дети ее очень любили. Да и не только дети, но и все сотрудники. Она туда по призванию работать пошла. Для нее детский сад, что родной дом. Из-за тебя ей пришлось уволиться и устроиться в клуб трансвеститов. Ты хоть интересовался, где она сейчас работает? Ты знаешь, кто такие трансвеститы, или твоя стертая память не позволяет так много знать?! Это мужики, в баб переделанные. Это тебе на всякий случай, чтобы ты запомнил, а то твоя дурья башка все равно таких слов не знает. Тебе и в голову не может прийти, каково музыкальному работнику детского сада работать официанткой в ночном клубе! Ты хоть понимаешь, на какие жертвы она ради тебя пошла?! Скорее всего, ничего ты не понимаешь, потому что твои братья-инопланетяне стерли тебе не только память, но и разум. Твоя жена всем пожертвовала, только бы деньги на лечение тебе найти, но боюсь, что тебе уже никакое лечение не поможет. Ты лечению не подлежишь. Конченый ты человек, и для общества, и для семьи. Жена непонятно где работает, сын у бабушки живет! Все тебе условия создают, чтобы ты жил-поживал и ни в чем не нуждался. Не жирно ли тебе?! Твои близкие влачат безрадостное существование, создавая тебе райскую жизнь! У тебя хоть немного совести осталось, или тебе слово «совесть» вообще незнакомо?! – Не дав вставить Андрею хотя бы слово, воинствующая Влада усмехнулась, глядя на его трусы в горошек, и сказала, что они ему не идут. – Тебе бы больше пошли трусы не в горошек, а в летающую тарелку. Эти тебе не к лицу.
Андрей опешил от Владкиного напора и, облокотившись о дверной косяк, покрутил пальцем у виска.
– Вот это правильно, себе подкрути.
– Юля, я хочу, чтобы эта сумасшедшая покинула нашу квартиру, и чем быстрее, тем лучше! – наливаясь свекольным цветом, завопил Андрей.
– Да покину я сейчас твою квартиру, покину! Только кто тебе правду скажет, если не я, Юльку мне твою жалко! Извелась она вся. На ней же лица нет. – Владка запахнула полы халата и обратилась ко мне: – Юлька, что ты его по врачам водишь?! Ему не к врачам нужно, а к уфологам. Никто его все равно не вылечит. Уфологи, правда, тоже не вылечат, но хоть что-то объяснят. Понимаешь, если бы у Андрея хоть какая-нибудь коммерческая жилка была и он хотел бы для семьи заработать, он бы сейчас из своего исчезновения такую сенсацию сделал. Его бы по всем каналам показывали, и вы бы столько денег срубили.
– Ты о чем?
– Он мог бы при желании интервью давать, рассказывать о жизни пришельцев, собрать уфологов всего мира и провести с ними беседу.
– Да какие интервью? Владка, ну о чем ты! У него памяти вообще нет.
– Знаешь, а мне кажется, что он помнит только то, что ему выгодно. А что ему не нужно, он даже вспоминать не хочет. Зачем ему тебя помнить? Ты же семья, а за семью нужно нести ответственность. Для семьи, в конце концов, деньги зарабатывать надо. На черта ему это нужно? Он тебя в упор не знает. Ни тебя, ни ребенка. И меня он тоже не узнает, потому что я тебе мозги вправляю. Кто тебе еще правду скажет, если не я? А вот пальцем у виска он помнит, как крутить. И что это означает, он тоже помнит. Тут его память не подкачала. – Влада вновь перевела взгляд на пунцового, как помидор, Андрюху: – Всё нормально, я сейчас уйду. Ты не переживай, но перед тем, как исчезнуть, мне бы хотелось дать тебе один совет.
– Я в твоих советах не нуждаюсь, – пробурчал Андрей.
– Конечно, это я понимаю. Проще на диване лежать и валять дурака. Так вот – Юльку, жену свою, пожалей. Тебе все равно заняться нечем, так хоть напряги мозги, если, конечно, такие имеются, и постарайся рассекретить те технологии, которые ты видел у инопланетян.
– У кого? – вытаращил глаза Андрей.
– У инопланетян, – как ни в чем не бывало ответила Владка. – На этом, между прочим, можно заработать и хоть как-то семье помочь. Вспомни, как выглядят корабли пришельцев, какими двигателями они оборудованы, какое топливо используют. Твои знания очень пригодились бы нашим уфологам. Даже если тебе всю память твои братья-инопланетяне стерли, то НЛО ты должен помнить. Если ты это помнишь и пытаешься скрыть или забыть, то ты неправильно делаешь. Если бы ты поделился информацией с прессой, то Юлька бы смогла вернуться в свой родной детский садик и заниматься разучиванием песен с детишками. Пойми, летающая тарелка – это не только сенсация, но и хорошие деньги для семьи. Нормальный человек на твоем месте уже выступал бы на различных конференциях и за хороший гонорар читал лекции о контактах с внеземными цивилизациями.
– Юля, что несет эта сумасшедшая? – раздув от злости ноздри, Андрей указал на входную дверь. – Уходи, и чтобы я тебя здесь больше не видел.
– Не переживай, не увидишь, – бросила Владка и направилась в коридор. – Я больше у вас не появлюсь. Мне здесь нечего делать. Юля, а ты все-таки подумай, как с ним дальше жить. Да и стоит ли? Жаль, что его инопланетяне обратно вернули. Кому он теперь такой нужен? У меня впечатление, что он не нужен даже сам себе.
Влада взяла свою одежду, зашла в ванную комнату и стала переодеваться. Я встала рядом с дверью и укоризненно посмотрела на Андрея.
– Как тебе не стыдно!
– А почему мне должно быть стыдно? Это ты всю ночь где-то шатаешься, приходишь домой под утро и выпиваешь с чокнутыми дурами.
– Во-первых, это моя лучшая подруга, а во-вторых, я вообще удивлена, что ты заметил мое отсутствие. По-моему, для тебя разницы нет, дома я или нет.
Моему возмущению не было предела. Я хотела добавить кое-что покрепче, но в этот момент дверь ванной комнаты открылась и в коридор вышла Владка. Увидев, что подруга стала обуваться, я тяжело вздохнула:
– Влада, ну куда ты в такую рань? Ложись спать. Выспимся, а потом поедешь.
– Нет, дорогая моя, я здесь не лягу, – замотала головой Владка. – Я с инопланетянами в одной квартире не сплю и тебе не советую. Где гарантия, что его братья-пришельцы за ним не вернутся и тебя с собой не прихватят?
Как только за Владкой закрылась дверь, я с тихой ненавистью посмотрела на Андрея.
– Черная полоса в моей жизни когда-нибудь кончится?
– О чем ты? – не понял Андрей.
– Неужели никогда не будет все, как раньше?
Вместо ответа Андрей опустил голову и потер лоб.
– Спокойной ночи, – шепотом произнесла я. – Вернее, спокойного утра. Я должна хоть немного поспать, а то мне сегодня еще работать.
– А ты что, и в самом деле в баре для трансвеститов работаешь?
– Я же об этом тебе уже сотню раз говорила, только ты не обращал на мои слова внимания.
– А что, другой работы нет?
– Но ведь ты же не работаешь, – укоризненно заметила я. – Значит, я должна деньги зарабатывать за двоих. Твои визиты к врачам, дорогой, стоят немалых денег.
Я пошла в гостиную, легла на диван и накрылась пледом. Меня познабливало, а перед глазами мелькали события сегодняшней ночи. Хотелось, чтобы Андрей сел на краешек дивана, обнял меня и хоть как-то успокоил. Я жаждала тепла, сочувствия и понимания, но ничего этого не получила. Андрей закрылся в спальне и оставил меня одну со своими бедами, проблемами и переживаниями.
Глава 10
Вечером в баре было слишком много народа. Я ходила в ультрамодных туфлях на квадратной платформе и в коротенькой юбке от столика к столику, принимала заказы от посетителей, затем шла к бармену, а после – на кухню. В принципе в этом баре работала хорошая, слаженная команда, а самое главное, что в ней не было тех склок, сплетен и шепота за спиной, которые присутствуют в любом коллективе. Я часто задумывалась, почему здесь все так просто и душевно, и приходила к мысли, что подобная дружелюбная атмосфера здесь царит потому, что больше половины сотрудников этого учреждения – трансвеститы. Мои коллеги знали о том, что произошло в моей семье, и всегда старались морально поддержать меня.
– Юль, ну как Андрей? – спросила меня наша администратор Лена, которая четыре года назад была обыкновенным Леонидом, имела жену, двоих очаровательных детей и совсем другую работу. Но женское начало, видимо, взяло верх, и вот теперь глубоко несчастный, по его словам, Леонид стал очень даже привлекательной женщиной Леной, которая начала жизнь с новой страницы.
– Все так же, – буркнула я и махнула рукой.
– Так ничего и не вспомнил?
– Совсем ничего. Да и как он хоть что-то может вспомнить, если врачи говорят, что у него не было ни травм, ни ушибов. Он совершенно дезориентирован во времени и пространстве. Памяти совсем нет, но сохранились кое-какие навыки и общие представления о мире.
– А томограмму мозга делали?
– Ой, что мы только не делали! – устало сказала я.
– И что?
– Томограмма мозга показала, что никаких изменений или нарушений мозговой функции нет. Следов ядов или наркотиков тоже не обнаружено. Знаешь, какое врачи заключение дали? – в моем голосе появились истеричные нотки.
– Какое?
– Что он абсолютно здоровый человек. Ты можешь такое представить?
– Нет, а память у него тогда куда делась?
– Словно ластиком ее кто-то стер.
– Чудеса, да и только!
– Моя подруга считает, что его похитили инопланетяне, исследовали, проводили с ним различные опыты. А потом стерли память.
– Ну, с инопланетянами это уже она совсем круто загнула, – рассмеялась Лена. – Ты что, и вправду веришь в их существование?
– Я уже сама не знаю, во что мне верить, а во что – нет, – обреченно вздохнула я и поставила пустой поднос на стол. – Если это и в самом деле инопланетяне, то гады они последние. Зачем мужика уродовать? Создается впечатление, что они просто надо мной посмеялись. Владка советует его к уфологам сводить.
– К кому? – не сразу поняла Лена.
– К уфологам.
– А кто это такие?
– Специалисты, изучающие летающие тарелки и космических пришельцев.
– Даже если допустить, что инопланетяне существуют, то почему они выбрали именно твоего мужа? Какой такой особенностью он отличается? – вновь улыбнулась администратор.
– У него голова яйцевидная, – неуверенно произнесла я и сама покатилась со смеху от своих слов.
Следом за мной рассмеялась и Лена.
– Я твоего мужа никогда не видела. А что, у него голова и в самом деле такая необыкновенная? – сквозь смех спросила она. – Ты хочешь сказать, что они его за своего приняли?
– Получается, что да. Вычислили своего брата по разуму и обследовали. Голова-то у него в принципе обыкновенной формы. Это моя подруга Владка определила, что она яйцевидная.
– А рожки есть, как у других инопланетян?
– А вот рожки я ему еще наставить не успела.
Мы снова с Леной засмеялись. Но вскоре я стала серьезной и с грустью заговорила о наболевшем:
– Все это было бы очень смешно, если бы не было так грустно. Жить у меня с ним уже сил нет. Это же какие нервы нужно иметь? Кажется, что я живу с совершенно чужим человеком. Ничего в нем от моего прежнего Андрея не осталось.
– Остается надеяться только на чудо, – понимающе произнесла Лена.
– А чудес, к сожалению, не бывает.
– А вот это ты зря. В жизни бывает всякое.
– Мне одного врача американского посоветовали. Хочу Андрея еще и ему показать.
– Так ты его в Америку, что ли, повезешь?
– Нет. Говорят, у него тут своя клиника имеется.
– Ладно, давай работать. Сегодня клиентов хоть отбавляй. Ни одного свободного столика. Ты хоть здесь о своем Андрее не думай. Голову немного разгружать надо, а то точно с ума сойдешь.
Ленка была моим самым близким человеком в этом экзотическом московском баре для трансвеститов. Она любила наши посиделки после работы и очень часто рассказывала, как же ей было тяжело принять решение стать женщиной. С самого детства она любила тайно от всех переодеваться в женскую одежду, а когда женилась, то переодевалась втайне от жены, потому что хорошо понимала, что та вряд ли отреагирует на все эти переодевания положительно. Сначала свои тайные увлечения Ленка считала самой настоящей болезнью, и это не могло не отразиться на ее жестах и голосе. Даже Лёнина-Ленкина будущая жена в день их знакомства сказала ему, что очень удивлена, что он не голубой. Принять самой себя такой, какая она есть на самом деле, Ленке было достаточно сложно. Она понимала, что все тайное когда-то становится явным, но ее очень пугала реакция ее семьи и окружающих. Она не могла объяснить, что трансвестизм – это не болезнь, а образ жизни, который доставляет ей особенную радость.
Я скрывала от своих знакомых то, что работаю в московском баре для трансвеститов. Причина ясна. Я работала здесь только потому, что тут хорошо платили. Другой причины не было. По вечерам устраивалось просто шикарное шоу для трансвеститов, и приходили люди, близкие им по духу. Только вот большинство официанток, поваров, посудомоек и прочего обслуживающего персонала были совершенно нормальными девушками и мужчинами, которые просто хотели заработать.
Признаться честно, даже до прихода в этот бар я не раз задумывалась, почему же люди становятся трансвеститами? В глубине души мне было обидно, ведь у нас и так мало мужчин, можно сказать, ощущается их острая нехватка, так они еще и чудят подобным образом. Я не раз представляла Ленкину жену, которая в один далеко не прекрасный момент узнала о пристрастиях своего мужа и испытала психологический шок. По-человечески мне даже стало жалко эту женщину, потому что вполне понятно, когда женщина ревнует, хочет обойти соперницу, а в данном случае даже не знаешь, к кому нужно ревновать и от кого избавляться. Ленка говорит, что причина, что мужики становятся трансвеститами, кроется не в социальной среде, а в генетике. Не знаю, может, она и права.
В процессе работы мне приходилось очень много общаться с мужчинами-трансвеститами, и все они в один голос говорили мне, что у них сидит женщина внутри и они ничего не могут с этим поделать. Говорят, против природы не попрешь, но ведь они же прут против этой самой природы. В этом клубе они могли позволить своей «внутренней женщине» выйти наружу и проявить свои женские качества.
И все же интересные они, эти трансвеститы. Пытаются максимально подчеркнуть в себе женские качества, берут женское имя, надевают женскую одежду и пытаются полностью стать другими людьми. И этих людей совсем не волнуют проблемы мужчин. Наблюдая за ними в баре, я не раз отмечала, что у них достаточно хорошо развита женская индивидуальность. Кстати, в бар приходят и трансвеститы, которые живут мужской жизнью, работают на каких-нибудь руководящих постах, имеют семьи и, сказав женам, что они в командировке, могут позволить себе провести вечер в этом баре. Здесь никто не посмеется над их увлечениями, здесь их поймут и примут такими, какие они есть. Только тут они могут красиво одеться, стать чуткими, слабыми и кокетливыми.
Устроиться на работу в этот клуб достаточно сложно. Благо помог бывший одноклассник. У него были нужные связи. Это элитный закрытый клуб для особо важных персон. Чтобы повеселиться в этом клубе, нужно стать его членом и заручиться рекомендациями влиятельных друзей. При приеме на работу я подписала целую кучу бумаг о неразглашении, потому что иногда сюда заглядывают действительно очень известные и влиятельные люди. Их можно увидеть только по телевизору да в газетах интервью с ними прочитать. На этой работе я научилась держать язык за зубами, потому что каждый сотрудник клуба хорошо понимает: если он отсюда уволится и захочет слить информацию прессе, то получит нешуточные проблемы. Как от администрации бара (у которой слишком длинные руки), так и от его посетителей.
Вот такая необыкновенная у меня работа! У входа в бар стоят дорогие машины с водителями и охранниками. В это заведение заходят богатые и известные мужчины, но у обслуживающих девушек нет мысли устроить личную жизнь, потому что посетители этого заведения совсем не интересуются длинноногими девицами. Бар посещают две категории: это трансвеститы, переодевшиеся в роскошных женщин, и мужики, желающие провести приятный вечерок. Чужим вход воспрещен. До прихода сюда я вообще не понимала разницы между транссексуалами и трансвеститами, и только здесь мне, безграмотной и непродвинутой, наконец объяснили, что транссексуалы – это те, кто хочет сделать операцию, изменить тело и полностью поменять пол, а вот трансвеститы совершенно спокойно относятся к своему мужскому телу и не хотят его менять. Они примиряются со своей мужественностью и не желают постоянно быть женщиной. Они соглашаются с тем, что в их жизни есть женская составляющая. Правда, развивая в себе женские черты, зачастую они начинают игнорировать свою мужскую половину.
Из одной душещипательной беседы с Ленкой я узнала, что почти все трансвеститы – это гетеросексуалы. Есть, конечно, и трансвеститы-геи, но они больше любят посещать различные гей-клубы. Я любила трепаться с Ленкой, потому что она была очень искренней и гордилась, что я отношусь к ней как к настоящей женщине. Она была слишком доброй, восхищалась буквально всеми женщинами и жалела транссексуалов, говорила, что им намного сложнее, чем трансвеститам. Это довольно тяжело – иметь с точки зрения физиологии один пол, а с точки зрения психологии – совсем другой. Нужно менять пол, документы, а потом не обращать внимания на мнение окружающих и жить полноценной жизнью.
Ленка рассказывала мне, что однажды, когда тяга к женским вещам стала пересиливать, она втайне от супруги мерила ее белье и колготки. Даже ходила к психологу в надежде, что это хоть как-то лечится. Но даже психолог с уверенностью сказал ей, что от подобной склонности практически невозможно избавиться. Поняв, что никакого лечения не существует и это на всю жизнь, Ленка свыклась с мыслью и попыталась принять себя такой, какая она есть. Она-то смогла, а вот у жены не получилось. У детей – тем более… Жена обозвала Ленку извращенцем и сказала, что если та не прекратит свои штучки, то она подаст на развод. Ленка свои штучки не прекратила, и развод был неизбежен. Позор, смех, непонимание, недоумение. Все родственники и друзья отвернулись. «Был мужик как мужик, а сейчас то ли баба, то ли существо среднего рода!» – кричали ей вслед с ненавистью.
Жалко ли мне Ленку? Не знаю. А вот ее жену, детей и родственников действительно жаль. Может быть, я слишком консервативна и так воспитана, но вот лично мне тяжело представить своего Андрея в женской одежде. Кажется, я бы его за это просто убила. Ну уж понять точно бы не смогла. Хотя кто знает…
Мужика хочется настоящего, стопроцентного мужика! В нормальной мужской одежде, с мужским голосом, мужскими жестами, мужскими привычками, мужскими замашками и мужским взглядом на мир! Мало того, что мы на мужчин как на добытчиков уже давно не смотрим и сами пашем, как лошади, так они еще наше белье надевать стали!
Так что на этих ряженых я здесь насмотрелась, и отношение у меня к ним самое отрицательное. По-человечески я их понимаю, а вот умом охватить не могу. На работе я отношусь к ним как к подругам, у которых отсутствуют зависть и чувство соперничества, а вот как подумаю, что эта «подруга» причинила боль какой-то женщине, своей любимой или жене, так плохо становится. Ну не приемлет у нас социум трансвеститов, что с этим поделаешь! Да они и сами, по моим наблюдениям, очень сильно страдают. И хоть существует наш клуб «по интересам», нет у них в душе ни покоя, ни согласия, ни гармонии. Порой мне кажется, что, несмотря на внешнее умиротворение, они все же неспособны воспринимать самих себя. И именно это толкает их к наркотикам и алкоголю. В повседневной жизни им достаточно трудно скрыть свою женскую сущность.
Вновь встретившись с Ленкой на кухне, я обратила внимание, как она жадно выпила рюмку водки и быстро закусила соленым огурцом.
– Послушай, сейчас наберешься, а работать-то как?
– Не наберусь, – отмахнулась Ленка и хлопнула вторую рюмку.
– У тебя что-то случилось?
– Да.
– Что именно?
– Вчера у младшей дочери был день рождения, – слезливо заговорила Ленка. – Хотела ей подарок привезти и поздравить, так меня даже на порог не пустили. За дверью придурком, извращенцем и дегенератом обозвали, и все. Я подарок у дверей оставила и уехала.
– Ты в женской одежде приезжала? – задала я волнующий меня вопрос.
– Конечно. Ты же знаешь, я уже в мужской давно не хожу. Я по этому случаю даже платье новое себе прикупила. Дочку мечтала увидеть. Хотелось, чтобы она меня тоже красивой увидела и почувствовала, как сильно я по ней скучаю.
– Вот если бы ты в мужской одежде приехала, может быть, тебе бы тогда дверь открыли и дочь показали, – сделала я соответствующий вывод. – Сама посуди, что будет, если дочь тебя в женском обличье увидит?
– Да не хочу я мужскую одежду носить. Я же новую жизнь начала. Может быть, я в дальнейшем даже операцию по смене пола сделаю. У меня уже появляются кое-какие мысли на эту тему.
– Но в таком прикиде тебе дочь вряд ли когда-то покажут.
– Вырастет – поймет, – успокоила себя Лена. – Просто у жены уже новый хахаль живет. Вроде она за него замуж собирается. Успокаиваю себя только тем, что в этой жизни нужно чем-то жертвовать. Мне теперь к бывшей жене даже заезжать страшно. Она всех знакомых против меня настроила. Я только к дому подъехала, как соседи на балконы высыпали и кричат: «Ленька, ты чего так нарядился?! До Нового года еще далеко!»
– Да уж, несладко тебе. И все же эффективнее для того, чтобы ребенка увидеть, рубашку и брюки надеть.
– Тогда я буду как дура выглядеть! – моментально возмутилась Лена.
– Тогда выгляди как умная. Ты же столько лет в рубашке и брюках ходила, и ничего. Не смертельно. Хотя бы ради ребенка. Ты же сама только что сказала, что в жизни порой нужно чем-то жертвовать.
– Устала я всю жизнь чем-то жертвовать, – не могла успокоиться Ленка. – Я хочу быть сама собой, и точка!
– Лена, извини, мне в зал надо. У меня заказов полно, – прервала я совершенно бесполезный разговор и пошла работать.
Я понимала Ленку, принимала ее такой, какая она есть, и одновременно приходила к мысли, что ей никто не сможет помочь. Она была всегда открыта для других, но не разобралась в себе. Ленка очень болезненно переживала факт, что потеряла семью, и всегда приводила мне в пример своих подруг-трансвеститов, женатых и имеющих детей. Правда, многие из них скрывают от жен свою страсть к переодеванию, что не может не приводить к дисгармонии в браке, потому что эти люди живут в постоянном страхе, опасаясь, что жена узнает о так называемых слабостях своего благоверного и сразу бросит. Правда, есть семьи, где жена знает горькую правду о муже, принимает его таким, какой он есть, даже помогает ему в выборе белья. Такие браки больше похожи на дружбу двух подружек, которые умеют понимать, сострадать и сочувствовать.
Прохаживаясь от столика к столику то с подносом, то с блокнотом для записи заказов, я грустно улыбалась, смотрела на веселящихся людей и в который раз думала, что все это напускное, за стенами клуба эти люди очень одиноки и чаще всего страдают сильнейшей депрессией. Тут их много, и у них общие увлечения и интересы, а стоит им шагнуть за порог клуба, каждый из них понимает, что он совершенно один.
Еще недавно столик у сцены постоянно бронировал один симпатичный трансвестит, который славился щедрыми чаевыми. Но в последнее время он перестал к нам приезжать. Я думала, что он очень сильно занят или уехал в командировку, и только от Лены узнала, что он покончил жизнь самоубийством. Это за границей трансвеститы создают группы психологической поддержки, а тут, кроме клубов, подобных нашему, ничего нет.
Читать бесплатно другие книги:
