Крик души, или Никогда не бывшая твоей Шилова Юлия

– Обыкновенно. Пришел металлические запчасти искать, чтобы этим хламом приторговывать и хоть как-то сводить концы с концами. Пришел и навсегда остался… А самое главное, что долгое время этот человек жил в одиночестве, потому что обществу он был совершенно не нужен, окружающим было на него наплевать. А здесь… Здесь он понял, что он не одинок, что здесь он нужен. Они с женой соорудили дом из картонных коробок и прекрасно вписались в наше общество. Он тут собирает пластиковые бутылки и банки с крышками. Сюда приезжают люди за товаром и немного платят. Он у нас окреп и на зиму себе очень хорошую землянку вырыл.

– Значит, летом вы живете в домах из картонных коробок, а на зиму роете землянки?

– Совершенно верно.

– А спите-то вы на чем?

– Как на чем? Делаем из тряпок кучи.

– Что-то вроде матрасов?

– Это и есть наши матрасы.

– Ну а тряпки вы где берете?

– На свалке тряпок хоть обвешайся. Тут не только матрасы можешь делать, но и настоящие перины.

– Так уж и перины…

– Я тебе зуб даю, что перины.

– Да какие тут, к черту, перины?!

– Самые обыкновенные. Может, и не такие уж мягкие, но для нас они просто царские.

– Перины на свалке… Кому скажи, не поверят.

– А ты и не говори никому. Главное, чтобы ты сама себе верила.

– Свалка… Господи, кто бы мог подумать, что я когда-нибудь окажусь на свалке?! – Я тяжело вздохнула и обхватила голову руками.

– Все мы не думаем о том, что когда-нибудь можем оказаться на свалке. А знаешь, свалка не так страшна, как о ней говорят. – Бомжиха расплылась в беззубой улыбке. – Свалка всегда полна сюрпризов. И вообще, свалка – один большой сюрприз.

– Да какие здесь, к черту, сюрпризы?!

– Самые настоящие.

– Ну и где они?

– Вываливаются из кузовов грузовиков с мусором.

– В том-то и дело, что с мусором, – грустно улыбнулась я.

– А этот мусор полон сюрпризов, – настаивала женщина. – В каждом грузовике можно найти что-то необычное, красивое. Вот я вчера такой шарфик нашла, что тебе и не снилось. Розовый, легкий, почти воздушный. Я его вечером надела и ходила точно королева.

– Ты так говоришь, будто ты ходила в этом шарфике не по свалке, а по роскошному парку.

– Может быть. Когда находишь красивые вещи, совершенно не думаешь, где именно ты их нашел, на свалке или в парке. Иногда эти вещи вызывают такой восторг, что обитатели свалки из-за них дерутся.

– Зачем?

– Затем, чтобы ими завладеть. Каждый из нас переживает, когда не успевает добраться до грузовика первым. – Женщина посидела в молчании пару минут и продолжила: – Знаешь… А быть может, я вру… – Она смотрела куда-то вдаль, в ее глазах читалась печаль. – Понимаешь, мне здесь хорошо. Я здесь привыкла. Теперь это моя жизнь, и я сама ее выбрала. Но все мы, обитатели свалки, иногда закрываем глаза и начинаем верить, что когда-нибудь вернемся в нормальную жизнь. Мы все привыкли к смраду помойки, к грязи, и временами даже не верится, что где-то есть нормальная жизнь. А иногда по ночам она нам снится. Понимаешь, снится…

Поняв, что больше не могу сидеть и выслушивать откровения не на шутку разговорившейся бомжихи, что надо что-то делать, я с трудом встала и потерла онемевшие члены.

– Они тебе там внутренности не отбили? – поинтересовалась бомжиха.

– Вроде бы все на месте.

– Значит, жить будешь. И зачем тебе такой мужик нужен?

– Какой?

– У которого много баб. Из-за которого бабы такие вещи творят. Хотя сейчас, наверное, бабы из-за любого мужика друг друга грызут. Мужиков нынче мало, а баб много. Вот бабы сами мужиков и испортили. Послушай, оставайся у нас. Мы живем тихо, мирно, никому не мешаем.

Я испуганно посмотрела на женщину и глубоко вздохнула.

– Нет. Спасибо.

– Как знаешь. Смотри, потом будет поздно, – предостерегла меня женщина.

– Я приехала в Москву для того, чтобы оказаться на самой вершине, но только не на самом дне.

– На вершине оказываются единицы. Если все будут на вершине, кто тогда будет на дне? И еще, многие из тех, кто был на вершине, затем с треском падают на самое дно.

Я посмотрела на босые ноги и вспомнила, что мои туфли остались в машине. Я двинулась вперед, но тут-же почувствовала, как что-то острое впилось мне в пятку, и резко остановилась. Это было стекло. Я вынула его. Из ранки сочилась кровь, но я совершенно не чувствовала боли.

– Тут надо осторожнее. Очень много стекол, – очень вовремя заметила бомжиха.

Я подняла голову и огляделась. Разгребающие мусорные кучи бомжи побросали свою работу и с нескрываемым любопытством разглядывали меня.

– Хороша девка, – сказал кто-то совсем рядом. – Хороша! Хорошим девкам всегда хорошо достается… Видимо, падка на чужих мужиков. Вот и получила по заслугам.

Только теперь я с ужасом осознала, что все это реальность, страшная, опасная действительность, а никакая не галлюцинация. Я поняла, что мне нужно бежать… Как можно быстрее отсюда бежать. Мало ли что могут сотворить со мной бомжи.

– Ну как, девка, очухалась?

– Да.

– Как самочувствие?

– Спасибо. Хорошо.

– Все цело?

– Все.

– Голова кружится?

– Спасибо. Мне уже лучше…

– И почему красивые бабы всегда на мужиков падкие? Их прямо хлебом не корми, дай с чужими мужиками потрахаться. Девка, а ты хоть из-за хорошего мужика пострадала?

– Мужик как мужик. Нормальный.

– Наверное, крутой, если за него бабы так бьются. Сексуальный гигант. Силушка-то, наверное, в штанах дай бог каждому. Девка, трахается-то он хорошо?!

– Спасибо, хорошо, – с трудом выдавила я и стала пятиться.

– А ты свою соперницу на свалку привезешь?! Мстить будешь?!

– Нет, что вы… Я мстить не умею…

– Значит, отдаешь мужика?

– Значит, отдаю…

– А может, кого из нас выберешь? Кто тебе больше приглянулся? У нас мужики честные, могут и замуж взять!

От страха сердце у меня билось так, что казалось, может заглушить голоса бомжей. Я хотела позвать на помощь, но с ужасом поняла, что здесь неоткуда ждать помощи. Нужно было как можно скорее убираться отсюда, но я совершенно не понимала, как это сделать. Босые ноги вязли в мусоре, я едва передвигалась.

– Девка, ты куда собралась? – окликнул меня кто-то из бомжей. – Может, составишь компанию, а то нам здесь одиноко?

– Извините. Я не могу. Я тороплюсь.

– Куда торопишься? Останься! Лучше, чем у нас, тебе не будет нигде!

– Я тороплюсь…

Я огляделась по сторонам. Кругом мусор и едкие клубы дыма. Определить, где находится шоссе, я не могла.

– Вы что до девчонки цепляетесь?! – вступилась за меня женщина, предлагавшая мне воду. – Что вам от нее надо?! Это моя подруга!

Она обняла меня за плечи и смачно сплюнула.

– Кто посмеет ее тронуть, пусть считает, что тронул меня! Ну, кто первый?

Бомжи замерли, удивленно глядя на мою защитницу:

– Да какая она тебе подруга?! Ее только что привезли сюда! Когда подружиться-то успела?!

– Я сказала, что это моя подруга, и баста! Девке и так плохо, а вы еще масла в огонь подливаете! Ее мужик обидел. Понимаете, мужик! А мужики, они обижать умеют! Это я на себе испытала, и я за свои слова отвечаю. Они так обидеть могут, что потом вся жизнь пойдет кувырком. Вы же всегда сострадать умели, так что же теперь с вами случилось? У девки, может, теперь вся жизнь пойдет наперекосяк! Мы здесь собрались потому, что мы все люди… Все… Мы люди! А к нам сюда приезжают нелюди! Мы ушли от обычной жизни, потому что хотели остаться людьми! Только нелюди привозят сюда трупы. Только нелюди привозят сюда слабых, пугают и бьют их. Посмотрите на эту девушку! Посмотрите на ее грустные глаза, попытайтесь в них заглянуть, и вы увидите, как глубоко она несчастна. Ее предали, унизили и растоптали. Нелюди привезли ее, так неужели мы, люди, сможем сделать ей плохо?! Неужели?!

Женщина замолчала. Молчали и бомжи.

– Короче, кто тронет ее пальцем, будет иметь дело со мной.

– И как зовут твою подругу?

– Как тебя зовут? – Бомжиха по-прежнему не убирала руку с моего плеча.

– Анжела.

– Анжела, я Вера. Не бойся. Тебя тут никто не тронет. Ты хочешь вернуться домой?

– Хочу.

– Не хочешь остаться с нами?

– Нет, думаю, что мне еще рано.

– Смотри. Если тебе будет совсем плохо, можешь всегда на нас рассчитывать. Тяжело – приходи к нам.

– Спасибо.

Вера убрала руку с моего плеча и смачно высморкалась прямо на землю.

– Где ты живешь?

– Я очень плохо знаю Москву и очень давно не была дома. Я снимаю квартиру. Но я знаю свой адрес.

– Значит, ты не москвичка?

– Нет. Я сама деревенская.

– Я тоже деревенская, – улыбнулась беззубой улыбкой Вера. – Я в деревне прожила свои лучшие годы.

– Скажите, а здесь далеко до трассы?

– До основной трассы далеко. Пешком долго идти. Попутки сюда тоже редко заглядывают. Единственный способ побыстрее отсюда выбраться, так это дождаться очередной мусороуборочной машины. С ней можно не только до трассы, но и до самой Москвы доехать. Можно, конечно, и на крутой тачке уехать. К вечеру опять кого-нибудь на разборку привезут. Попугать, уму-разуму поучить.

Я очень плохо соображала. Чувствовала только, что больше не могу пребывать в этом страшном кошмаре. У меня не хватит ни сил, ни терпения, чтобы дождаться очередного мусоровоза. Я пыталась взять себя в руки, но у меня ничего не получалось. Ничего.

– Ну что, будешь ждать? – Голос моей так называемой подруги вернул меня в реальность.

– А через сколько она будет?

– Не знаю. У меня расписания нет. Они сегодня до обеда каждые пятнадцать минут ездили. После обеда намного реже… А то смотри, может, на свадьбу останешься? Завтра весело будет. Вся свалка гулять будет.

– Нет, спасибо. Мне надо срочно вернуться.

– Как знаешь. Завтра тут даже гармошка играть будет.

Я беспомощно улыбнулась, обвела бомжей уже менее испуганным взглядом и немного сбивчиво произнесла:

– Ребята, вы очень добрые и человечные. Спасибо вам за то, что вы ничего не сделали мне плохого. Спасибо. Можно, я пойду? Вы меня и правда отпускаете?

– Куда?

– Пойду до трассы пешком.

– Так до ночи будешь идти!

– Ничего страшного. Пусть даже до ночи. Я все равно пойду.

– Будет безопаснее у нас пересидеть, чем одной до трассы идти. – Вера вновь положила руку на мое плечо. – Послушай, у тебя же деньги есть. Я их у тебя видела. Я не ошиблась, есть у тебя деньги?

– Есть.

– А адрес ты свой помнишь?

– Конечно, помню.

– Ну вот и хорошо.

– Что ж хорошего-то?

– Такси можно вызвать.

– Такси?!

– Ну да, если у тебя деньги есть.

– Но ведь для того, чтобы вызвать такси, надо иметь телефон?

– Есть у нас телефон, главное, чтобы деньги были.

Вера посмотрела на стоявшего неподалеку бомжа, того самого, который представился начальником помойки и брал мзду с незваных посетителей его территории.

– Послушай, Георгий, дай телефоном воспользоваться. Нам надо такси вызвать.

– Телефон денег стоит, – сердито произнес Георгий.

– А мы у тебя ничего за бесплатно и не просим. Анжела, дай ему деньги.

В кармане моего платья лежали две стодолларовые купюры. Я достала одну из них и протянула начальнику свалки. Он посмотрел купюру на свет, попробовал на язык и сунул ее в карман. Затем порылся в огромных карманах бесформенных штанов и достал мобильный телефон. Протянув его мне, он смачно сплюнул и прохрипел:

– Только не долго. У меня уже батарея разряжается, а с подзарядкой здесь целая проблема. Подзаряжать тяжело. В моем государстве с электричеством напряженка. Приходится на базу ходить подзаряжать. А за это платить надо.

Мне показалось, что я просто сошла с ума. Я не могла поверить, что держу в руках мобильный телефон. Кто бы мог подумать! Свалка, бомжи и… мобильный телефон.

Начальник свалки не мог не заметить мое удивление и пояснил:

– Ты, девка, не удивляйся. Сейчас время такое. Без связи – никуда. Этот мобильник я в кармане у одного жмурика нашел.

– У кого?!

– У одного жмурика.

– А кто такой жмурик?

– Жмурик – это труп, – важно пояснил мне начальник свалки. – Нам привезли одного жмурика закопать, а из его кармана телефон не вытащили. Правда, он был отключен, но это пустяк. Сейчас телефон включить проще простого.

Я подумала, что жмурик был не из бедных. Телефон дорогой. «Нокиа» последней модели.

– Это «Нокиа». Новый совсем, – сказал бомж.

– Я вижу.

– Мы карточки билайновские покупаем. Очень удобно.

Я взяла и тяжело вздохнула.

– Чего не звонишь? – удивилась Вера.

– Да сюда ни одно такси не поедет.

– С чего ты взяла? Ты же не за бесплатно поедешь.

– Но как я назову адрес?

– Назови, как есть.

– Что, прямо так и сказать – городская свалка?

– Так и скажи.

– Диспетчер подумает, что это розыгрыш.

– Ты говори серьезным голосом, и никто ничего не подумает.

– Я не смогу.

– Дай я!

Вера выхватила у меня трубку, набрала справочное, а затем позвонила в заказ такси.

– Але, девушка, здравствуйте. Вы знаете, я работаю на базе, находящейся на территории свалки. У меня не заводится машина. Вы бы не могли прислать такси? Куда ехать?..

Я спешно назвала Вере свой адрес, она продиктовала его диспетчеру. Отдав трубку Георгию, Вера похлопала меня по плечу:

– Ну все, подружка, не переживай. Карета в течение часа будет.

Я посмотрела на Веру взглядом, полным бесконечной благодарности, и почувствовала, как на мои глаза набежали слезы.

– Спасибо. Спасибо тебе огромное. Ты мой адрес запомнила?

– Запомнила.

– Если захочешь вернуться в жизнь, приезжай. Я обязательно тебе помогу.

– А ты, если хочешь уйти от той жизни, приезжай тоже. Я тоже тебе помогу, – по-доброму улыбнулась Вера. – Тебя ж здесь никто не обидел?

– Нет, – покачала я головой.

– Потому что мы тоже ЛЮДИ. ЛЮДИ! Просто никто не хочет этого понять!!! Никто! Мы не хотим жить, как все! Мы хотим жить в своей стране и по своим законам!!! Так что, Анжелка, смотри, в следующий раз будь осторожна! В том мире, в котором ты живешь, живут НЕЛЮДИ. Понимаешь, НЕЛЮДИ! И с мужиками будь осторожнее. Никогда не доверяй мужикам! Никогда! Если доверишься, очутишься здесь, среди нас! – Вера взглянула на Георгия и неожиданно закричала что было сил: – Георгий, где твой гребаный магнитофон?!

– Как где? Где всегда, – захлопал глазами Георгий.

– Тащи его сюда!

– Зачем?

– Танцевать будем!

– Танцевать?!

– Вот именно! Ко мне подруга не каждый день приезжает!

Георгий побежал за магнитофоном, а шустрая Вера скинула с себя бесформенный свитер, точно такие же бесформенные штаны и осталась в одной рваной ночной рубашке. Через несколько минут показался Георгий с магнитофоном и бутылкой шампанского. Увидев шампанское, Вера радостно захлопала в ладоши и закричала:

– Молодец Георгий! Молодец! Ты самый настоящий мужик! Самый настоящий из всех мужиков, которых я только знала!

– Я подумал, что тебе не грех выпить шампанского… Ты же не каждый день лучшую подругу в путь провожаешь, – пробубнил Георгий, с треском открыл бутылку, протянул ее Вере и включил музыку. Вера сделала несколько глотков из горла и протянула бутылку мне. Я последовала ее примеру.

– Анжелка, ты танцевать умеешь?

– Умею.

– Тогда давай забацаем что-нибудь.

– А ты умеешь?

– Умею. Я раньше знаешь где работала?

– Где?

– В стриптизе!

– Да ты что?!

– А ты думала как?!

– Круто! А где?

– В «Грезах»!

– Солидно!

– Я именно там со своим мужем познакомилась! Я ему приваттанец танцевала. Короче, я так танцевала, что он в ту же самую минуту в меня влюбился! На коленях стоял, цветами задаривал. Умолял, чтобы я стриптиз бросила и замуж за него вышла… Вот я и сделала, как он хотел… Дома сидеть стала, детей рожать, семейный очаг хранить… Ну и получила по заслугам. Молодая была, дурная, не знала, что у мужика на поводу никогда нельзя идти. Они ж, кобели, женских жертв вообще не понимают. Ой не понимают! Это я потом поняла, слишком поздно я это поняла.

– Верка, так ты ж еще совсем молодая. Сколько лет тебе?

– В этом году тридцатник будет.

– А я думала, полтинник…

– Что, плохо выгляжу?

– Как тебе сказать… Неухоженно, что ли…

– А мне плевать! Мне уже на все плевать! Главное, что у меня душа молодая! Это самое главное. В душе мне восемнадцать. Понимаешь, восемнадцать?! Так мы сегодня танцевать будем?

– Будем!

– Ну что, вперед?

– Вперед! – крикнула я, и мы с Веркой задвигались в такт музыке.

Бомжи, встав в круг, хлопали в ладоши и громко орали:

– Молодцы, бабы! Молодцы!!!

Мы с Веркой танцевали, передавали друг другу шампанское, пили его из горла. Я отчаянно танцевала, забыв про отбитые внутренности, совершенно не чувствуя боли, и… плакала. Королева осталась без королевства, опустилась на самое дно… Мечта о сказочном принце, который распознает во мне королеву и возьмет к себе в свое королевство, улетучилась. Слезы капали все сильнее и сильнее. Я расставалась с мечтой, а с мечтой невыносимо больно расставаться. На то она и мечта.

– Анжелка, давай резче, резче давай!!! – кричала Верка, судорожно извиваясь в танце.

– Даю, Верка! Ох, даю! Даю!!!

– Анжелка, ты мне обещаешь, что больше никогда не будешь доверять мужикам?!

– Обещаю!!!

– Если бы ты знала, что я пережила, когда своего с лучшей подругой в постели застукала! Если бы ты знала! А что он ей говорил! Что говорил-то! Он мне такого никогда в жизни не говорил! Никогда! Ни когда я первого ребенка ему рожала, ни когда второго! Уверял, что говорят о своих чувствах ради показухи, любовь надо делами доказывать, поступками! И доказал… Он мне все доказал! Что он ей говорил! Что говорил! А куда он ее целовал!!! Анжелка, если бы ты знала, куда он ее целовал!!! Он меня ни разу туда не поцеловал, как бы я ни просила! А ее прямо вылизал всю, словно она медом намазана! – Допив шампанское, Верка швырнула бутылку в сторону и крикнула: – А ну, народ, не надоело глазеть?! Выходите-ка все танцевать!

– Завтра на свадьбе напляшемся, – стали отнекиваться бомжи.

– Свадьба свадьбой, а моя подруга подругой! Георгий, чего стоишь?! Ты же всю жизнь в ансамбле русской песни и пляски танцевал!

– Так это когда было…

– Какая разница, когда это было… Главное, что раньше одна пляска была, а сейчас совсем другая! А ну, народ, выходи танцевать!

Бомжи, один за другим, подчиняясь Веркиному разудалому настроению, включались в танец. Мы с Веркой обнялись, начали раскачиваться из стороны в сторону и заботливо вытирали друг другу слезы.

– Анжелка, ты к этому мужику не возвращайся! – Верка пыталась перекричать громкую музыку.

– К какому?