Крик души, или Никогда не бывшая твоей Шилова Юлия

Глава 18

В машине я долго была не в силах сказать хоть слово. Почему он сделал вид, что меня не узнал? Почему? Почему не захотел меня выслушать?

– Анжела, что с тобой? – не выдержала Галина. – Побледнела вся! Ты меня узнаешь? Это я, твоя названая сестра Галина. – Она похлопала прямо перед моим лицом в ладоши. – Очнись ты наконец!

Я с трудом улыбнулась.

– Галь, он меня не узнал. Вернее, сделал вид, что не узнал.

– Кто?

– Фотограф.

– А ты уверена, что это тот самый фотограф?

– Я похожа на идиотку? Он тут один-единственный.

– Ну и ладно. Ты что побледнела так? На тебе прямо лица нет. Да черт с ним, с этим фотографом! Больно он тебе нужен. Я вообще не понимаю, какого черта ты сюда поехала.

– Да я… Я просто хотела душу облегчить.

– Считай, что ты ее уже облегчила. Если человек тебя не узнал, значит, так надо. Может, ему больно вспоминать о том, что приключилось с его другом.

– Ерунда. Это не повод, чтобы меня не узнать.

– Значит, тут совсем другой повод. Человек дал тебе понять, что не надо копаться там, где ты не должна этого делать. Он открыто тебе намекнул, чтобы ты больше сюда не ходила и никого своими рассказами не донимала. Никому это не нужно. Нет человека, и нет никаких проблем. Умер человек, и все проблемы ушли вместе с ним. Значит, его друг был в чем-то замешан. Не случайно же на него напали… Не лезь ты туда и других не втягивай. Не было никакого Александра, ни фотографа, вообще ничего не было… Ничего. У тебя есть Яков и совсем новая жизнь. У тебя больше нет прошлой жизни, и не стоит копаться, искать ответ на вопросы, на которые не можешь найти ответа. – Галина посмотрела на особняк. – Хорошенькое здание, дорогое.

– Фотограф тоже неплохой и недешевый.

– Оно и понятно. В дорогих зданиях всегда работают дорогие люди. Наверное, прибыльный у него бизнес, если в таком местечке обосновался.

– Фотомодельный бизнес всегда прибыльный, – сказала я задумчивым голосом.

Галина вырулила на проспект и открыла окна для того, чтобы в машине было побольше воздуха.

– Если бы я знала, что ты так расстроишься, я бы тебя вообще сюда не везла. Тебе нельзя нервничать.

Заметно сбросив скорость, Галина посмотрела в зеркало заднего вида и что-то тихо засвистела себе под нос. Медленная езда была совсем не в Галинином духе.

– С машиной что-то? – осторожно поинтересовалась я.

– С машиной не может быть ничего. Она совершенно новая. Ее твой муж в салоне взял. На нее гарантия есть. С этой машиной еще черт знает сколько времени ничего не случится.

– А что же тогда так медленно едешь? Ты же торопилась…

– Торопилась… Торопилась… – нервно перебила меня Галина. – Я как чувствовала, не хотела ехать. Больше никогда не пойду у тебя на поводу.

– Да что случилось?

– То, что эта гребаная старая «хонда» меня уже достала.

– Какая «хонда»?

– Обыкновенная. Та, которая висит у меня на хвосте. – Галина потерла щеки и поудобнее устроилась в кресле.

– А ты уверена, что она у нас на хвосте висит? – Галинино возбуждение передалось мне.

– Сначала я думала, что мне показалось, но теперь я уверена. Эта «хонда» едет за нами от самого особняка фотографа.

– Ты ее там видела?

– Думала, что это случайно, но теперь понимаю, что машина за нами тащится с маниакальным упорством. Если я сбрасываю скорость, то там ее сбрасывают тоже. Если я прибавляю, там тоже давят на газ. Если я перестраиваюсь в другой ряд, она перестраивается тоже. Висит у меня на хвосте и никого не пускает. Вот прицепилась, зараза!

– Может, тебе показалось?

– Может, и показалось. Может, это просто нервы…

У въезда на бульвар поток машин встал. Галина несколько раз обернулась, пытаясь разглядеть, кто же сидит за рулем «хонды».

– Только пробки нам не хватало! Анжела, посмотри аккуратно назад. Ты никогда не видела парня, который сидит за рулем «хонды»? Посмотри, видела ли ты его раньше. Только осторожно. Нежелательно, чтобы он понял, что мы его засекли.

Я повернулась к заднему креслу, делая вид, что пытаюсь что-то взять, но никак не могу дотянуться.

– Там стекла сильно тонированные. Если я не ошибаюсь, в машине всего один человек. Молодой парень.

– Ты видела его раньше?

– Кажется, нет.

– Ты уверена?

– Я думаю, что да.

– Все, хватит светиться, а то он заметит.

Когда машины наконец тронулись, «хонда» свернула в ту же сторону, что и мы. Галина возмутилась и запыхтела как паровоз.

– Теперь я уверена, что этот парень едет туда же, куда и мы. Может, остановиться, спросить, кто он и что ему надо?

– Давай лучше постараемся от него оторваться, – заволновалась я. – Умеешь уходить от погони?

– Вообще-то я никогда ни от кого не убегала…

– А мне казалось, что ты умеешь все.

– Тогда давай попробуем. – Галина надавила на газ и стала маневрировать между машинами, перестраиваясь из одного ряда в другой.

Я поежилась от охватившего меня возбуждения, перемешанного со страхом, и несколько раз оглянулась назад.

– Он понял, что мы от него уходим!

– Ну и пусть! Чего прицепился?! Что ему надо?!

Я словно околдованная наблюдала за тем, как лихо и, можно сказать, профессионально Галина вела машину, лихо уходила от преследователя.

– А еще говорила, что за тобой никто и никогда не гонялся!

– Никто, никогда! – крикнула Галина и ушла в узкий проулок.

Остановив машину, она огляделась.

– По-моему, ушли. Нужно немного пересидеть. Теперь я не сомневаюсь в том, что эта «хонда» висела у нас на хвосте. Наверняка это работа твоего фотографа.

– Но ведь за рулем был не он?

– Конечно, зачем ему самому светиться. Кого-то послал.

– Зачем?

– Откуда я знаю? Сама посуди, зачем одна машина висит на хвосте у другой? Наверное, чтобы узнать, в какой пункт назначения прибудет первая.

– Ты хочешь сказать, что фотограф послал машину, чтобы узнать, где я живу?

– Вот именно. Правильно мыслишь.

– А зачем?

– Затем! Послушай, мне надоели твои вопросы! Все, что сейчас произошло, наглядное доказательство того, что не стоит совать свой нос туда, куда не нужно. Дело прошлое, давно забытое. Тебя там никогда не было, ты ничего не видела и вообще ничего не знаешь. Дорогая моя, тебя же не надо учить играть амнезию. Ты это прекрасно умеешь делать. То, что мы сейчас оторвались от погони, большое чудо, считай, нам повезло. До тебя хоть дошло, что все это очень даже серьезно?! Ты беременна. У тебя спокойная жизнь. Богатый муж. Так что живи той жизнью, которую тебе подарила судьба, и не ищи приключений на свою задницу. Ты все поняла?

– Поняла… Поняла… Поняла… – несколько раз повторила я это слово.

Посидев около десяти минут, Галина посмотрела на часы и метнула на меня укоризненный взгляд:

– Связалась с тобой и ничего не успела. Да ладно, успокаиваю себя тем, что если бы ты поехала одна, вообще бы живой не вернулась. Может, этот гад и не сотворил бы с тобой ничего, потому что ты сказала, что тебя в машине сестра ждет. Сразу дала понять – ты не одна.

– Дмитрий производит впечатление приятного, воспитанного, уравновешенного человека, который увлечен своим творчеством и вообще не интересуется суетой жизни… На вид он вполне законопослушен, – принялась я рассуждать.

– Вот именно по этой причине я и одна.

– В каком смысле?

– Не разберешь этих мужиков. В последнее время не мужики пошли, а настоящие оборотни. Познакомишься, ну просто душка! Ласковый, заботливый, вежливый, а чуть копнешь, так столько дерьма увидишь, что просто бежишь без оглядки. Я вот еще по молодости познакомилась с одним мужчиной, можно даже сказать, влюбилась. Души не чаяла, уж больно был хорош. Бизнесом занимался, при деньгах был, подарками баловал. А однажды его прямо в моей квартире взяли. Пришли и арестовали. Я в слезах стала спрашивать – за что? Сказали, что пару дней назад он совершил убийство. И до этого был в розыске за другое убийство, которое совершил год назад. В моей голове ну никак не укладывалось, что такой любящий, заботливый, ласковый мужчина и убийца-рецидивист – один и тот же человек.

Я посмотрела на взволнованную Галину и осторожно спросила:

– А что потом?

– Ну что может быть потом? Ему огромный срок дали, и он навсегда ушел из моей жизни. Мне казалось, что я в мужиках разбираюсь, а теперь понимаю, что черта с два разберешься.

– А сейчас у тебя есть кто?

– Есть, конечно. Я не святая.

– А замуж ты не собираешься?

– За кого? Замуж-то мне как раз и не за кого выходить. Мужики сейчас жадные пошли, а я за жадного выходить не хочу. Вроде посмотришь, мужчина при положении, при деньгах, при голове, а как подумаешь, хочешь ли ты провести всю свою жизнь бок о бок с этим киндер-сюрпризом, так ничего и не захочется. Меня здесь недавно с одним таким познакомили, упадешь просто! Так я после этого случая очень долго в себя прийти не могла. Посмотри на меня, какая я женщина?

– Ты красивая. Ты воспитанная. Ты интересная. Я тебе еще много комплиментов сделать могу.

– В том-то и дело, сама говоришь, что я не женщина, а один сплошной комплимент. Скажи, за такой женщиной, как я, ухаживать можно? – Галина положила руки на руль и с любопытством заглянула в мои глаза.

– Не можно, а нужно, – решительно кивнула я.

– И я так думаю. Так вот, меня подруга с одним мужчиной познакомила. Я от этой встречи многого ожидала, как-никак вдовец, а в наше время мужчина, не обремененный семьей, сама знаешь, на вес золота. Так вот, знакомлюсь я, и начинается сюрприз за сюрпризом. Все, что он мог мне предложить, – это тяпку на своем огороде, пачку муки, чтобы печь для него домашнее печенье, а после того как пропустит стакан самогонки, кучу пьяных рассказов о его подвигах. Он меня к себе на дачу пригласил. Я приехала и чуть было не потеряла дар речи. Я ведь всегда дорого и прилично одеваюсь, тщательно за собой слежу. Ведь испокон веков так было, что если мужчина знакомится с красивой женщиной, он изо всех сил старается ей понравиться. Наряжается, душится вкусным одеколоном, показывает свое остроумие и, конечно же, накроет хороший стол. Так вот, когда я к этому приехала и увидела, как он вышел мне навстречу, я готова была провалиться сквозь землю. Штаны, как у бомжа со свалки, все в колючках. Свитер не первой свежести… А на столе – самое дешевое вино с оптового рынка, самогонка да скумбрия. Правда, еще по одному огурцу и помидору досталось. Вот и весь стол. Так вот, мой киндер-сюрприз сверкнул в мою сторону железными зубами, опрокинул стакан самогонки, съел кусок скумбрии и хотел было меня поцеловать. Я от такого запаха чуть было прямо в грядки не упала и не умерла. Он меня одной рукой обнял, а другой ухватился за тяпку, воткнутую в землю, и говорит: «Ты мне сразу понравилась. Не белоручка. Работящая. Будешь у меня на грядках с утра до ночи пахать, а то во всех домах хозяйки есть. Они сутки напролет раком стоят, на грядках копаются, а на моих грядках хозяйки нет». Я ему говорю, что за границу еду отдыхать, а он ногой топает, говорит, что никаких заграниц не будет, потому что пора огород засаживать. Потом его друзья пришли, самогонку пить начали. Я стою на этих грядках в дорогих брюках и думаю: вот тебе и холостой мужчина… Захочешь себя похоронить заживо, бери. Твое счастье в твоих руках. Я ему вежливо так объясняю, что дача нужна, чтобы отдыхать, а он говорит, что отдыхать, мол, на том свете будешь, а на этом надо работать. Стал требовать, чтобы я осталась с ним ночевать на его даче, на его железной кровати. Дышит самогонкой со скумбрией и уговаривает. Когда понял, что я не соглашаюсь, как же можно, мол, сразу, в первый день, на железную кровать прыгнуть, он буянить стал. От гостей стал вино прятать и сам за печкой его пить. А затем вообще на всех плюнул, пошел в канистры воды набирать, чтобы огород полить. Я после этой дачи долго отходила. А он мне звонить стал. Почти каждую ночь. Как стопарь выпьет, так и звонит. Жаловался, что купил семнадцатилетней дочери колготки, а они оказались малы. Каждую ночь этими колготами меня мучил. Что с ними делать, куда их девать. В конце концов я предложила ему их на себя надеть. Вот такое вот знакомство. Вот такие нынче экземпляры встречаются.

Галина опять посмотрела на часы, и мы тронулись.

– Так что держись за своего Якова руками и ногами. Нормальных мужиков сейчас мало. Кругом одни киндер-сюрпризы. Другой ухажер меня в парк повел. Нарядился в белоснежный костюм, который стоит целое состояние, а повел в самый дешевый парк спального района, чтобы поменьше потратиться. На него народ оглядывается: неужели новый русский парки перепутал? Мы с ним трель соловья слушали, а он все старался меня лишний раз пощупать. Ему за этот вечер жена раз сто названивала, интересовалась, куда ее супруг так вырядился. Мы долго ходили мимо различных уличных кафе, пока он не нашел самое дешевое. Сели за грязный стол и на грязные стулья. Он свою белоснежную задницу тут же испачкал. Не знаю, как потом жена отстирала. Купил дешевые охотничьи колбаски, потому что шашлык дороже. Себе ничего не взял, экономил. Я ела, а он слюну глотал, только пиво потягивал. Его от пива так развезло, что он бутылку опрокинул на собственный костюм. Он на столе свой мобильный забыл, так за ним мальчик, который там работает, долго бежал, чтобы трубку отдать и получить у нового русского вознаграждение. Но новый русский сказал «спасибо» и пошел дальше. А потом еще просил продолжения вечера. Мол, все так хорошо было, хотелось бы где-нибудь уединиться… Можешь себе представить? У меня этот белый костюм, который требовал расчета за свои охотничьи колбаски, до сих пор перед глазами стоит.

Галина выехала со двора и огляделась.

– Все нормально. «Хонды» нигде нет. Он нас потерял.

Я достала платок и вытерла слезы, которые выступили у меня от смеха. Ничего смешнее рассказа о Галининых женихах я давно не слышала.

– Мотай на ус! – весело сказала Галина, и мы помчались по шумному проспекту.

Глава 19

Утром следующего дня я лежала рядом со спящим Яковом, тупо смотрела в потолок и в который раз прокручивала вчерашнюю ситуацию. Если Дмитрий не захотел меня узнавать, значит, на то есть свои причины. Какие именно? Я попыталась разложить все по полочкам. Чего-то он боится. Только чего? Если он послал за мной «хонду», чтобы узнать мой адрес, значит, он совсем не так прост, каким показался на первый взгляд. А может быть, Дмитрий замешан в убийстве Саши? Вполне может быть, вполне… От этой мысли мне стало совсем плохо. Я села, подложив под поясницу подушку. Надо выстроить мои сумбурные предположения хоть в какой-то логический ряд. Итак. Богатый и видный Александр с известным в богемных кругах фотографом большие друзья. У них какое-то общее дело, совершенно не касающееся модельного бизнеса. Их связывает что-то еще, что именно, мне не известно. Не может же Дмитрий содержать такой дорогой особняк в центре Москвы только на те деньги, которые он получает за съемки. Хоть убей, не может! Значит, у него есть подпольный бизнес. Саша ему помешал, встал поперек дороги в каком-то чересчур денежном деле. Он решает Сашу убрать… А тут – подходящий момент… В тот вечер Дмитрий специально затягивал свою работу над портфолио так долго. Когда мы поехали по Сашиным личным делам, Дмитрий специально сказал, что работа сильно затянется, не меньше чем на несколько часов. Как только мы отъехали от особняка, у нас на хвосте повисла машина с двумя убийцами. Прозвище одного из них – Кот. Мы не видели эту машину. Мы просто об этом не думали. Пока мы сидели в ресторане, нам прокололи колесо, но мы и этого не заметили, пока не отъехали от ресторана на приличное расстояние. Когда заметили, было уже слишком поздно. Починить было невозможно. Преступники почему-то дали нам время позаниматься любовью. Может, посчитали это нашим предсмертным желанием, на которое мы имеем полное право. Они появились сразу после того, как мы насладились друг другом. Александра убили, а мне чудом удалось бежать. Александра не стало, и Дмитрий получил то, что не мог получить при Александре, – деньги. И не половину, а две доли сразу. Когда я появилась в офисе Дмитрия, он растерялся. Вероятно, до последнего момента думал, что та деревенская дурочка, которой удалось бежать, добралась до своей деревни и больше никогда не покажет носа в Москву. А тут… Тут приходит уже не деревенская дурочка, а настоящая расфуфыренная дама, говорит, что у нее все хорошо, что она замужем за состоятельным человеком и ждет ребенка. Я помню, как он изменился в лице. Я представляю реальную угрозу ему, его бизнесу, его благополучию. Я живой свидетель, а это значит, что если меня не убрали раньше, то нужно убрать сейчас. Дмитрий устроил за мной слежку, но я ушла от погони. На этот раз ушла… Моя жизнь висит на волоске. Дай бог, чтобы я ошибалась. Дай бог, чтобы было именно так… Проснулся Яков, посмотрел на меня сонным взглядом и притянул меня к себе.

– Доброе утро, дорогая. Почему ты не спишь?

– Не знаю. Я уже выспалась.

– Ранняя птичка! Ты у меня кто? Жаворонок или сова?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Если очень поздно ложусь и очень рано встаю, я кто?

– Тогда ты гибрид, – засмеялся Яков. – Что-то среднее между жаворонком и совой. Радость моя, а сколько времени?

Я посмотрела на часы.

– Еще рано. Всего восемь, – ответила я ласковым голосом. – У тебя сегодня тяжелый день?

– Очень. Весь день загружен.

– Яков, но ведь у нас с тобой даже не было медового месяца…

– Дорогая, у нас с тобой сейчас медовый месяц, – возразил муж.

– Какой же он медовый, если ты с утра до глубокой ночи на работе? – Мой тихий голос, который всегда нравился моему мужу, стал тусклым и обиженным.

– Но ведь надо зарабатывать деньги. Я же мужчина. Я не могу позволить нашей семье бедствовать.

– Мужчина ты мой, всех денег не заработаешь, к тому же ты и так достаточно заработал, а медовый месяц бывает только раз в жизни.

– Дорогая моя, да у нас с тобой вся жизнь будет медовая! Если человек прекращает зарабатывать, деньги быстро заканчиваются. Понимаешь, у денег есть очень плохая особенность – они быстро заканчиваются, и никуда от этого не денешься. Для того чтобы деньги не заканчивались, их нужно постоянно пополнять. Я согласен с тобой, всех денег не заработаешь, но я точно знаю одно – заработать их большую часть можно. Что я и делаю.

– Дорогой, но ведь это просто какая-то финансовая одержимость!

– Это очень хорошая одержимость для мужчины… Когда-нибудь ты это поймешь.

– Нет, Яков. Я считаю, что во всем нужно знать меру. Мне кажется, я никогда тебя не пойму. Существует медовый месяц, в конце концов. Я же выхожу замуж в первый и последний раз в жизни…

– Если хочешь, могу отправить тебя на отдых. Мне не жалко для тебя денег, но я считаю, что при беременности противопоказаны перелеты. Это очень вредит детскому организму. Сколько, ты говоришь, сейчас времени?

– Начало девятого.

– О, черт, надо вставать!

– Тебе так рано на работу?

– Нет. Я договорился с врачом ровно на полдесятого утра. Опаздывать нельзя. К тому же у меня сегодня напряженный день. Слишком много работы.

– С каким врачом? – У меня на лбу выступила испарина.

– С гинекологом, дорогая, – спокойно ответил Яков и встал с кровати.

– Зачем к гинекологу?

– Дорогая, ну как зачем?! Сама посуди. Чтобы с сегодняшнего дня он начал наблюдать твою беременность. Тянуть нельзя. Беременность – дело нешуточное, ты обязана наблюдаться. Это очень хороший гинеколог. Он наблюдал Зою. К сожалению, Зоя так и не смогла забеременеть. Я плачу этому врачу хорошие деньги, и он обследует тебя на высшем уровне. Не бойся. Это пожилая женщина. Она работает в закрытой частной клинике для элитных клиентов, проще говоря, для особо важных персон. Сегодня она установит тебе точный срок. Скажет, когда будут роды. Будешь к ней ездить каждую неделю. Сегодня поедем на двух машинах. Туда – мы с тобой на джипе, а на другой ты вернешься домой, потому что сразу после твоего обследования я уеду по делам. Так что давай, завтракаем и едем. Поверь, это отличный специалист. Она очень хорошо ко мне относится, мы с ней дружны… Думаю, ты тоже подружишься с этой женщиной.

Мне показалось, что от всего услышанного я просто сойду с ума. Я собрала последние силы и со слезами на глазах произнесла:

– Яков, я уже наблюдаюсь у врача, и я ей доверяю. Я отношусь к своей беременности очень даже серьезно. Понимаешь, в наших с тобой отношениях есть доля несправедливости.

– Какая еще доля несправедливости? – заинтересовался Яков.

– Ты полностью взял все в свои руки. Так нельзя. Оставь что-то мне. Должно быть что-то сугубо женское, а что-то – мужское. Позволь, чтобы моя беременность стала моей заботой. А ты занимайся, например, нашим материальным благополучием. Тебе же это нравится, так не отвлекайся на то, чем я могу заняться сама.

Яков настороженно свел брови на переносице.

– Другая на твоем месте просто была бы счастлива, что ей уделяют столько внимания и так относятся к будущему ребенку. Да и вообще, как ты можешь так рассуждать? Это мой ребенок! О каком женском и мужском ты говоришь, если это наш ребенок, а не какого-нибудь дяди Вани?! Я одинаково переживаю как за твое здоровье, так и за здоровье своего наследника! – взорвался Яков. – Я и при родах присутствовать буду, я хочу первым, раньше, чем врачи, взять своего богатыря на руки и приложить к твоей груди.

– Ты хочешь присутствовать при родах? – Я ощутила, что мне катастрофически не хватает воздуха.

– Хочу.

– Но ведь это страшно, это некрасиво, это ужасно… У многих мужчин, после того как они увидят роды жены, появляется комплекс, они начинают брезговать своими женами, перестают жить с ними половой жизнью.

– Дорогая, не переживай, тебе это не грозит.

– Почему?

– Потому что я – не многие. Я особенный, и ты должна это понять. Если бы я был как все, мы бы и жили как все, а не в этом особняке и не на том материальном уровне, который имеем. И вообще, я не желаю больше объяснять, как мне дорог наш будущий ребенок и что он значит в моей жизни.

Яков посмотрел на часы и начал меня торопить:

– Вставай, ну что ты лежишь? Я же говорил, нам нельзя опаздывать.

Рушилась моя последняя надежда. Рушилась под властным напором Якова.

Я встала с кровати, поправила бесформенную ночную рубашку, которую посоветовала купить Галина, и посмотрела на мужа затравленным, глубоко несчастным взглядом:

– Яков, почему я должна наблюдаться у того же врача, что и Зоя?

– А что тебя смущает?

– Не надо ставить ее мне в пример. Зоя – это Зоя, а я – это я. Мы разные. Создается впечатление, что тебе совершенно все равно, кто твоя жена, я или Зоя. Главное, что у тебя есть жена и ты при женщине…

Мои слова произвели на Якова не самое лучшее впечатление. Он просто побагровел от злости. Его голос не предвещал ничего хорошего.

– Во-первых, не пойму, что ты имеешь против Зои?! Я имею полное право ставить ее тебе в пример, потому что я очень хорошо к ней относился. Во-вторых, я никогда не относился к тому типу мужчин, которые устраиваются при женщине… Это женщины живут и устраиваются при мне, а не я при них!

Яков взглянул на меня так, что я принялась быстро одеваться и, стараясь исправить критическую ситуацию, извиняющимся тоном заговорила:

– Сама не знаю, что с мной. Просто с самого утра я плохо себя чувствую. Тошнит, кружится голова. Короче, все паршиво. Я почему-то приревновала тебя к Зое. – Я врала напропалую.

– Если ты приревновала меня к Зое, то ты полная дура! Нельзя ревновать к мертвым. Это большой грех.

– Просто сказывается скверное самочувствие… Говорят же, что у беременных нарушается психика. Вот она у меня и нарушилась. Может, отложим поездку и поедем в другой раз?

– Врач нас ждет ровно в половине десятого. Мы потеряли время и остались без завтрака. Я прощаю тебя только потому, что ты беременна и тебе нельзя волноваться. А впредь прошу мне не перечить. Я люблю покорных женщин и никогда не скрывал и не буду скрывать этого.

– Извини. – Я подошла к Якову и поцеловала его в щеку. – Извини. Я буду покорной. Вот увидишь… Я буду очень покорной. Это просто беременность. Проклятая беременность.

– Не говори так! Беременность должна быть желанной.

– Ты прав. Беременность должна быть желанной…

– Я жду тебя в машине. Перекусим после осмотра в ресторане, он там недалеко и славится хорошей домашней кухней.