Прекрасный игрок Лорен Кристина

10

Говоря откровенно, я понятия не имел, что делаю. Я шел – шагал целеустремленно, словно мне нужно было куда-то успеть. Но вообще-то я никуда не опаздывал, и уж точно мне не следовало идти прямиком к дому Ханны.

«Ага, ко мне. Он возвращается. Буду держать тебя в курсе».

При воспоминании об этом сообщении руки сами собой сжались в кулаки. В голове горели эти слова и образ Ханны, уединившейся с Диланом. Грудь болела в самом буквальном смысле. И мне отчего-то хотелось разбить все, на что падал взгляд.

Было холодно, так холодно, что я видел пар от собственного дыхания, а кончики пальцев одеревенели, хотя я и спрятал руки глубоко в карманы. Получив ее сообщение, я в ту же секунду вылетел из дома в чем был: без перчаток, в слишком легкой куртке и кроссовках на босу ногу.

Все семь кварталов я злился на Ханну за то, что она со мной сделала. У меня все было отлично, пока Ханна со своим мелющим без передыху ртом и лукавыми глазами не ворвалась в мою жизнь. У меня все было отлично, пока она не сломала мою налаженную рутину. И сейчас мне хотелось, чтобы Дилан вымелся к чертям из ее квартиры, дав мне возможность подняться наверх и сказать ей, какая же она заноза в заднице и как я зол на нее за то, что она выбила надежную, устойчивую почву у меня из-под ног.

Но, подойдя к ее дому, увидев свет в ее окнах и движущиеся тени, я был рад уже и тому, что Ханна еще не в постели под этим мерзавцем.

Натянув шапку на лоб, я зарычал сквозь зубы и завертел головой, разыскивая кофейню или что-нибудь другое, чем можно занять время. Но вокруг были только другие многоквартирные здания, небольшие, давно уже закрытые магазинчики и вдалеке маленький бар. Последнее, что мне было сейчас нужно, – это спиртное. К тому же, сидя в двух кварталах от ее дома, я мог с тем же успехом оставаться у себя.

И сколько мне предстояло ждать? Пока она снова мне не напишет? До утра, когда они выйдут вдвоем, взъерошенные, улыбающиеся общим воспоминаниям о прошедшей ночи – о совершенстве Ханны и о жалкой неопытности Дилана?

Застонав, я поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как из дома Ханны выходит какой-то парень. Он шел, низко опустив на ветру голову и закрываясь воротником. Мое сердце пропустило удар. Это, несомненно, был Дилан, и хотя по венам теплом разлилось облегчение, я почувствовал себя каким-то маньяком оттого, что смог узнать Дилана с такого расстояния. Я постоял на месте, ожидая, не вернется ли он, но парень, не замедляя шагов, двинулся вниз по улице.

«Хватит, – сказал я себе. – Ты пересек черту, и пора уже возвращаться к нормальной жизни».

Но что, если я был нужен ей? Возможно, мне стоило остаться и убедиться, что Ханна в порядке, прежде чем возвращаться домой. Нахмурившись, я уставился на свой мобильник. «Если уйду отсюда, отправлюсь на пробежку», – подумал я. И плевать, что было уже почти одиннадцать вечера и адски холодно, я собирался пробежать много миль. Во мне все так гудело от облегчения, и разочарования, и нервной энергии, что я едва сумел попасть пальцем по окошку и открыть нашу с Ханной переписку.

Увидев, что она уже набирает мне сообщение, я шумно выдохнул.

Казалось, прошли минуты – долгие минуты, в течение которых я судорожно сжимал телефон и не мигая смотрел на экран, ожидая ее сообщения. Наконец-то оно пришло, но вместо нескольких параграфов текста, которые я рассчитывал увидеть, там было только короткое: «Где ты?»

Рассмеявшись, я провел рукой по волосам и набрал полную грудь воздуха.

«Ладно, только не убивай меня, – написал я. – Я у твоего дома».

Ханна вышла из подъезда в тяжелом пальто, наброшенном поверх голубого шелкового платья, с голыми ногами и в тапочках с физиономией лягушонка Кермита. Она зашаркала ко мне, а я застыл на месте не в состоянии даже вздохнуть.

– Что ты тут делаешь? – поинтересовалась она, остановившись перед моим насестом – я устроился на столбике пожарного крана.

– Не знаю, – пробормотал я.

А затем притянул Ханну к себе и решительно облапал ее бедра.

Ханна чуть вздрогнула, когда я сжал пальцы, – что, черт возьми, со мной происходит? – но не попыталась вырваться, а, напротив, придвинулась ближе.

– Уилл?

– Да? – сказал я, наконец-то взглянув ей в лицо.

Она была просто до чертиков красива. Почти не воспользовалась косметикой, зато высушила волосы так, что они падали мягкими длинными локонами. В глазах ее было то же выражение, что я запомнил с ночи в моей гостиной, когда мы терлись друг о друга на полу, или с вечеринки, когда я скользил пальцами по нежному бугорку ее клитора. Я перевел взгляд на рот Ханны, и ее язычок выскользнул, увлажняя губы.

– Мне действительно важно знать, зачем ты здесь.

Пожав плечами, я наклонился и уперся лбом в ее ключицу.

– Я не был уверен, что он и правда тебе нравится, и забеспокоился, узнав, что он едет к тебе.

Она сунула пальцы под воротник моей куртки, поглаживая затылок.

– Кажется, Дилан думал, что мы с ним сегодня займемся сексом.

Я бессознательно сильней впился пальцами в ее ягодицы и буркнул:

– Не сомневаюсь.

– Но… я не знаю, в чем проблема, ведь это должно быть легко, так? Не должно быть ничего сложного в том, чтобы наслаждаться сексом с человеком, который тебе нравится. А он кажется мне привлекательным. Мне с ним интересно! Он милый и заботливый. С чувством юмора, симпатичный.

Я держал рот на замке, чтобы не завыть в голос.

– Но когда он поцеловал меня, я не почувствовала, что растворяюсь в нем, как растворялась в тебе.

Отстранившись, я снизу вверх заглянул ей в лицо. Ханна пожала плечами. Она выглядела почти виноватой.

– Он был так мил со мной сегодня, – шепнула она.

– Хорошо.

– И он даже не разозлился, когда я попросила его уйти.

– Хорошо, Ханна. Если бы он доставил тебе неприятности, то, клянусь Богом…

– Уилл!

Я прикусил язык. Ее вмешательство меня успокоило, и я молча ждал, пока она скажет, чего хочет. Я сделал бы все, о чем она попросила, даже ползал бы на коленях. И если бы она попросила меня уйти, я бы ушел. Если бы она попросила меня помочь ей застегнуть пальто, я бы помог.

– Поднимешься ко мне?

Сердце застучало у меня в горле. Я смотрел на Ханну еще несколько секунд, но она не изменила решения – не отвернулась, не рассмеялась собственным словам. Только внимательно глядела на меня, ожидая ответа. Я встал, и она чуть отодвинулась, чтобы дать мне место, но не слишком много места, так что, стоя, я почти прижимался к ней. Ханна провела руками по моим бокам и задержала ладони на бедрах.

– Если я поднимусь к тебе… – начал я.

Она уже кивала.

– Знаю.

– Не уверен, что смогу делать это медленно.

Глаза Ханны потемнели, и она сильней прильнула ко мне.

– Знаю.

Одна из ламп в лифте не работала, погружая кабину в странную полутень. Ханна забилась в угол и смотрела на меня из темноты.

– О чем ты думаешь? – спросила она.

Маленький ученый – она вечно пыталась меня препарировать.

Я думал обо всем, и хотел всего, и паниковал, потому что, возможно, собственными руками резал последнюю нить, позволяющую держать мои чувства в узде. Думал о том, что я сделаю с этой женщиной, когда мы доберемся до постели.

– О многом.

Даже в темноте я заметил ее улыбку.

– А если поточнее?

– Мне не нравится, что этот парень был у тебя в квартире.

Склонив голову к плечу, Ханна окинула меня изучающим взглядом.

– Я думала, это входит в практику свиданий. Иногда мужчины будут подниматься ко мне в квартиру.

– Это я понимаю, – проворчал я. – Но ты спрашивала, о чем я думаю. И я тебе рассказываю.

– Он хороший парень.

– Не сомневаюсь. Но почему бы ему не оставаться славным парнем, который не имеет права целовать тебя?

Она чуть выпрямилась.

– Ты что, ревнуешь?

Глядя на нее, я кивнул.

– К Дилану?

– Меня не приводит в восторг мысль, что с тобой будет кто-то другой.

– Но все это время ты по-прежнему встречаешься с Китти и Кристи.

Я решил пока не развеивать ее заблуждение.

– О чем ты думала, когда сегодня вы были вместе?

Ее улыбка чуть поблекла.

– В основном о тебе. Думала, есть ли сегодня у тебя кто-то.

– У меня сегодня никого не было.

Этот ответ, похоже, выбил Ханну из колеи. Она молчала целую вечность. Мы приехали на ее этаж, двери разъехались, постояли открытыми и вновь закрылись с глухим звоном. Кабина лифта замерла неподвижно до следующего вызова.

– Почему? – спросила наконец Ханна. – Сегодня суббота. По субботам у тебя Кристи.

– Откуда тебе это вообще знать? – спросил я, давя вспыхнувшее в груди возмущение против того, кто счел нужным поделиться с ней этой информацией. – И две последние субботы я провел с тобой.

Она на секунду задумалась, глядя под ноги, а потом вновь перевела взгляд на меня.

– Сегодня я думала о том, что ты мог бы сделать со мной.

И, помолчав, добавила:

– И что я могла бы сделать с тобой. И как мне не хочется делать все это с Диланом.

Я шагнул к ней, углубляясь в тень, и провел рукой от ее бедра вверх, к холмику груди.

– Скажи мне, чего хочешь сейчас. Скажи мне, к чему готова, что я могу сделать.

Я чувствовал, как поднимается и опускается ее грудь, как убыстряется дыхание, и погладил большим пальцем твердую горошинку соска.

– Хочу, чтобы ты полизал меня там, – сказала она, и ее голос чуть дрогнул. – Хочу, чтобы ты делал это, пока я не кончу.

– Само собой разумеется, – шепнул я со смешком. – Когда я займусь этим, ты кончишь не раз.

Она приоткрыла губы и обняла меня за талию, сильней прижимая мою ладонь к груди.

– Хочу, чтобы ты встал надо мной и подрочил, когда я буду лежать на диване, и чтобы ты кончил мне на грудь.

Я уже напрягся, ведь, черт, это была возбуждающая картинка.

– Что еще?

Тряхнув головой, она в конце концов пожала плечами и отвернулась.

– Все. Секс во все отверстия моего тела. Я думала о том, как тебе нравится, когда я кусаю тебя, и как мне нравится это делать. Мы займемся сексом, и я сделаю все, что ты захочешь, чтобы было приятно не только мне, но и тебе тоже.

Последняя фраза удивила меня настолько, что я на секунду лишился дара речи.

– Ханна, тебя что, беспокоит это? По-твоему, я как-то прикидываюсь, делая вид, что мне приятно?

Она взглянула мне в глаза.

– Конечно, Уилл.

Я придвинулся еще ближе, так что прижался к Ханне вплотную. Ей пришлось закинуть голову, чтобы удержать зрительный контакт. Подавшись вперед, я вдавил свой напрягшийся член ей в живот.

– Ханна. Не знаю, хотел ли я когда-нибудь кого-нибудь так же, как хочу тебя. По-моему, нет. Я думаю о том, чтобы просто целовать тебя много-много часов. Ты знаешь, о каких поцелуях я говорю? О тех, которых хватает так надолго, что уже не думаешь ни о чем другом.

Она покачала головой. Ее дыхание обдувало мою шею короткими, резкими порывами.

– Я ничего не знаю о таких поцелуях, потому что раньше мне такого не хотелось.

Ханна просунула руки мне под куртку и под рубашку. Ее ладони были теплыми, и мышцы живота дрогнули и напряглись у нее под пальцами.

– Я думаю о том, как лижу твою киску, – продолжил я. – О том, как беру тебя прямо на полу у себя в прихожей, потому что мне не хватает терпения добраться туда, где можно заняться этим с большим комфортом. В последнее время я не хочу быть с кем-то еще, а это означает, что я провожу массу времени на пробежках или с членом в руке, мечтая, чтобы это была твоя рука.

– Давай выйдем из лифта, – сказала она, мягко выталкивая меня через открывшиеся двери в коридор.

Ханна никак не могла справиться с ключом от квартиры. У меня тоже дрожали руки, когда я провел ладонями от ее талии и до бедер. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не вырвать у нее ключ и самому не вогнать его в скважину.

Когда она наконец-то одолела замок, я втолкнул ее внутрь, захлопнул дверь у нас за спиной и прижал Ханну к стене всего в паре шагов от входа. Нагнувшись, я присосался к ее шее, ее подбородку, запустил руки под юбку, чтобы ощутить под пальцами нежную гладкость бедер.

– Ты должна сказать мне, если я действую слишком быстро.

Ее руки тоже дрожали, когда она зарылась пальцами мне в волосы и впилась ногтями в кожу головы.

– Не скажу.

Я покрыл поцелуями ее подбородок, затем поднялся ко рту, покусывая и посасывая кожу, пробуя на вкус каждый миллиметр ее мягких губ и сладкого, жадного язычка. Мне хотелось, чтобы ее язык прошелся по мне, чтобы губы оставили засосы на груди, а зубы вонзились в бедра, в ноги, в пальцы. Я ощущал себя почти как вырвавшийся из оков преступник – целовал и кусал Ханну, отстранившись лишь для того, чтобы снять с нас обоих верхнюю одежду, стянуть через голову рубашку, расстегнуть и спустить на пол ее платье. Одно движение моих пальцев – и ее лифчик тоже расстегнут. Ханна стряхнула его и шагнула прямо в мои объятия. Ее грудь прижалась к моей, и мне неистово захотелось тереться о нее, наконец-то проникнуть внутрь и трахнуть ее по-настоящему.

Отстранившись, Ханна взяла меня за руку и повела по коридору к своей спальне, бросив через плечо легкую улыбку.

Ее комната оказалась просторной и аккуратной. У стены стояла большая кровать, и это единственное, что я разглядел в тот момент – кроме, конечно, самой Ханны. Она осталась в одних трусиках. Ее мягкие волосы волнами рассыпались по плечам, а взгляд скользил по моей груди, шее и наконец-то уперся мне в лицо.

Казалось, что в абсолютной тишине комнаты слышится глухое тиканье.

– Я столько раз представляла это, – сказала Ханна, проводя ладонями по моему животу и легонько щекоча волосы на груди.

Она очертила контуры татуировки на моем левом плече, затем скользнула пальцами по предплечью.

– Боже, кажется, что я думала об этом целую вечность. Но вот ты и в самом деле здесь… а я нервничаю.

– Тебе незачем нервничать.

– Мне легче, когда ты говоришь, что надо делать, – тихо призналась она.

Я взял в ладонь ее грудь, приподнял и, нагнув голову, втянул в рот напрягшийся сосок. Она ахнула, запустив пальцы мне в волосы. Я улыбнулся, увидев след от укуса у нее под соском.

– Для начала можешь снять с меня штаны.

Ханна расстегнула мой ремень и пуговицы на джинсах. Меня уже давно преследовали воспоминания о том, как дрожат ее руки в минуты возбуждения. В смутном полусвете, сочившемся с улицы, я разглядывал ее почти обнаженное тело: шею и грудь, изгиб талии, женственные бедра и длинные гладкие ноги. Протянув руку, я провел двумя пальцами вниз от ее пупка и между бедер, сминая ткань трусиков.

Просунув палец под кружева и ощутив, как там влажно, я шепнул:

– Обожаю твою киску. Обожаю, когда ты мокрая.

– Сначала сними штаны, – смущенно сказала она. – Потом можешь ласкать меня хоть всю ночь.

Моргнув, я сообразил, что мои джинсы спущены до колен, и я стою в одних боксерах. Их Ханна пока не сняла – то ли все еще нервничала, то ли не хотела отказываться от возможности снять с меня что-то еще. Оба варианта меня устраивали. Скинув штаны, я подтолкнул Ханну спиной к кровати и заставил лечь. Затем я опустился на нее. Она понемногу отползала вверх, к изголовью, глядя на меня широко распахнутыми глазами, серыми и ясными, – моя притихшая, полная предвкушения жертва.

На ней были светло-голубые трусики, подчеркивающие молочный оттенок кожи – она выглядела так, словно ее выдули из стекла. Лишь маленькая веснушка над пупком делала ее хоть немного реальной.

– Ты надела их для него? – спросил я, не успев обдумать свои слова.

Она посмотрела вниз, на кружево, и, пока я жадно разглядывал ее полную, мягкую грудь, произнесла:

– Я даже не разрешила ему снять с меня блузку. Так что нет, не думаю, что надела их для него.

Я целовал ее, спускаясь по животу к эластичной резинке трусиков. Ханна никогда не отличалась ни пугливостью, ни робостью, но все это было таким новым. Она наблюдала за мной, опираясь на локти. Лежа на ней, я ощущал ее дрожь – сердце билось так быстро, что я видел трепетание пульса на шее. Это было уже не похоже на нашу стандартную игру «Как изобразить секс-бомбу» – сейчас между нами не осталось ничего нарочитого. Все было слишком реально, и Ханна, лежащая подо мной почти обнаженной, казалась слишком совершенной. Если я это испорчу, буду грызть себя всю оставшуюся жизнь.

– Что ж, тогда я представлю, что ты надела их для меня.

– Может, так и есть.

Я потянул зубами за резинку трусов и отпустил – эластичная лента звонко щелкнула о бедро Ханны.

– А также представлю, что, голая или одетая, ты всегда думаешь обо мне.

Ее серые глаза взглянули на меня открыто и искательно.

– По-моему, в последнее время я так и делаю. Это тебя беспокоит?

Скользнув взглядом по ее телу и остановившись на лице, я спросил:

– С какой стати это должно меня беспокоить?

– Я знаю, что происходит, Уилл. И я не ожидаю, что ты станешь другим.

Я понятия не имел, о чем она говорит, и, если честно, понятия не имел, что тут происходит или не происходит. В кои-то веки мне не хотелось четко определять отношения до того, как они начались. Придвинувшись так, чтобы мое лицо оказалось над лицом Ханны, я наклонился, поцеловал ее и прошептал:

– Даже не знаю, с чего начать.

Мне хотелось чего-то дикого, необузданного и немного жесткого, хотелось отлизать ей, оттрахать ее и ощутить ее губы на моем члене. Тут я похолодел от страха – мне подумалось, что это мимолетно, что мне подарили лишь одну ночь, и надо как-то ухитриться вместить все в несколько жалких часов.

– Я не дам тебе уснуть.

Глаза Ханны расширились, и она робко мне улыбнулась.

– Я не хочу спать.

Затем, наклонив голову, она продолжила:

– И начни с первого пункта, о котором я говорила тебе в лифте.

Я покрыл поцелуями ее шею, грудь, ребра, живот. Каждый дюйм ее тела, подтянутого и гладкого, подрагивал под моими губами, источая желание. Она не закрывала глаза ни на секунду. Мне уже попадались женщины, любящие смотреть, но никогда при этом я не испытывал такого чувства близости, как сейчас.

Когда я подобрался к местечку у нее между ног, ее мышцы напряглись, а дыхание стало прерывистым. Повернув голову, я взасос поцеловал внутреннюю часть бедра.

– Я совсем слечу с катушек, когда поцелую тебя там.

– Уилл, скажи мне, что делать, – звенящим голосом попросила она. – Я никогда…

– Я знаю. Ты бесподобна, – ответил я. – Тебе нравится наблюдать?

Ханна кивнула.

– Почему, Сливка? Почему ты наблюдаешь за всем, что я делаю?

Она заколебалась и сглотнула, не решаясь поделиться со мной.

– Ты знаешь, как…

Она замолчала, неопределенно дернув плечом.

– То есть тебе нравится смотреть потому, что я знаю, как заставить тебя кончить?

Ханна снова кивнула. Ее глаза распахнулись еще шире, когда я потянул за кружевные трусики, спуская их с бедер.

– Ты и сама можешь довести себя до оргазма с помощью руки. Когда ты дрочишь, ты смотришь на свою руку?

– Нет.

Я окончательно стащил с нее трусики и отшвырнул себе за спину, на пол, прежде чем вернуться на прежнюю позицию между ее раздвинутых ног.

– У тебя есть вибратор?

Ханна кивнула, бросив на меня затуманенный взгляд.

– Он может довести тебя до оргазма. Но разве глядя на вибратор, ты течешь, как сейчас?

Я погрузил внутрь палец, затем снова приподнялся над ней и сунул тот же палец ей в рот. Она застонала, жадно слизывая собственный сок, а затем притянула меня к себе для поцелуя. У ее губ был вкус секса и жаркой плоти, и, дьявол, мне тут же захотелось попробовать ее саму.

– Значит, тебя возбуждает, когда ты смотришь?

– Уилл…

– А вот теперь ни к чему прикидываться скромницей.

Я поцеловал ее, посасывая нижнюю губу.

– Так, значит, ты у нас маленький инженер и изучаешь технологию того, как мужчина лижет твою киску? Или тебе нравится смотреть на мои губы, когда я это делаю?

Она провела руками вниз по моей груди и, нащупав член сквозь ткань боксеров, медленно и сильно стиснула его.

– Мне нравится наблюдать за тобой.

Застонав, я все же сумел выговорить:

– А мне нравится, когда ты на меня смотришь. Я теряю рассудок под взглядом твоих сумасшедших серых глаз…

– Пожалуйста…

– А теперь отпусти и сможешь посмотреть на мой рот.

– Уилл, – сказала она дрожащим голосом.

– Да?

– Потом, после этого… Пожалуйста, не причиняй мне боль.

Я замер, вглядываясь в ее лицо. В ее голосе звучал страх, но на лице отражалось только желание.

– Не буду, – ответил я, целуя ее шею, спускаясь к груди, посасывая и покусывая.

Затем я опустился еще ниже. Бедра Ханны задрожали, когда я раздвинул их и легонько дунул на ее разгоряченную плоть.

Она снова приподнялась на локтях, и я улыбнулся ей, прежде чем опустить голову и накрыть губами сладкое, скользкое от влаги местечко. Меня обдало жаром. Я закрыл глаза и, застонав, начал ее тихонько посасывать.

С задыхающимся всхлипом она откинула голову и приподняла бедра над кроватью.

– О боже!

Я снова улыбнулся, облизывая одну сторону, затем другую и, наконец, прижался губами к ее клитору и заработал языком: круг, и еще круг, и еще.

– Не останавливайся, – шепнула она.

Я и не собирался. Я не мог. К языку я добавил пальцы, опуская их ниже, к самому влажному и сладкому, и, когда я протолкнул два пальца внутрь, Ханна упала на подушки и слепо потянулась к изголовью. Я видел, как она повернула голову и впилась зубами в наволочку. Из горла ее полились тихие, жалобные стоны, в которых удовольствие мешалось с мукой, и я сделал все возможное, чтобы интенсивность наслаждения не падала в течение одной долгой, бесконечной секунды.

Она была уже на самом краю. Трахая ее двумя пальцами, я вводил их все глубже, сосал все сильнее, так, что у меня втянулись щеки, все это время глядя на ее идеальную грудь и длинную, прекрасную шею. Наконец я повернул запястье, и Ханна выгнулась, вжимаясь в мои губы. Она вскрикивала раз за разом, сокращаясь вокруг моих пальцев.

Раз.

Я так затвердел, что практически трахал матрас кровати. Я чувствовал, как напрягаются бедра Ханны, наслаждался тем, как ее крики становятся все более пронзительными, а руки тянутся к моим волосам – и, черт, тут она начала раскачиваться, широко раздвинув ноги, быстро работая бедрами, бессознательно трахая мое лицо в течение нескольких долгих, неподражаемых минут. Оральный секс еще никогда не доставлял мне таких ощущений, как с этой женщиной, и я отдался ему, обезумев, широко распахнув рот, жадно ее поглощая.

Она снова с криком кончила, обдав меня сладостью и жаром и так сильно дернув за волосы, что я почти кончил заодно с ней. Я не мог закрыть глаза, ни на секунду не мог отвести взгляда от открывавшегося мне зрелища. Я сосал и сосал ее шелковистую плоть, совершенно потерявшись во вкусе и в тепле Ханны.

– Пожалуйста, – выдохнула она.

Ее ноги дрожали, а взгляд налился такой темнотой и тяжестью, какой я никогда прежде не видел. Она приподнялась на локте, задержав одну руку в моих волосах.

– Иди ко мне.

Стянув боксеры и проведя напрягшимся членом по ее ноге, я начал подниматься выше, по пути пробуя на вкус ее кожу, вылизывая ямку пупка, холмики груди, твердые горошинки сосков. Мне хотелось оттрахать каждую часть ее тела: ложбинку между грудей, мягкие припухлые губы, круглую попку и нежные, умелые ручки. Но сейчас я мечтал только о том, как бы погрузиться в горячую влажность ее щелки. Когда Ханна протянула руку к прикроватному столику, нашаривая пачку презервативов, ее ноги раздвинулись еще шире. Рассеянно поглаживая член, я смотрел на ее покрасневшую грудь, пока не понял, что Ханна протягивает упаковку мне.