Прекрасный игрок Лорен Кристина

14

Я так давно не валялся на диване в обнимку с женщиной, что забыл, как это чудесно. Но с Ханной это было почти блаженством: одновременно наслаждаться пивом, баскетбольным матчем и перебрасываться глубокомысленными замечаниями о науке с фигуристой красоткой, свернувшейся под рукой. Одним большим глотком прикончив бутылку, я оглянулся на Ханну. Ее глаза подернулись дымкой, словно она начинала дремать.

Увидев этим утром ее реакцию, я дал задний ход, и это меня огорчало. Но я уже понял, что готов для нее на все. Если ей хотелось делать вид, будто между нами не происходит ничего особенного, пусть так. Если она хотела, чтобы мы были друзьями с бонусом в виде секса, я мог сыграть и эту роль. Я мог запастись терпением, дать ей время. Лишь бы быть с ней. И, как бы жалко это ни прозвучало, я готов был взять то, что дают.

Пока что меня устраивала роль Китти.

– Тебе хорошо? – тихо спросил я, целуя ее в макушку.

Ханна кивнула и что-то пробурчала, крепче сжав в руке пивную бутылку, стоящую у нее на коленях. Ее бутылка была почти непочата, и пиво наверняка степлилось, но мне нравилось, что она согласилась выпить со мной.

– Пиво тебе не понравилось? – поинтересовался я.

– У него вкус как у сосновых шишек.

Рассмеявшись, я вытащил руку у нее из-за спины и наклонился, чтобы поставить на пол свою пустую бутылку.

– Это шишки хмеля.

– Разве не из них делают шмаль?

Я сложился вдвое от смеха.

– Ты путаешь шишки хмеля с шишками конопли, Ханна. Ты просто чудо.

Но когда я взглянул на нее, она улыбалась – и я, конечно, понял, что Ханна просто прикалывалась надо мной.

Она покровительственно похлопала меня по голове. Я увернулся, буркнув:

– И как же я мог забыть, что ты выучила наизусть названия всех растений на земном шаре?

Ханна потянулась и замурлыкала от удовольствия, хотя руки у нее чуть дрожали. Я, конечно же, воспользовался случаем потаращиться на ее грудь. На ней была весьма зачетная футболка с изображением Доктора Кто, которую я не замечал раньше.

– Осматриваешь товар? – спросила она, открыв один глаз и поймав меня за этим занятием.

Ее руки медленно опустились.

Я покачал головой.

– Еще бы.

– Ты всегда был настолько повернут на сиськах?

У нас это явно превращалось в традицию. Я пропустил мимо ушей намек на других женщин, решив, что не готов говорить на запретную тему… пока что нет. Ханна рядом со мной затихла. Я знал, что ее мучит тот же повисший между нами вопрос: закончен ли этот разговор?

Нас спас звонок, а точней, жужжание моего мобильника на кофейном столике. На экране высветилась смска от Макса:

«Иду к Мэдди хлебнуть пивка. Присоединишься?»

Я показал сообщение Ханне, отчасти для того, чтобы она удостоверилась, что это не какая-нибудь женщина, засыпающая меня смсками во вторник вечером, а отчасти, чтобы выяснить, не хочет ли она присоединиться. Я поднял брови в немом вопросе.

– Кто такая Мэдди?

– Мэдди – подруга Макса, хозяйка и управляющая бара «Мэддис» в Гарлеме. Там обычно мало народу и отличное пиво. И Максу нравится тамошняя отвратная британская кухня.

– А кто идет?

Пожав плечами, я ответил:

– Макс. Может быть, с Сарой.

Тут я замолчал и задумался. Был вторник, так что Сара и Хлоя, скорей всего, решат проверить, приду ли я с Китти. Возможно, все это было не слишком умелой уловкой, чтобы устроить мне проверку.

– Спорю, что Хлоя и Беннетт тоже придут.

Наклонив голову, Ханна окинула меня критическим взглядом.

– Так вы, ребята, часто ходите по барам в будние дни? Как-то странновато для таких серьезных деловых людей.

Вздохнув, я встал и потянул ее за собой.

– Если честно, я думаю, что они пытаются следить за моей личной жизнью.

Если Ханна знала, что по субботам я бывал с Кристи, с тем же успехом она могла знать, что вторники выделены для Китти. Так что я вполне мог честно признаться ей, до чего же настырными бывают мои друзья.

По ее лицу невозможно было что-то прочесть – я не понимал, злится ли она, ревнует, нервничает или относится к этому совершенно нейтрально. Мне так хотелось знать, что творится у нее в голове, но возвращаться к болезненному для нее разговору пока не стоило. Я был мужчиной – мужчиной, вполне способным заниматься сексом с женщиной, даже если эмоциональная обстановка оставляет желать лучшего. Особенно если этой женщиной была Ханна.

Нагнувшись, я поднял обе пивные бутылки.

– А не покажется странным, если я там появлюсь? Они о нас знают?

– Да, знают. Нет, это не покажется странным.

Ханна окинула меня скептическим взглядом, но я положил руку ей на плечо.

– Очередное правило: странным бывает лишь то, что ты сама считаешь странным.

Бар располагался всего в пятнадцати кварталах от моего дома, так что мы решили пройтись пешком. Поздний март в Нью-Йорке был либо холодным и серым, либо холодным и прозрачно-голубым. К счастью, снег наконец-то растаял, и наступала самая настоящая весна.

Всего в квартале от дома Ханна взяла меня за руку.

Я переплел с ней пальцы и прижал ее ладонь к своей. Мне всегда казалось, что любовь – это скорее состояние духа, поэтому я пока еще не привык к физическим проявлениям моих чувств к Ханне: как напрягалось все внутри, как кожа жаждала ее прикосновения, как сжималась грудь, а сердце быстрыми, сильными ударами гнало кровь по сосудам.

Сжав мою руку, она спросила:

– А тебе действительно нравится поза шестьдесят девять? Только честно?

Я моргнул, засмеялся и почувствовал, что влюбляюсь еще больше.

– Да. Я без ума от нее.

– Но… я знаю, тебе не понравится то, что я сейчас скажу…

– Хочешь ее опорочить в моих глазах, так?

Ханна подняла взгляд на меня и немедленно оступилась, запнувшись о трещину в асфальте.

– А это возможно?

Поразмыслив, я ответил:

– Вряд ли.

Она открыла рот, начала говорить, запнулась и наконец выпалила:

– Твое лицо оказывается в чьей-то заднице.

– Вовсе нет. Твое лицо оказывается в непосредственной близости от чьего-то члена или чьей-то киски.

Но Ханна уже трясла головой.

– Нет. Давай предположим, что я сверху…

– Мне нравится это предположение.

Я все ждал, когда Ханна решится сыграть ведущую роль и оседлать меня. Вообще-то мне так сильно этого хотелось, что стоило вообразить детали, как свободной рукой пришлось незаметно поправлять член в джинсах.

Пропустив намек мимо ушей, Ханна продолжила:

– Это означает, что ты подо мной. Твое лицо у меня между ног, и моя задница… ну, примерно на уровне глаз.

– Меня это вполне устраивает.

– Моя задница. Лезет тебе в глаза.

Отпустив руку Ханны, я завел ей за ухо выбившуюся прядь волос.

– Не думаю, что это удивит тебя, но я не имею ничего против задниц. По-моему, нам надо попробовать.

– Но разве это не стыдно?

Шагнув ближе, я повернулся лицом к ней.

– Разве то, что мы делали до сих пор, показалось тебе стыдным?

Ее щеки порозовели, и, заморгав, она пробормотала:

– Нет.

– И ты веришь, когда я говорю, что тебе будет со мной хорошо?

Ханна снова перевела на меня взгляд, нежный и доверчивый.

– Да.

– Тогда решено: в будущем тебя ждет знакомство с позой шестьдесят девять.

Я снова взял ее за руку, и мы двинулись дальше.

Несколько кварталов мы прошли молча, прислушиваясь к щебету птиц, шуму ветра и реву машин, прерываемому морзянкой светофоров.

– Как думаешь, а я когда-нибудь смогу чему-то научить тебя? – спросила она уже на подходе к бару.

Улыбнувшись ей, я проворчал:

– Не сомневаюсь.

А затем распахнул перед ней дверь и жестом пригласил внутрь.

Как только мы вошли, нас заметили друзья, рассевшиеся за столом рядом с маленькой танцплощадкой. Хлоя, сидевшая лицом к двери, первой увидела нас, и ее рот на секунду приоткрылся от изумления, но она тут же справилась с собой. Беннетт и Сара развернулись на стульях, ловко пряча реакцию. Но треклятый Макс уже лыбился от уха до уха.

– Так-так, – проворковал он, вставая из-за стола, чтобы поприветствовать Ханну объятием. – Поглядите, кто к нам пришел.

Ханна улыбалась, раздавая кивки и поцелуи, а затем устроилась в конце стола. Я заставил Макса подвинуться, чтобы сесть рядом с ней. От меня не ускользнул его язвительный смешок и приглушенное: «Втюрился».

Мэдди собственной персоной подошла к нашему столу, положила перед нами еще пару бумажных подставок и спросила, что мы будем пить. Затем перечислила сорта разливного пива. Я, зная, что Ханна пиво не захочет, наклонился к ней и шепнул:

– У них есть еще обычные напитки и газировка.

– Газировка у нас под запретом, – вклинился Макс. – Если тебе не нравится пиво, пей виски.

Ханна рассмеялась и скорчила гримасу.

– Будешь пить водку с «Севен Ап»? – спросила она у меня, предполагая, что все будет как обычно: она закажет спиртное, а пить его придется мне.

Замотав головой, я поморщился и придвинулся к ней так близко, что мы почти касались друг друга лбами.

– Думаю, нет.

Хмыкнув, она еще поразмыслила.

– «Джек Дэниэлс» с колой?

– Это я могу выпить.

Подняв голову, я сказал Мэдди:

– «Джек» с колой для дамы, а мне – «Грин Флэш».

– Ох, а что это? – полюбопытствовала Ханна.

– Пиво с сильным привкусом хмеля, – сказал я, целуя ее в уголок рта. – Тебе не понравится.

Как только Мэдди удалилась, я отодвинулся от Ханны и огляделся. В ответ на меня уставились четыре пары крайне заинтересованных глаз.

– Вы двое, похоже, неплохо поладили, – заявил Макс.

Небрежно махнув рукой, Ханна пояснила:

– У нас такая система: я отпиваю всего несколько глотков, а Уилл добивает остальное. Я все еще не запомнила, что он обычно заказывает.

Сара восхищенно пискнула, а Хлоя одарила нас такой улыбкой, словно мы превратились в фотографию двух маленьких милующихся ленивцев. Я бросил им предостерегающий взгляд. Когда Ханна, спросив, где здесь туалет, отбыла в том направлении, я наклонился к друзьям и переглянулся с каждым из них.

– И не надейтесь на представление «Уилл и Ханна», ребята. У нас все сложно. Просто ведите себя как обычно.

– Ладно, – сказала Сара, сузив глаза. – Но, к твоему сведению, вы двое отлично смотритесь вместе. А поскольку мы знаем, что вы спите друг с другом, Ханна проявила недюжинную смелость, придя сюда на общую встречу.

– Знаю, – проворчал я, поднимая принесенную Мэдди кружку с пивом и делая глоток.

Резкий привкус хмеля почти немедленно растворился во рту, превратившись в теплое солодовое послевкусие. Закрыв глаза, я тихо застонал от удовольствия. Остальные возобновили разговор.

– Уилл? – позвала меня Сара.

На сей раз она говорила тише, так что слышать ее мог только я.

Она оглянулась, убедилась, что сзади никого нет, и затем снова взглянула на меня.

– Пожалуйста, не втягивай Ханну, если не уверен до конца, что хочешь именно этого.

– Я очень ценю твое вмешательство, Сара, но прекрати вмешиваться.

Ее лицо вытянулось, и я понял, что совершил ошибку. Ханна сейчас была чуть старше, чем Сара, когда та начала встречаться с мерзавцем-конгрессменом из Чикаго. А вот я был как раз его ровесником: тридцать один. Возможно, Сара считала, что обязана защищать молодых женщин, рискующих угодить в столь знакомую ей плачевную ситуацию.

– Черт, Сара, – поспешно сказал я. – Я понимаю, почему ты обеспокоена. Но… у нас все по-другому. Ты ведь это понимаешь?

– Поначалу всегда бывает по-другому, – ответила она. – Это называется «увлечение» и заставляет тебя обещать все что угодно.

Не то чтобы раньше я не увлекался женщинами – очень даже увлекался. Но при этом всегда сохранял голову на плечах, стараясь брать как можно больше физически, но чувства сдерживать или вовсе отметать в сторону. Что же в Ханне заставило меня отбросить эту привычную стратегию и ринуться прямиком в глубину, где таились и самая сильная нежность, и самый отчаянный страх?

Ханна вернулась, улыбнулась мне, села и пригубила свой напиток. Она тут же закашлялась и уставилась на меня выпученными, слезящимися глазами, словно хлебнула жидкого огня.

– Ага, – рассмеявшись, сказал я. – Мэдди любит смешивать покрепче. Надо было предупредить тебя.

– Продолжай пить, – посоветовал Беннетт. – Когда горло занемеет, станет легче.

– Слушай больше, – колко бросила Хлоя.

Громовой смех Макса разнесся по бару. Я закатил глаза, надеясь, что Ханна не заметит их подтрунивание.

Похоже, она и не замечала. Ханна сделала еще один глоток, и на сей раз обошлось без эксцессов.

– Все в порядке. Я в порядке. Срань господня, у вас, ребята, такой вид, словно я впервые попробовала спиртное. Клянусь, я пью иногда, просто…

– Просто не слишком мастерски, – со смехом закончил я.

Под столом ладонь Ханны опустилась мне на колено и скользнула к бедру. Ее пальцы нащупали там мою руку и сплелись с моими.

– Я помню, как впервые попробовал алкоголь, – покачав головой, сказала Сара. – Мне было четырнадцать, и на свадьбе своей кузины я пошла к бару. Заказала колу, а женщина, стоявшая рядом, колу с чем-то спиртным. Я случайно взяла ее стакан и вернулась к столу. Я в упор не понимала, что с моей колой не так и почему у нее такой странный вкус, но, скажу вам, это был первый случай в истории, когда белая девушка пыталась исполнить движения из брейк-данса.

Все мы расхохотались, в особенности представив, как милая, сдержанная Сара дергается, словно робот, или крутится на спине. Когда смех затих, все наши мысли, казалось, сошлись на одной теме, потому что все мы почти одновременно развернулись к Хлое.

– Как подготовка к свадьбе? – спросил я.

– Знаешь, Уилл, – начала она с лукавой улыбкой, – по-моему, сейчас ты в первый раз за все время спросил о свадьбе.

– Я провел четыре дня в Вегасе с этими унылыми клоунами, – я кивнул на Беннетта и Макса. – Так что я в курсе событий. Хочешь, чтобы я повязывал ленточками букеты или что-то вроде?

– Нет, – рассмеялась она. – И подготовка идет… нормально.

– По большей части, – проворчал Беннетт.

– По большей части, – согласилась Хлоя.

Они обменялись понимающими взглядами, и Хлоя вновь расхохоталась, прижавшись к его плечу.

– И что это значит? – поинтересовалась Сара. – Опять проблемы с банкетом?

– Нет, – откликнулся Беннетт и снова глотнул. – С банкетом все улажено.

– Слава богу, – добавила Хлоя.

Беннетт продолжил:

– Просто невероятно, какие пляски семьи затевают вокруг обычного бракосочетания. Из шкафов вылазят все скелеты. Богом клянусь, если мы ухитримся провернуть это без серийных убийств, мы оба заслужим гребаные медали.

Я рефлекторно сжал руку Ханны сильнее.

После небольшой заминки она тоже сжала мою и развернулась ко мне. Ее глаза пристально всмотрелись в мое лицо, а потом озарились легкой улыбкой.

Я думал о ней и о себе. Я думал о ее родственниках и о том, как за последние двенадцать лет они стали мне приемной семьей на восточном побережье, и тут, в течение одного короткого вздоха, передо мной промелькнуло будущее: любовь, женитьба, дети.

Отпустив руку Ханны, я потер ладонь о бедро, чувствуя, как в горле истошно колотится пульс. Срань господня, что произошло с моей жизнью? Все изменилось за какую-то пару месяцев.

Впрочем, не все. Друзья у меня остались прежние, и с деньгами все было в порядке. Я, как и раньше, бегал (почти) каждый день и смотрел баскетбол по телику, когда удавалось. Но…

Я влюбился. Разве можно было такое представить?

– Ты в порядке? – спросила Ханна.

– Да, все хорошо, – шепнул я. – Просто…

Но я не мог поделиться с ней. Мы согласились оставаться просто друзьями. И я сказал, что тоже хочу этого.

– Просто у меня крышу сносит, когда я вижу, во что вляпались мои друзья, – ловко замаскировался я, махнув рукой в сторону Хлои и Беннетта, – совершенно не могу их понять.

После этой тирады все снова умильно уставились на нас, с большим интересом наблюдая за каждым нашим взглядом и движением. Яростно зыркнув на них, я встал. Стул отодвинулся со скрипом, делая мою неловкость еще более явной. Я привык быть центром внимания этой группы, подшучивать над ними или отвечать на шуточки. Но сейчас все было по-другому. Я легко отмахивался от шпилек насчет расписания моих свиданий или красочного любовного прошлого, но сейчас, вступив в эти новые отношения с Ханной, я почувствовал себя уязвимым. Непривычно было выступать в такой роли, становясь мишенью многозначительных взглядов.

Я вытер потные ладони о штанины.

– Давай… Я не знаю.

Я отчаянно оглядел бар. Надо было оставаться у меня на диване, может, еще разок потрахаться в гостиной. Не стоило высовываться, пока мы не определились.

Ханна подняла на меня глаза, в которых прыгали знакомые насмешливые огоньки.

– Давай что?

– Давай станцуем.

Я сдернул ее со стула и вытащил на пустую танцплощадку, запоздало сообразив, что это даже хуже того, чего я пытался избежать. Я вырвал нас из тесного кружка за столом и перенес практически на сцену. Ханна шагнула ко мне, сомкнула мои руки у себя на талии и, погладив мою грудь, запустила пальцы в волосы.

– Дыши, Уилл.

Закрыв глаза, я глубоко вздохнул. Никогда еще я так не смущался. А если подумать, я вообще никогда не смущался.

– Ты совсем ошалел, – рассмеялась она мне в ухо, когда я притянул ее ближе. – Никогда не видела, чтобы ты был настолько не в своей тарелке. Следует признать, это даже мило.

– Это был охренительно странный день.

Мэдди поставила какой-то сладенький инди-рок, а в той песне, что звучала сейчас, даже не было слов. Она была довольно заунывной, но ритм как раз подходил для того танца, который мне хотелось станцевать с Ханной: медленного, в обнимку. Под эту мелодию я мог делать вид, что танцую, а на самом деле просто пару минут пообниматься с Ханной вдалеке от нашего стола.

Медленно кружась, я оглянулся и обнаружил, что друзья больше не смотрят на нас – они вернулись к своему разговору. Хлоя оживленно что-то рассказывала, размахивая руками над головой, и я почти не сомневался, что она изображает какое-то свадебное фиаско. Теперь, когда странноватый момент «Ревизии Уилла» миновал, я разрывался между желанием остаться на площадке с Ханной и вернуться к столу, чтобы послушать свежие новости о многочисленных несчастьях, свалившихся на голову Беннетта и Хлои. Похоже, это были похождения эпического масштаба.

– Мне нравится быть с тобой, – сказала Ханна, вновь врываясь в мои мысли.

Может, все дело было в барном освещении или в нынешнем настроении Ханны, но сегодня ее глаза казались почти голубыми. Это заставило меня вспомнить о весне, в полную силу расцветающей над Нью-Йорком. Мне хотелось, чтобы зима ушла. Мне хотелось, чтобы изменилось все вокруг, хотелось почувствовать, что перемены происходят не только со мной.

Ханна замолчала, и ее взгляд остановился на моих губах.

– Прости за то, что так глупо вела себя раньше.

Рассмеявшись, я шепнул ей:

– Ты уже извинилась. Сначала вербально, а потом и орально.

Она тоже засмеялась, уткнувшись лицом мне в шею так, что я вполне мог представить, будто мы одни и просто танцуем в моей гостиной или в спальне. Только, очутившись там, мы бы не танцевали. Я сжал зубы, тщетно пытаясь игнорировать тот факт, что Ханна прижимается ко мне, что пару часов назад у нас с ней был лучший оральный секс в моей жизни и что, возможно, вечером мне удастся убедить ее вернуться ко мне. Даже если бы она просто свернулась клубочком и заснула, я был бы полностью за. После всех сегодняшних потрясений мне не хотелось отпускать ее домой.

– Вообще-то я и правда не знаю, что мне делать дальше, – призналась она. – Конечно, мы обсуждали это раньше, но все еще слишком запутанно.

Я вздохнул.

– Но что тут такого сложного?

Огни, освещавшие танцплощадку, бросали отблески на ее лицо, и она казалась такой чертовски красивой, что я терял рассудок. Вопрос застрял в глотке, как сигаретный дым, и наконец я выдохнул:

– Разве нам сейчас не хорошо?

При этом я улыбнулся, как будто не сомневался в ответе: может, она хоть на секунду поверит, что уж меня-то успокаивать точно не нужно.

– Даже странно, насколько хорошо, – прошептала Ханна. – Мне кажется, что раньше я тебя совсем не знала, хотя и думала, что знаю. Ты блестящий ученый, с потрясающими, интересными татуировками. Ты участвуешь в триатлоне и поддерживаешь такие теплые, близкие отношения с матерью и сестрами.

Ее ногти легонько царапнули мою шею.

– Я знаю, что ты всегда был сексуальным, по-настоящему сексуальным. Все те двенадцать лет, что мы знакомы, – с первой нашей встречи и до сегодняшнего дня. И это одна из причин, почему мне так нравится проводить с тобой время: ты открываешь мне новые особенности моего тела, его желания. Я думаю, что наши теперешние отношения просто идеальны.

Еще секунда – и я бы поцеловал ее, мои руки зарыскали бы по ее телу, лаская грудь и спину. Мне хотелось повалить Ханну на пол, почувствовать под собой ее тело. Но мы были в баре. Уилл, гребаный ты придурок. Я отвел глаза и за спиной Ханны увидел группку моих друзей. Все четверо снова таращились на нас. Беннетт и Сара вообще развернули стулья, чтобы спокойно любоваться нами без риска свернуть себе шею. Однако стоило этим клоунам заметить, что я их засек, как они тут же принялись пялиться по сторонам: Макс уставился на бар, Сара – в потолок, а Беннетт внезапно решил проверить, который час. Только Хлоя, широко улыбаясь, продолжала сверлить нас взглядом.

– Пожалуй, прийти сюда было плохой идеей, – заметил я.

Ханна пожала плечами.

– Я так не думаю. По-моему, было полезно выбраться из дома и немного поговорить.