Цветок папоротника Морозова Ольга

– Обалдеть! – Оксана чуть не плакала от избытка эмоций. В груди набухало то чувство нестерпимого восхищения, которое она испытала лишь один раз в жизни, да и то во сне. Она приложила руку к груди, стараясь успокоить готовое взорваться сердце, и закрыла глаза.

Постепенно неоновый вихрь утих. Мерцалки приземлились, усыпав своими блестящими тельцами весь берег.

– Много их в этом году, – сказал Александр. – Пойдем, спустимся чуть ниже по течению, не будем им мешать.

Пройдя несколько метров вдоль извилистого русла, он нашел удобное место для купания. Хотя Оксане оно удобным не показалось – здесь было еще мельче, а камни на дне были еще острее.

– Как здесь купаться? – то ли удивилась, то ли возмутилась она.

– Сейчас покажу, – ответил Александр, снимая футболку и штаны.

Он медленно вошел в речку и аккуратно лег животом на дно, вытянув руки и погрузив голову в воду. Полежав так несколько секунд, встал и вернулся на берег.

Оводы и слепни набросились было на него, но Александр никак не отреагировал на их внимание. Он спокойными движениями стряхивал назойливых насекомых с тела, не проявляя при этом ни страха, ни раздражения.

– А теперь ты, – сказал он Оксане.

Она почесала нос, закрытый вуалью, и робко спросила:

– А поглубже место можно найти?

– Можно, – Александр запрыгал на одной ноге, вытряхивая воду из уха, – только не нужно. Давай, ныряй!

Оксана боязливо сделала шаг в воду.

– А-а-а! – завопила она, вспугнув небольшую стайку мерцалок на другом берегу. – Ты что! Она же ледяная! – Выскочила из воды и начала растирать обожженную холодом ногу. – Мне уже не жарко, – заявила она, садясь на землю.

Александр смотрел на нее спокойно, как будто именно такой реакции и ожидал. Все шло по плану, и его это радовало.

– Ну что, отогрела ногу? – спросил он улыбаясь. – А сейчас еще раз окунись.

– Нет, не смогу! – замотала головой Оксана.

– Откуда ты знаешь? Ты же еще не пробовала!

– Да ты что! Она же ледяная! Я не смогу.

– Давай, давай! Теплее не будет.

– Саш, да я же простыну!

– Простынешь – вылечим. У меня мед есть, много трав от простуды. Не переживай.

– Мне нельзя мед, – грустно вздохнула Оксана. – Ну ладно, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Она вошла в воду по щиколотку, тихонько подвывая и поскуливая. Потом осторожно опустилась на колени и поставила руки в воду. Постояв так несколько секунд, быстро вскочила и вышла из воды.

– Ну, для начала неплохо, – одобрил Александр, – давай попробуем еще раз.

– Нет, я не смогу, точно не смогу, даже пробовать не буду! Но ты можешь затолкать меня туда силой, если это очень надо. Я, конечно, буду брыкаться и орать, но не обижусь, честное слово.

Александр рассмеялся:

– Извини, Оксана, но смысл в том, чтобы ты легла туда сама.

– Ну ладно, я попробую еще раз. – Оксана снова вошла в реку, встала на четвереньки и начала ложиться. Как только живот коснулся воды, она опять не выдержала, вскочила и выбежала на берег.

Александр безмятежно улыбался. На его лице не было и тени разочарования, как будто именно такого результата он ждал и остался вполне им доволен.

– Не расстраивайся, – сказал он, – у тебя будет очень много попыток. Пока не ляжешь в воду с головой.

– С головой?! Да ты что?! Я живот-то не могу намочить! А может быть, поищем место поглубже? Я бы тогда зажмурилась и упала в воду, а тут страшно падать – камни острые.

– А что искать? Вон там, за поворотом есть замечательный омут, я всегда там купаюсь.

– А зачем тогда этот цирк с медленным погружением?

– Так в этом-то вся фишка! Попробуй еще раз, а потом я объясню, почему именно так надо. Только ты настройся, прими решение и ложись.

Оксана вошла в воду, закрыла глаза, глубоко вздохнула несколько раз, откинула капюшон, и с выражением решимости на лице встала на четвереньки. Затем резко погрузилась в воду, но не полностью – спина и голова остались сухими. Теперь она замерла в такой позе, как будто собиралась отжиматься. Надо было только согнуть в локтях руки и лечь. Она явно пыталась это сделать, но руки не сгибались. Сделав несколько попыток, она встала и вышла из речки. Сев рядом с Александром, стряхнула воду со штанин и объяснила:

– Тело не слушается. Я хочу лечь, а руки сами разгибаются. Я им приказываю сгибаться, но мышцы отказываются повиноваться мне. Мое тело не принадлежит мне, понимаешь? – В ее глазах были ужас и восторг от этого открытия.

– Очень хорошо, что ты это поняла. Именно это открытие и было смыслом данной процедуры.

– И что теперь?

– А теперь мы будем возвращать тебе власть над телом.

– А как? Попробовать еще раз? И так пока не получится? – В ее глазах вспыхнул азарт.

Она встала и снова бросилась в реку. Приняла удобную позу для медленного погружения, выдохнула и, согнув руки в локтях, легла в воду с головой. Полежав секунду, вскочила. Вода стекала с нее ручьями, белый «скафандр» прилип к телу, сердце колотилось, а в глазах светилась радость победы. Наверное, даже во времена активного захвата новых областей рынка Оксана никогда не чувствовала себя такой всемогущей. Сейчас она захватила власть над собственным телом.

– И что, теперь я полновластная хозяйка своему телу? – спросила она, дрожа и отлепляя мокрую ткань от кожи.

– Ну, малую часть этой власти ты себе вернула, – улыбнулся Александр, – но далеко не всю. Сможешь, например, подержать руку над свечой и не получить ожога?

– Нет, конечно! – перепугалась Оксана, решив, что это будет ее новым испытанием. – Даже подержать не смогу!

– Да этого и не надо, – успокоил ее Александр. – Главное – это осознать свое безволие. Вот если бы я тебе сказал, что ты не хозяйка своему телу, ты поверила бы?

– А что же не поверить-то? Поверила бы.

– Поверила бы, но не осознала. А вот когда ты сама это увидела и поняла, вот это и есть осознание.

– Да я это каждый раз осознаю, когда задыхаться начинаю.

– Нет, не осознаешь, а просто задыхаешься. Так же как в первый раз, когда зашла в реку, ты ведь не осознала, что тело тебя не слушается, а просто смирилась с тем, что ты не можешь лечь. Так же неосознанно ты когда-то смирилась со своей болезнью. Ты просто сказала себе: «Я больна», – и переложила свои проблемы на врачей, типа лечите меня. А еще хуже, если это решение за тебя приняли твои родители.

Оксана вдруг вспомнила эпизод из детства, когда она с мамой и папой впервые пришла в зоопарк. Было прекрасное летнее утро. Ксюша в одной руке держала мороженое, а в другой – шарик из фольги на резиночке. Душа просто пела от счастья: наконец-то она увидит настоящего медведя, хозяина тайги!

И вот она, вожделенная клетка, в которой огромный бурый медведь, сидя на задних лапах и хватаясь за решетку, развлекает людей, клянча у них конфетки.

Ксюша бросилась к нему, пытаясь худенькими локотками раздвинуть толпу зевак. Ей очень хотелось угостить мишку мороженым. И вдруг она услышала раздраженный мамин голос, который выделялся в общем гуле людских голосов: «Фу, как от него воняет! Вася, держи ее! Ты что, забыл, что ей нельзя подходить близко к животным?»

Но папа не успел поймать Ксюшу, которая быстро протиснулась сквозь людскую стену в первый ряд. И вдруг она почувствовала першение в горле, заслезились глаза, а когда папа вытащил ее из толпы, уже кашляла и немножко задыхалась. Зоопарк пришлось срочно покинуть, и больше никогда Ксюшу туда не водили.

Голос Александра вывел Оксану из воспоминаний:

– Любое исцеление начинается с осознания того, что ты болен. Почувствуй разницу между осознанием и смирением.

– Осознание и смирение… – Она задумчиво покусала травинку. – Разница в том, что осознание – это когда ты видишь причину, почему не можешь, что тебе мешает. А смирение – это когда принимаешь самое простое на данный момент решение и даже не пытаешься искать другие.

– Замечательная формулировка! Так вот, осознание болезни – это путь к исцелению, а смирение с ней – это путь к усугублению болезни.

– Боже мой! – Оксана с ужасом обхватила голову руками. – Но почему же тогда христианская мораль призывает нас к смирению? Зачем?… Ну, хорошо, – встрепенулась она. – Вот я осознала, что не могу лечь в ледяную воду, и после этого сразу смогла, я смогла заставить свои руки согнуться. Но ведь до этого не могла! Почему?

– Ну, во-первых, потому что сам факт осознания чего-либо дает твоей душе дополнительную энергию и силу. Потому что в момент осознавания ты… – Александр замолчал, подбирая правильные слова. – Ты как бы находишься на прямой связи со Вселенной, ну, как бы включена в розетку и можешь взять столько энергии, сколько тебе нужно для решения проблемы.

– Только в момент осознавания?

– Ну, правильнее сказать: во время пребывания в осознанном состоянии. Если ты будешь всегда осознанна, то всегда будешь на прямой связи. Только не путай состояние осознанности с состоянием доверия или веры на слово, или просто веры. Это разные понятия.

– Вот почему меня всегда настораживал призыв христиан «Веруй!» Ну, вроде бы все там красиво, правильно. Но вот эта вот слепая вера Учителю, без вопросов, без сомнений… Стоило только Фоме просто удивиться чуду, как его тут же заклеймили кличкой Неверующий… Значит, – Оксана взволнованно посмотрела на Александра, – значит, вера мешает осознанности? Значит, вера ведет в тупик? Значит, миллионы верующих…

– Оксана, успокойся! – Александр усмехнулся. – Вот ты когда пошла в воду, ты что сказала? «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь». То есть ты просто поверила мне, что так надо, что это путь к исцелению. Ты смирилась с тем, что тебе придется все-таки окунуться. И в результате этой веры и этого смирения ты пришла к осознанию своего безволия. А если бы ты мне не поверила и не пошла?

– Да, действительно. Тогда я осталась бы во власти веры в то, что от холодной воды я заболею. Я бы смирилась с тем, что не могу погрузиться в ледяную воду, а главное, я бы не осознала, что тело меня не слушается.

– Ну, примерно так. Вера, смирение и осознание одинаково необходимы нашей душе. Весь вопрос в том, во что ты веришь и с чем смиряешься. А главное, приходишь ли ты в результате к осознанности.

– Ну хорошо, а теперь давай перенесем пример с рекой на мою болезнь. Я знаю, что я больна, я с этим смирилась, отдавшись во власть медицины. Теперь вот я верю в то, что ты поможешь мне исцелиться. Но как мне это осознать? Каждый раз, когда приступ, мне не до осознаваний – дотянуться бы до ингалятора, у меня вообще голова не работает… Кстати, это первый раз, когда я из такого сильного приступа вышла без ингалятора. Как ты это сделал? Можешь объяснить?

– Могу объяснить, но сможешь ли ты понять?

– Я попробую. Постараюсь.

– Ну ладно, попробуй. Ты знаешь, как действует лекарство в ингаляторе?

– Ну, оно просто заставляет расширенные сосуды резко сузиться. Сосуды сужаются, и дыхательные пути освобождаются. Только вот, к сожалению, постепенно возникает привыкание к препарату, приходится увеличивать дозы, менять лекарства.

– Ну вот, значит, я правильно увидел. Я представил себе твои дыхательные пути и увидел, что стенки их утолщены и чем-то забиты, поэтому само дыхательное отверстие почти закрыто. Тогда я начал представлять себе, как освобождаю твои легкие от этой серой массы и как раздутые стенки начинают сдуваться. Они сопротивлялись, но я направил на них яркий-яркий свет, стенкам стало тепло, они прекратили сопротивляться и как бы сузились. Дыхательное отверстие освободилось, и ты начала дышать.

– Вот это да! И кто тебя этому научил?

– Дед. У меня в детстве все время нос был заложен. Вообще иногда приходилось ртом дышать. Вот меня дед и научил, как надо нос освобождать. С годами я забыл эту дедову науку, и пришлось лечиться в больницах лекарствами. А когда сюда вернулся, вспомнил. Попробовал этот метод применить к печени, потом к другим частям тела. И всегда срабатывало. Даже на Раиной собаке его испытывал – и на собаке получается.

– А что было с собакой?

– Да ее соседский кобель разорвал. Думали, уже не сможет ходить. Ничего, бегает.

– Вот это да! А я так смогу?

– Я думаю, что так может любой человек, но, разумеется, при достаточной силе воли и хорошем образном мышлении. И еще нужна внутренняя энергия, то есть свет. А это все требует развития.

– Свет? – Взгляд Оксаны затуманился, и Александр понял, что она вспомнила что-то из сегодняшнего сна. – «Отдать свой Свет и Тень» – что это означает?

– Это тебя надо спросить! – усмехнулся он. – Твой же сон.

– Я уже почти ничего не помню, – грустно улыбнулась Оксана, – остался только стих. Но то, что ты сейчас говоришь, не вызывает сомнений, как будто я об этом уже знаю, но забыла, а ты мне все это напоминаешь. Как будто архивные файлы в моем мозгу распаковываются… Скажи, что такое этот свет? Ведь наверняка имеется в виду не то, что является видимым глазу спектром излучения электромагнитных волн.

Александр рассмеялся:

– Слушай, ты в школе была отличницей? Как ты все эти термины и формулировки до сих пор помнишь? А то, что сегодня во сне видела, уже забыла.

– Не уходи от темы, – грозно сказала Оксана. – Что такое свет? Может быть, это любовь?

– Любовь… а-ся-сяй… детектива! – передразнил ее Александр, пародируя клоунов из детства. Потом повторил, уже не кривляясь: – Любовь… – и задумался. – Ты знаешь, это слово уже настолько затерто и извращено, что почти потеряло свой истинный смысл. Откуда я знаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь «любовь». Понятие «любовь» у разных людей вызывает разные образы. Поэтому я очень осторожно отношусь к этому слову, стараюсь не произносить его всуе. Но «свет» и «любовь» – это разные понятия, хотя они существуют неразделимо. Свет – это транспортер любви, так же как река – транспортер воды. Сказать: «Свет – это любовь» – все равно что сказать: «Река – это вода». Вроде бы правильно, но ведь река – это не только вода, так же как и вода – это не только река. Река, кроме воды, может нести еще и глину, всякий мусор, а вода может быть еще и облаком, и дождем, и льдом… и болотом.

– Так что же такое этот «свет»? – задумчиво спросила Оксана и замерла, ожидая ответа.

Александр молчал.

– Может быть, это та самая жва, которая так нужна духам Земли? – предположила Оксана.

– Тогда встает вопрос: а что такое эта жва? И если предположить, что это так, то тогда получается, что свет может переносить не только любовь, но и ненависть, боль, страх и прочий мусор.

– Ты ничего не путаешь? Ненависть и прочий, как ты его назвал, «мусор» – это скорее тьма.

– Это великое заблуждение человечества.

– Объясни.

– Попробую. Видишь солнце? – Александр лег на траву и посмотрел вверх, где сверкали осколки, на которые разбился солнечный диск, прорываясь сквозь густые еловые ветви. – Солнце дает свет. Оно очень-очень сильно светит. И оно светит всегда одинаково, с той силой, с которой оно должно светить по своему предназначению. Но в пустыне его лучи создают смерть, а на огороде те же лучи дают жизнь. А далеко на севере этих лучей очень мало, и там их не хватает для жизни, там лед. Но солнце-то одно, и оно не делит обитателей Земли на любимых и нелюбимых, оно просто светит.

А вот Любовь Бога заключается в том, что Он каждое существо поселил там, где ему достаточно солнечного света. В пустыню – верблюжью колючку и верблюда, скорпиона и тушканчика. Они там живут, и им там хорошо. На полюса Он поселил пингвинов и тюленей. И они тоже счастливы.

Скорпион и тушканчик радуются тени, потому что она дает им прохладу. И в этом случае Любовь Бога проявлена Тьмой. А для пингвина радость – это свет, он дает ему тепло. Но если поменять местами пингвина и тушканчика, тогда и свет и тень из любви превратятся в ненависть. Но это одни и те же свет и тень!!! Понимаешь?!

Каждое существо должно жить там, где света столько, сколько для него необходимо и достаточно. И человек также должен жить там, где ему хорошо, и должен делать только то, что ему приносит радость.

– С этим понятно, – согласилась Оксана. – Теперь объясни, что ты имел в виду, когда сказал: «И если предположить, что жва и свет – одно и то же, то тогда получается, что свет может переносить не только любовь, но и ненависть…» Из чего это получается? Со светом – солнечным светом – понятно, но как жва может переносить ненависть?

– Помнишь, я рассказывал про Пелагею? – спросил Александр.

– Помню, но я была в таком состоянии, что могла что-то упустить.

– Она согласилась «кормить» своей жвой земных духов, чтобы те помогли ей отомстить группе парней, которые ее изнасиловали. Приходя к камню, она вспоминала и излучала обиду, страх, боль, ненависть. И именно эти чувства, за неимением других, давали силы духам… Стоп! – Александр резко сел. – Вот он!

– Кто? – Оксана даже подпрыгнула от неожиданности.

– Ответ! – Александр встал и начал возбужденно ходить по полянке взад-вперед, потирая лоб. – Понимаешь, в тот день, когда я встретился с Сирин, у меня возник вопрос: почему я могу давать им жву и слышать их ответы на любом расстоянии от камня, а Пелагее надо было приходить туда, к камню, для общения с ними.

– И что?

– Тогда я не нашел ответа. Но Сирин сказала, что ответы приходят не сразу, иногда надо ждать годами. И вот ответ внезапно пришел. Понимаешь, получается, что… ой, ну как бы это объяснить-то?!

– Да ладно, Сань, успокойся, – с улыбкой сказала Оксана. – Никуда твой ответ не убежит. Перевари его спокойно и потом расскажешь.

Александр сел на траву и задумался. Оксана, чтобы не мешать ему осмысливать внезапное озарение, встала и пошла к речке любоваться играми мерцалок.

Красота

• В звоне реки растворенное Солнце
• Светом трепещущим озаряет
• Эльфов волшебных мерцающий танец,

• Бьется в груди безразмерное Сердце,
• Но восхищенья в себя не вмещает,
• Может взорваться.

• Бьется испуганной птицей,
• Не зная, как освободиться.
• Попалось неосторожно
• В сети эмоций ложных,
• Расставленных в дебрях души.

• Закрывать глаза не спеши!
• Не впустить красоту легко,
• Глаза отлучив от света.
• Но не улетишь далеко
• Без тонкой энергии этой.

• Смотри на танцующих эльфов,
• Смотри, как впервые в жизни…

Оксана не сильно заботилась о размере стихов и о рифмах, она не собиралась кому-либо их читать. Проговаривая эти строки, она чувствовала, как сердце выпускает из себя излишки ликования, освобождая место для новых впечатлений. Впервые в жизни Оксана с помощью поэзии спасалась от переполняющей душу радости.

Вот почему у нее не было стихов, которые описывают счастье: она никогда не доводила себя до такого восторга, когда эмоции начинают кристаллизоваться в слова и строки. А довести себя до такой же по силе тоски – это просто.

Глядя на хороводы мерцалок, Оксана размышляла над природой красоты. Например: почему длинные черные ресницы считаются красивыми и их удлиняют и красят, но при этом густые черные брови не считаются красивыми и модницам приходится их выщипывать? Почему бабочка считается красивой, а паук – безобразным? Почему белка – это забавный зверек, а крыса…

При воспоминании о крысе Оксана содрогнулась, но быстро вернулась к приятным мыслям. Точнее, попыталась вернуться, но не тут-то было.

Показалось, что мир внезапно стал черно-белым. Вместо зеленых мерцалок над рекой закружился рой серой моли, трава пожухла. Оксана вдруг вспомнила темную серую комнату в подземном санатории и руку Василия Сергеевича, на которой шевелился игрушечный, но до ужаса безобразный паук.

«Я взял его, чтобы пугать себя!» – услышала она знакомый голос.

Тогда она так и не спросила его, зачем ему надо было пугать себя. Разговор как-то перекинулся на другую тему, более интересную на тот момент.

«Зачем?» – спросила она сейчас.

Образ Василия Сергеевича знакомо улыбнулся и в раздумье почесал затылок.

«Это сложно объяснить».

«А вы все-таки попробуйте», – настойчиво попросила Оксана.

Василий Сергеевич пожал плечами и сказал

«Вот ты спросила сегодня у Александра, как осознать свою болезнь. Помнишь? И не выслушав ответа, перескочила на другую тему».

«Да? – Оксана обернулась и увидела Александра в той же задумчивой позе, в которой она его оставила. Он о чем-то размышлял. Тревожить его не хотелось. Тогда она вернулась к разговору с образом Василия Сергеевича. – Спасибо, что напомнили, я обязательно спрошу его об этом еще раз».

«Я удивляюсь тебе, Оксаночка, – сказал Василий Сергеевич. – У тебя уже есть вся необходимая информация, чтобы с помощью своей железной логики самостоятельно найти ответы на вопросы».

«Правда? – Оксана и сама себе удивилась. – И что это со мной?»

«Ты попала в ловушку, Оксаночка», – улыбнулся Василий Сергеевич.

«В ловушку? – Оксана нахмурилась. – В какую ловушку?»

«Ты решила, что Александр знает все, и поэтому передала ему функцию поиска ответов на твои вопросы. А он их не знает. Он ищет их точно так же, как ты. Но если их найдет он, то это будет его знание. А ты, даже услышав ответы, забудешь их и не осознаешь. Эта информация растворится так же, как сегодняшний сон».

«Да. – Оксана поняла, что Василий Сергеевич прав. – Спасибо, что предупредили о ловушке, – улыбнулась она. – Сейчас сама подумаю…

Итак, что мы имеем в условиях задачки?

Первое: Василий Сергеевич зачем-то пугал себя пауком.

Второе: осознать свое физическое безволие можно, погрузившись в ледяную реку или подержав руку над свечой.

Что-то подсказывает мне, что между этими пунктами есть какая-то связь. Василий Сергеевич не может ответить на мой вопрос о пауке прямо – очевидно, это запрещено правилами общения между мирами яви и нави, но он не случайно обратил мое внимание именно на этот случай с погружением в реку.

Итак, вопрос: как осознать причину своей болезни?

Так ведь все элементарно, Ватсон!» – Оксана даже застонала от такой простоты.

Крыса! Огромная серая крыса, которая парализовала разум Оксаны, которая заставила ее выбежать из домика. Серая тварь, которая вызвала приступ удушья одним только воспоминанием о себе! Вот она, та «ледяная вода», с которой надо смириться и в которую надо добровольно погрузиться.

И именно для этого Василий Сергеевич, который, очевидно, очень боялся пауков, а может быть, и имел на них аллергию, смотрел на эту мохнатую членистоногую игрушку. Он смотрел на нее, чтобы осознать причину своего страха и чтобы найти в себе силы преодолеть его.

– Боже мой! – простонала Оксана и упала на траву. – Боже мой, только не это! Какой ужас!

Но она уже понимала, что следующий шаг, который ей предстоит сделать, – это переночевать в комнате с крысой один на один. Сердце сжималось от одной только мысли об этом, но Оксана уже понимала, что иначе нет никакого смысла ни в купании в росе, ни в прочих полезных для тела лечебных процедурах. Ей предстоит смириться с тем, что крыса – это тоже тварь Божья, и Бог создал ее и любит ее не меньше, чем белку, кошку, а может быть, и саму Оксану.

Лабиринт времен

Солнце выкатилось из-за еловой преграды и медленно поползло к западу. Это означало, что наступает вечер. Оксана встала, отряхнула с комбинезона травинки и букашек и направилась к Александру. Подойдя к нему, она обнаружила, что он спит богатырским сном, слегка похрапывая.

«Будить или не будить – вот в чем вопрос. – Оксана села на землю и задумалась. – Если его не разбудить, то он опоздает на свидание или вообще про него забудет. А если разбудить, то уйдет на весь вечер к какой-то девушке, которая ему уже надоела, но… Надеюсь, он не должен, как порядочный человек, на ней жениться?… Нет, не буду будить – а вдруг ему сейчас во сне объясняют какие-нибудь подробности ответа на его вопрос? Девушка подождет. В июле вечера длинные».

Она встала и обреченно пошла к домику Александра, готовя себя к встрече с крысой. Прикрыв за собой калитку, остановилась и несколько секунд или минут внимательно смотрела на входную дверь.

Дверь конечно же была не заперта. Здесь, в деревне, дома запирали, только когда хозяин уезжал в город. Если дверь открыта, а хозяина нет, значит иди по всем соседям, ищи, раз он тебе нужен.

Оксана встала на ступеньку, взялась за дверную ручку и медленно потянула ее на себя. Тихим скрипом дверь отозвалась на ее усилие и открылась. Сделав шаг внутрь и оказавшись в сенцах, Оксана снова остановилась и внимательно осмотрела все углы, прислушалась к звукам.

Все было тихо, только натянутые как струны нервы тревожно звенели. «Надо, Оксана, надо!» – сказала она себе и взялась за скобку второй двери. Мышцы послушались и на этот раз. Вторая дверь открылась без труда. Сумрак комнаты не обещал ничего хорошего.

«У меня же нет с собой ингалятора! – вспомнила Оксана. – И Александра рядом тоже нет! Пожалуй, придется перенести это мероприятие на следующий раз».

Облегченно вздохнув оттого, что нашлась уважительная причина не идти в комнату, Оксана вышла во двор. Сев на скамеечку рядом с крылечком, перевела дух и осмотрелась. «Ну, и куда теперь идти? К Кузнецовым?» Она встала и шагнула к калитке. «Стоп! – вдруг скомандовал какой-то голос внутри. – Попробуй-ка еще раз!»

«Но у меня же нет…» – Оксана осеклась – перед мысленным взором возникла картинка, как она стоит возле речки и говорит: «Но я же простыну!»

«Ты все еще веришь в то, что от одного вида крысы у тебя начнется приступ? – спросил тот же голос. – Но ты же целую ночь провела в этой комнате, и никаких проблем не возникло! А возникли они как раз тогда, когда крысы рядом не было, а были только воспоминание и образ».

«Логично!» – подумала Оксана и снова вошла в сени.

Открыв дверь в комнату, набрала в легкие воздуха, как перед нырянием, и переступила порог. Сев на топчан и поджав ноги, осмотрела углы.

Потом зачем-то внимательно изучила потолок и успокоилась. Крысы нигде не было.

«Ну, и долго я буду тут сидеть?» – спросила она внутреннюю собеседницу.

«А ты вообще зачем сюда пришла-то? – ответила та вопросом на вопрос. – Ты же решила, что тебе здесь надо переночевать! А сейчас еще рано. Вот крысе больше делать нечего, как сидеть тут и ждать, когда ты явишься».

«Логично», – согласилась Оксана и собралась выйти из дома.

Но стоило только ей опустить ноги на пол, как серый комок страха зашевелился в желудке, а щиколотки заныли от ожидания укуса.

Она забралась с ногами на топчан и тихо засмеялась. «Так ведь, дорогая моя Оксана, ты не из-за аллергии крыс-то боишься, – сказала она себе. – Тебе кажется, что крыса сейчас набросится на тебя из-под кровати и укусит. С чего бы это?»

Оксана начала рыться в архивах своей памяти: где и когда ее могла укусить крыса или, может быть, мышь? Ничего подобного в своей жизни она не помнила, да и быть этого не могло. Тогда откуда же этот панический страх?…

И вдруг перед ее мысленным взором возникла очень знакомая картинка из детства. Никакого отношения к крысам и мышам она не имела, но Оксана все-таки задержала на ней свое внимание. Это была квартира бабушки, маминой мамы. В детстве Оксана часто приходила к ней в гости. Она вспомнила, как тепло было сидеть на коленях у бабушки и как та читала ей сказки. Даже бабушкин голос зазвучал в голове.

– Позвала внучка Жучку, – читала бабушка с выражением. – Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку. Тянут, потянут, вытянуть не могут. Тогда позвала Жучка кошку…

Ксюша сидела и рассматривала цветную картинку, где люди и животные, выстроившись паровозиком, пытались вытянуть огромную репу. Ксюша никогда не видела настоящую репу и даже представить не могла, какого она должна быть размера. Еще ей было непонятно, а зачем вообще они эту репу пытаются вытащить. Все эти вопросы вертелись у Ксюши в голове, и она ждала, когда сказка закончится, чтобы задать их бабушке.

– Позвала кошка мышку… – При этих словах бабушкино лицо исказилось брезгливой гримасой, голос стал немного глуше, как будто бабушка от чего-то расстроилась. Она тяжело задышала и взялась за сердце. Переждав легкий приступ, продолжила: – Мышка за кошку…

«Надо же! – подумала Оксана. – Какие мельчайшие подробности, оказывается, можно вспомнить. А отчего это бабушке вдруг стало плохо при слове «мышка»? Совпадение? Или здесь стот поискать ответа на мой вопрос? А почему бы и нет? Если я могу разговаривать с образом Василия Сергеевича, то почему бы не поговорить с бабулей?»

И Оксана снова «вошла» в картинку из детства.

– Бабушка, а почему, когда ты сказала «мышка», ты сразу сморщилась? – спросила Ксюша. – Она же помогла репку выдернуть! Без нее бы им не справиться.

– Ой, внученька, не люблю я мышей! – пожаловалась бабушка.

– А почему? Что они тебе сделали?

– У них хвост длинный и лысый, – попыталась объяснить бабушка, но прозвучало это неубедительно.

– Ну и что? – удивилась Ксюша. – У дедушки голова тоже лысая, но ты же его все равно любишь. И вон у тебя веревка на балконе еще длиннее, чем мышкин хвостик, но ты же ее не боишься! Расскажи, почему ты не любишь мышей!

Бабушка явно не ожидала такой настойчивости. Она сразу как-то беспомощно сникла, в глазах ее отразились обида и боль. Она начала рассказывать:

– Во время войны всю нашу семью эвакуировали на Урал вместе с заводом, на котором работали мои мама и папа. Барак, где мы жили, стоял рядом с помойкой, а на этой помойке всегда было множество крыс. Времена были голодные, и на помойку выбрасывали все меньше и меньше продуктов. Тогда голодные крысы начали атаковать ближние бараки. Особенно нам доставалось. Они грызли все, что было, порой оставляя нас голодными, и даже сапоги моего отца съели. От них не было никакого спасения, а однажды… они загрызли и съели кошку. Мою любимую кошку! – И бабушка разрыдалась…

Вдруг Оксана переместилась из квартиры бабушки в заводской барак. Она обнаружила себя стоящей в грязном подъезде с деревянными стенами и лестницами. В руках у нее была кружка молока. Ей очень хотелось выпить его, но надо было поделиться с Муськой – пушистой, серой с белыми полосками кошкой.

Оксана открыла дверь и вошла в комнату. Картина, которая предстала перед ее глазами, парализовала сознание. Кружка выскользнула из руки и как в замедленном кино падала на деревянный некрашеный пол. Молоко выплеснулось от удара об пол и забрызгало ее туфельки и носочки.

Крысы!

Крысы просто кишели на полу вокруг лежащего посередине комнаты окровавленного трупика кошки. У нее уже были отгрызены лапки, ушки, хвост. Маленькие крысята глодали мордочку.

Оцепеневшими ногами Оксана попыталась отогнать крыс от кошки, но вдруг услышала грозное шипение. Огромная серая тварь, поднявшись на задние лапы, предупреждала, что они не собираются отдавать свою добычу и будут драться. Такое же шипение послышалось сверху. Подняв глаза, Оксана увидела еще несколько крупных крыс, готовых к прыжку, на шкафу и на антресолях. Сердце замерло от ужаса, и в этот момент она почувствовала укус чуть выше пятки. Все потемнело…

Оксана снова оказалась в квартире бабушки в образе маленькой Ксюши и одновременно на топчане в избушке Александра. Сердце бешено колотилось.

– Бабулечка, не плачь! – пыталась успокоить бабушку Ксюша, но Оксана понимала, что после такого зрелища успокоиться довольно сложно.

Как бы бабушке после этих воспоминаний валидол не понадобился.

«Что же мне делать?» – в панике задала вопрос Оксана в глубину себя, туда, откуда появлялись все эти образы.

«Во-первых, возьми себя в руки! – услышала она все тот же ровный волевой голос, который убедил ее остаться в избушке. – И попытайся изменить ситуацию».

Перед глазами Оксаны появился образ той женщины, которая приснилась ей в первую ночь в подземном санатории. Это была сама Оксана, только намного сдержаннее и мудрее, чем Оксана теперешняя. Она абсолютно не боялась крыс, и похоже, вообще ничего не боялась.

«Изменить ситуацию? Это как? Что мне, кошку оживить, что ли?»

«А возьми да оживи, это же в твоей власти! Ведь это твои воспоминания!»

«По-моему, это мои фантазии – бабушка никогда не рассказывала про съеденную кошку!»

«Наш разум способен блокировать страшные воспоминания, чтобы жизнь не превратилась в сплошной кошмар. Но эти воспоминания живут в нас и передаются по наследству как предупреждение об опасности. Поэтому любая крыса тобой воспринимается как потенциальная убийца. Но на самом деле крысы опасны только тогда, когда они доведены до голодного отчаяния. Они не со зла съели кошку, а чтобы прокормиться и спасти от голода своих маленьких крысят. Они же не виноваты, что люди довели свой мир до такого состояния».

«Ну, оживлю я кошку – они же снова ее съедят!»

«Конечно! Значит, надо искать другое решение проблемы».

«Какое? Какое?!!»

«Это твоя задача, Оксана. Ты сама должна ее решить!»

Снова комната бабушки. Бабушка лежит на диване и держится за сердце.

Маленькая Ксюша вместо того, чтобы броситься к аптечке за валидолом, бежит на кухню и вытаскивает из тумбочки самую большую кастрюлю.

– Бабушка, я сейчас сварю кашу и отнесу ее крысятам, чтобы крысы не стали есть твою кошечку. Не переживай, я быстро.

Ксюша наливает в кастрюлю воды и сыпет пшено.

– Сейчас, я сварю кашу и накормлю всех! И тебя, бабулечка, и твоего папу, и маму, и всех твоих братиков и сестренок, и еще останется, чтобы на помойку выбросить крысятам.

Пока Ксюша варит кашу, Оксана перемещается в утро того дня, когда произошла трагедия с кошкой. Она видит, как десятилетняя бабушка собирается в школу.

Как только квартира осталась пуста, Муська, красивая кошка-крысоловка, заняла свое место возле дыры в полу и замерла, как египетский сфинкс. Здесь знаменитый Хичкок обязательно вставил бы тихую низкочастотную музыку, заставляющую нервы натягиваться до риска порваться. Оксана замерла вместе с Муськой.

Вот из дырки появилась серая острая морда. Внимательно оглядев комнату, она скрылась обратно. Муська чуть приподнялась на лапах, приготовившись к прыжку. Из норы вылезла крупная крыса и беспечно направилась к ящику с продуктами. Муська прыгнула и опрокинула ее ударом лапы. И тут из норы одна за другой начали выскакивать крысы помельче. Они вцепились в кошку со всех сторон, несколько тварей оседлали ее сверху. Муська превратилась в огромный шевелящийся серый ком, а крысы все продолжали и продолжали выпрыгивать из норы.

«Они что, со всего квартала здесь собрались? – подумала Оксана. – Что же делать?»

– Стоп! – закричала она, и вся картинка остановилась, как в стоп-кадре.

Оксана вышла из своего укрытия и медленно, превозмогая брезгливость, отцепила застывших зверьков от застывшей кошки.

Страницы: «« « 23456789 » »»