Новая национальная идея Путина Эйдман Игорь
Протестное движение ничего не добьется, пока не научится ставить понятные для людей цели.
Сейчас часто пишут, что протестное движение зашло в тупик. Число его участников снижается. А число политзаключенных среди них, наоборот, растет. Власти не удовлетворили ни одно из требований протестующих. Оппозиционерам шьются все новые дела.
Объяснение неудачи оппозиции легко найти у выдающегося специалиста в деле завоевания власти Владимира Ленина, когда-то сказавшего: «Страшно далеки они от народа». Движение изолировано, это «вещь в себе», некая замкнутая субкультура, ставшая модной полтора года назад, а сейчас перестающая быть таковой. Наше оппозиционное движение напоминает большую деревню, внутри которой кипит жизнь, очень мало влияющая, однако, на состояние дел в окружающей большой России.
Вообще, если продолжать эту метафору, в нашей стране есть две отдельные виртуальные деревни: «Колхоз имени Путина» (далее КиП), объединивший силовиков, чиновников, их бизнес-партнеров, и условное «Оппозиционерово», где «проживают» оппозиционные активисты и сочувствующие. Параллельно существует большая Россия, платящая оброк участникам КиП и безразличная к происходящему в Оппозиционерово.
Коллективным хозяйством коррумпированных чиновников и криминальных бизнесменов по эксплуатации недр и населения России (оно же КиП) — руководит председатель Путин. Правление этого колхоза состоит из высших бюрократов и олигархов.
В деревне Оппозиционерово — демократия. Численность ее населения приблизительно 150–200 тысяч человек (в общем, тянет скорее на маленький городок, но по характеру коммуникаций — все же деревня). Такова примерно суммарная численность всех участников акций оппозиции за последний год. Большинство из них москвичи, молодые офисные работники и не очень юные, еще перестроечной закваски либеральные интеллигенты. Большая часть жителей Оппозицонерово — честные, идейные люди. Немало среди них и самых настоящих героических идеалистов.
В этой деревне есть свой сельсовет (КС оппозиции). Есть свои «первые парни», за которыми бегают деревенские девки и дурачки. Есть свои сельские СМИ («Дождь», «Эхо», «Новая» и т. п.). В деревне три улицы: самая большая, центральная — либеральная, и две маленькие — левая и националистическая. Либералы среди жителей «Оппозиционерово» преобладают потому, что деревенские СМИ, вербующие в нее новых поселян, практически все либеральные.
Деревенские завалинки, на которых сидят и чешут языками жители — социальные сети в Интернете. Главная забава деревенских жителей — народные гуляния и сельские сходы, именуемые митингами и маршами. Периодически народ самовозбуждается, кричит лозунги «про жуликов и воров», выплескивает скопившиеся эмоции и испытывает нечто вроде коллективного оргазма. Все это происходят за оградой родной деревни, контролируемой охраной КиП, следящей, чтобы оппозиционеры не вырвались «на оперативный простор».
В последнее время жестокая и глупая охрана КиП периодически врывается в Оппозиционерово, устраивает там небольшие погромы, захватывает и увозит в тюрьму попавшихся под руку активистов.
Среди первых парней Оппозиционерово выделяется группа бывших больших российских начальников, сосланных сюда доживать после изгнания из Колхоза имени Путина (наиболее заметный — Немцов). Раньше, при каждом «выходе в народ», за ними с высунутыми языками бродила толпа зевак, поклонницы рвали на части. Сейчас в большой России эти бывшие «звезды» никому не нужны. Конечно, они могли бы просто комфортно жить, ведь непосильным трудом на благо отечества заработано немало. Но так жить скучно.
В Оппозиционерово «бывшие» нашли публику, относящуюся к ним так, как они привыкли. Ведь лучше быть первым парнем на деревне, чем обычным рантье в городе. Здесь они могут играть такую же роль, какую играли когда-то в большой стране. Дают интервью, общаются с поклонниками, выступают перед публикой, «решают вопросы». Все это, правда, уже не совсем всерьез. Но все равно, хоть какой-то заменитель наркотика «власть», помогающий снять ломку от ее потери.
Для многих первых парней Оппозиционерово важен не столько результат, сколько процесс борьбы, дающий им возможность быть главными хотя бы в этой деревне. Они уже не один год планируют великий поход на КиП, грозятся выйти за околицу и поднять жителей большой России на штурм путинского колхоза. Однако дальше громогласных заявлений дело не идет. Один раз, в декабре 2011 года был шанс реализовать этот план, но первые парни испугались и предпочли привычно маршировать за забором родной деревни.
Парадоксально, но многие оппозиционные первые парни апеллируют по преимуществу не к жителям большой России, а к участникам КиП и Западу. У этих оппозиционеров есть бредовая идея-фикс: «внести раскол в правящую элиту», уговорить КиПовцев покинуть своего пахана и перебежать в Оппозиционерово. Начальники из КиП, конечно, никуда перебегать не хотят. Некоторые из них, считающиеся либералами, водят оппозиционеров за нос, делают все, чтобы активность жителей Оппозиционерово не выходила за пределы «родной деревни».
Вторая бредовая идея Оппозиционерово — убедить правительства западных стран проклясть клику Путина, арестовать ее счета, запретить путинцам въезд. Западные лидеры сочувственно жмут оппозиционерам руки, но предпочитают сотрудничать с путинским колхозом, регулярно вывозящим на Запад огромные средства и сырьевые ресурсы.
Из деревни Оппозиционерово в большую Россию
Оппозиция может победить только, преодолев изоляцию, «выйдя за околицу родной деревни», прорвавшись через кордоны путинских вертухаев в «Большую Россию». Судя по многочисленным опросам общественного мнения, большинство населения нашей страны выступает за отмену результатов приватизации, за возвращение экспроприированных участниками КиП природных и производственных ресурсов.
В последнее время эти требования энергично поддерживает Эдуард Лимонов. Но Лимонов не любит обывателей, ориентируется на героев-пассионариев. А большинство населения любой страны — люди негероические, ориентированные в основном на добывание земных благ для себя и своих семей. Им наплевать на патриотизм, либерализм, большевизм, национализм и т. д. Ими движут сугубо материальные интересы. Как говорил после октябрьской революции тогдашним либералам герой статьи Сергея Булгакова: «Народ хочет землицы, а вы ему сулите Византию да крест на Софии (этот знаменитый православный храм, переделанный в мечеть, вместе со Стамбулом и проливами должен был отойти к России в случае победы в Первой мировой войне). Он хочет к бабе на печку, а вы ему внушаете войну до победного конца… И народ идет за ними (большевиками), потому что они обещают “жрать”, а не крест на Софии».
Люди идут только за теми, кто предлагает им цельный образ лучшей жизни, сулящей прямые материальные выгоды. Политики-победители всегда говорят не просто: «уничтожим врагов». Главное — вторая часть этой сентенции: «и тогда заживем!». В 1917 году в ушах людей звучало: прогоним господ, тогда заживем при коммунизме, не хуже буржуев. В 1991 году — прогоним коммунистов, «тогда заживем», как в США, не хуже американцев или наших номенклатурщиков.
Лимонов призывает «отнять и поделить!», но не говорит, как «заживем» после этого. Он требует пересмотра результатов приватизации. А что дальше, спросит у него средний россиянин, опять все государству передадим? Лимонову нечего ответить на это, у него нет понятного проекта нового более благополучного, удобного для простой обывательской жизни общества. Людей может только оттолкнуть лимоновский советский героический реваншизм, все эти «наши МИГи сядут в Риге», военно-поэтические бродячие коммуны из «Другой России» и т. п.
Наши либералы предлагают людям другой идеалистический месседж: долой воров во власти, вперед к демократии и свободе! Все это тоже «кресты на Софии». Образа «как заживем» потом, когда воров прогоним, нет и у либералов (нытье: «будем жить не хуже, чем в Эстонии» мало кого может вдохновить).
Новый образ будущего после ликвидации КиП должен быть детально разработанным, предельно честным и понятным. В основе его может быть перераспределение прибыли от эксплуатации природных богатств страны в интересах большинства ее населения, обеспечивающее резкое повышение уровня жизни, безусловный основной доход для каждого, решение квартирного вопроса и т. д. Реальность такого проекта нетрудно доказать, опираясь на информацию о сотнях миллиардов долларов, вывезенных за последние годы участниками КиП из России, на примере других сырьевых стран и территорий (Норвегии, Аляски, Эмиратов и т. д.). С такой программой оппозиция может вырваться из изоляции и стать понятной для народа большой страны.
Откроется ли у украинской революции второе дыхание?
Конечно, российская интервенция затормозила развитие украинской революции. Но дело не только во внешней агрессии. Демократические европейские идеалы Майдана невозможно реализовать в рамках системной украинской политики. Политический класс в Украине (как и в России) безнадежно коррумпирован олигархатом (крупным полукриминальным бизнесом), которому де-факто принадлежит подлинная власть в стране. В этой ситуации страна обречена на тотальную коррупцию, а ее население — на бесправие.
Союз Майдана и «патриотической» части олигархата — временное явление, вызванное российской интервенцией. Порошенко, ставший президентом во многом благодаря этому единению перед общей угрозой, вряд ли сможет реализовать демократические идеалы революции. И дело, конечно, не в том, что он богат. Участие в большой украинской политике и бизнесе — путь интриг, рейдерства, коррупции, подкупов, предательств. Вряд ли «Савл» Порошенко станет «святым Павлом». Но главное даже не это. Как известно: «Никто не даст нам избавленья, ни бог, ни царь и ни герой», тем более, ни олигарх-президент. «Добиться освобожденья» можно только «своею собственной рукой». Только новые идеалистически мотивированные люди в политике способны реализовать идеалы революции.
Пока участники Майдана парадоксально лишены политического представительства. Непривилегированное большинство населения еще ничего не получило от перемен. Реальная власть в руках все той же олигархии. Поле боя остается мародерам?
Переломить ситуацию может только появление новой мощной политической силы вне системной коррумпированной политики. Большинство людей на западе и востоке Украины испытывают общую ненависть к продажной бюрократии, купленной олигархатом. Жителей страны способно объединить широкое антиэлитное, антиолигархическое, антибюрократическое движение за демократические реформы. Новое движение могут поддержать люди из разных, в т. ч. «сепаратистских» регионов, где, видимо, уже начинают понимать, что в России они никому не нужны. Такое политическая сила смогло бы принять участие в неизбежных перевыборах Рады и радикально изменить политический ландшафт страны.
Предлагаю украинским друзьям обратить внимание на опыт итальянского «Движения пяти звезд» (25 % на выборах в парламент) и испанского «Мы можем» (8 % на выборах в Европарламент через несколько месяцев после создания). В Испании и Италии вначале тоже были массовые акции (М15, «оккупируй» и т. п.). Люди, выходившие на демонстрации, закаленные в схватках с полицией, поняли, что при всей ненависти к современной политике, для того чтобы добиться реализации своих целей, им нужно участвовать в выборах. В результате с помощью самоорганизации в социальных сетях были быстро созданы мощные политические движения, успешно участвующие в выборах.
Основные признаки таких движений:
1. В организационной сфере:
• создание движения через объединение сторонников в Интернете, сбор средств через краудфандинг;
• прямая демократия через Интернет при выработке всех внутрипартийных решений, выдвижении кандидатов, разработки программы. Кандидаты выбираются участниками движения через Интернет. Избранные депутаты в случае, если их работа не устраивает избирателей, общим голосованием исключаются из движения (так делает движение «Пять звезд»). Программа составляется участниками по принципу Википедии, все поправки голосуются («Мы можем»);
• отсутствие среди лидеров профессиональных политиков. Лидер движения «Пять звезд» — популярный актер, «Мы можем» — молодой профессор, похожий на хиппи.
2. В программной сфере:
• прямая демократия на всех уровнях власти, расширение прав местного самоуправления, основанного на ее началах;
• социальные и экологические требования в интересах непривилегированного большинства;
• борьба против господства финансовой и бюрократической олигархии.
Такие движения ставят задачу не смены лиц у власти, а коренного преобразования прогнивших институтов. Быстро и эффективно сформировать движение за реализацию демократических идеалов украинской революции можно с помощью организационного опыта европейских партий, созданных снизу, помимо воли политической элиты, с помощью прямой интернет-демократии.
Главным требованием такого движения в Украине может стать освобождение страны из-под пяты олигархии, локаут (адресной люстрации будет недостаточно) коррумпированной бюрократии, формирование новых демократических механизмов власти, социальных и экономических лифтов. Одной из ключевых тем, возможно, станет реформа местного самоуправления. Федерализация в украинских условиях означает, по сути, феодализацию. Субъекты новой федерации неизбежно попадут под контроль местных олигархов, которые будут ими распоряжаться как собственными «феодальными» вотчинами. Вместо такой федерализации необходимо создание полноправного местного самоуправления, основанного на прямой демократии.
Украину спасет только радикальная демократическая реформа, создание новой республики, освобожденной от господства коррумпированного чиновничества и олигархата. И этого смогут добиться только сами украинцы.
Россия, украинская революция и Евросоюз. Взгляд слева
Главной целью украинской революции было формирование демократической республики (вместо коррупционного авторитарного режима), входящей в Европейский союз (а не в Евразийский союз трех диктаторов).
Идея Евросоюза, общеевропейской федеративной демократической республики возникла еще во времена Великой французской революции. Европа, хоть и с перерывами и откатами, но все же идет по пути, обозначенному великими просветителями и революционерами той эпохи. Сегодня она, наконец, дозрела до Евросоюза. А Россия и Украина остались далеко позади. Украинская революция и российское «белоленточное» движение были попытками сократить очевидное отставание даже от далеко не идеальных западных стандартов демократии, прорваться из архаики авторитарного режима в европейскую современность. В результате революции Украина получила шанс на демократическое развитие. Что касается России, здесь ситуация пока тупиковая. Главное свойство российского социума — чудовищная архаичность всех общественных институтов: от почти сословного деления общества на правящую криминальную олигархию, ее обслугу и бесправное население, до массового шовинизма. Вслед за слабой попыткой буржуазной революции в России, как некогда во Франции, установлена «лайт-версия» бонапартизма (агрессивного авторитарного капитализма) а-ля Наполеон III.
Путин ненавидит украинскую революцию (как русские цари — французские революции), боясь, что этот пример окажется заразительным для собственных подданных и подорвет его реакционный режим.
Многие революционеры середины XIX века считали, что социальная республика станет естественным продолжением развития общеевропейской политической республики (об этом писал, например, Герцен). В Западной Европе эта идея частично реализовалась в форме социального государства. Движение от «дикого капитализма» Нового времени к социальному рыночному хозяйству имело не меньшее значение, чем переход от абсолютизма к парламентской демократии. Это движение пока практически не затронуло Россию и Украину, которые во многом находятся на уровне той же Франции или США середины XIX века (отсутствие социальных гарантий, бесправие наемных работников, коррупция, господство олигархии).
Революционеры 1848 года, сторонники демократической общеевропейской республики (Виктор Гюго, Мадзини и др.) опередили свое время лет на 150. Идеи тех, кто тогда призывал не только к политической, но и к социальной республике (Луи Блан, Пиа, Прудон, Герцен и т. д.) тоже реализовываются. Вряд ли кто-нибудь возьмется отрицать, что капитализм XIX века был ужасен (это был, по сути, рыночный ГУЛАГ для работников): детский труд по 12 и более часов в день, массовый голод (только в Ирландии от него гибли миллионы, которым власти не оказывали помощь, чтобы «не нарушать правила свободного рынка»), чудовищная нищета городских низов, недоступность для них элементарной медицинской помощи. Сейчас все это в далеком прошлом. Развитые европейские страны, создав систему трудовых и социальных гарантий, победили голод и разрушающий здоровье каторжный труд. Так реализовались идеи социалистов 19-го века. Но это была лишь первая часть их программы. Дальнейшая ее реализация ведет к обществу не только без голода и нищеты, но и без собственности и наемного труда.
Десятилетиями скептики высмеивали утопию единой европейской республики. Но она реализовалась. Возможно, когда-нибудь в полной мере претворятся в жизнь и проекты социальных утопистов XIX века. Формирование Евросоюза — шаг на этом пути. Поэтому многие леваки, например Троцкий, еще в начале XX века поддерживали идею Соединенных Штатов Европы. «Если бы капиталистическим государствам Европы удалось сплотиться в империалистический трест, это, разумеется, означало бы шаг вперед по сравнению с нынешним состоянием… Пролетариату в этом случае приходилось бы бороться не за возврат к “автономному” национальному государству, а за превращение империалистического треста государств в республиканскую европейскую федерацию».
Как предупреждал еще Герцен, социальная республика может возникнуть только в результате развития политической демократии. Нельзя «ставить телегу впереди лошади», авторитарными методами формировать социалистическое общество. Именно поэтому провалился большевистский эксперимент. Социальная республика в Европе может возникнуть только на основе евроинтеграции демократических стран.
В реализации демократических идей Нового времени в последние десятилетия на Западе произошел прорыв. Прежде дискриминируемые женщины, национальные, расовые, сексуальные меньшинства реально стали равноправными членами общества. Черный президент США, открытый гей — министр иностранных дел Германии, несколько министров обороны — женщин в европейских странах — все это еще лет 50 назад трудно было себе даже представить. Но если демократические идеи реализуются, то в социальной сфере в последнее время наметился откат назад. Парадоксально, но, ограничивая возможности социального государства, буржуазные элиты провоцируют потрясения и протесты, способные привести в конечном итоге к новому витку социального прогресса.
Есть основания предполагать, что в XXI веке в единой Европе задачи революций конца XVIII–XIX века наконец будут в полной мере реализованы. Причем реализация этого идеала пойдет явно не по лекалам казарменного коммунизма Бабефа. Зато многие демократические, либертарные идеи Прудона, Герцена, Бакунина могут быть востребованы. Их воплощение в жизнь становится реальным только сейчас, благодаря новым информационным возможностям. Появились перспективы развития самоуправления, прямой демократии, основанной на интернет-технологиях. Формируется альтернативная сетевая экономика горизонтальных связей без частной собственности и наемного труда (P2P-экономика).
Подобную перспективу видел еще Герцен, писавший: «Работники, соединяясь между собой, выделяясь в особое “государство в государстве”, достигающее своего устройства и своих прав помимо капиталистов и собственников, помимо политических границ и границ церковных, составляют первую сеть и первый всход будущего экономического устройства».
Если Украина и Россия изолируют себя от Европы, их ожидают застой, социальная архаика, диктатура. Жители обеих стран только вместе с другими европейскими народами смогут добиться социального освобождения в демократической общеевропейской республике.
Сериал «Ворюги против Кровопийц»
Советская система постсталинского времени была не раем или адом на земле, а просто особой формой организации общества, в чем-то хуже, а в чем-то лучше тогдашнего капитализма. Питирим Сорокин, Джон Гэлбрейт, Андрей Сахаров многие другие ученые в 50—60-е годы писали о необходимости конвергенции капитализма и социализма, о формировании нового интегрального социального строя на основе лучшего из того, что есть в каждой из этих систем. Социальное рыночное хозяйство в большинстве европейских стран стало реальным результатом такой конвергенции, когда к капиталистическому дичку привили социалистическую защиту социальных прав бедных и обездоленных за счет интересов богатых и успешных.
Однако такая конвергенция, «ползучее проникновение социализма», не устраивала консервативные западные правящие круги. Для того чтобы остановить социальные реформы, им нужна была жесткая пропагандистская дихотомия: или мы — или «дорога к рабству», коммунистический «ужас без конца». Антикоммунистическая пропаганда навязывала ложный выбор между страшными «коммунистическими кровопийцами» и милыми привычными капиталистическими ворюгами. Скрытый месседж антикоммунистической пропаганды с искренним сочувствием озвучил в стихах, живший тогда в Штатах, Иосиф Бродский: «Но ворюга мне милей, чем кровопийца».
Чтобы никто не сомневался, что ворюгам противостоят именно и только кровопийцы, сталинский террор был объявлен единственной альтернативой капиталистической системе. А окончательно убедил в этом западную общественность Солженицын. Его книги эффектно демонизировали советский опыт. Он создал версию российской истории, где все последующие кровавые события выводились из демократической Февральской революции. Солженицын, его последователи пытались доказать идейное родство дореволюционных бунтовщиков-социалистов, Ленина и Сталина; преемственность революции и ГУЛАГа, революционеров-утопистов и чекистов-палачей. Левые либералы и социалисты, боровшиеся с монархией, были обвинены в том, что, разрушив царскую государственность, очистили место для сталинского террора. Сталинские преступления напрямую выводились из ленинского периода советской истории, и даже вообще из русского освободительного революционного движения конца XIX — начала XX века.
Творения Солженицына, создавшие новый миф о советской истории, новый «Краткий курс», но с обратным знаком, насаждались в западном мире, «как картошка при Екатерине» (формулировка Пастернака о навязчивой пропаганде творчества Маяковского в СССР). При этом замалчивалось, что три главных преступления сталинизма, о которых писал Солженицын, противоположны коммунистическим идеям, и не имеют отношения к досталинской политике большевиков.
1. Ленин выступал за мирное развитие кооперации и не предлагал проводить тотальное раскулачивание и высылку богатых крестьян.
2. Массовый террор против своих 37–38 года был абсолютно иррационален, противоположен предыдущей практике большевиков, и являлся следствием патологической подозрительности и жестокости Сталина.
3. Ленин был интернационалистом и никогда не проводил репрессии по национальному признаку, при нем невозможна была бы сталинская высылка целых народов.
Активно продвигая книги и идеи Солженицына, западные элиты внушали обывателям: радикальные социальные реформы могут привести, в конечном итоге, к ГУЛАГу, есть только одна альтернатива господству собственников — государственный террор «кровопийц». Таким образом, был подготовлен правый консервативный переворот в общественном сознании, подготовивший приход к власти Тэтчер и Рейгана, неолиберальную экономическую политику, откат от социальных завоеваний прошлого. Именно такая политика в интересах «ворюг», т. е. корпораций и финансовых спекулянтов, избавленных от контроля общества, и подготовила нынешний мировой кризис.
В России после 1991 года не произошла ожидаемая Сахаровым конвергенция социалистического и рыночного общества. Вместо этого началась реставрация дикого капитализма. Кто-то от этого выиграл, но очень многие почувствовали себя проигравшим (как свидетельствуют опросы населения — большинство). В выигрыше оказались бывшие советские начальники, деятели теневой экономики, люди свободных профессий, юристы, экономисты, работники нефтегазового сектора. Не остались в накладе некоторые категории квалифицированных рабочих, специалистов. Выиграли, если повезло избежать покушений и тюрьмы, люди с предпринимательской жилкой. Положение основной массы наемных работников и пенсионеров резко ухудшилось. И даже беспрецедентно выгодная для России в последние годы конъюнктура мирового рынка не смогла полностью исправить ситуацию (если бы такие цены на нефть были в 1985 году — стал бы кто-то начинать перестройку?). В общем, оказалось, что переход от социализма к рыночному обществу — это не бегство из «коммунистического ада», а всего лишь переход из одного неидеального состояния в другое.
После 1991 года к власти в России пришел тандем коррумпированной бюрократии и криминального крупного бизнеса, т. е. по сути «ворюги». Строчка «Но ворюга мне милей, чем кровопийца» стала настоящим гимном их интеллектуальной обслуги. Ложная альтернатива: ворюги или кровопийцы, до того опробованная западными «ворюгами» на своих обывателях, стала активно навязываться российскому обществу. Пришедшим к власти «ворюгам» надо было внушить населению: или мы, или кровопийцы сталинисты и новый большой террор. Именно на этом была построена ельцинская предвыборная кампания 1996 года. В этом огромную услугу «ворюгам» оказали настоящие сталинисты, игравшие заметную роль в коммунистическом движении. Они добровольно согласились стать «страшилкой» для обывателей. Как бы ни был популярен Сталин в определенных кругах, большинство людей, как уже давно стало понятно по результатам различных выборов, боятся реставрации сталинской модели социализма. В наибольшей степени это относится к наиболее активной и молодой части избирателей.
Олигархия «ворюг» не боится либеральной оппозиции. Понятно, что если даже либералы придут к власти, они не будут менять отношения собственности в стране, поэтому интересы главных олигархических кланов не пострадают. Поэтому «ворюги» не трогают «Эхо Москвы» и другие центры российского либерализма. Главная задача воровской власти — не допустить рождения сильной, агрессивной, молодой левой оппозиции, способной добиваться пересмотра результатов коррупционной приватизации. Вот здесь-то «ворюгам» и помогают сталинисты, дискредитирующие левое движение и идеи.
Люди готовы терпеть «ворюг», лишь бы «не было войны», т. е. не возвратился террор «кровопийц» и голод. Интересно, что в Украине януковичевские «ворюги» применяют ту же тактику защиты своих интересов, также внушают населению: или мы, или «кровопийцы». Только роль пугала здесь играют не сталинисты, а бандеровцы.
Левое движение в России сможет стать успешным, только если перестанет участвовать в бесконечном сериале «Ворюги против Кровопийц», поставленном по заказу самих «ворюг».
В поисках утраченной революции
Скоро Октябрьской революции исполнится 100 лет. Некоторые политологи предсказывают к столетней годовщине этого события новую революцию в России. О грядущей мирной, демократической, антикриминальной революции говорят Навальный, Каспаров, Пионтковский и другие оппозиционные лидеры.
После Февральской революции 1917 года новые власти попытались реализовать традиционные либеральные представления о демократии и правах человека. Однако, помимо стремления к политическому равноправию, в обществе существовал не менее сильный запрос на большее социальное и имущественное равенство, на освобождение труда работников от эксплуатации со стороны собственников. Большевики возглавили движение за реализацию этих требований, что и привело их к октябрьской победе.
Опуская всем известные детали, можно констатировать, что в дальнейшем коммунисты не только перечеркнули февральский запрос на демократию, но и не реализовали в полной мере октябрьский запрос на социальное равенство. Именно это стало основной причиной четвертой российской революции 1991 года. Вспомните, какое негодование вызывали смешные по нынешним временам привилегии коммунистической номенклатуры (спецстоловые, пайки, дачи и т. д.). «Народ и партия едины, но только разное едим мы» — так звучал один из наиболее популярных тогдашних митинговых лозунгов. Помнится, в конце 80-х годов я участвовал в первой в Нижнем Новгороде «антисоветской», по мнению тогдашних властей, демонстрации, главный лозунг которой гласил: «Власть — Советам, землю — крестьянам, фабрики — рабочим». Люди приветствовали перестройку, искренне надеясь, что она наконец-то реализует эгалитарные, демократические социальные идеалы.
Как известно, их надежды были обмануты. Социальное неравенство возросло на много порядков, а чаемая многопартийная демократия быстро превратилась в жалкую профанацию.
Таким образом, реализация общественного запроса на политическую и социальную демократию была вновь отсрочена. Эта ситуация сделала неизбежной будущею русскую революцию.
Октябрьская революция оставила и позитивное демократическое наследие, пусть в основном на уровне идей и деклараций, никогда в полной мере не ставших реальностью. Главное в нем: власть Советов (по идее близких к прямой демократии), общественная собственность на землю, ее недра и их эксплуатацию, рабочий контроль над предприятиями (производственная демократия). Возможно, реализовать эти идеи предстоит уже новой, столь ожидаемой многими революции.
Революция: «оранжевая» или настоящая?
Лидеры либералов, говоря о задачах будущей революции, имеют в виду, прежде всего, политические реформы. Даже Андрей Пионтковский, самый радикальный и последовательный из них, ничего не пишет о смене социально-экономической модели, пересмотре отношений собственности в нашей стране
«Оранжевые революции» на Украине и Грузии окончились полным провалом именно потому, что не изменили старую социально-экономическую систему. Бизнес-олигархия сохранила собственность и ресурсы. Поэтому смогла «переварить» политиков-«революционеров», кого-то коррумпировать, кого-то отстранить от власти. В результате ничего, по сути, не изменилось. Попользовав Ющенко с компанией, олигархия вернула в Украине к формальной власти свою старую марионетку Януковича. В Грузии крупный бизнес вообще решил править непосредственно, отказавшись от услуг слишком много о себе возомнившего Саакашвили.
Если после отстранения Путина и его клана от власти нынешняя система, сложившаяся по итогам приватизации, будет сохранена, в жизни огромного большинства граждан ничего принципиально не изменится. Олигархия неизбежно также «прикормит», коррумпирует новую «революционную» власть, как в свое время — окружение Ельцина, Ющенко и т. д.
Экономическая база коррупции — крупная частная и квазигосударственная (бюрократическая) собственность в богатейшем сырьевом секторе экономике. Провести успешные демократические антикоррупционные реформы можно, только изъяв природные ресурсы страны из распоряжения бизнес-олигархии и высшей бюрократии.
Нужен новый «Декрет о земле»
Главным требованием участников революций 1905-го и 1917-го была уравнительная земельная реформа, которую провели большевики, приняв «Декрет о Земле».
Сейчас основная социальная проблема близка к той, которая была 95 лет назад, — это отчуждение граждан от богатств собственной земли. В результате приватизации и создания корпораций-монстров, большая часть недр страны де-факто оказалась в распоряжении бюрократической и бизнес-олигархии. Эти люди выводят из страны ежегодно многие десятки миллиардов долларов, заработанных на продаже сырья. При этом большинство населения не получает от эксплуатации ресурсов прямой выгоды.
Современным аналогом «Декрета о Земле» мог бы стать «Закон о земле и ее недрах», дающий всем гражданам право получать свою долю прибыли от эксплуатации природных ресурсов и участвовать в управлении ими. О механизме реализации этой идеи я писал подробно в других статьях этого сборника. Вы скажете пустые мечты? Но они уже в значительной степени реализованы в Норвегии, на Аляске и т. д.
Новый «Декрет о власти»
Российская бюрократия никогда не была и не будет честной и ответственной. Есть только один эффективный способ борьбы с коррупцией: передать большую часть властных полномочий прямому самоуправлению граждан.
Советы начинались как инициатива снизу, инструмент прямой демократии. Они достаточно быстро стали представительными органами, потому что в то время было технически невозможно организовать совместную работу больших масс людей. Поэтому пришлось избирать всяческие Исполкомы Советов, превращенные партийной бюрократией в ширму для своей власти.
Сейчас Интернет и другие современные информационные технологии дают возможность для совместной одновременной работы многих тысяч людей над выработкой и реализацией решений. Пример Википедии общеизвестен. Одной из задач новой революции может стать организация управления территориями на принципах прямой демократии местными «Советами граждан».
Организаторы выборов КС оппозиции (оппозиционных начальников) превратили идею электронной демократии в профанацию. Однако, при правильном применении, Интернет действительно может стать эффективной технологической основой для прямой демократии. В том числе для формирования новых Советов.
Возможна ли «Славная революция» в России?
Когда революционные преобразования соответствуют уровню развития общества, они могут проходить мирно и практически безболезненно. Достаточно вспомнить т. н. «Славную революцию» в Англии 1688 года. Перед этим Англия, так же как и Россия несколько веков позднее, пережила последовательно: великую революцию и гражданскую войну (1640–1660 в Англии, 1917–1921 годы в России) кровавую диктатуру (Кромвеля, а у нас Сталина), а затем реставрацию дореволюционных социальных отношений (феодально-католическую реакцию в Англии и дикий капитализм в России). Реставрация в Англии закончилась Славной революцией. В результате почти через 50 лет были наконец-то реализованы задачи первой английской буржуазной революции. Новый виток развития позволил сделать это без крови и жертв.
Наша будущая «Славная революция» так же может мирными средствами реализовать цели революций прежних лет, сделав общественное устройство страны более справедливым и рациональным. Нынешние олигархи и бюрократы лишены корней, пассионарности и драйва белых офицеров. Они воевать не будут. Скорее всего, просто сбегут за границу при первом же реальном сигнале опасности.
Что впереди: буржуазная эволюция или революционный прорыв?
«Приобретатели» и «изобретатели»
Великий русский революционный поэт Велимир Хлебников делил людей на тех, кто творит, придумывает, создает («изобретателей», «творян») и тех, кто присваивает, стяжает («приобретателей», «дворян»). Для «изобретателей» главное — творческая самореализация. Для «приобретателей» — материальное потребление и власть. «Изобретатели» и «приобретатели» есть во всех социальных классах. Но буржуазия конечно в чистом виде класс приобретателей. Стяжательство, т. е. максимизация прибыли — основа ее экономического функционирования. Есть, конечно, и среди буржуа «изобретатели» типа Эдисона или Джобса. Но такие люди в буржуазной среде — редкое исключение, особенно в России.
Чужое творчество для буржуазной элиты в современном информационном обществе — основной объект эксплуатации. Скупка по дешевке или просто присвоение чужих идей, открытий, изобретений и закрепление их за собой с помощью копирайта — наиболее прибыльный современный бизнес.
«Изобретатели», творческие люди — движущая сила любых прогрессивных изменений, улучшения условий жизни людей. «Приобретатели», составляющие собственнические и бюрократические элиты, — главный тормоз развития общества. Выступая за демократию, за честные выборы, социальную справедливость и т. д. люди по факту борются именно против господства правящих элит «приобретателей».
Этот буржуазный Советский Союз
- Люди сметки и люди хватки
- Победили людей ума —
- Положили на обе лопатки,
- Наложили сверху дерьма.
- Люди сметки, люди смекалки
- Точно знают, где что дают,
- Фигли-мигли и елки-палки
- За хорошее продают.
- Люди хватки, люди сноровки
- Знают, где что плохо лежит.
- Ежедневно дают уроки,
- Что нам делать и как нам жить.
Так советский поэт Борис Слуцкий описал социальный триумф в СССР «приобретателей» («людей хватки») над «изобретателями» («людьми ума»).
Перечитал недавно «Дом на набережной» Юрия Трифонова. Парадокс — эта книга, в советские времена воспринимавшаяся как антисоветская, сейчас читается как антибуржуазная. Главный герой — типичный советский карьерист-приспособленец Глебов с его социальной целеустремленностью и расчетливостью, почти чувственной страстью к собственности и другим материальным благам, воспринимается сейчас как образцовый буржуа. А ведь тогда он казался типичным коммунистическим номенклатурщиком.
Однако, наверное, ничего парадоксального тут нет. Позднесоветские номенклатурщики имели такой же психотип, такую систему ценностей и жизненные приоритеты, как современные буржуа.
Революционные романтики начала века в т. ч. тот же Хлебников верили, что революция освободит «изобретателей» от господства и эксплуатации «приобретателей» — буржуа. Недаром одна из первых марксистских групп в России называлась «Освобождение труда». Освобождение труда для творчества, прорыв «из царства необходимости в царство свободы» — именно ради этого люди шли в революцию.
Однако сталинский режим быстро похоронил все эти мечты. Революционная элита ментально обуржуазилась. Оказалось буржуазность, приобретательство может существовать вопреки Марксу и без частной собственности на средства производства.
Все на продажу: от Сталина до сисек
Буржуазные художники — это не те, кто «пишет за капитализм». А революционные — не те, кто «творит против капитализма». Буржуазные — это те, кто ориентируются, прежде всего, на материальную выгоду от своего творчества, т. е. «приобретатели», по Хлебникову. А революционные — те, кто решает творческие задачи, что неизбежно связано с пересмотром старых канонов, революционным преобразованием культуры и социума.
Приобретательская система коррумпирует творческих людей, отчуждая их от подлинно творческого, революционного предназначения. Так правящая бюрократия коррумпировала советскую литературу и искусство. Одни настоящие революционные художники, типа того же Хлебникова, умерли в нищете или были уничтожены. Другие, например Маяковский или Горький — подкуплены с помощью ментально буржуазного подчекистского окружения (всех этих Бриков, Крючковых, Аграновых и пр.). Была создана целая система подкупа и коррумпирования творческих людей, превращения их в нанятых властью «приобретателей» (сталинские премии, спецдачи, спецквартиры и т. д.).
Официальные советские деятели культуры быстро стали ориентироваться именно на достижение этих привилегий, т. е. на чисто материальные задачи. Советская культура стала по сути буржуазной. Тон в ней стали задавать активные «приобретатели» типа Алексея Толстого, Валентина Катаева или Леонида Леонова (буржуа и в искусстве и в жизни, и в быту).
Не удивительно, что многие советские деятели культуры и их потомки после рыночных реформ так быстро стали «передовиками капитализма». Чего стоит только династия, основанная А. Толстым. От основателя — советского барина, славословящего Сталина, до его правнука Темы Лебедева с сиськами и матюгами в запроданном на корню блоге. Ничего личного, просто тогда лучше продавался Сталин, а сейчас сиськи. В наше время А. Толстой разводил бы не с помощью грубой лести советских вождей, а посредством матерной брани сетевых хомяков, повышая монетизацию блога.
Уничтоженная при Сталине подлинно творческая, а значит, революционная культура пыталась возродиться в 60-е годы. Вспомним «комиссаров в пыльных шлемах» Окуджавы или «Отблеск костра» того же Трифонова, или героев пьес Розова, рубящих дедовскими шашками мещанский уют родителей.
Последняя попытка возрождения революционной культуры была предпринята во время перестройки. Начавшееся тогда т. н. «движение неформалов» было по большей части антибуржуазным. Оно было направлено прежде всего против буржуазного перерождения советской бюрократической элиты, уже готовящей тогда захват ресурсов страны в свою частную собственность.
Наследники Сталина
Творчество требует свободы. Сообщества «изобретателей» основаны на добровольном равноправном сотрудничестве. Приобретательство, наоборот, требует жесткой вертикали государственной власти для защиты частной собственности и привилегий. Как писали еще классики марксизма, честная собственность порождает государство и его аппарат подавления. Опыт советской и постсоветской истории показал, что эта зависимость работает и в обратном порядке. Государственная бюрократия неизбежно формирует и присваивает частную собственность.
Совершенно не удивительно, что сейчас происходит «ползучая» реабилитация Сталина, а лидеры неосталинистов, Кургинян и пр., поддерживают Путина. Прямые наследники Сталина — не коммунисты из КПРФ, а путинские олигархи Прохоров, Дерипаска, Тимченко и др. Именно они унаследовали собственность, которая была создана по приказу Сталина. Тысячи зэков умирали в Норильске от непосильного труда на строительстве комбината, для того чтобы Прохоров мог возить в Крушевель полные самолеты блядей.
По-другому и не могло быть. Советская бюрократия должна была рано или поздно конвертировать власть в собственность и реставрировать капитализм. Люди, «больные» буржуазной «приобретательской» психологией, неизбежно должны были стать настоящими буржуа и в экономическом плане. Это было абсолютно естественно для «приобретателей» — присвоить и передать наследникам ресурсы, находящиеся в их распоряжении. Так и произошло в ходе приватизации 1990–2000 годов.
Протест бесправных «изобретателей»
Сегодняшнее протестное движение возрождает революционный идеализм, творческие порывы начала ХХ века, 60-х, конца 80-х годов. Буржуазные политологи и политики пытаются навязать представление о протестах как буржуазном движении среднего класса. Дмитрий Орешкин, например, пишет о том, что цель нынешнего движения — буржуазная эволюция.
Но буржуазия — это, как известно, класс собственников, т. е. тех, кто имеет свой бизнес, эксплуатирует наемный труд. Участники протеста — не буржуазная публика, а офисный планктон — социально униженный и лишенный шансов на творческую самореализацию. Средний московский или питерский горожанин по буржуазным меркам нищ как церковная мышь и бесправен. Наличие айфона или даже знаменитой «белой шубы» не делает офисного раба, целиком зависящего от начальника и хозяина, собственником. В любой момент практически любой такой «манагер» может быть выкинут с работы. А многие еще и живут в арендованном жилье, так что могут оказаться на улице в прямом смысле этого слова.
Социально они практически ничем не отличаются от классических пролетариев XIX века. Да труд их менее тяжел, а уровень потребления выше. Но сколько новых недоступных возможностей и искушений есть в наше время, и как все это подогревает классовую ненависть к настоящим «жирным» буржуа.
Но не это даже самое главное. Занимаясь формально «умственным трудом», все эти офисные пролетарии по сути полностью лишены возможности творчески самореализовываться. В большинстве случаев они заняты скучнейшей бессмысленной профанацией, например помогают своим хозяевам манипулировать потребителями.
Их участие в протестах — бунт против привычного буржуазного порядка вещей, т. е. своеобразная попытка творчества. Те, кто идут на митинги без каких бы то ни было надежд на реализацию своих шкурных интересов — не буржуазны. Они совершают творческий, материально не мотивированный акт, пытаются менять, совершенствовать мир.
Путинская пропаганда пыталась натравить на «сытых» москвичей рабочих из провинции. Однако и у провинциальных рабочих те же мотивы протестовать, что и у московского «офисного планктона». И московские «манагеры», и тагильские рабочие — «братья по классу», бесправные и лишенные возможности для самоактуализации. Борьба с путинским режимом будет успешной, если удастся создать коалицию белых воротничков из столиц и провинциальных промышленных рабочих, отстаивающих свои права на лучшую жизнь.
Нынешний массовый протест — не буржуазный и не может им быть, слишком малочисленна и зависима от власти отечественная буржуазия. Но крупный бизнес хотел бы использовать протестное движение в своих целях.
В нашей стране у власти, как известно, тандем, но не Путина с Медведевым, а коррумпированной бюрократии и криминальной финансовой олигархии. Обе части этого тандема тесно взаимосвязаны и взаимозависимы. Причем каждая из сотрудничающих сторон не хочет усиления своего партнера и боится перераспределения общественного пирога в его пользу. При Ельцине сильнее была финансовая олигархия. Все время правления Путина усиливалась бюрократия, прежде всего т. н. силовики и связанные с ними кланы в бизнесе.
Путин, как гарант сохранения существующей системы, в принципе устраивает олигархов. Но при этом им не нравится, что в последние годы он резко усилил роль бюрократии во властном тандеме. «Старые» олигархи боятся дальнейшего усиления его власти (думаю, среди них Чубайс, Фридман, «Семейный» клан и т. д.). Ведь в этом случае не исключено, что им придется сдать путинской бюрократии часть своих позиций и собственности. Поэтому они хотели бы использовать протесты, чтобы ослабить Путина, сохраняя его при этом у власти (а если чекист совсем зарвется, убрать его, но сохранить систему).
Намного больше, чем усиления Путина, бизнес-олигархия и ее идеологическая обслуга боится краха существующей системы власти и собственности. С помощью своей агентуры среди организаторов протестного движения она делает все, чтобы избежать радикализации протестов и ограничить их масштабы. Это одна из главных причин того, что это движение не добилось реальных результатов и постепенно сходит на нет.
Итак, сегодня «приобретатели» опять пытаются оседлать, выхолостить и использовать в своих корыстных целях творческий, революционный порыв потенциальных «изобретателей».
Может ли «офисный планктон» стать «креативным классом»?
Участники протестного движения последних месяцев стихийно стремятся к изменению мира, новому более справедливому, честному, т. е. творческому обществу. «Офисный планктон» хочет стать настоящим «креативным классом». В существующей архаичной, коррумпированной системе все социальные роли распределены на десятилетия вперед, у нынешних «манагеров» нет шансов изменить свою участь.
Для свободной творческой самореализации необходимы независимость и свобода, т. е. гарантии социальных и политических прав. Протестующим нужно новое общество «изобретателей», освобожденное от диктатуры «приобретателей», т. е. буржуазии и чиновничества. Нужна демократическая модернизация. Ресурсы, присваиваемые сейчас сырьевыми олигархами и бюрократией, необходимо направить на развитие новых технологий, науки, образования, здравоохранения, культуры, поддержание экономической независимости граждан (как это делается в других ресурсодобывающих странах и областях: в Норвегии, на Аляске и др.).
Целью новой социальной революция может стать прямая политическая и экономическая демократия, свободный интеллектуальный обмен и сотрудничество в сети, развитие творческих секторов экономики, реализация креативного потенциала граждан и общества в целом.
Такой образ будущего может объединить индустриальных и офисных работников в движении за демократические перемены.
Церковь Путина
Раздавить гадину! (статья написана после осуждения девушек из Pussy Riot)
Вольтер, написавший знаменитое «Раздавите гадину!» о католической церкви, выступал и против конкретных случаев религиозного террора. Вот что об одном таком факте писал Юрий Лотман: «Во время уличного церковного хода два молодых щеголя, Ла-Барр и Эталонд (первому было 16, второму — 17 лет), демонстративно не сняли шляп перед проносимыми мимо святынями. Через месяц кто-то поцарапал ножом установленное на мосту деревянное распятие. Подозрение пало на молодых людей. Эталонд бежал, Ла-Барр же был схвачен… Амьенский епископ де Ла Мот и местный суд почувствовали поживу: можно было устроить шумный процесс против зараженной безверием и цинизмом молодежи… Развратный Людовик XV был ревнителем морали и веры, когда дело касалось его подданных. Приговор был им утвержден, и 1 июля 1766 г. Ла-Барр был подвергнут казни…» Если вместо Ла-Барра поставить Толоконникову и ее подельников, вместо епископа Ла Мота — патриарха Гундяева, вместо Людовика XV — Путина, вместо казни — заключение, вся эта история преследования за «кощунство» будет выглядеть как почти буквальное описание дела Pussy Riot.
Далее Лотман пишет: «Вольтер ринулся в бой как тигр. Он пишет сочинения, которые жгут бумагу… Вольтер заставлял всех, у кого не вырваны языки, почувствовать стыд за соучастие в преступлении (за то, что допустили казнь Ла-Барра)…»
Да, нынешние «защитники свободомыслия» — далеко не вольтеры. Вот, что, например, говорит о Pussy Riot вульгарнейший из обывателей Борис Немцов: «Если бы это были мои дочки, я бы их отшлепал! Такое поведение в храме, конечно, недопустимо!». Оскорбляя тех, кого собирается защищать, он, видимо, даже не подозревает, что бить собственных детей не только по-человечески плохо, но и в нормальных странах просто уголовно наказуемо. В таком же трусливом духе «заступаются» за панк-артисток и многие другие «либералы».
Вольтер выступал не просто против церкви, а против попыток церковников с помощью насилия навязать свои правила, а значит и власть обществу. Именно это сейчас происходит в России. В СССР церковная гадина сидела на привязи в клетке и не рыпалась (ее место, правда, занимала не менее навязчивая гражданская коммунистическая религия). Потом гадина стала верно служить новой российской клептократии и за это получила возможность активно лезть в души наших детей; образование, государственные СМИ и т. п. Мы тихо роптали, но терпели. Сейчас гадина обнаглела, вспомнила вкус крови и начала терроризировать инакомыслящих. Дело Pussy Riot — только первый подобный пример. Если гадину не раздавить, она будет все более прожорлива.
Pussy Riot — не провинившиеся, которые заслуживают снисхождения, а герои (вне зависимости от их первоначальных мотивов и различных интриг, связанных с этой акцией). Они показали пример поведения свободных людей, для которых не существуют клерикальные запреты. Pussy Riot защищают естественное право человека говорить и петь что угодно и в любом месте: в церкви, в Кремле, в синагоге, в мечети, на съезде любой партии, в обществе филателистов, в сумасшедшем доме и в клубе сбежавших оттуда Наполеонов. Человек, нарушающий правила, принятые в данном собрании, может быть выведен из помещения. Но никто не имеет права преследовать его за нарушения этих, пусть даже трижды сакральных для собравшихся правил: ни административно, ни уголовно.
За религиозными учреждениями нельзя признавать некое особые права на обиду и преследование обидчиков. Сегодня православные оскорблены артистами, поющими панк-рок в храме, мусульмане — карикатурами на Мухаммеда, а ортодоксальные иудеи в Израиле — теми, кто работает в субботу. Завтра они объявят кощунницами, например, тех, кто не ходит по субботам в синагогу или в церковь по воскресеньям, введут православный или мусульманский дресс-код на улицах и т. д. Признать их право привлекать «обидчиков» к ответственности — значит попасть к религиозным фанатикам в рабство.
На Западе вольтеровская гадина-церковь оскоплена, труслива и хитра как старый беззубый евнух в гареме. У нас, как и в мусульманских странах, — агрессивна и жестока. Если бы на месте нашего Гундяева был бы какой-нибудь западный хитрый лис типа покойного Кароля Войтылы, он бы уже давно лично вывел под руки участников Pussy Riot из тюрьмы. Слащаво улыбаясь, посадил бы девочек в собственный папа-мобиль и развез по домам. В результате популярность его выросла бы многократно, а кризис в отношениях между церковью и обществом был бы преодолен. Но Гундяеву и его приспешникам нужна кровь «кощунниц». Злоба патриарха и его защитника-президента сильнее любых разумных доводов, она толкает их на иррациональные, бессмысленно жестокие действия. А обезумевшая гадина вдвойне опасна для окружающих.
Не надо заигрывать с церковью и религией, как это делают некоторые лицемерные «защитники» Pussy Riot. Свободомыслящим людям естественно выступать против любого религиозного мракобесия, угрожающего современному образованию, творческому развитию общества, свободе. Надо понять, что эту угрозу несут не только и не столько персонально Гундяев и Компания, но любые религиозные организации как институт — архаичный, реакционный, авторитарный. Необходимо честно и открыто противостоять усилению роли религии в обществе, не стесняясь и не боясь негативной реакции одурманенных людей. Только в случае успеха этой борьбы мы добьемся не просто освобождения, но оправдания Pussy Riot и, главное, не допустим рецидивов государственно-религиозного террора в будущем.
Если сегодня мы не раздавим гадину клерикализма, завтра она будет пить нашу кровь, как делала это веками.
И, еще раз, «Раздавите гадину!» (статья написана вскоре после осуждения девушек из Pussy Riot)
Церковь плюс государство — минус свобода
Религиозные организации без сращения, взаимной поддержки с властью не могут серьезно угрожать свободам и правам людей. Без этой поддержки конфессиональные объединения были бы чем-то вроде субкультур, типа готов, эмо, панков, хиппи и т. п. Со своей забавной формой одежды, набором правил поведения, мифологией и т. д. Такие субкультуры не опасны для общества потому, что не могут навязывать свои убеждения и наказывать оппонентов.
А теперь представим, что государство заключает союз с какой-нибудь субкультурой, например, с готами или эмо. Дает ей особый статус и начинает всячески поддерживать. Далее, власть насилует зрителей госканалов ТВ бесконечными трансляциями, например, с фестивалей готов (как сейчас с церковных служб), вводит курс какой-нибудь эмо-этики в школах, судит тех, кто прикалывается над готами, вводит штатных эмо-психологов в армии и т. д. Таким образом, эти неформалы с помощью государства получают возможность диктовать обществу культурные и идеологические нормы.
Так же и религиозные организации. Угрозу свободе и прогрессу они начинают представлять, когда получают поддержку от власти. Именно такая ситуация сложилась в России сегодня.
Криминальный тандем превращается в трио?
Как известно, у власти в России находится тандем, но не Путина с Медведевым, а коррумпированной бюрократии и бизнес-олигархии. По всей видимости, в последнее время у этого криминального дуэта возникла потребность в третьем партнере. Для того чтобы держать эксплуатируемое большинство населения в повиновении, власть использует проверенное веками средство — «опиум для народа», т. е. религию. В т. ч. опирается на деятельную поддержку руководства наиболее влиятельного религиозного учреждения — РПЦ. Раньше это сотрудничество развивалось в фоновом режиме, сейчас перешло в активную фазу. Церковь стала уже не просто идеологической обслугой, а полноправным соучастником власти. Путин теряет поддержку населения, народу нужно давать все большие дозы религиозного опиума, чтобы не взбунтовался. Новый драгдилер Гундяев всегда к услугам своего партнера.
Власть понадеялась, что Кирилл усилит РПЦ, сделает ее еще более эффективным инструментом пропаганды. Однако события стали развиваться в противоположном направлении. Гундяев стал объектом критики и насмешек интернет-аудитории. Затем на сцену вышли Pussy Riot и жестко застебали церковно-государственный тандем. Стало понятно, что Кирилл, осмеянный и оплеванный со всех сторон, не в состоянии сделать церковь мощной опорой для нынешнего режима. Раздражение власти, вызванное провалом этих планов, привело к неадекватно жестокому преследованию панк-группы.
Конкретнее о гадине
Можно обозначить пять главных проблем, которые создает союз ведущих религиозных организаций с российской властью:
1) репрессии против критиков церкви и свободомыслящих («кощунцев»), типа дела Pussy Riot;
2) поддержка властями проникновения церкви в школу и другие подконтрольные государству организации;
3) навязывание государством религиозной идеологии через поддержку пропагандистской деятельности церкви, ведущие ТВ-каналы и другие госструктуры. Фактически запрет пропаганды естественнонаучного, атеистического мировоззрения в государственных и проправительственных СМИ, сфере образования и т. д.;
4) обеспечение лояльности руководителей ведущих религиозных организаций за счет привилегий и подачек от государства и связанного с ним крупного бизнеса;
5) участие церкви в государственной пропагандистской кампании, в том числе соучастие в протаскивании кандидатов власти на фальсифицированных выборах.
Клерикальная гадина сегодня в России — это антиконституционный союз авторитарной власти и реакционной церкви, ответственность за который несут персонально президент Путин и патриарх Гундяев.
Донос на Вольтера (статья написана вскоре после осуждения девушек из Pussy Riot)
Религиозные фанатики вновь, как и в XIX веке, пишут доносы на Вольтера. История повторяется в виде фарса
Церковники прочитали мою статью «Раздавить гадину!», видимо узнали в вольтеровской «гадине» себя и обиделись. Они пытаются инициировать возбуждение уголовного дела по факту высказывания, сделанного более 250 лет назад великим французским просветителем («раздавите гадину»). А доносы в «Прокуратуру, Следственный комитет, ФСБ» пишут почему-то на меня, приводя в качестве доказательства вины в основном именно это высказывание Вольтера. Кого в следующий раз они будут пытаться запретить цитировать: Руссо, Маркса, Ницше, Дарвина, Рассела?
Узнав себя в вольтеровском определение церкви, как «гадины», преследующей свободомыслие, нынешние церковники доказали, что недалеко ушли от своих коллег из мрачных времен религиозного террора.
Как известно, Вольтер неоднократно подвергался преследованиям со стороны церкви. Сейчас его высказывания снова пытаются сделать поводом для уголовного преследования. Инквизиция возвращается? Дело «Пусси» — только начало? Суды «над ведьмами» будут продолжены?
Кажется, что им, церковникам, до нас — атеистов? Ведь чуть что — сразу доносы по начальству строчат, мол, посадите таких-сяких поскорее, да на подольше. Но что такое несколько лет заключения в пусть даже не слишком комфортабельной российской тюрьме по сравнению с вечными мучениями в аду, сковородками и бочонками с кипящей смолой, в которых атеистов должны поджаривать и варить черти? Так, пшик, чепуха! Зачем пытаться привлечь «богохульников» к человеческому суду, если они будут неизбежно осуждены на страшные муки божьим судом? С позиции «святош» это выглядит просто как какая-то бессмысленная и жалкая суета.
Самих-то церковников при этом как бы ожидает вечное блаженство. На нас, грешников-атеистов, они вообще должны смотреть с брезгливой жалостью, как избранные на обреченных. А они что-то все при жизни хотят: и счеты с критиками свести, и дары разные земные получить, и «кощунцев» засудить поскорее, не дожидаясь божьей кары, и мирские блага хапнуть. У этого парадокса может быть только одна причина. Не верят статусные «святоши» в глубине души ни в какое воздаяние после смерти и вечную жизнь. Верят только в то, что можно взять здесь и сейчас: власть, месть, деньги, привилегии.
Два слова о том, как развивается новая «охоты на ведьм». В начале была опубликована рецензия некоего иерея Карамышева на мой пост и комментарий к ней православного активиста Кирилла Фролова (http://kirillfrolov.livejournal.com/2089703.html)
Привожу только одну цитату из этого умопомрачительного текста: «…Беснование заразно, и “социофоб” (то есть автор блога) продолжает дикую пляску кощунниц в информационном пространстве, подергиваясь в такт какофонии, раздающейся из преисподней…»
Комментарий (Фролова, видимо): «Ассоциация православных экспертов просит избранного нами, поддерживаемого нами Президента России Владимира Путина разобраться с “Эхом”. А мы поможем — письмами в Прокуратуру, Следственный Комитет, ФСБ».
Официальный донос не заставил себя долго ждать. На сайте «Русская линия» появилось обращение в СК и прокуратуру (http://ruskline.ru/news_rl/2012/08/07/vyskazyvanie_i_ejdmana_yavlyaetsya_prizyvom_k_soversheniyu_ubijstv_veruyuwih/) «Завершает экстремистский материал Эйдмана очередное умышленное и прямое подстрекательство, побуждение к совершению убийств и иных кровавых насильственных действий в отношении Русской Православной Церкви и ее верующих: “Если сегодня мы не раздавим гадину клерикализма, завтра она будет пить нашу кровь, как делала это веками”. Прошу Вас незамедлительно возбудить уголовное дело по статье 282 УК РФ в отношении И. Эйдмана (или того, кто скрывается под этими фамилией и именем, если это псевдоним, или в отношении главного редактора радио “Эхо Москвы”, если установить реального автора данного экстремистского материала не представляется возможным, т. е. тогда ответственность несет редакция). В силу его высшей социальной опасности для общества (прямые призывы к убийствам) прошу избрать в отношении указанного лица меру пресечения в виде взятия под стражу».
Не буду комментировать бред о призывах к убийству верующих в форме цитаты из Вольтера («Раздавите гадину!»), которая, как это понятно даже из текста доноса, использовалась мной по отношению к клерикализму, как идеологии.
Ну, что же, Вольтер не боялся церковников и нам завещал. Вот он я, Эйдман Игорь Виленович. Не псевдоним, а реальный человек, 1968 года рождения, гражданин России, атеист. Плюю на доносы и угрозы клерикальной гадины.
Ночной кошмар телеведущего
Судя по всему, тележурналист Аркадий Мамонтов, после прочтения моей статьи «“Раздавите гадину!” (Вольтер)» сошел с ума.
Поделюсь с читателями историей, составленной из цитат этого самого Мамонтова с небольшими моими добавлениями. Закавыченные словосочетания принадлежат Мамонтову и являются прямыми заимствованиями из его поста-доноса http://echo.msk.ru/blog/echomsk/922171-echo/. В ряде случаев в эти цитаты внесены небольшие грамматические, но не смысловые изменения.
Телеведущему Мамонтову снился сон. Он стоял около «любимой Церкви» и охранял клетку с тремя «кощунницами, которые устроили сатанинские пляски в Храме Христа Спасителя». На душе было светло и благостно от осознания того, что скоро «кощунниц» предадут огню.
И вдруг, о, ужас, на него во весь опор понеслись «сотни Эйдманов», «нацепивших на себя виртуальные кожанки с красными звездами». Они «засучив рукава, обнажив клыки, с которых капает яд, кинулись гнать православных», «требуя освободить кощунниц». Мамонтов решил умереть на посту, но не выпустить девушек, которые «ничем не лучше фашиствующих молодчиков», из клетки.
Эйдманы были «мелкими бесами», «прикрывающими» свой срам фиговыми листками с «именем Вольтера». Периодически они делали небольшие остановки на своем пути, мимоходом «вешая попов и несознательных крестьян вместе с женами и детьми на воротах православных храмов». Мамонтов вгляделся. Среди наступающих он заметил «певичку Чикконе и педераста-мэра одного европейского города».
Ему стало еще страшнее. Особенно его пугал педераст. Мамонтов поискал глазами российских «государственных мужей», которые могли бы ему помочь. Путина рядом не оказалось. Мамонтов на всякий случай завопил в пустоту: «Не прогибайтесь перед визгливым лаем этой стаи!» и вступил в неравный бой. На него из бывшего «буревестника свободы», а ныне «вороньей слободки» под названием «Эхо Москвы», где укрепились враги, шла «мутная волна против народа и страны».
Аркадий удивился: как же так, «ведь эту радиостанцию финансирует Газпром. А по телевизору показывают, что Газпром — национальное достояние». Надо сказать, что всю информацию об окружающей реальности Мамонтов черпал из телевидения. Причем, в основном, из собственных программ. Бывает, сядет у телевизора, включит свою программу и удивляется: вот, что творится-то в стране, что деется.
Остановить волну не удалось. «Бесов» становилось все больше. Их «стая захлебывалась воем и лаем на наши Церковь, Государство, Президента…» Они одолевали.
Тогда Мамонтов призвал на помощь «нового князя Александра Невского, Минина, Пожарского и других замечательных людей». Схватка стала еще ожесточеннее. Но и они были не в силах помочь. Мамонтов почувствовал на своем горле «отравленные клыки, с которых капал яд». «А-а-а-а!!!», — дико заорал он.
— Просыпайся, просыпайся, Аркаша, — это жена толкала его в плечо. — Как же тебя колбасит родимого. Зачем же ты так нажрался вчера в редакции? Говорила же я — не пей столько!
«Белочка. Вот она какая», — вспомнив свой сон, подумал Мамонтов, и сразу же забыл единственную здравую мысль, пришедшую ему за последние годы.
Едва придя в себя, он сел за компьютер и стал набирать текст доноса: «Министерство внутренних дел Российской Федерации, Главное управление по противодействию экстремизму, обратите внимание на публикацию Эйдмана и проверьте, имеются ли в ней признаки нарушения статьи 282 Уголовного Кодекса (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства)! И если да — примите меры против этого автора и радиостанции, которая вывесила на своем сайте эту публикацию».
Затем Мамонтов добавил: «По имеющейся у меня информации, вышеупомянутый Эйдман, обладает отравленными клыками, с которых капает яд». Подумав, решил, что информация о клыках слишком ценная, чтобы выкладывать ее при первом же доносе (мало ли кому он попадет) и стер последний абзац.
Топ-5 возможных приговоров великим русским писателям за антицерковные высказывания
Каждый атеист, свободомыслящий, критик религии и церкви может сегодня, что называется, попасть под статью. Нелегко бы пришлось и многим великим русским писателям, если бы они жили в наше время возрождения религиозного мракобесия. Я составил топ-5 возможных приговоров русским писателям, которые они могли бы получить от сегодняшнего путинско-гундяевского государства.
4—5-е место. Толстой и Герцен: по одному году исправительных работ.
Итак, пятое и четвертое место делят Александр Герцен и Лев Толстой за распространение высказываний:
Александр Герцен: «Религия — это главная узда для масс, великое запугивание простаков, это какие-то колоссальных размеров ширмы, которые препятствуют народу ясно видеть, что творится на земле, заставляя поднимать взоры к небесам».
Лев Толстой: «Церковь — название обмана, посредством которого одни люди хотят властвовать над другими».
Налицо возбуждение ненависти к социальной группе «служители церкви», как к людям, занимающимся «запугиванием простаков», «обманом», «препятствующим народу ясно видеть, что творится на земле». Эти тексты также могут унизить человеческое достоинство социальной группы «верующие», которые объявляются «простаками», «обманутыми» и «не видящими, что творится на земле». Обвинительный приговор по 282-й статье обеспечен. Суд может ограничиться годом принудительных работ.
Ну, что господа Герцен и Толстой, радуйтесь, что не посадили. Метла заменит вам перо. Метлы в руки — и подметать московские улицы, живо!
3-е место. Виссарион Белинский: 2 года колонии общего режима.
На третьем месте за создание и распространение текста «Письмо Гоголю» (1847 год) — великий русский литературный критик Виссарион Белинский.
«…Неужели Вы искренно, от души, пропели гимн гнусному русскому духовенству, поставив его неизмеримо выше духовенства католического? Положим, Вы не знаете, что второе когда-то было чем-то, между тем как первое никогда ничем не было, кроме как слугою и рабом светской власти; но неужели же и в самом деле Вы не знаете, что наше духовенство находится во всеобщем презрении у русского общества и русского народа? Про кого русский народ рассказывает похабную сказку? Про попа, попадью, попову дочь и попова работника. Кого русский народ называет: дурья порода, колуханы, жеребцы? — Попов. Не есть ли поп на Руси, для всех русских, представитель обжорства, скупости, низкопоклонничества, бесстыдства? И будто всего этого Вы не знаете? Странно! По-Вашему, русский народ — самый религиозный в мире: ложь! Основа религиозности есть пиетизм, благоговение, страх божий. А русский человек произносит имя божие, почесывая себе задницу. Он говорит об образе: годится — молиться, не годится — горшки покрывать. Приглядитесь пристальнее, и Вы увидите, что это по натуре своей глубоко атеистический народ. В нем еще много суеверия, но нет и следа религиозности».
Здесь, конечно, исправительными работами не ограничились бы. Налицо злостное оскорбление достоинства социальной группы православных священнослужителей: «гнусное русское духовенство», «слуги и рабы светской власти», «находящиеся во всеобщем презрении у русского общества и русского народа», «дурья порода, колуханы, жеребцы», разжигание к ним ненависти как к «представителям обжорства, скупости, низкопоклонничества, бесстыдства».
Приговор — 2 года колонии общего режима и не неделей меньше. Пусть посидит «критик», подумает над своей беспутной жизнью.
Второе место. Александр Пушкин: 3 года колонии общего режима.
За создание и распространение стихотворения:
- «Мы добрых граждан позабавим
- И у позорного столпа
- Кишкой последнего попа
- Последнего царя удавим»
(Об авторстве Пушкина здесь: http://feb-web.ru/feb/pushkin/critics/zsp/zsp-058-.htm)
Пушкину путинские «правоохранители» могли бы пришить не только 282-ю, но и 280-ю статью (призывы к насильственному изменению конституционного строя).
Три года общего режима для «солнца русской поэзии» обеспечены. Российская колония, конечно, не курорт, но зато все Дантесы под надзором администрации.
Читать бесплатно другие книги:
