Чудо купальской ночи Алюшина Татьяна

На них обрушился ливень!

Ни одной большой предупреждающей капли не уронили тучи, ни порывов шквалистого ветра, как правило, предшествующих такому ливню, – ничего предвещающего, или они просто весь этот «этикет» пропустили! Но вода просто обвалилась сверху, делая больно голове и плечам, словно небо упало. От растерянности Полина приподняла плечи, втянула голову и развела руки в стороны, как непроизвольно делает любой человек, когда на него неожиданно выплескивают ведро воды.

– Быстро в машину! – крикнул ей Ставров, неожиданно оказавшись впереди.

И не успела она сообразить, что делать, и вообще о чем он, как Клим, на ходу отключив сигнализацию, ухватил девушку под локоть, широко и стремительно шагая, протащил за собой несколько метров, распахнул пассажирскую дверь джипа и как-то очень ловко и споро затолкал Полину в машину. Захлопнул за ней дверь и совсем не бегом, а размеренно, но быстро обошел капот и сел на свое водительское кресло.

– Оказывается, вы можете быть очень стремительным, – звонко и как-то задорно рассмеялась Полина, смахивая ладошкой капли с носа и подбородка.

– Когда обстоятельства этого требуют, – кивнул Клим, непроизвольно улыбнувшись. – А что, я произвожу впечатление нерасторопного, медлительного человека?

– Вы производите впечатление обстоятельного и весьма степенного человека, – вся в неожиданно радостных эмоциях, улыбалась ему Полина.

И вдруг полезла в глубины своей большой красивой сумки, покопошилась там, достала и протянула упаковку бумажных носовых платков.

– Вот, – сказала девушка. – Вы промокли.

– Вы тоже, – напомнил он, платочки взял и поблагодарил: – Спасибо!

– Пожалуйста, – смотрела она на него, улыбаясь своими серыми глазищами, в которых плескалось веселье.

– У вас необыкновенная улыбка, – вдруг сказал Ставров, глядя на нее. – Очень очаровательная. И смех красивый, приятный. Вы всегда улыбаетесь?

Полина рассмеялась, даже голову запрокинула, а потом повернулась к нему:

– Спасибо, но вы немного прямолинейны.

– Мне так удобно, – усмехнулся Клим. – Я вообще-то не очень разговорчивый, а прямо, без экивоков, оно всегда как-то проще.

– Я заметила, – ослепила его улыбкой и своими ямочками она. – А улыбаюсь я часто, меня бабушка научила, что людям и жизни надо улыбаться, тогда и они тебе улыбнутся.

– Сколько вам лет, Полина? – задал он неожиданный вопрос.

– Двадцать четыре. А вам?

– Тридцать шесть, – ответил Ставров, отвернулся, достал салфетку из пакетика и начал вытирать лицо.

И стало ясно, что разговор почему-то прервался. Полина снова порылась в своей красавице сумке, извлекла из нее два батистовых платочка с кружевами по бокам и вышитой монограммой и тоже принялась вытирать лицо.

Лица и руки они вытерли, платочки убрали и замолчали.

Ливень барабанил упругими струями по корпусу машины, вода лилась по лобовому стеклу сплошным потоком, словно его из шланга поливали. И почему-то молчание, которое повисло сейчас в салоне машины, не напрягало и не давило, а казалось естественным. Было уютно, тепло и сумрачно от черных туч, вокруг бушевала стихия, а они вдвоем оказались отрезаны от мира и слушали шум разгулявшейся природы.

И вдруг ярко, ослепляя, полыхнула где-то совсем рядом молния, и почти сразу лупанул такой острый, яростный треск грома, что этот звук показался неестественным, невозможным, бьющим по барабанным перепонкам. И заверещали истошно сигнализации всех стоявших во дворе машин. Полина вздрогнула, а Ставров только поежился.

– Испугались? – заботливо спросил он, положив ей успокаивающе руку на плечо.

– От неожиданности, – призналась Полина.

И наклонилась вперед, пытаясь что-то рассмотреть за сплошной стеной воды, и в этот момент отчего-то вдруг почувствовала себя так спокойно, словно сделала что-то очень правильное, как бывало всякий раз, когда Поля заканчивала очередное произведение, раскладывала его в самом выгодном ракурсе, смотрела и чувствовала радость в душе. Или это большая, сильная и теплая рука Клима так ее согрела?

– Когда я была маленькая, то ужасно боялась грозы, – откинулась на спинку сиденья Полина и, глядя в лобовое стекло, залитое потоками воды, стала рассказывать: – На каникулы меня часто возили к бабушке, маминой маме, иногда и на все лето оставляли. Она живет в небольшом городке под Тулой, у нее свой дом, сад, огород, смешные маленькие рыжие курочки и коза. Село селом, если честно, большую часть составляют частные домики с садами-огородами и хозяйствами, но и все атрибуты города наличествуют, правда в миниатюре. Там очень красивые места: много зелени, деревьев, лесов, поля-луга вокруг, просторы и главное – речка. Большая речка, а по берегам шикарные песчаные пляжи тянутся на километры. Народ туда отдыхать ездит со всей области и из Тулы в том числе. Но отчего-то в этой местности очень часто бывают грозы. Говорят, какие-то пласты железной руды залегают под землей, вот они и притягивают грозы с молниями, или магнитные аномалии, про которые тоже упоминают. Не суть, главное, что грозы в тех краях часто бывают, даже зимой. И я ужасно, просто ужасно их боялась и где бы ни находилась в тот момент, когда начинало громыхать, с неистовым, оглушающим визгом неслась домой, стрелой пролетала прямо в гостиную, залезала под стол, закрывала глаза и визжала при каждом раскате грома. И никому не удавалось меня оттуда выманить и успокоить. – Она повернулась к Климу и улыбнулась. – Однажды приехали на выходные родители, и мы все отправились на пляж. Замечательный пикник устроили, расстелили подстилки, принесли всякой еды, приемник. Играла музыка, жарили шашлык, плавали. Я была в полном счастье: во-первых, родители рядом, во-вторых, можно купаться сколько угодно, вода была теплющая, и папа учил меня нырять, подкидывая вверх, а в-третьих, всякие угощения и просто детское счастье. И я так наотдыхалась, что заснула у папы на руках и не видела, как быстро наползли тучи и все начали торопливо собираться, проснулась только тогда, когда громыхнул первый гром и начали падать огромные тяжелые капли дождя. И все побежали под деревья, а я от испуга вырвалась из папиной руки и кинулась в другую сторону по пляжу, орала во все горло без остановки. Вот так бежала и кричала, а за мной папа, мама и бабушка, кричали что-то вслед и пытались остановить. Но я очень быстро бегала, да еще подгоняемая ужасом. И вдруг прямо передо мной, сантиметрах в тридцати от моих коленок, в землю ударила здоровенная молния. И меня какой-то силой, говорят, электрическим разрядом, который скопился вокруг нее, откинуло назад. Я пролетела пару метров, приземлилась на попу и перестала наконец орать. Зато теперь заорали все вокруг и принялись меня теребить, передавать из рук в руки, и мама фотографировала зачем-то меня со всех сторон. А я смотрела неотрывно на то место, куда шандарахнула эта молния, и не могла отвести глаз. Меня бегом отнесли домой, вызвали доктора, который ничего страшного не обнаружил, кроме легкой формы измазанности ребенка, стоявших дыбом волос, сгоревших ресниц и бровей, временной потери слуха и шока. Я молчала весь день, не реагируя ни на чьи обращения и вопросы, чем ужасно пугала взрослых, а потом просто уснула.

Она очень интересно рассказывала. Не просто перечисляла факты, а красиво строила, расцвечивала фразы, говорила размеренно, но эмоционально, помогая себе мимикой. И ее голос! Он был такой теплый и терпкий, как сладкое, обволакивающее и немного шершавое послевкусие в горле после чашки горячего шоколада с ванилью и острой гвоздикой. Он слушал ее, смотрел и думал, что вот, наверное, именно так приходит Судьба, вроде бы как в самой будничной обстановке, в деловитости дня и обычности дел вдруг происходит нечто, что меняет твою жизнь. И совершенно неизвестно, что впереди и что из всего этого получится, может, очередное разочарование. Но жизнь изменится и станет другой однозначно.

– А ранним-ранним утром, еще только светать начало, – рассказывала Полина, – меня осторожно разбудила бабушка, тихонько одела, чтобы никто не проснулся, взяла зачем-то лопату из сарая и повела на речку, прямо к тому самому месту. И почему-то стала копать. И я заговорила, словно и не молчала накануне весь день, спросив: «Бабуля, а зачем ты копаешь?» – «Сейчас увидишь», – пообещала загадочно она, встала на колени возле ямы, которую уже выкопала, и достала оттуда странную большую стеклянную рогулину какую-то. Толстый, кривой, короткий ствол, от которого в две стороны шли ветки, а на них были еще веточки. Похоже на кусок засохшего дерева, только стеклянный и почти прозрачный. Я смотрела завороженно и шепотом спросила: «Бабуля это что?» – «Это? – переспросила она, загадочно улыбаясь. – Это твое счастье и удача». – «Как это?» – все шептала я, чувствуя, что нахожусь в сказке. А бабушка мне объяснила, что это застывшая молния. В народе считается, что если молния ударила совсем рядом с человеком, то это значит, что его сам Бог пометил и благословил. Человек этот необыкновенным становится, и удача будет сопутствовать ему всю жизнь. А еще она сказала, когда мы уже домой шли, что теперь мне не надо грозы бояться, она меня любит и все самое лучшее предвещает. Я тогда не очень понимала, что значит «предвещает», но переспрашивать не стала, решив, что это что-то очень хорошее. С тех пор я очень люблю грозу и пугаюсь, только если где-то совсем уж рядом громыхнет, от неожиданности. А рогулина стоит у меня дома, я на нее украшения вешаю, как на удобную вешалку, очень симпатично смотрится. – И Поля задорно улыбнулась.

– Сколько вам было лет? – спросил Ставров.

– Пять. Но я очень четко, в деталях, все помню, даже запах озона, и тот момент, когда молния входит в песок передо мной, как в замедленной съемке, и как я ослепла и оглохла на какое-то время. Говорят, что это такие особенности детской психики.

Он ничего не говорил, смотрел на нее, улыбаясь совсем чуть-чуть, и, по всей видимости, не имел намерения вступать в разговор. Повисла пауза.

– Клим Иваныч, – вдруг призналась Полина, – я все болтаю, как балалайка, и мне от этого ужасно неудобно, а сейчас и вовсе замолчу, потому что вроде бы уже все рассказала и пора бы уже и помолчать, тогда нам уже обоим станет неудобно от тишины. Может, все-таки поговорим? – предложила и задорно усмехнулась она. – В том смысле, что я что-то рассказала, теперь ваша очередь. Диалог, так сказать, – изобразила она жестом речевой обмен.

А он снова засмотрелся на нее. Какая же она все-таки!.. «Как бы это сказать? Такая… – он старательно пытался подобрать определение, и одним словом не получалось. – Чудесная девочка», – отпустил Клим свои попытки самому себе объяснить, какой она ему видится и нравится.

– Я неважный рассказчик. Повествования мне не удаются. К тому же со мной не происходило ничего такого интересного, – усмехнулся Клим. – А вот у вас замечательно получается. Мне очень нравится вас слушать.

– Ну, хорошо, – развернулась она на сиденье к нему всем корпусом, подогнув под себя левую ногу. – Раз у вас не получается рассказывать, попробуем другим путем пойти: я буду спрашивать, а вы отвечать.

– Ну, давайте попробуем, – пожал плечами Клим, продолжая улыбаться ей в ответ, мимолетно подумав, что еще никогда в жизни так долго не улыбался. Но рядом с Полиной невозможно было удержаться.

– Слушайте, мне давно хотелось узнать, а правда, что вы чертей гоняете и вообще нечисть вас боится? – с особым любопытством и заговорщицким видом спросила Полина.

– Я? – усмехнулся он.

– Ну, не только вы, а кузнецы вообще, – пояснила девушка, сделав руками объединяющий жест.

– Смотрите, лить перестало, можно ехать, – включив «дворники», заметил Клим и посмотрел на нее. – Пешком я вас не пущу, говорите, куда доставить.

– Теперь уж домой, – и она назвала адрес.

Ставров завел машину и начал медленное движение вперед, объезжая двор по периметру к арке.

– Ну, так что про чертей? – настаивала Полина.

– Мне лично никого такого гонять не приходилось, – ответил он, – и я не очень понимаю, о чем вы спрашиваете, Полина.

– Как о чем? – необычайно подивилась девушка, даже бровки приподняла. – О легендах и преданиях про кузнецов. Не может быть, чтобы вы не знали!

– Кое-что знаю, но по большей части это же просто фантазии, сказки и небылицы.

– Да вы что?! – воскликнула она с энтузиазмом. – И никакие не сказки! Кузнец в России всегда был фигурой легендарной, мистической и особо почитаемой. Не зря они селились за деревней, на окраине, и дома у них были самые большие, потому что их строили всем миром, с особым уважением и почтением. Неужели вы ничего не знаете?

– Ну, на окраине они селились, потому что имели дело с огнем, для пожарной безопасности поселения, а особое уважение к ним проявляли, потому что без кузнеца в селе не обойтись, – усмехнулся ее энтузиазму Клим.

– И это тоже, но кузнец значил для людей гораздо, гораздо больше!

– Расскажите мне, а я с удовольствием послушаю, – предложил Ставров.

– Ну, так сразу я всего и не вспомню, да и долгое получится повествование, но кое-что расскажу, – задумалась она на какое-то время и начала рассказывать: – Считалось, что кузнецы ходят рядом с богами, что они избранные и обладают многими знаниями, недоступными простым людям. В славяно-русской мифологии все кузнецы находились под покровительством бога-кузнеца Сварога. И, между прочим, вот просто так взять и стать кузнецом, потому что захотелось, человек не мог, надо было дар в себе открыть и проверить это дарование, тягу к этому ремеслу и испытания на, скажем так, «профпригодность» пройти. Вот вы как кузнецом стали? – поинтересовалась оживленно она.

– Тягу в себе открыл, – улыбнулся Клим.

– Ну вот, – кивнула Полина. – Тоже ведь не просто так. Это же не менеджером стать из офисного планктона и не охранником в магазине, это расположенности особой требует. А представьте в те времена, когда никакой механизации не существовало и все только руками делалось, вы представляете, что это за человек должен был быть, в какой физической форме?

– Представляю, я историю кузнечного дела изучал и делал некоторые реставрации прошлых технологий, – кивнул Клим, продолжая улыбаться: вот не мог перестать, слушая и глядя на нее.

– Тем более наверняка вам и все легенды про кузнецов преподавали! – удивилась она.

– Да, только я пропустил большую часть этих лекций.

– А вот и зря! – горячилась Полина.

Румянец полыхал, глаза задорно горели, ямочки на щечках то появлялись, то пропадали. Клим даже отвернулся, подумав, что так и до аварии недалеко, если он не перестанет на нее так часто заглядываться.

– Вы знаете, что кузнец не только ковал, – тем временем зажигательно энергично принялась убеждать она, – но и мог врачевать болезни, устраивать свадьбы, ворожить, помогать найти свою любовь молодым парням и девушкам, а еще отгонял нечистую силу от деревни. И это не предания, так на самом деле было. Вы слышали про берестяные письма, которые находят под Новгородом? Самая обычная переписка людей, можно сказать, древние СМС, только переданные с посыльными, так вот во множестве этих писем упоминается о роли кузнецов и об особом их статусе и почитании. А в эпических сказаниях именно кузнец победил Змея Горыныча.

– А откуда вы так много об этом знаете?

– Ну, я в некотором роде народница, в том смысле, что у нас в университете отдельным предметом шел русский этнос и народные промыслы. Кстати, у нас на факультете и специальность была: кузнец. Ну, и я какое-то время серьезно увлекалась русским фольклором, легендами. Веды слушала, объездила полстраны с фольклорными экспедициями и сейчас участвую в работе этнического поселения, но это все другая тема. Но в тех деревнях и поселениях, где мы были, тоже много преданий о кузнецах рассказывают.

– Приехали, – оповестил Ставров и уточнил: – К какому подъезду?

– К третьему, – слегка ошарашенно ответила она и спросила: – Вы ни разу не спросили, куда ехать и где поворачивать.

– Я этот район хорошо знаю, недалеко мои родители живут.

– Да? – растерялась отчего-то Полина и спросила: – Ну что, тогда до свидания?

– Я позвоню, как договаривались, – пообещал он.

А Полина начала собираться, перехватывая поудобней сумку, разворачиваться, отстегиваться, распахивать дверцу, испытывая какую-то легкую досаду на то, что они так быстро доехали, и немного смущения от того, что тараторила без остановки и даже не заметила, как приехали, и… обнаружила Клима Ставрова, протягивающего ей руку, чтобы помочь выйти из высокой машины.

– Спасибо, – неуклюже, боком выбравшись из джипа, поблагодарила она куда-то ему в грудь.

– Я бы с удовольствием слушал вас, Полина, но мне надо ехать, – сказал Клим, глядя на нее сверху вниз. – Надеюсь, вы еще мне многое расскажете в следующий раз.

– Не знаю, – тихо ответила она, посмотрев ему в глаза.

– А я вас очень попрошу, – в тон ей так же тихо сказал он. – До свидания, Полина, я позвоню, как договаривались.

И шагнул в сторону, развернулся, обошел капот и сел на водительское место. А она только теперь спохватилась, спешно махнула ему в ответ через стекло и пошла к подъезду.

Поля зашла в квартиру, закрыла замок, привалилась спиной и затылком к двери и, улыбаясь, медленно, шепотом спросила себя:

– Я что… – вдохнула-выдохнула: –…влюбилась?

В тишине, почти звенящей, громко зазвучал смартфон в ее сумке. Полина аж подпрыгнула от неожиданности, успев и ладошку к заколотившемуся сердцу приложить.

– Тьфу ты, напугал! – поругалась она, но телефон достала. Понадобилась она так громко и срочно Алине. – Да! – ответила Полина.

– Ты где? – бодрым голосом поинтересовалась дизайнер. – Не отвлекаю?

– Дома уже. Не отвлекаешь, – доложила Поля, скинула обувь и прошла босиком в кухню.

– Ну, как тебе наш Клим Иваныч? – поинтересовалась Алина.

– Замечательный, – разулыбалась Полина.

– Классный, правда? – довольно уточнила Глаумова. – А какой кузнец, полный отпад! Гений! Что угодно может сделать! Ты бы видела его дом: шедевр; кстати, я тоже свою дизайнерскую руку туда приложила. И мужчина хоть куда! Правда, не очень разговорчивый, но это скорее достоинство, чем недостаток. – И в своей обычной манере в один момент переключилась на другую тему: – Ладно, я чего звоню, по поводу большого пледа в спальную…

Они проговорили по рабочим вопросам минут пятнадцать. Потом Полина переоделась в домашнее и занялась обедом, не прекращая думать о кузнеце Климе Ставрове и о том, что с удовольствием посмотрела бы его дом, до такой степени погрузившись в эти мысли и совсем яркие, свежие, обдающие изнутри теплом воспоминания, что впервые в жизни спалила еду на сковородке.

Дорога была дальняя, знакомая до каждого кустика на обочине и не отвлекала от плавно текущих мыслей. Помощник Ставрова спал на заднем сиденье, а когда бодрствовал и не сидел за рулем, то слушал музычку в наушниках, или читал, или смотрел на планшете что-нибудь, скачанное из Интернета, давно привыкнув к малой разговорчивости начальника, особенно в дороге.

Клим думал об удачно сложившейся в этот раз поездке, о Сереге, с которым получилось встретиться, поговорить, передать ему посылку из дома и письма от родных. И об их непростом разговоре, и как Клим смотрел ему вслед, когда он уходил, видел и понимал, что у друга есть еще силы на все это, а злость, умножающая их, только копится с каждым днем. И хочется верить, что он и все мужики, с которыми они сейчас там как братья, не перегорят от этой злости в пепел.

Думал о делах и рабочих заботах, прикидывал, что и как надо сделать на следующей неделе, и о хозяйских делах насущных не забыл подумать-прикинуть.

Но больше всего он думал о Полине Юдиной.

Он думал о ней все эти дни после их встречи. Вспоминал ее необыкновенную улыбку и великолепные ямочки на щечках, и бархатный румянец, менявший интенсивность цвета от нежно-розового до почти алого, когда она смущалась, и милый, чуть вздернутый носик, и серебристый тихий смех, серые глаза, прямо зачаровывающие. И то, как она рассказывала ему о детстве. Вот смотрела этими, казавшимися ему бездонными, глазищами и говорила тихим терпко-сладким голосом, вызывавшим в нем странные эмоции и позабытое совсем младенческое ощущение солнечного счастья, правильности бытия и жаркое, почти болезненное мужское желание.

Она не была классической или экзотической красавицей, и слава богу! Холодная вычурная красота женщин Климу нравилась, разумеется, но скорее как прекрасное произведение искусства, которым любуешься, а не живой объект. А что делать с объектом искусства, сами понимаете. Хотя приходилось как-то, зарекся навсегда. В облике же Полины этой яркой, броской, изысканной красоты не просматривалось, но она была невероятно очаровательной, очень симпатичной и притягательной до умопомрачения.

К тому же фигурка. Климу никогда не нравились субтильные худышки, и он откровенно не понимал девиц, для которых излишним весом считалось все, за вычетом скелета. И среди своих друзей и знакомых не встречал таких мужиков, которым бы это нравилось, ибо были они все нормальными здоровыми мужчинами во всех отношениях.

Полина хоть и стройненькая, и такая у нее талия хорошая, но без торчащих костей, округленькая в нужных местах, а уж попка! Ну вся такая лакомая – он-таки сумел подобрать слово, каким хотелось ее вкусно назвать.

И самое совсем уже убойное – Полина Юдина оказалась весьма загадочной девушкой. Он это сразу почувствовал.

При всей ее кажущейся открытости миру, этой по-настоящему искренней улыбке и смешливости, от нее исходила некая загадочность, тайна и магнитное притяжение. Женская манкость. И этот ее колдовской голос, которым она ведет рассказ, – русалочий, переполненный тайной, утонченный и изысканный эротизм самой высшей пробы.

Наверное, она его околдовала, усмехался про себя Клим, раз и глаза ее кажутся бездонными, и голос зачаровывающим, а ее запах даже снился ему ночью. Утро, надо сказать, после той ночи было очень «бодрым» – пришлось под контрастным душем в себя приходить.

И все это ой-ой-ой и не то чтобы правильно!

Девчонка ведь совсем, двенадцать лет разницы! Но как здорово!

Ведь если вдуматься, припомнить, то, наверное, никогда он вот так не околдовывался, не тонул в женском голосе, запахе, глазах.

Вот все это Ставров передумал за несколько дней в разных вариантах, осознавая и честно себе признаваясь, что испытывает к встреченной девочке нечто большее, чем простое мужское желание. Да и желание его куда как глубже и интереснее, чем обычно с ним бывает.

Клим позвонил ей в пятницу и сообщил, что они могут встретиться в воскресенье и он передаст ей готовую лампу.

– Ой, а я не могу в воскресенье! – так очевидно расстроилась она, что он даже улыбнулся.

– Тогда давайте попробуем встретиться в понедельник, – предложил альтернативу Клим.

– В понедельник я тоже не могу, – покаянно пожаловалась она.

– Тогда попробуем во вторник, – вздохнул Клим, прикидывая быстро в уме, что и как у него во вторник и сможет ли он вырваться.

– Ой, а знаете что, – вдруг оживилась невероятно девушка, – если вы в воскресенье свободны, то приезжайте к нам на праздник!

– На какой праздник? – поинтересовался Ставров.

– Ну как какой? – подивилась его неосведомленности Полина. – Ивана Купала же! Только не говорите, что не знаете!

– Не буду говорить, – усмехнулся он, – но я в таких мероприятиях, как правило, не участвую.

– Так давайте изменим это правило! – жизнерадостно предложила она и заторопилась уговаривать: – Вы вообще знаете, что в Подмосковье есть несколько официальных так называемых этнических площадок, на которых проводят народные праздники, исторические реконструкции и обряды всякие?

– Слышал и на одном был однажды, – порадовал на сей раз знаниями девушку Клим.

– Ну вот! – говорила она совсем не тем своим чарующим голосом, а с веселой задорной бодростью. – Но мы проводим праздник не на них, а в настоящем селе, в котором большинство жителей принимают участие в обрядах. Но все разрешения и официальные бумаги у нас есть, вы не волнуйтесь, – заверила девушка.

– По-моему, волнуетесь вы, – снова не удержался от улыбки Клим.

– Да, – подтвердила она его предположение и пояснила: – Я пытаюсь уговорить вас. А заодно объяснить, как это интересно. Так вот. Будет очень здорово, поверьте. Мы стараемся восстановить обычаи и традиции, а наши историки открывают все новые и новые сведения об этом празднике. Это очень интересно, весело и красиво. К тому же кузнецы на каждом русском празднике – гости особые, в великом почтении. Приезжайте, вам понравится.

– В воскресенье? – уточнил Клим.

– Да! – бодренько ответила она и вдруг замялась. – Но… Клим Иванович, вам придется, наверное, и понедельник освободить, ну, хотя бы полдня. Потому что сам праздник вообще-то проходит ночью и следующим днем.

– То есть вы меня на два дня приглашаете?

– Ну, хотя бы с воскресенья вечера и до середины понедельника. – И Полина заторопилась подсластить новость: – Но вы не переживайте, вам предоставят самый лучший дом и постель-перину, чтобы вы могли выспаться и отдохнуть.

– Перина – это серьезный аргумент, – усмехнулся Ставров.

– Так вы приедете? – обрадовалась девушка.

– Я подумаю, – не порадовал мгновенным согласием он.

«Думал» он десять минут, в течение которых просмотрел график своих дел на понедельник, поговорил с помощниками, перекидывая на них кое-какую работу.

Уж больно хотелось снова увидеть девушку Полину.

Насколько Клим помнит, в эту ночь принято через костерок прыгать, вот и посмотрит с удовольствием это действие в ее исполнении. И что там еще? Веночки, купание в реке – и это тоже с эстетическим удовольствием просмотрит с ее участием.

Он снова позвонил Юдиной, и она ответила после первого же гудка.

– Здравствуйте еще раз, Полина, – ровно поздоровался мужчина.

– Здравствуйте, – ответила она несколько торопливо.

– Я смогу приехать, с одним условием, – предупредил Ставров.

– С каким?

– Если вы перестанете называть меня по имени-отчеству.

– Хорошо, – тут же согласилась она и спросила: – И когда вы сможете приехать?

– Это зависит от того, куда конкретно надо ехать, – улыбнулся непроизвольно послышавшейся радости в ее голосе Клим.

Она более спокойным тоном объяснила, где это веселое село, почти поголовно занимающееся этнической реставрацией, расположено и как лучше туда добраться. И Клим сообразил, что вообще-то это его направление и от того места до поселка, где он живет, километров тридцать, наверное. Ну, может, чуть больше. И тут же припомнил, что что-то такое слышал про это село под названием Красивое и о проводимых в нем праздниках с реконструкциями древних обрядов и обычаев: его соседи в прошлом году туда ездили на Масленицу и рассказывали как-то по случаю, хвалили, кстати.

– Я подъеду часов в пять-шесть вечера. Это нормально?

– Это замечательно! – обрадовалась девушка. – Вы как раз успеете к бане!

– К какой бане? – насторожился Клим. Про водные процедуры в ее рекламной заманухе не упоминалось.

– Баня в канун Ивана Купалы обязательна! С вениками, составленными из специальных трав и веток деревьев, с травяными настоями для пара и для питья. Не волнуйтесь, вам очень понравится, у них здесь замечательная баня, мужчины отдельно парятся. И, кстати, у нас есть такой Степан Акимович, знатный банщик, к нему париться даже из Москвы ездят, говорят, от многих болезней спасает. Ой, я забыла спросить, а вы вообще баню любите, Клим? – удержалась Полина от отчества в самый последний момент.

– Люблю и уважаю, – улыбнулся он телефонной трубке.

– Вот и замечательно! – радовалась она. – Тогда до встречи?

– Да встречи, Полина.

Она нажала на отбой, положила телефон на стол и закружилась по комнате, что-то себе подпевая от бурлящей в ней кипучей радости.

Здорово!

Она думала о нем, думала все эти дни. Он так ей понравился, так заворожил, что в течение дня, что бы Полина ни делала и чем бы ни занималась, вдруг вставало перед мысленным взором его лицо, улыбка, такая сдержанная, мужская и очень теплая, что ли, глаза эти зеленые, спокойные, чуть ироничные и мудрые.

И она все думала: вот они встретятся по рабочим делам, сделают макет лампы, обсудят все – и когда еще смогут увидеться? Все? Вроде бы больше ни в каких местах не пересекаются кузнечные и трикотажные работы? Нет, не пересекаются. И никаких иных встреч не предвидится.

Полина от таких грустных мыслей даже придумала и нарисовала эскиз круглого журнального столика, в котором совместила металл и вышивку. Узор получился простым, но необычным – словно спираль, в которой перемешались звенья, образовав хаотичное переплетение полукружий разных диаметров, а между пересечениями этих линий, в острых углах, сплетено из тонких нитей кружево в виде паутины, где больших размеров, где меньших, всего несколько штучек и не в каждом углу, а сверху предполагалось стекло.

Получилось очень симпатично, ей нравилась идея, Поля даже мысленно видела столик в готовом виде. Правда, Полина не стала рисовать ножки столика, это уж пусть Алина с Климом обсуждают, если им понравится, конечно, и они захотят этот столик делать.

Но ведь какой повод для встречи! А?

Поэтому она и не поспешила предлагать сразу же Алине свой эскиз, решив показать его, когда они встретятся все втроем.

И вдруг Клим позвонил и согласился приехать на праздник, даже почти уговаривать не пришлось!

Это же… очень здорово!!

– Та-там, та-там, та-там, та-там, та-та… – подпевала себе Поля и кружилась по кухне.

И тут запел ее смартфон, не вынеся, видимо, конкуренции. Она резко остановилась и с подозрением посмотрела на телефон, почему-то от неожиданности первым делом подумав, что звонит Ставров, сказать, что передумал или у него дела какие другие есть на этот день.

Постояв так несколько секунд, она тряхнула головой, решительно подошла к столу и взяла аппарат – звонила Алина. Полина облегченно выдохнула и улыбнулась этому своему странному и непривычному поведению, мыслям, испугу глупому и ожиданиям, тоже не сильно-то разумным. И уже почти весело ответила:

– Да!

– Привет! – поприветствовала взаимной бодростью дизайнер. – Слышу, ты в хорошем настроении?

– Да! – подтвердила Полина. – Только что звонил Клим Иванович, и мы договорились о встрече!

– И поэтому ты так радуешься? – усмехнулась Алина. – Это творческий энтузиазм или тебе так мужчина понравился?

– И то и другое, – рассмеялась звонко Поля и поделилась радостью: – Он согласился приехать в воскресенье на праздник, представляешь?

– Да ты что? – подивилась Алина.

– Ну да, я ему обещала особый почет от селян и замечательный праздник, правда, не сказала, что там будут и другие кузнецы.

– Таких, как он, не будет. Он уникальный, – вступилась за Клима дизайнер. – Ты помнишь наш арабский проект?

– Еще бы, мне пришлось арабские узоры осваивать.

– А ковку, чеканку помнишь? – с интригой в тоне спросила Алина.

– Это его-о? – обалдела Поля. – Я думала, что ты их из Марокко привезла и из Эмиратов.

– Нет, все он и его ребята сделали, – тоном гордой за свое чадо мамы оповестила Алина.

– О-бал-деть! – восхитилась Полина. – Да ты что? Он такую красоту делает?

– Делает, делает, – подтвердила Алина. – Он еще и не такое может. А кузнецы, которые у вас там в реконструкциях всяких исторических и праздниках участвуют, они хоть и умницы большие и много чего умеют, но все же несколько в ином профиле и ключе работают, да и мастеров такого высочайшего уровня, как Клим, по стране не больше пятерых найдется, а то и вовсе парочка. Это, Поленька, особый талант, дар, гениальность врожденная. Между прочим, как у тебя.

– Как у меня? – переспросила Полина.

– А вот так. От Бога дар. Другие тоже работают и те же технологии применяют, и мастерство есть, и профессионализм у них, а магии, волшебства и силы нет. Вот как это получается? Да мы с тобой уже сто раз об этом говорили.

– Говорили, – задумчиво повторила за ней Полина и поделилась потрясением: – Но я почему-то и не подумала, что это он делал. Это же… там такая работа была, я не знаю… наитончайшая, филигранная, я думала вообще, что это восточные мастера прошлого, антиквариат. Ты же говорила, что заказчик дал добро на приобретение любых произведений искусства, которые ты сочтешь нужными. Вот я и решила… еще и дивилась про себя: какие дорогие вещи, а это Ставров изготовил, оказывается.

– Да, – с гордостью подтвердила Алина.

– Подожди, – сообразила вдруг Поля, – а Прованс, это тоже он? И Англия?

– Да, все он! – с гордостью подтвердила дизайнер и добавила для большего потрясения Полины: – Его работы выставлялись на международных выставках. Он и призы получал. Правда, говорить об этом наш Климушка не любит.

– Ну, он не любит, ладно. Но ты-то? – возмутилась вдруг Поля и наехала на старшую подругу: – Почему ты мне раньше не говорила, чьи это работы, и почему не познакомила с меня ним раньше? Мы же четыре года с тобой работаем.

– Поленька, – протянула многозначительно Алина, – а ты на нашего Клима Ивановича за-па-ла.

– Ну да, – не стала отрицать Полина. – А что?

– Да ничего. Очень даже и хорошо! – порадовалась Алина. – Я же хотела вас познакомить с неким таким расчетом. А что раньше не познакомила, так у всех суета, дела. Вы же не только со мной работаете, у каждого из вас и другие заказчики. А у меня ни разу почему-то не выпало с вами двумя одновременно пересекаться. Недавно мы с Климом как-то по делам встречались, и я вдруг подумала: что мне всегда не дает ровности, законченности восприятия, когда я у Ставрова дома бываю, и вроде бы сама же интерьер делала, только с его работами, разумеется. И тут поняла – не хватает твоего колдовства. У него потрясающе интересный дом, много великолепной ковки, дерево, много этнических мотивов, природные материалы, но лаконично до холодности. Чисто мужской рационализм, не хватает мягкости, уютности. Я сразу вспомнила тебя и поняла, что это будет фантастическая гармония, если соединить ваши стили. Вот и подумала, что вас надо познакомить. Хорошо бы, чтобы вы побывали друг у друга в гостях.

Кто про что, а Алина всегда про дизайн, вздохнула про себя мысленно Полина. Ее на Луну зашли, она и там начнет придумывать, как лучше обыграть этот пейзажик и какой тут стиль применить.

– Постараюсь напроситься к нему в гости, – рассмеялась Полина.

– Было бы замечательно. А потом мне расскажешь свои ощущения от его дома.

– Всенепременно, – посмеивалась Поля.

– Кстати, – вдруг вспомнила о чем-то Алина и тут же, как обычно с ней бывает, переключилась на другую тему: – Ты сказала, что Клим в воскресенье к вам приедет?

– Да.

– А ты знаешь, откуда он едет? – заинтриговала Алина.

– Нет. Откуда мне знать, – удивилась такому повороту разговора Поля.

– Ну да, – согласилась Алина и пояснила: – Он едет из Украины. Вернее, с границы Украины и России в Ростовской области, а если совсем точно – из Луганска.

– А что он там делал? – насторожилась почему-то Поля.

– Много чего, – изменила вдруг тон на печально-серьезный Алина. – Начну издалека. Сам он вряд ли расскажет. Но, раз уж он тебе так нравится, то думаю, не мешало бы тебе о нем кое-что узнать. У Клима есть друг детства, Сергей. Бывший офицер, по-моему, даже какой-то спецназовец, но могу и соврать, точно не помню. Но не суть, военный и военный. Бывший, правда, его комиссовали по ранению. Когда поднялась волна в Крыму, они с Климом поехали туда добровольцами и стояли на блокпостах на въездах вместе с местной дружиной. У этого друга Сергея в Крыму бабушка с дедом живут, для него это вторая родина, и он не мог остаться равнодушным. Клим с ним поехал, потому что хорошо их всех знает с детства и любит Крым. А когда начали обстреливать города в Украине, Сергей этот с работы уволился и собирался туда добровольцем. Ну и Клим с ним засобирался. Но друг его отговаривать принялся, мол, каждый должен заниматься своим делом, им там профессионалы сейчас нужны, а ты хоть и служил и многое умеешь, но твое дело здесь. Ставров уперся, я к тому же кузнец, говорит, а им это там ой как понадобится. Вот именно поэтому ты и должен остаться, убеждал его друг, ты мастер редкий, великий, таких в мире, может, пара десятков наберется, нельзя тебе рисковать. Под пулями ходить – это моя работа, к тому же кому, кроме тебя, я могу семью свою доверить и со спокойной душой на войну уйти. Уговорил. Но надо знать Клима, просто так сидеть спокойно и ждать сводок боев из новостей он не станет. Вот и начал собирать гуманитарную помощь. Сначала сам покупал консервы, одеяла, лекарства, муку, крупы, брал напрокат небольшой фургончик и возил, а там как-то переправляли или на границе раздавали нуждающимся. А потом стал привлекать знакомых бизнесменов, друзей и меня подключил. Я тогда и смогла из него эту историю вытащить. А то бы и знать не знала. У Клима есть «Газель» пассажирская, он ее специально купил, чтобы своих рабочих по домам развозить, а утром на работу, некоторые в том же поселке живут, а кто в районом центре и в соседнем селе. Ну вот, на этой «Газели», раз в две недели, Клим с помощниками объезжают несколько адресов, на которых к пятнице собирают добровольную помощь, загружают полную машину необходимых продуктов и вещей, и он с одним из парней, работающих у него, едет на границу с Украиной. Там их встречает местный проводник, который везет их по тем дорогам и тропам, где не стреляют и можно проехать. Груз они передают ополченцам, а назад везут женщин с детьми, вывозят на границу, в лагерь беженцев под Ростовом. Клим говорит, они не одни такие «челноки», многие стараются помочь чем могут. Страшно там, Поленька. Вот оттуда Ставров к тебе на праздник-то и приедет.

– Понятно, – вздохнула Полина.

– А я чего звоню… – в момент переключилась на иную тему Алина.

Полину всегда поражала эта ее способность. Вот только что эмоционально, горячо обсуждала какой-то предмет, а завершив свои умозаключения по данному вопросу, казалось, в ту же секунду теряла к нему всякий интерес, вспомнив о другом. И это вовсе не значило, что женщина безразлична или невнимательна к людям или событиям, просто психика Алины была устроенна таким нестандартным образом.

– Ты там что-то говорила о другом заказе, который тебе предлагали?

– Ну да, мы встречались вчера, но я пока не дала окончательного ответа, – думая о том, что рассказала Алина, рассеянно ответила Поля.

– Откажись! – с нажимом попросила дизайнер. – У меня тут небольшая халтурка образовалась, и там в интерьер просто просятся твои вещи! Очень тебя прошу! Это должно получиться шикарно, да и платят весьма и весьма серьезно.

– Ну давай, – улыбнулась Полина этой ее творческой горячности, – рассказывай.

Ставров, разумеется, заехал домой, принял душ и переоделся, но, въезжая в село с многообещающим названием Красивое, чувствовал себя так, словно и не вставал из-за руля, – уставшим и немного измученным. Как они и договаривались, он, подъезжая к селу, позвонил Полине, и девушка объяснила подробно и четко, куда проехать и как лучше это сделать. Но, выруливая к добротному большому деревянному дому, он увидел не ее, а какого-то мужика, махнувшего ему приветливо и указавшего рукой, куда лучше поставить машину. Клим почувствовал укол разочарования.

Ставров припарковался, вышел из машины и только тогда увидел Полину – она шла к нему от калитки, неся в одной руке глиняную крынку, другой ручкой очень женственно приподнимая край своей светлой льняной одежды, выполненной в славянском стиле.

Как это все называлось и надевалось, Клим понятия не имел, но он дышать на время забыл, захваченный этим видением: вот идет к нему навстречу, словно плывет над землей, прекрасная девушка из далекого загадочного прошлого, стройная, румяная, длинная густая коса перекинута на грудь – пасторальная картинка, внутри которой он вдруг оказался, даже возникло на мгновение странное ощущение погружения в далекое прошлое.

– Здравствуйте, Клим, – подойдя совсем близко к нему, поздоровалась девушка, улыбнулась и протянула крынку: – Вот, попейте с дороги.

Он не мог взгляда отвести от ее веселых серых глаз. Так ничего и не сказав, принял крынку и, продолжая смотреть на девушку, начал пить.

Питье оказалось изумительным – освежающим, в самую нужную меру прохладным настоем каких-то горько-терпких трав, чуть подслащенным медом. Почувствовав и распробовав вкус того, что пьет, Ставров прикрыл глаза от удовольствия и от какого-то непонятного, наполняющего его чувства правильности происходящего в этот момент, казалось, замедлившийся, растянувшийся для того, чтобы Клим смог его прочувствовать в полной мере, смакуя каждую каплю.

Он перестал пить, открыл глаза и посмотрел на девушку.

Страницы: «« 123 »»

Читать бесплатно другие книги:

Вниманию читателя предлагается сборник отрывков из высказываний Ошо, в которых он описывает перемены...
Приятно слышать хруст новеньких купюр под пальцами и знать, что у вас есть деньги, чтобы исполнить л...
Стать хорошими родителями трудно? Совсем нет. В новой книге Ошо рассказывает, как сделать вашу жизнь...
Эта книга – послание Ошо о том, как стать индивидуальностью. «Будь собой – хорошо это или плохо, при...
Этот небольшой сборник – еще один подарок Ошо современному человеку, который из-за напряженного ритм...
Эта книга о том, без чего наша жизнь лишится своего аромата, вкуса, красочности. Эта книга – о любви...