Переговорный процесс Волосатый Максим
– Приехали, – Соловей в очередной раз отложил комментарии, резко свернув в какой-то аппендикс, заканчивающийся ровной стеной, украшенной изображением спирали галактики. Очень стильным, к слову.
Такси-бот завис на небольшой парк-площадке перед дверью, как будто вырисованной в стене. Соловей выбрался первым, подав пример. За ним вылезли остальные. Космоштурм, перегнувшись через борт, с хрустом засунул на место выдранную панель, защелкнул обратно штурвал, дал автомату считать данные с браслета, оплачивая повреждения, и нажал на запульсировавшую кнопку аварийного возврата. Бот выждал секунд десять и аккуратно закрыл колпак. Неспешно, переваливаясь с боку на бок, развернулся на месте и так же вальяжно почапал куда-то по своим автоматическим делам. На ремонт, надо думать. Четверка «путешественников» осталась под непрекращающимся дождиком.
Соловей, в отличие от Степы не одолеваемый рожденными неуверенностью сомнениями, поднял руку и нажал на панель вызова, обозначенную сбоку от двери. Несильно обозначенную, надо сказать. С легким намеком, что это, мол, для своих. И чужим здесь делать нечего. Был бы Степа один, он бы сюда и не сунулся, но космоштурм с профессором, похоже, везде чувствовали себя как дома.
– Хуздэа? – прохрипела панель после череды громких тресков.
Да уж, эти ребята явно не собирались выигрывать конкурс на лучший сервис.
Космоштурм выдал фразу на местном языке. Панель в ответ тоже что-то каркнула. Соловей ответил, демонстрируя неплохое знание варварского наречия. В общем, разговор состоялся.
Пока они переругивались или договаривались, кто там разберет, Степа отошел в сторону, решив перекурить. Что еще делать? Но все, что он успел, – это вымочить сигарету под дождем. Дверь открылась, противно запищав.
– Пошли, – позвал Соловей и первым шагнул через порог.
Степа коротко ругнулся, выбросил размокшую сигарету и бросился догонять уже скрывавшегося в проходе профессора.
Внутри яхт-клуб оказался очень даже и ничего. Уютненько. Степа шел последним по широкому коридору, вертя головой по сторонам и рассматривая многочисленные интересные штуки, развешанные по стенам. Некоторые из них смутно узнавались, некоторые нет. Если спортивный штурвал он и есть спортивный штурвал, то к чему, скажите, здесь висит какая-то сетка, похожая на паутину? А треснувшее лобовое стекло спортбота? Да еще и толстенное такое…
Коридор кончился довольно быстро. Впереди замаячил светлый проем двери, и четверка вышла в большой ангар. Ну просто очень большой. Очень. Степа аж замер на секунду. С улицы, откуда они подъехали, размеров здания было не оценить, оно пряталось за другими строениями и стенами между ними. Видно было только плоскую крышу. Да длинную. Но предположить, что это только небольшая часть всего сооружения, было никак нельзя.
А сейчас они находились внутри. И все великолепие парка космической техники лежало перед ними. Если сумеешь охватить все взглядом…
– Впечатляет, – сообщил сбоку Петрухин. – Будем надеяться, что тут хоть что-нибудь нам да сгодится.
Профессор, похоже, был прав в своих предположениях. Всевозможные боты, начиная от маленьких одноместных капелек, раскрашенных в веселенькие цвета, до почти грузовиков, изрисованных агрессивными стрелами и скалящимися кометами, выстроились в несколько теряющихся в дали ангара рядов. Боковые стены просматривались смутно, но зато противоположной стены не существовало. Вернее, конечно же, она существовала, но сейчас была поднята полностью, открывая выход на небольшую стартовую площадку. Небольшую для крейсеров штурмфлота, поправил себя Степа. А для жужжащего муравейника, который представлял из себя яхт-клуб, – в самый раз.
То тут, то там какой-нибудь из ботов трогался с места и, коротко взревывая маневровиками, начинал пробираться между стоящими собратьями. Выбирался на стартовую площадку и отбывал. Как правило, спокойно, постепенно набирая разгон и высоту. Но некоторые отличались. Вот очередной разукрашенный аппарат, плавным непрерывным движением лавируя между стоящими в шахматном порядке машинами, выкатился на пятачок перед входом. Оглушающе фыркнул донными маневровиками, подбросившими его на несколько метров вверх. Короткой вспышкой боковых выровнялся в верхней точке, едва не свалившись в крен, и ярко полыхнул дюзами разгонных двигателей, свечкой уйдя в начинающие редеть тучи.
Степа фыркнул с изрядной долей зависти. Он и сам так умел. Ну, почти так… Но на Изюбре за такие фокусы лишали лицензии на управление ботом сразу на год. Без разговоров и вариантов. Очень травмоопасный трюк. А вот тут, наверное, так разрешается.
Сбоку раздались голоса. Увлеченный захватывающим видом огромного количества машин (дома в одном месте столько не собрать), Донкат пропустил подошедшего… как его назвать, ну, не «администратор» уж точно. Очень колоритный типаж.
Огромный, не пузатый, но объемный, своими неспешными и солидными движениями он напоминал некоторые из стоящих здесь ботов. Причем самые раскрашенные. Наверное, из-за почти такого же количества татуировок и различного сверкающего железа, вживленного куда только ни попадя. В том числе и в монголоидное лицо.
Но, как ни странно, Соловей на его фоне ничуть не проигрывал. Наоборот, космоштурм смотрелся рядом со здоровяком так же, как любой из этих расписных полугрузовиков будет смотреться рядом с настоящим боевым истребителем штурмфлота.
Интересно, прикинул про себя Степа, а сам он на что выглядит? Прикинул и вздохнул. На свой «Пионер». Точнее не придумаешь. Каждый мужчина почти всегда является отражением своей машины, что бы он там себе не сочинял. Какой жизнью живешь, на таком боте и летаешь. Вот и он так же. Да, не самый дешевый. Да, не самый маленький. Но все равно видно, что что-то не то. Так, первый полушажок в сторону серьезных дядек. А потом еще идти и идти.
Донкат на секунду прервал свою философию и хмыкнул: это он сейчас про кого говорил, про бот или про себя? А, неважно. Но подходить к беседующим почему-то расхотелось. Гул работающих двигателей оглушал, и Степа попытался прислушаться. Не-а, не слышно. А потом он разозлился. Да, пыль космическая, что он тут пытается корчить из себя черт-те что. Какой есть – такой есть. Хуже некуда стараться выглядеть не на своем месте. Все равно рано или поздно найдется кто-то, кто укажет тебе твое. И лучше всего, если этим «кем-то» будешь не ты. Не так больно будет.
Донкат вдруг почувствовал чей-то взгляд. Повернул голову и столкнулся глазами с Селеной. Этого еще не хватало. Он развернул плечи, улыбнулся, тут же прокляв себя за это, и чеканным шагом отправился к явно получающему удовольствие от беседы Соловью. В конце концов, кого ждут на Бойджере? Его. Наверное…
Уверенным шагом Донкат приблизился к парочке.
– Хай, – гулким басом поприветствовал его толстяк и протянул огромную пухлую ладонь. – Шойс Декстер.
– Степан Донкат, – рукопожатие у толстяка оказалось под стать фигуре, большим и давящим. Не отпуская Степиной руки, он разразился длинной, судя по интонации, вопросительной фразой на пиджине.
– Хеллоу, – напряг свои невеликие познания Степа.
Толстяк повторил вопрос. Степа развел руками, показывая, что он не понимает. Шойс выпучил глаза, хлопнул себя по лбу и поднял вверх палец, похожий на поршень привода двери бота. Не дав никому сказать ни слова, он развернулся и свистнул.
От почти разорвавшего барабанные перепонки свиста, казалось, присели даже стоящие неподалеку боты. Степу как по лбу двинули. Он потряс головой, стараясь избавиться от лишних звуков, и с уважением посмотрел на толстяка. Тот обернулся и лукаво подмигнул. Мол, знай наших.
Откуда-то из-за стоящих ботов высунулся кто-то в рабочем комбинезоне и вопросительно крикнул. Шойс громыхнул в ответ, перекрывая своим басом вой работающих двигателей. Со стороны комбинезона раздался шум, и рабочий исчез на полминуты. Потом появился, кинул дежурное «хай», сунул в руку Шойсу какую-то полусферу и испарился. Толстяк пристроил полусферу себе на плечо, перещелкнул какой-то тумблер, поправил мешающую серьгу, свисающую из уха, и повернулся к Степану.
– Так я спрашиваю, захотелось прокатиться по галактике?
Полусфера оказалась переводчиком. Причем тем самым, дорогущим, в точности имитирующим голос хозяина.
– Ну да, – приосанился Степа. – До Бойджера и обратно.
Улыбка сбежала с лица толстяка.
– До Бойджера?!
Соловей зашелся в приступе жесточайшего кашля. Степа опасливо покосился на него. Увиденное не порадовало. Если Донкат хоть что-то понимал в мимике, космоштурму очень хотелось засунуть его сейчас в сопло какого-нибудь бота и пустить двигатели на максимум.
– Ну да, – неуверенно подтвердил Донкат.
Шойс повернулся к Соловью.
– Все это время мы говорили про путешествие к Бойджеру?
– Да, – космоштурм справился со своим «кашлем».
– Сделки не будет, на Бойджер никто не полетит. До свидания, – отрезал Декстер и начал поворачиваться, чтобы уйти.
Лицо Соловья обещало немедленную смерть.
– Стойте, – Степа выкрикнул прежде, чем успел сообразить, что, собственно, он хочет сказать.
– Что еще? – замерев вполоборота, поинтересовался Шойс. – Имейте в виду, у меня мало времени.
Что можно сказать в такой ситуации? Про поездку и Бойджер упоминать нельзя ни в коем случае. Попробуй только вякни что-нибудь типа: «Вы понимаете, нам очень-очень надо на Бойджер», толстяк тут же закончит поворот, и поминай, как звали. Второй раз он уже не остановится. Это им надо. А Шойсу – нет. Ему наоборот нужно держаться как можно дальше от планеты, на ближайшие несколько дней ставшей одной большой проблемой. И что самое обидное – это правда.
А о чем тогда говорить? Доли бесценной секунды таяли, сгорая в дюзах стартующих ботов, а Донкат так и не мог родить хоть что-нибудь более-менее путное в голове. Ну же!
Его опять спас рефлекс торгаша. Рефлекс, помноженный на опыт. Когда разговор плывет и тебе совершенно не о чем говорить, а говорить надо, хоть тресни, – смотри по сторонам. Смотри и ищи. Ищи. Все, что касается собеседника. Запонки, телефон, бот, ручка, прическа, уникомп. Все, что угодно. Пока ты будешь говорить о нем самом, человек не уйдет, не прервет разговор.
Степа заметался взглядом по ангару. Боты? Не подходит. Они не его личные. Ангар? А он владелец? А если нет? Нет, не то. Что же? Вот оно!
Прыгающий взгляд наконец нашел, что искал. Наклейки. Фотографии. Буклеты. Везде он. Сам. Улыбается, похлопывает по борту огромный бот, рекомендует, показывает. Надписи на пиджине. Неважно, что там. Степе не надо было учить местный говор, чтобы понять, что именно там написано. Это…
– Реклама!
– Что реклама? – Шойс чуть развернулся назад. Совсем чуть-чуть. Если не ждать, не заметишь.
Есть! Есть! Есть!!!
– Вы понимаете… – совершенно не вовремя попытался всунуться Соловей.
Одним движением кисти Донкат заткнул его, шагнув вперед и закрыв собой оторопевшего от такой наглости космоштурма.
– Я заметил вон там отличный бот, – Степа указал куда-то в глубь ангара. – Он будет прекрасно смотреться на экране витранса в гала-новостях. Это, случайно, не ваш?
Сейчас надо лепить все, что приходит в голову. Любую чушь, лишь бы она имела отношение к собеседнику и звучала как можно эпичнее.
– Нет, – Шойс несколько ошеломленно моргнул. – Мой вон там.
Он указал чуть правее. Степа немедленно восхитился.
– Вон тот огромный? Красный?
– Черный.
– Именно это я и хотел сказать. Вы не покажете?
Увлекая толстяка в глубь ангара, Степа за спиной показал кулак дернувшемуся было за ними космоштурму и расправил плечи. Начиналась работа. Его работа. Это было привычно. И интересно.
Оставшейся тройке нужно было всего лишь немного подождать. Толстый Шойс Декстер на самом деле уже собрался с ними на Бойджер. Ему просто об этом забыли сказать. Сейчас объясним. Зря, что ли, Степан Донкат занимается «основными проектами»?
Глава 8
– И как тебе это удалось? – Селена для такого случая отменила свою «скромность».
Ради ее восхищенной улыбки Степа был готов еще штук пять Декстеров уговорить слетать к балджу галактики. Прямо сейчас.
– Сколько? – мрачно глянул на него своими прицелами Соловей.
– Нисколько, – Степа подарил ему одну из самых безмятежных улыбок.
– То есть?
– То есть бесплатно, – пояснил Донкат.
– Совсем? – не поверил космоштурм.
– Только за атмосферное горючее заплатим, – доложил Степа и гордо добавил: – Амортизация пространственных преобразователей входит в соглашение.
Никакой реакции.
– За нее платить не будем, – пояснил Донкат.
– А ее надо оплачивать? – поднял бровь Соловей.
– Зачем? – добавил удивления Петрухин.
Донкат снисходительно улыбнулся. Дети. Взрослые дети. Они хоть раз смету доставки оборудования через полгалактики просчитывали? Нет, конечно. Штурмфлотам все правительство оплачивает, а профессор вообще птичка божия, кроме своих путешествий, ничего не видит.
– Кинетические улавливатели преобразователей изнашиваются каждые три тысячи часов. Скорость космочастиц слишком велика. И поэтому они входят в стоимость каждого рейса, билета и т. д. Вообще в цену вкладывается три основных затраты: атмосферное горючее, улавливатели и собственно амортизационная стоимость самого корабля. Все. Ну, еще деньги экипажа, но это отдельная статья.
Он с превосходством посмотрел на задумавшихся Соловья с Петрухиным. У тех был вид, как будто они только что нашли новый вид живых существ в галактике. Донкат усмехнулся про себя. Вот так-то, век живи, век учись. Удивительное рядом, оно не только на заброшенных планетах в ядре галактики живет.
– Тогда получается, что старт корабля с орбиты гораздо дешевле, чем с поверхности? – Селена тоже заинтересовалась.
– Именно так, – кивнул Степа.
– А почему тогда гала-люксы такие дорогие?
– А из-за пружинных диванчиков вместо адаптивных, – тонко улыбнулся Степа. – И еще у них пиво «VV Цефей». И девушки очаровательные иногда встречаются. Только они почему-то все время грустные.
Селена улыбнулась еще раз, Степа повеселел. Получилось.
– Так что можно считать, что ты нас практически на гала-люксе везешь? – подвел итог Степиным заигрываниям Соловей.
– Практически, – повернулся к нему Степа. – Ради такого случая мистер Декстер соизволил лично управлять нашей яхтой.
– Ради какого случая? – подозрительно поинтересовался космоштурм. – Что ты ему наобещал?
– Да ничего особенного, – отмахнулся Степа. – Там пресса все равно будет виться, так что незамеченными мы не пройдем, а лишний раз упомянуть, что на захваченную планету прорвался бот из конюшни Шойса Декстера, для него будет вовсе не лишним. Даже более того. Так что все в порядке. И ему хорошо, и нам.
– Ты в своем уме?! – Соловей почему-то отказался разделить Степину радость. – Ты сам понял, что пообещал?
– Я? – показал пальцем на себя Степа. – Я лично обещал только поучаствовать в пресс-конференции, которую он соберет. И подтвердить, что этот бот принадлежит именно ему.
– Представившись как сотрудник «ВМН», – саркастически уточнил Соловей. – Чтобы он присосался к брэнду.
– Ну да, – пожал плечами Степа. – А вы правда думаете, что заинтересованные лица на Марции не узнают, кто летел на этом боте? А узнав, не расскажут журналистам? Тем более что пресс-конференция, собственно, будет посвящена вовсе не помощи мистера Декстера, оказанной денежному мешку «ВМН», которому за плату все что хочешь сделают, а совсем даже и другой музе.
– Это какой? – подозрительность космоштурма начала возрастать в геометрической прогрессии.
– Каллиопе, – вдохновенно поведал Донкат. – Или в более поздней версии – Урании.
На лице Соловья причудливо смешались заинтересованность и желание взять Степу за горло и немножко придушить. Так, для приведения мыслей в порядок.
– Хм, я вас правильно понял? – профессор, естественно, оказался более эрудированным.
– Абсолютно, – подтвердил его догадку Степа. – Известный ученый с галактическим именем проникает на захваченную планету для проведения уникального эксперимента. И простой владелец яхт-клуба, презрев опасности, помогает ему в этом совершенно бесплатно. Это так романтично. Не правда ли?
– Не правда, – перебил его фантазии космоштурм. – Ты не имел никакого права привлекать профессора без его согласия.
– А я и не привлекал, – глядя на пышущего возмущением Соловья, состроил честное лицо Донкат. – Это взнос нашего попутчика в общее дело, он сам предложил. Не так ли, профессор?
Заткнулись оба. Петрухин и так не особо возмущался: известному ученому не привыкать использовать спонсоров. Пусть и невольно. А Соловей получил хоть какую-то моральную компенсацию за силой навязанного спутника. Вот так вот.
– Да уж, – пробурчал космоштурм после полуминутного раздумья. – Теперь я верю, что ты в своей конторе не зря штаны просиживаешь.
– А вы что, в разных местах работаете? – тут же уловил несоответствие Петрухин.
– Немного, – уклонился от ответа Соловей.
Из-за ближайшего бота показался отдувающийся Декстер с огромным мешком. Судя по его размерам, он собрался провести в космосе как минимум месяц.
Степа, улыбнувшись, направился к нему.
Как раз в этот момент на площадке одновременно стартовали два бота, поэтому о том, что сзади происходит что-то необычное, Донкат догадался только по вытянувшемуся лицу Шойса. Здоровяк приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но не успел. Темные силуэты, вынырнувшие из-за ближайших ботов, умело подсекли ему ноги, повалили на пол и заломили руки за спину. Декстер замер на полу огромным куском шумно дышащего мяса.
Степа даже не успел как следует удивиться. Сильные руки схватили его с боков. Короткий, сбивающий дыхание удар заставляет согнуться. Руки тут же заламываются назад, голова оттягивается. Дышать мгновенно становится трудно.
Мгновение остановилось сюрреалистической картинкой. Неподвижная голова, лежащий Декстер, стартующее боты… и одинокий луч солнца, пробившийся сквозь разошедшиеся тучи. Высветивший бесхозно брошенный огромный рюкзак.
Этот луч почему-то настолько выламывался из общей картины, оттягивая все внимание на себя, заставляя вспомнить о текущей где-то там, за пределами осознанного мира, жизни, что Степа на секунду даже забылся. За что и поплатился практически сразу, как только попытался распрямиться.
Короткий тычок напомнил ему, что жизнь приобрела какой-то странный оттенок.
– Вы чего?
Еще один удар.
– Да пошел ты! – Степа попытался дернуться. На сей раз удар пришелся по затылку, на пару секунд вырубив сознание.
Когда зрение смогло, наконец, сфокусироваться, Донкат обнаружил себя уже повернутым ко всей компании. Его вели к ближайшему боту. Чувствительный удар о борт.
– Райзъёхэндз! – рявкнуло над ухом.
– Чего? – не разобрал Степа. Тут же получил еще один удар по почкам (к счастью, несильный, предупредительный) и резко выучил местный диалект, уперевшись руками в прохладную металлическую поверхность бота. Полированную. Атмосферник, значит.
В чуть изогнутой блестящей поверхности отражались головастые фигуры. Знакомые и незнакомые. Незнакомых, затянутых в темные комбинезоны, было значительно больше. Ближе всех маячила нечеловеческая морда, зеркально поблескивающая в зеркальной же стенке бота. Эдакий выверт смешавшегося сознания.
Чуть переведя дух, Степа все же попытался разобраться, что произошло. Выходила банальная полицейская операция. Всех поймали, арестовали, расставили по стенкам. Сейчас перерыв. А за что? Степа захотел было спросить, но вовремя вспомнил, чем кончилось в прошлый раз, и передумал. Оставалось стоять и ждать непонятно чего.
Бот неожиданно вздрогнул. Рядом со Степой в его стенку тяжело врезалась огромная туша. Отдохнуть Декстеру не дали.
– Проклятое дерьмо, – переводчик на плече здоровяка, как ни странно, был вполне исправен. – Отойди назад.
Короткий шлепок, как будто по куску мяса.
– Заняться любовью с тобой! – даже воткнутый в борт, Степа не удержался от смешка. Нет, конечно, в переводчик можно закачать любую программу, но вряд ли поток туристов из РФМ на Марцию очень высок. Поэтому словарь этой железяки не содержит расхожих выражений, которыми туристы могут захотеть воспользоваться. Но переводить-то надо. Вот он и переводит.
Не обращая особого внимания на еще один удар, толстяк повернул голову к Степе. Донкат сжался, ожидая справедливой ругани за то, что его втравили в это дело, но ему предстояло удивиться.
– Держись, приятель, – от «тайного» шепота Декстера слегка завибрировал металлический борт. – Потерпи немного, мы их отымеем.
Бронированный кулак с грохотом врезался в борт рядом с головой Шойса, на секунду оглушив всех. Склонившаяся маска проорала что-то оч-чень угрожающее.
– Заняться любовью с тобой! – громовой голос здоровяка был ничуть не тише грохота от удара кулака.
Степа опять улыбнулся. Декстер увидел.
– Вот это правильно, – похвалил он. – Вот так с ними и надо. Не беспокойся. Вот теперь ты точно на Бойджер попадешь. Это тебе обещаю я, Шойс Декстер.
Он оскалил неожиданно белоснежные зубы.
– Я теперь с вас даже за атмосферное горючее не возьму.
– Точно? – торгаш в Степе не умрет, наверное, никогда.
– Клянусь!
Забывшись, Декстер хотел сделать рукой какой-то жест и был тут же наказан ударом по голове. Этого здоровяк уже терпеть не стал. Развернувшись с неожиданной для такой туши прытью, Шойс схватил за руку уже замахнувшегося было охранника и рванул на себя, выставив вперед пузо и лоб. Степа зажмурился, представив, как усиленный штурмовой шлем врезается в открытый лоб Декстера… Лязг, бряк. Звон падающего тела. Звон? Степа распахнул глаза. Охранник сломанным андроидным роботом валяется на полу, Декстер потирает покрасневший лоб.
Оторопевшие темные фигуры вокруг начали медленно разворачиваться в сторону наглеца.
Между ботами неожиданно нарисовались несколько фигур, колоритом несколько смахивающих на Шойса. Надсаживающийся голос проорал что-то вопросительное. Степа, как обычно, разобрал только что-то про «заняться любовью». Экие они тут озабоченные…
Темные фигуры напряглись. Соотношение сил резко изменилось, теперь пришло время решительных действий. Зеркальные маски переглянулись и начали поднимать оружие.
– Бей их! – громовым голосом, начисто перекрывшим вой всех двигателей, одновременно взревели переводчик с Декстером, и Шойс бросился вперед на ближайшего противника. Даже глубоко бронированная фигура в зеркальной маске на фоне летящей туши смотрелась несерьезно. Степа только моргнул, когда Декстер врезался в ничего не успевшего предпринять врага. Бум, дзинь, банг! Фигура улетела, как сбитая кегля. И тут картинка взорвалась. Стоящий рядом с Соловьем охранник вдруг как-то странно мотнул головой и начал оседать на пол. Космоштурм, не теряя времени, тут же перетек вбок, ко второму охраннику. Тот оказался расторопнее. Успел защититься. Тела переплелись, отскочили, сблизились вновь. Долго продержаться у маски не получилось. Как ни странно, подвело зажатое в руке оружие. Короткая пауза, чтобы решить, что сначала – драка или стрельба, дорого обошлась неведомому бойцу. Соловей приблизился вплотную, коротким тычком отбросил руку, пытающуюся защитить голову, и – четыре быстрых удара: локтем в челюсть, коленом в живот, и еще раз локтем по спине, ускоряя склоняющееся движение, и выставленным коленом – в лицо. Защитный костюм не спас. Фигура несуразной кучей свалилась под ноги Соловью.
Космоштурм тут же нашел себе нового противника и закрутился в карусели рукопашного боя. Степа, так и не сообразивший, что делать, начал озираться. Может, и он где-нибудь пригодится?
Выскочившие и продолжающие выскакивать яхтклубовцы кучами навалились на спрятанные под бронекостюмами фигуры. Вдруг резко выяснилось, что нападающих не так уж и много. А на ногах остались вообще единицы. Вот, например, один, рядом с ним. Поднимает оружие. Поднимает что?!! Даже не дав себе труда задуматься, Донкат со всей силы врезал кулаком по сверкающей маске, уже готовой открыть огонь по ближайшей куче яхтклубовских.
– Аа-а-а! – и тут же схватился за руку. Он и подумать не мог, что будет так больно. Рука, казалось, сейчас отвалится. А темная фигура в бронекостюме (ну конечно же, придурок) только мотнула головой. И осталась стоять на месте, даже не покачнувшись. Черт! Больно-то как! Сознание разрывалось между болью в пылающей руке и осознанием того, что его сейчас, наверное, убьют. Боец не стал заморачиваться рукопашным боем с явным идиотом, полезшим голыми руками на бронекостюм. Он просто поднял короткоствольный городской автомат, даже особо не прицеливаясь. От бедра. Степе и так хватит…
За спиной бронированной фигуры неожиданно возникла другая, гораздо более изящная и хрупкая. Степа даже испугаться не успел за девчонку, как Селена неплохим ударом врезала бойцу под колено. Тот припал на подломившуюся ногу, и девушка в прыжке заехала обеими ногами ему в плечо. Бронекостюм с лязгом рухнул на пол. Степа так перепугался за Селену (он же сейчас поднимется), что забыл и про руку, и про то, что против доспехов у него шансов нет. Он рванулся было вперед…
– Бэ-э-э-э-к!!! Наза-а-а-ад!!! – стереорев на двух языках: из глотки Декстера и динамика переводчика, отшвырнул Донката ну минимум на пару шагов.
Набравший более чем приличную скорость Шойс взвился в воздух за пару метров от лежащего бронекостюма. И полетел…
Степа примерз к полу с открытым ртом: время, казалось, замерло вместе с зависшим в воздухе Декстером. Вид летящей туши завораживал.
А потом Шойс рухнул. Всем весом. Выставив все колени и локти. Прямо на шевелящийся бронекостюм.
Селена со Степаном зажмурились одновременно.
Декстер заворочался, поднимаясь. Из динамика переводчика доносилось только невнятное шипение. Сломался все-таки? Нет, к счастью. Это просто сакс вспоминал обороты, которые ну никак не ложились в правила английского пиджина.
Шойс наконец поднялся. А вот бронекостюм нет. И, судя по всему, в ближайшее время и не поднимется.
Донкат осмотрелся по сторонам. Драка стихла также внезапно, как и началась. Стоящих на ногах темных фигур больше не наблюдалось. Яхтклубовские постепенно приходили в себя, осматривались по сторонам. Соловей помогал подняться Петрухину. По виду оба были в порядке.
Донкат вернулся к Декстеру. Здоровяк тем временем закончил отряхиваться, повернулся и посмотрел на Селену, Степу, оценивая. Потом на распластанного противника. Цыкнул зубом в его сторону.
– Подвергшийся любви незаконнорожденный ребенок, – гулко выплюнул переводчик очередную порцию презрения.
И тут Степу отпустило. И он уже открыл было рот, чтобы всласть расхохотаться над всем: смешным, несмешным, грустным, ужасным… Но подлый мозг тут же напомнил, что перед истерикой неплохо было бы решить еще одну проблему…
Черт, как рука-то боли-и-ит! От нахлынувшей боли Степа согнулся в три погибели. Вот и открытый рот пригодился…
– Степа, что с тобой? – тут же бросилась к нему Селена.
Не понимая, что произошло, она первым делом принялась гладить Степу по голове. Ка-а-а-йф! Даже рука перестала болеть. Правда, всего на секунду. Но и ее вполне хватило.
Сквозь оглушающую боль Степа запоздало пожалел, что не додумался себе сломать что-нибудь раньше. Хотя бы на гала-люксе. Там хоть времени завались было, и рег-камеры на месте, а не черт-те где… Может, тогда что-нибудь и получилось бы… Но и так неплохо. Очень даже.
– Так, все отошли, дали мне посмотреть.
Над Донкатом навис тяжелый силуэт, и Степа горестно вздохнул. Ну почему все хорошее в жизни так недолговечно?
– Рука? – мгновенно разобрался космоштурм. – Давай сюда.
Степа обреченно протянул поврежденную конечность. Драка кончилась, начались будни.
Глава 9
– Повернись, – Соловей безжалостно повернул Степу за плечо.
Чувствуя себя замотанным в пуховое одеяло пингвином, Донкат неуклюже развернулся, подставив спину для обозрения.
– Угу. Ну что, неплохо, надо сказать, – космоштурм явно остался доволен увиденным.
Что там может быть неплохо, Степа затруднялся сказать, но вот то, что женская модель бронескафандра крайне неудобна в использовании, он понял уже на второй минуте. В тазу места было вроде и не мало, а все равно неудобно. И в плечах жмет. Хотя по объему груди вроде и ничего. И как они в них ходят?
– Двигаться можешь? – продолжил экзекуцию Соловей.
– Могу, – пожал плечами Донкат.
– Присядь.
Степа честно присел, вытянув руки, и тут же зашипел от боли. С рукой, к счастью, обошлось без переломов, но ушиб был знатный. И болела она зверски. Малейшее неправильное движение, и руку до локтя простреливало болью. А самое обидное, что никого это не волновало. Жив? Жив. Перелом есть? Нет? Вперед. Времени на страдания ему не оставили ни разу.
Нападавшие хоть и не полиция, иначе бы сразу представились, но и не бандиты, это видно. Спросить, правда, не у кого было: расстроенные яхтклубовские в сознании никого не оставили, но и без этого ясно как белый день – надо сматываться. Потому что разъяснения будут даваться явно не здесь. Ребята, судя по экипировке, серьезные.
Поэтому Шойс Декстер вывел свою яхту на старт, как только ему подготовили площадку, заправили баки и притащили все необходимое снаряжение. В которое входили и снаряженные бронескафандры для всей команды, неведомо как оказавшиеся на складе.
Друзья-приятели Декстера, конечно, клятвенно обещали ни одну коповскую собаку не пустить внутрь, но слова словами, а придут с ордером, и никакая саксонская вольница не поможет. Поэтому спешили как могли. В спешке хватали, что под руку попадется. Может, поэтому один из скафандров и оказался женским. Но как бы то ни было, а выбора Степе не предоставили. Куда влез – то и твое.
– Ну-ка, прижмись ко мне, – скомандовал Соловей.
Степа напрягся. Мало того что в женский скафандр всунули, так еще и «прижмись».
– Дурака заканчивай валять, – посоветовал космоштурм, с которым Степа поделился сомнениями. – Видишь разницу в скафандрах? У тебя на спине выемка, у меня выпуклость.
Разницу Степа видел, и эти параллели не понравились ему еще больше.
– Иди ты, – обозлился Соловей. – Это не на женские и мужские деление, это разъемы боевой двойки космоштурма. Ума, кстати, не приложу, откуда у них наши убээсы?
– Убэ… что-сы? – не понял Степа.
Соловей посмотрел на него мрачным взглядом.
– Ха-ха-ха, – убийственному тону космоштурма мог позавидовать любой трагический лицедей. – Очень смешно. УБС – Универсальный Бронескафандр. Конкретно эта модель – УБС-12М-К, самая распространенная.
И, не давая возможности Степе задать еще один глупый вопрос, пояснил:
– М – модернизированный, то есть как раз в этой версии и есть разделение на мужские и женские, а К – это совсем просто. Космоштурм. Так что давай заканчивай со своими глупостями гендерными и поворачивайся.
И сам развернулся, показывая пример. Донкат пожал плечами и тоже повернулся спиной к Соловью. Тот тут же прижался к нему. Что-то клацнуло, на воротнике зажегся какой-то индикатор.
– Повертись, – скомандовал Соловей.
Степа честно попытался. К его удивлению, не получилось. Эти самые «впуклости» и «выпуклости», войдя одна в другую, не давали возможности свободно двигаться.
– Отлично, – прокомментировал Соловей. – Теперь пошли по кругу. По часовой.
Степа чуть не зашипел. Вот тебе женский скафандр, прижмись-ка впуклостью, которая сзади, а теперь давай потанцуем. Забудешь тут про «гендерность», как же.
Космоштурм не обратил на его страдания ровным счетом никакого внимания. Он сместился вправо, потянув за собой Степу. Тому пришлось сделать так же. Двусмысленный «танец» начался. Первые пару шагов Степа не попадал в мерный ритм Соловья, толкаясь и спотыкаясь, а потом как-то приноровился. Дело пошло лучше, и они закружились по небольшому помещению склада яхты в приличном темпе.
– Ха, неплохо, – откуда-то сбоку раздались хлопки. Присматриваться, кто пришел, смысла не было, гулкий бас говорил сам за себя.
Степа остановился и чуть не упал, Соловей-то не остановился.
– Учиться еще и учиться, – прокомментировал космоштурм. – Рычажок на левом боку потяни.
Донкат посмотрел на свой левый бок. Действительно, где-то в районе селезенки виднелся небольшой рычажок. Степа согнул руку, рычажок пришелся точно напротив мизинца. Шевельнул пальцем, и сзади что-то щелкнуло. Скафандры расцепились.
– Вот примерно так, – Соловей вышел из-за Степиной спины и подошел к стоящему в проеме двери Декстеру.
– Неплохо, – повторил тот. – Звездное танго?
– У нас это называется «кадриль», – чуть улыбнулся космоштурм. – Падал в космоштурме?
– У нас это называется «псы космоса», – в тон Соловью отозвался Декстер. – Питония? Альтера? Джампа?
– Питония, Немезида 3, Прыгунок, – уточнил Соловей. – 13-я штурмовая? «Везунчики»?
– Было дело, – прокряхтел сакс. – Совсем давно, правда. В самом начале. Потом – «странники». А ты? 8-й специальный, космического базирования?
– Мы называли вас «горячие собаки», – посмотрел на Декстера Соловей.
– А мы вас никак не называли, – добродушия в голосе сакса несколько убавилось. – Мы вас просто провожали.
На секунду повисло молчание.
Читать бесплатно другие книги:
