Мое второе я Полякова Татьяна

– Идиот, – прошипела я.

– Кто, Сенечка? – ужаснулась Раиса. – Почему?

– Потому что не может без своего фиглярства.

– Объясни, пожалуйста, что это за слово такое?

– Молчи. И сворачивай направо.

Мы свернули, вскоре показалось неказистое двухэтажное строение, крылечко с металлическим козырьком и вывеска «Детективное агентство». Перед крылечком место для парковки, на котором стоял одинокий «Лексус».

– Это его машина, – обрадовалась Раиса.

Ее радость я разделять не торопилась. Шумно вздохнула и сказала:

– Идем.

Мы поднялись на крыльцо и толкнули стеклянную дверь. Перед нами была небольшая приемная. За столом, прямо напротив входа, сидела за компьютером юная особа. Разумеется, блондинка. Разумеется, красавица. Что было особенно неприятно. Завидев нас, она вскочила из-за стола с улыбкой и такой надеждой во взоре, что я заподозрила: посетители досаждают нечасто.

– Здравствуйте, – защебетала она. – Присаживайтесь, пожалуйста. Чай, кофе?

– Сеня здесь? – спросила Раиса, не удостоив ее улыбкой.

– Простите, могу я узнать…

– Не можешь, – ответила я. – Мы не клиенты, так что обойдемся без формальностей.

– Ага, – поддакнула Раиса. – Мы, это… старые друзья… то есть подруги.

Я уже двигала к двери, что была справа, Раиса устремилась за мной, девушка предприняла попытку нас остановить, но вовремя сообразила, что силы неравные, и вернулась за компьютер, посверкивая глазками.

За дверью оказался просторный кабинет. Жалюзи опущены, оттого здесь царил полумрак. Слева шкаф с зеркальными дверцами, сейф, у стены напротив диван и два кресла, прямо передо мной массивный стол, абсолютно пустой, если не считать пары лаковых мужских ботинок. Сам хозяин кабинета сидел в вольтеровском кресле, вытянув на стол длинные ноги, обутые в эти самые ботинки. Костюм в полоску, белоснежная рубашка. Арсений предпочитал костюмы (дорогие), а вот галстуки не жаловал. Руки его были сомкнуты на груди, серая шляпа сдвинута на глаза, закрывая физиономию наполовину. Судя по всему, он спал. «Клоун, – подумала я с досадой, на мгновение забыв и про труп, и про пленного мента. – Одно название «Лунный свет» чего стоит».

– Сеня, – нерешительно позвала Раиса, шагнув вперед. Он вроде бы вздрогнул от неожиданности и приподнял шляпу, ткнув в широкие поля указательным пальцем.

– Кого я вижу, – заголосил Арсений, убирая ноги со стола. – Раиса, гроза мужчин с толстым кошельком.

Тут его взгляд переместился на меня, и Арсений вполне отчетливо икнул.

– Черт, – буркнул он, швырнул шляпу на соседний стул и скроил злобную мину.

– Здравствуй, милый, – с максимальной теплотой улыбнулась я.

– Милый? – хмыкнул он. – Хватает же совести говорить такое. – Он забегал по кабинету, поднял жалюзи, а я сказала:

– Если ты о деньгах, я готова вернуть тебе твою долю.

– С чего вдруг? – насторожился он, внимательно к нам приглядываясь.

– Я поняла, что поступила некрасиво. И решила все исправить.

– Да? – Особо счастливым он не выглядел, скорее, наоборот, беспокойства в нем только прибавилось. Пресловутая интуиция его не подвела.

Мы прошли и сели, не дожидаясь приглашения. Чувствовала я себя скверно, оттого, должно быть, и забыла про его шляпу, поспешно поднялась и переложила головной убор на стол. После соприкосновения с моим задом шляпа лучше выглядеть не стала, Арсений страдальчески скривился, а я разозлилась.

– Чем ты занят? – спросила сурово.

– Сейчас или вообще?

– Зачем тебе понадобилось это дурацкое агентство, да еще с таким названием?

– Мне всегда нравился этот фильм, – выдал свою лучшую улыбку Арсений. – Я решил завязать, а так как парень я еще молодой, вести жизнь пенсионера мне рано. Вот я и подумал, почему бы не заняться частным сыском. Ты испортила мою шляпу, нанеся моему имиджу серьезный урон. Теперь придется покупать другую. У тебя, конечно, прелестная попка, но…

– Идиот, – презрительно бросила я, начисто забыв, что я здесь в роли просителя. При виде Арсения я всегда начинала нервничать. Причина была уважительной: он на редкость красивый парень. Беда в том, что не одна я так считаю, девять женщин из десяти с воодушевлением со мной согласятся, о чем он знал даже лучше, чем я. Злилась я в основном оттого, что рядом с ним мгновенно глупела, испытывая непреодолимое желание остаться с ним навсегда, при этом прекрасно понимая, насколько тщетна попытка его удержать. Он принадлежал к тому типу мужчин, к которым разумной женщине лучше не приближаться. Или сразу смириться с мыслью, что придется делить его как минимум с четырьмя особами женского пола. Моя гордость мне этого никогда не позволит, вот я и предпочитала держаться от него на расстоянии. Тут подала голос Раиса:

– Мне всегда нравилась эта фотография. – И кивнула на стену, я проследила ее взгляд и увидела свою фотографию в рамке, ощутив подозрительную маету в груди. Но длилось это лишь мгновение, потому что через это самое мгновение я разглядела, что губной помадой по стеклу мне пририсовали заячьи уши, несуразно большие и согнутые пополам. Раиса уши тоже заметила, крякнула и посмотрела на Арсения с укоризной.

– Так ты даже симпатичнее, – нагло заявил он. – Твоя фотография служит напоминанием о женском коварстве. Я держу ее перед глазами, чтобы не расслабляться при встрече с обладательницей красивой мордашки. Под личиной ангела может прятаться зубастый крокодил.

– Обожаю комплименты, – широко улыбнулась я и решила сменить тему: – Судя по тому, что ты спишь на рабочем месте, дела идут не особенно блестяще.

– А вот тут ты не права, – хмыкнул Арсений. – Я только что закончил важное дело. Так что отдыхаю на вполне законном основании.

– Важное дело? – переспросила я, видя, как он надувает щеки.

– Да. Заработал пятьсот баксов. У одной богатой старушки пропал пудель. Я спас ее от преждевременной кончины в тоске по любимой собачке, разыскав пса в рекордно короткий срок.

– Ты искал собаку? – недоверчиво спросила Раиса, лицо ее при этом непроизвольно вытянулось.

– Никто не смог бы справиться с этим лучше. Собаки меня любят.

– По-моему, ты просто валяешь дурака.

– Вовсе нет. В этом городе не случалось ничего стоящего со времен нашествия Батыя. Все последующие события обошли его стороной. Аборигены на редкость добродушны и непритязательны. Если так пойдет дальше, я начну разыскивать сбежавших хомячков. Давай поговорим о моих деньгах, дорогая, – глумливо усмехнулся он. – Могу я на них взглянуть?

– Я не рискнула их сюда везти, но ты их получишь. Свою долю и половину моей.

– Звучит заманчиво. Ты вроде бы говорила, что завязала. Нет?

– Конечно, да.

– Тогда с чего вдруг такая щедрость?

– Я хочу загладить свою вину.

Он посмотрел на меня, потом на Раису, вновь повернулся ко мне и нахмурился. В красивом лице еле уловимая угроза, исходившая из синих с прозеленью глаз. Теперь Арсений выглядел парнем, с которым лучше не связываться. Должна заметить: если дамы испытывали к нему любовь, граничащую с обожанием, то мужчины в его присутствии мрачнели, справедливо подозревая, что рядом с ними находится исключительно опасный тип. Лично я не раз присутствовала при подобных метаморфозах и сейчас была к ней готова, но все равно забеспокоилась, подумав, может, мы дурака сваляли, явившись сюда. И все-таки кое-что в нашем прошлом позволяло надеяться, что мы обретем в его лице союзника, а вовсе не врага. На всякий случай я томно вздохнула, напустив в глаза тихой грусти.

– Во что ты вляпалась, дьявол тебя побери? – спросил он сурово.

– Сенечка, это я во всем виновата, – заныла Раиса. – А Маруся, добрая душа, не могла меня в беде оставить. Но мы понятия не имеем, что делать с трупом, то есть труп еще полбеды, но куда мента девать?

– Какой труп? Какой мент? – рявкнул Арсений, разомкнул руки и уперся о край стола, словно собирался его опрокинуть. Он сидел, как каменный лев у входа в наш исторический музей, я фыркнула, подумав при этом с досадой: «Как же он хорош…»

– Не стоит так нервничать, – сказала Раиса. – Сейчас я все объясню.

Решив, что объяснять Раиса будет очень долго, а времени у нас не так много, я вмешалась:

– Лучше я. – И очень коротко, а главное, как мне казалось, доходчиво принялась объяснять.

Надо отдать Арсению должное, он слушал довольно терпеливо, однако уже на третьей минуте моего повествования глаза его метали молнии, а физиономия начала бледнеть от злости. Мне его чувства были понятны.

– Вы раскатываете по городам и весям с трупом в багажнике? – ласково спросил он.

– Ты забыл про мента, – вежливо напомнила Раиса.

– Маруся, ты идиотка, – глядя на меня, произнес он. И хотя то же самое я говорила Раисе, да и самой себе, если уж быть честной, его слова показались обидными.

– А что прикажешь делать? – развела я руками.

– Гнать в шею эту чокнутую! – рявкнул он.

– Я не могу гнать ее в шею, она моя подруга. И я просто обязана ей помочь.

– Спасибо, Маруся, – вытирая слезы ладошкой, сказала Раиса. – Сенечка, вся наша надежда на тебя. Хоть ты и назвал меня чокнутой, я не собираюсь принимать твои слова близко к сердцу. Помоги нам, пожалуйста, и я тебя озолочу. А Маруся наконец-то поймет, какой ты славный парень.

– Ничего она не поймет, – съязвил он, а я кивнула:

– Пойму. Избавь нас от этих типов, и я…

– Что? – насторожился он.

– Все, что угодно, – не желая тратить время попусту, сказала я.

Арсений поднялся, сказал с сомнением:

– Где машина? – И, не дожидаясь ответа, направился к двери.

Мы припустились за ним. Подозреваю, он, как и я недавно, лелеял в душе надежду, что это глупая шутка. Если честно, мне стало его чуточку жалко. А вместе с этим я почувствовала облегчение. Теперь голова должна болеть у Арсения, а вовсе не у меня. Как удачно, что я родилась женщиной, всегда можно упасть в обморок или переложить проблемы на мужские плечи, если, конечно, найдется дурак, готовый их на эти самые плечи взгромоздить. Арсений дураком не был, это я знала абсолютно точно, оттого по мере приближения к машине начала опять беспокоиться: что, если, взвесив все и здраво рассудив, он отправит нас восвояси? Между тем Арсений открыл багажник, заглянул в него и позеленел.

– Твою мать, – буркнул он, воровато огляделся и поспешил багажник закрыть.

– Что будем делать? – деловито поинтересовалась Раиса.

– Сухари сушить.

– Зачем?

– Затем, что мы в дерьме по самые уши. – Слово «мы» вызвало у меня прилив благодарности к Арсению, но я на всякий случай нахмурилась. – Давай ключи.

Раиса протянула ему ключи от машины, и Арсений сел за руль, мы торопливо устроились сзади. Пока мы ехали по городу, не произнесли ни слова, Арсений хмурился, как видно, размышляя, я не рискнула нарушать ход его мыслей. Раиса тоже не рискнула, однако, как только город остался позади, не удержалась и спросила:

– У тебя есть план?

– Откуда ему взяться? – съязвил Арсений.

– Тогда куда и зачем ты едешь?

– Хочу избавиться от трупа. Потом будем думать, что делать с ментом.

– Может, это… и от него избавимся? – нерешительно предложила Раиса.

– Ментов убивать нельзя, – зло ответил Арсений.

– Почему это? – удивилась она.

– Просто нельзя, и все! – рявкнул он.

– Куда ж его тогда девать-то?

– Если б не труп, можно было бы с ним договориться. Втюхать бабла побольше, глядишь, простил бы надругательство. Кстати, давно он там лежит?

– Да уж часов пять.

– О господи…

Надо сказать, что, несмотря на отчаянную ситуацию, я вздохнула с облегчением, потому что лишать мента жизни не собиралась. У меня были незыблемые правила, одно из которых гласило: никакого членовредительства, а тем более посягательств на чужую жизнь. Правда, облегчение длилось недолго, потому что выхода из создавшейся ситуации я не видела и Арсений, судя по всему, тоже.

– Может, все-таки предложить ему деньги? – вздохнула я.

– Боюсь, что он нас пустит по миру, – вновь съязвил Арсений, а Раиса добавила:

– Будет доить до скончания века. Я бы так и поступила.