Путешествие с дядюшкой Джедом Бессонов Алексей
– Как знать, как знать, – прищурился Джедедайя Шизелло, обнюхивая принесенные разносчиком тушеные свинюшки.
И сказавши так, он бросил короткий пронзительный взгляд на карлика в широкополой шляпе, что сидел в дальнем полутемном углу зала с миской грибов. Карлик казался немного странным из-за двух своих седых косиц, что безжизненно свисали ему на плечи, но в Шмопске, надо сказать, можно было увидеть и не такое.
Очевидно, карлик ощутил на себе глаз путешественника, так как он неожиданно взялся обеими руками за свою шляпу, после чего резко повернул ее на сто восемьдесят по горизонтали. Джедедайя незаметно улыбнулся, опрокинул рюмку коньяку, выдохнул и взялся за вилку.
Затягивать трапезу не стали. В конце концов, предстояло еще добраться до той самой «Весны», о которой говорил хорошо изучивший все доступные ему карты Шон – а кто знает, что может встретиться на дороге в таком опасном месте, как Шмопский район?
Сперва трасса выглядела вполне пристойно, но так продолжалось недолго. Менее чем через час путешественники въехали в полумрак легендарного леса, и асфальт тотчас же, будто по команде, пошел сперва трещинами, а после и выбоинами: казалось, поверхность старой дороги погрызли некие неведомые науке глисты-гудронники, проснувшиеся после долгой голодной зимы. Проклиная все святое, маркраф Ромуальд вынужден был сбросить скорость до пятидесяти, и его примеру нехотя последовали остальные.
– Эдак, – произнес молодой Шизелло, часто цокая зубами, – мы и до заката не доедем.
– Все может быть, – задумчиво качнул головой дядюшка Джед, думая о чем-то своем.
Ромаульд выругался и покрепче сжал руль.
А трясущийся вместе с друзьями в коновозе Шон свернул карту и мрачно отхлебнул из кружки с «Агдамом».
– Заметьте, коллеги, – вздохнул он, – за все то время, что мы выехали из Шмопска, нам, кажись, не повстречалось ни одной машины – ни туда, ни оттуда.
– Все это означает, – сосредоточенно пошевелил бровями Толстопузик, – что мы имеем дело с дурным предзнаменованием?
– Все может быть, – неопределенно дернул плечом мудрый дракон и поспешил нацедить себе еще кружечку.
– Вперед, на врага! – отчетливо проговорил похрапывавший до того Партизан, после чего с шумом пустил ветры и захрапел снова.
– Дьявол, – вздохнул Шон, – Пупырь, тебе ближе – открой люк, что ли? Это надо ж так постараться! И что это он ел сегодня?
Некоторое время все подавленно молчали, стараясь дышать ртом, потом в коновозе развиднелось, и Жирохвост хотел было уже достать из сумки домино, как машина вдруг резко остановилась.
Первым, разумеется, ударил по тормозам молодой маркграф Ромуальд Шизелло – и причина тому была вполне понятна: перед его пикапом неожиданно сам собой разъехался драный асфальт, образовав хоть не очень большую, однако все же прорву. АБС меняли совсем недавно, поэтому пикап даже не повело, он встал как вкопанный в считанных сантиметрах от разрыва. Водитель коновоза не смог избежать складывания полуприцепа, но на пустой трассе это обстоятельство не имело особого значения – барон же, благопристойно державший дистанцию, вытормозился и вовсе без проблем.
Мгновенно отомкнув изнутри замки комфортабельного коновоза, вставшего нынче поперек дороги, выскочил на воздух Шон. Переход в боевую модификацию отнял лишь секунду, и вот он уже взмыл над автоколонной, шмыргая носом, чтобы адсорбировать связанный водород в огнеметных железах. Отчаянно чихая в выхлопе стартовых газов дракона, покинули прицеп суровые коты.
– Арьергард – внимание! – крикнул Жирохвост своему ученику и, топорща шерсть на загривке, метнулся вперед.
Молча кивнув, Толстопузик бросился навстречу господину барону, уже шагающему вдоль дорожного полотна к месту происшествия. Короткий обзор вибриссами подсказал котенку, что хоть лес и кишит зловещими эфирными сущностями, однако ж ни одна из них не решается пока напасть на хорошо вооруженных пришельцев. Барон, понимая, что серенький полосатый зверь является сейчас его лучшим защитником, встал на миг и протянул руку – Толстопузик тотчас запрыгнул на кожаную перчатку, взлетел по рукаву на правое плечо и замер там как живой радар, способный предупредить хозяина о любой опасности.
Разрыв был невелик, от силы метр в ширину, поэтому Жирохвост, не желая тратить время на обход по обочине, разогнался как следует, оттолкнулся от сырого асфальта задними лапами – и прыгнул. Пролетая над бездной, мощный кот ощутил брюхом зловещее дуновение мрака. В памяти его неожиданно всплыла одна очень старая книга, прочитанная им еще в юности, когда он постигал премудрость в подвалах библиотеки баронского замка: к тому моменту, когда сильные лапы приняли на себя немалый вес кота, Жирохвост уже догадывался о сути происшедшего. Однако же, не спеша доверять своим предчувствиям, полосатый мудрец предпочел все же тщательно просканировать окрестности.
– Пока чепуха, – сказал он сам себе, садясь на задние лапы и облизываясь.
– Ты уверен? – раздался вдруг сверху настороженный голос дядюшки Джеда, который, приблизившись, нагнулся над разломом и внимательно всматривался в открывшуюся ему пустоту.
– Думаю, что да. – С этими словами кот встал на все четыре и в задумчивости почесал левой задней правое ухо. – Полагаю, вам приходилось читать труды безумного арапа Аль-Шизреда?
Джедедайя восхищенно поднял брови.
– Какая эрудиция, мой полосатый друг! – вскричал он. – О, конечно, как же я не догадался сразу – ведь дервиш-переверни-шляпу, встреченный нами в таверне, недвусмысленно предупреждал меня о грядущих пертурбациях бытия!
– Стало быть, это всего лишь предупреждение, – закончил за ученого мудрый кот. – Но чего же нам стоит ждать дальше?
– Пертурбаций, – загадочно покачал головой Джедедайя Шизелло. – Пертурбаций, и никак иначе.
Над разломом шумно вздохнули крылья дракона.
– Ничего, – сообщил он барону, тревожно прислушивающемуся к беседе кота и ученого путешественника. – Ни разбойников, ни… в общем, лес пуст. Можно ехать, я думаю.
– По машинам, – решительно махнул рукой Джедедайя. – Психовать еще рано: напсихуемся, я думаю. Вперед, друзья!
Нахмурившийся Ромуальд съехал на обочину, нисколько не пострадавшую от неожиданного катаклизма, аккуратно обогнул разрыв в ткани бытия и поднялся обратно на серое полотно трассы. Вслед за ним то же самое проделал и тягач с коновозом – последним вышел на асфальт господин барон.
– Я так и думал, – довольно крякнул дядюшка Джед, неотрывно глядевший в зеркало.
– Что именно? – содрогнулся и без того встревоженный Ромаульд Шизелло.
– Разрыв срастается, – осклабился Джедедайя. – Мудрец Жирохвост оказался прав.
Молодой маркграф прижал ногой тормоз и сперва посмотрел в левое зеркало, а потом, не желая верить в увиденное, высунулся из окна водительской дверцы едва не по пояс. И верно: источающий тьму разлом трассы медленно, но верно сходился за кормой неторопливого автомобиля барона Кирфельда.
– Признаться, моих знаний в данном случае не хватает, – шумно выдохнул Ромуальд.
– Ничего удивительного, – ответил ему почтенный путешественник, – о таких вещах на кафедрах не говорят. Увы… впрочем, дорогой племянник, наше небольшое дело сулит немало новых ощущений. Н-да!
5
Привратник, он же дежурный администратор кемпинга, тщательно пересчитал полученные им сорок сольдо за въезд, после чего мрачно боднул головой в сторону замшелых шиферных крыш, что виднелись в глубине территории за густой лиственной рощей:
– Занимайте второй корпус, белье сейчас кастелянша выдаст. Ужин у нас в семь, и не опаздывать.
Барон Кирфельд задумчиво покачал головой. Уплаченная сумма показалась ему совершенно несуразной, но делать было нечего – «Весна» оставалась последним форпостом цивилизации на пути в темный Шмопский лес.
– Сорок сольдо, – пробормотал он, пряча в карман квитанцию об уплате, – это ж с ума сойти!
Дело меж тем шло уже к вечеру, солнце спряталось среди низких туч, и кемпинг, заросший высокими неухоженными кленами, казался темным, мрачным и необитаемым. В воздухе мелко зудели пока еще немногочисленные комары.
Путешественники подъехали к указанному им одноэтажному корпусу, выстроенному из красного, давно потемневшего от старости кирпича, и припарковали свои машины на тесной асфальтированной площадке. Возле входа в здание их взору предстала довольно странная скульптура – могучего вида девица в купальнике, сжимая в облезлой, давно не крашеной руке, весло, стояла почему-то ногами в сероватой садовой вазе, из тех, что были модны когда-то, во времена гигантских кактусов.
– Мадонна с веслом, – удивленно заметил Толстопузик. – Что бы это значило, учитель?
– Хрен его знает, – пошевелил ушами Жирохвост. – Наверное, абсурдизм… впрочем, какое нам до этого дело?
– Давайте размещаться, – перебил котов господин барон. – Вон я вижу нечто напоминающее конюшню… а вот, видимо, и кастелянша!
По трехступенчатой, поросшей редким мхом лестнице спускалась суровая на вид седая дама в линялом темно-синем халате.
– А-аа, вновь прибывшие, – процедила она, недобро косясь на дракона, – квитанция где? Мне ж расписаться надо.
Барон с готовностью протянул ей зеленоватую бумажку.
– Ага…
Достав из кармана халата позолоченный «паркер» кастелянша вывела внизу документа затейливую роспись и подняла глаза:
– Так, котам сразу скажите, чтоб не ссали тут мне в помещении, а лошадь в конюшню отведите. Сено на ночь – один сольдо, если надо. На дракона у вас тут отдельный нумер оформлен – значит, кроватей не ломать! А то штраф. Ужин у нас в семь, и не опаздывать!
– Нас уже предупредили, – провел рукой по бакенбардам Джедедайя Шизелло.
– Усех предупреждают! А потом усе опаздывают! Все, пошли, я белье выдам.
– Потрясающий сервис, – вздохнул Пупырь, ожидая, когда ему выдадут ключи от конюшни.
– Н-да уж… – согласно кивнул Жирохвост.
Дождавшись, когда кастелянша вместе с гостями скроется за невыносимо скрипучей дверью, он подошел к коновозу и тихонько велел Партизану вылезать на воздух.
– Ближе к реке там дубы, – сообщил мудрец старому кабану. – До утра прокормишься, я думаю.
– Ничего, – хрюкнул тот, – не замерзну!
На плече у него согласно булькнула трехлитровая фляга.
Жирохвост проследил, как мелькнул в кустах туго закрученный хвост старика Партизана, вздохнул и, забравшись в древнюю вазу, из которой торчала загадочная облезлая скульптура, с наслаждением пустил струю.
– А то – «в помещении, в помещении», – фыркнул он. – За сорок сольдо, подумать только!
Пока он вылизывался, из корпуса выбрался посланный на разведку Толстопузик.
– Прогнило там все, учитель, – сообщил котенок. – И ни одной мыши, ну ни однусенькой!
– Мыши в столовой, – хмыкнул Жирохвост. – Время еще есть. Давай-ка мы лучше сходим к реке…
И два полосатых кота бесшумно скрылись в густой траве.
Меж тем барон Кирфельд, выяснив у кастелянши, что бильярдная в кемпинге хоть и имеется, но заколочена уже пять лет после одной известной драки с участием прокурора, несколько приуныл и направился – в компании неутомимого путешественника Джедедайи – в сторону крохотного причала, где можно было арендовать лодку для короткой прогулки по воде. Узкая тропа вывела их к миниатюрному желтому пляжику, возле которого, в тесной и когда-то выкрашенной зеленой масленкой будочке, скучал за кроссвордом седой и неопрятный дед.
– А-аа, – протянул он, недовольно разглядывая гостей, – так вот я и знал.
– Мы у вас тут что – единственные? – несколько удивился барон, до ушей которого долетали стуки и матюги недалекого теннисного корта.
– Еще бы – единственные! – мрачно хмыкнул лодочник. – Уж три семейства набралось, наползли, сукины дети. Что ж это – лодку вам?
Изумляясь происходящему, барон Кирфельд выдал старику сольдо и спрыгнул в старую серебристую «казанку» с совершенно дохлым на вид подвесным мотором «меркюри».
– Весла вот возьмите! – оправив на себе ветхий ватник, дед швырнул в лодку пару истерзанных алюминиевых весел. – И к ужину не опаздывать!
Джедедайя Шизелло вставил весла в уключины, двумя могучими рывками отпихнул лодку от берега и внимательно посмотрел на барона:
– Вам все это не кажется странным, друг мой?
Кирфельд не ответил ему ничего, он как раз заканчивал возню с бензонасосом. Когда бензин поступил наконец в карбюратор, барон повернул флажок зажигания и рванул пусковой трос. Мотор чихнул обоими цилиндрами, над водой пополз синий дымок. Барон тотчас же крутнул ручку газа – и старая «казанка», послушно приподняв нос, пошла в сторону недалеких плавней.
– Мне вообще не нравится это место! – прокричал Кирфельд, когда лодка отошла на достаточное расстояние от берега. – Но что делать?
Джедедайя покачал головой. Берег удалялся. Вот барон убрал обороты, движок перешел с рева на угрюмое бормотание; лодка мягко заскользила вдоль темных, пропахших тиной вод.
– Все-таки здесь, кажется, поспокойней будет, нежели в привычных вам джунглях, – усмехнулся Кирфельд.
– Как знать, как знать, – покачал головой Джедедайя,
Кирфельд в задумчивости достал портсигар, но до зажигалки добраться не успел: по правому борту вдруг оглушительно плеснуло, и из воды высунулась огромная щучья голова. Не теряя времени на размышления, Джедедайя Шизелло тут же огрел ее веслом, но щука и не думала исчезать. Бледнея, барон Кирфельд вкрутил катушку газа, «казанка» встала в воде кормой вниз, но проклятая хищница не отставала, все так же внимательно глядя на путешественников, осмелившихся взбаламутить ее стихию. Шизелло без устали орудовал веслом, удары сыпались на голову монстра один за другим, однако щука, словно призрак, следовала за лодкой.
– Да что ж тебе надо? – возопил наконец Шизелло, продолжая колотить периодически исчезающую щуку веслом.
– Шоколада! – эхом бухнуло над рекой.
Дждедайя тут же бросил весло и принялся хлопать себя по многочисленным карманам походной жилетки.
– Как я похудел… – прошептал он в отчаянии.
Через несколько секунд ему все же удалось найти плитку по имени «Мышка на сервере», которую он берег на самый тяжелый случай и, распаковав ее, метко швырнуть в щуке в пасть.
Отвратительная хищница исчезла – барон же Кирфельд, оцепенев, продолжал гнать лодку на полном газу.
– Да прекратите вы! – крикнул ему Джедедайя, и в этот самый момент с правого борта вновь появилась вытянутая острозубая башка.
– Дорогу, – взвыла щука, – ищи верную дорогу… жди…когда придет Страж Древа…
И – исчезла, на сей раз уже навсегда.
Примерно в то же самое время Жирохвост, принюхавшись, выбрался на отлогий и густо заросший тонкими, грустными ивами берег реки. Рядом с ним осторожно присел Толстопузик. Вокруг царила тишина, лишь где-то далеко надсадно ревел лодочный мотор. Слегка звенели комары.
– Что-то здесь не так… – задумчиво произнес Жирохвост, любуясь водомерками, что элегантно скользили по поверхности воды.
– С кемпингом, учитель? – осторожно поинтересовался Толстопузик.
– С кемпингом все как раз понятно, – мудрый Жирохвост дернул ухом, отгоняя комара, и почесался, – всего лишь наследие проклятого прошлого. Интересно другое: мне что-то чудится… а ну-ка, подумаем: мы здесь находимся на берегу «глухого», замкнутого рукава реки, основное ее русло идет чуть дальше, вон там – и Жирохвост махнул лапой в сторону недалекого причала лодочной станции кемпинга, – на том же берегу рукава я вижу нечто вроде тропы. Что, собственно, мешает мне проверить, ошибся я или нет?
С этими словами могучий кот сделал пару шагов вдоль берега и лихо запрыгнул на обрезок довольно толстого бревна, застрявший у самой воды в корнях ивы.
– Останься здесь! – приказал он Толстопузику. – Будем надеяться, что я скоро вернусь!
И верный ученик, закрутившись вокруг задних лапок хвостиком, принялся ждать своего отважного наставника. Жирохвост же, споро столкнув в воду свое средство передвижения, принялся грести. Вода оказалась теплой, и вынужденное путешествие не доставляло ему особых неудобств: очень скоро мудрец достиг противоположного берега, затащил полено на сушу и, отряхнувшись, деловито потрусил в сторону леса.
Кошачье чутье не обмануло – едва редкий прибрежный кустарник оказался за спиной, Жирохвост увидел впереди узкую, но достаточно ровную грунтовую дорогу, ведущую в темные глубины Шмопского леса. Жирохвост присвистнул: ни на одной из имевшихся в его распоряжении карт этой дороги не было! Всем своим существом кот ощущал хоть и слабое, но все же заметное присутствие чьей-то старой, давно уже забытой магии. Это было странно, так как дорога явно была порождением рук человеческих, и более того, ею время от времени пользовались.
– Так вот оно как, – прошептал кот, стуча хвостом по земле, – и чего ж нам ждать теперь?
Продолжая размышлять над увиденным, он вернулся к своему полену и вскоре выбрался из воды рядом с ожидавшим его учеником.
– Там есть дорога, – сказал Жирохвост, отряхиваясь после отвратительных для него водных процедур, – и ведет она как раз туда, куда нам и надо, это я могу пока еще определить даже без компаса. Но вот что все это значит?
– И что же, учитель? – хмурясь новостям, спросил его Толстопузик.
– Пока не знаю, – прищурился мудрец. – Однако ж, время идет к ужину, а опаздывать не велели. Пойдем-ка в сторону столовой!
Было без пяти семь, когда Ромаульд Шизелло, досадуя резко увеличившимся к вечеру поголовьем комаров, прибыл к столовой. За ним устало плелись Шон и водитель коновоза Джимми. После того, как маркграф узрел перед собой наглухо замкнутые двери, досада его перешла в откровенное раздражение.
– Что это, черт возьми, за безобразие? – возопил он. – Это за сорок-то сольдо? Может, постучаться?
– Если я постучусь, – флегматично ответил Шон, – то от столовки мало чего останется. Лучше подождать, тем более что я пока не вижу ни господина барона, ни дядюшку Джеда, а уж они, кажется, к ужину никогда еще не опаздывали.
– Это верно, – кивнул Ромуальд и отправился в облезлую деревянную беседку, что стояла напротив входа.
Пока маркграф обрезал свою сигару, к столовой подошли две супружеские пары средних лет, облаченные в типично отпускные наряды и с теннисными ракетками за плечами. Один из мужей, потеребив шорты, недоверчиво стукнул в давно некрашеную дверь, но, устав ждать ответа, пожал плечами и отошел к скамейке, где ожидали его друзья. По кругу тотчас же пошла бутылка портвейна; дамы, порядком уже расплывшиеся под своими легкомысленными сарафанчиками, несколько раз взглянули на дракона, который элегантно пристроился на дубовом парапете беседки, пискляво рассмеялись, однако ж на том все и кончилось. А время шло.
Ровно в семь на парапет слева и справа от Ромуальда бесшумно вспрыгнули два кота удивительно полосатой наружности.
– А, друзья мои, – радостно поднял брови тот, – как хорошо, что вы пришли! Ей-бо, в вашем присутствии я чувствую себя гораздо лучше… не видали ли вы моего достопочтенного тестя, а также дорогого дядюшку? Их отсутствие заставляет меня волноваться!
Жирохвост изящно пошевелил ухом и сузил зрачки:
– Если я не ошибаюсь, они плетутся где-то сзади. И оба мокрые до нитки. Не мне же их вылизывать? Моя преданность господину барону не простирается так далеко…
Ромуальд стремительно обернулся и увидел две фигуры, кои, отчаянно размахивая руками в горячей, как видно, дискуссии, неспешно приближались к столовой. Парой мгновений позже до него донеслись и голоса.
– Говорил я вам, дорогой барон, – нервно шипел Джедедайя Шизелло, – сбросьте ж вы газ! Вы же, вместо этого, двинули ручкой влево – и после такого вы еще хотите, что бы «казанка» не перевернулась? На полном-то газу, а?
– Но пятнадцать сольдо! Пятнадцать сольдо! – причитал сильно влажный и местами облепленный злыми креветками барон. – А все, сударь, говорю вам – щука! Щука это!
– Да что же случилось?! – возопил, спрыгивая на траву, молодой Ромуальд. – Что это с вами?
– Мы перевернулись, – вздохнул барон. – И все из-за проклятой щуки, будь она неладна! В итоге пришлось заплатить лодочнику аж пятнадцать сольдо за буксировку перевернутой лодки и последующий ремонт мотора. Проклятье! Клянусь, я подам соответствующую жалобу его светлости!
При этих словах Толстопузик, движимый глубоким чувством долга по отношению к своему господину, бросился вперед и принялся скусывать с его камзола злых креветок, висящих там наподобие гирлянд.
– Что за щука? – спокойно спросил Жирохвост.
– Щука? – Джедедайя Шизелло выдернул пучок водорослей из-под левой запонки и нахмурился со значением: – Да уж такая вот щука… дайте поужинать, тогда и расскажу все, что следует. А где, собственно, ужин?
– А-аа, – заревел не до конца еще избавившийся от злых креветок барон, – так они за сорок сольдо еще и ужин задерживают?!
И, отбросив от себя преданного Толстопузика, едва не подавившегося парой креветок, суровый Кирфельд кинулся к дверям столовки.
– Ну что там? – глухо ответили ему. – Сказано ведь было: грибы только в пять привезли. Потерпеть нельзя, что ли?
– Опять грибы? – скорчился барон. – Ну нет, друзья мои! У нас, кажется, полный пикап припасов. Я отказываюсь от этого чертова ужина и намереваюсь востребовать его стоимость по суду герцогства Херцогского! Всякий, кто мне друг – за мной!
Вскоре заревела разожженная многоопытным Джедедайей паяльная лампа. Ромаульд резал буряки, Шон, засучивши рукава, промывал под краном пшено, а коты мастерски вскрывали когтями тушенку. Из пикапа извлечен был фамильный походный котел рода Кирфельд, посланный за ключевой водой Джимми вернулся с парой полных канистр, и вот уже над скромной стоянкой наших путешественников поплыл чарующий аромат красного свекольного кулеша с тушенкой. От этого сногсшибательного запаха падали оземь даже самые отчаянные из комаров. Кряхтя, барон вытащил из своего автомобиля литровую банку маринованного чесноку, самолично содрал крышку и заложил в готовящееся варево. Комаров в окрестностях не стало вовсе.
– Так что вы там, собственно, толковали о щуке, дорогой Джедедайя? – поинтересовался Жирохвост, облизавшись после вскрытия тушенки.
Путешественник неторопливо раскрыл свой потертый кожаный портсигар и протянул коту коротенькую пахитоску.
– Щука несколько странная. Прорицательная, я бы сказал. Вам приходилось слышать о таких, уважаемый коллега?
Жирохвост глубоко затянулся и, в размышлении, встопорщил шерсть на загривке.
– Боюсь, что нет, – признался он. – Впрочем, это и неудивительно, ведь большую часть своего времени я посвящал философии… но, думаю, что если вы передадите мне суть ее речей, я, как кот, смогу дать некоторые комментарии.
– Она сказала и слишком много, и слишком мало, – вздохнул Джедедайя. – Сперва хищница потребовала шоколадку, потом же приказала искать некую дорогу… боюсь, все это слишком расплывчато. Что говорит ваше кошачье чутье, дорогой друг?
– Только то, что щука всего лишь учуяла шоколад в вашем кармане, – пошевелил усами Жирохвост. – А дорогу мы нашли и без нее. Но странно то, что дороги этой нет ни на одной из карт… вот оно как.
– Черт возьми! – встрепенулся опытный путешественник. – И что же дорога?
– Дорога ведет именно туда, куда нам надо, – меланхолично ответил ему кот. – Уж поверьте, в дорогах и направлениях я разбираюсь лучше вашего. Но что она значит, эта самая дорога?
С этими словами Жирохвост поднялся на все четыре лапы и, откланявшись, исчез в густом вечере.
Сперва он брел в сторону реки, желая поохотиться на шальных верховодок, там и сям шнырявших вдоль темной, зеленой поверхности рукава, но потом передумал мочить когти, и, снова скрывшись в траве, пошел к спортивной площадке кемпинга. Там слегка попахивало недавно пробежавшей кошкой и главное, оттуда раздавались звуки игры.
То, что он увидел на игровом поле, потрясло Жирохвоста до глубины души.
Обе семейные пары, люди средних лет, далекие уже от детских забав – те, что пришли на ужин с теннисными ракетками за спиной – играли сейчас в теннис совершенно голые… а в руках у них вместо ракеток были комнатные тапочки казарменного типа, те самые, что кастелянши «Весны» выдавали вместе бельем!
Жирохвост пролез сквозь сетку и задумался. На своем веку он повидал всякого, видел даже парад кулинарных меньшинств в столице герцогства – но такого ему наблюдать еще не приходилось. В состоянии глубокого изумления мощный кот вытащил из кармана дорожной жилетки папиросину типа «Казбек», презентованную однажды бароном, раскурил ее и не заметил, как к нему, вихляя отвислыми грудями, приближается дама с тапком в руке.
– Ой! – услышал он над самым ухом. – А тут кися!.. Ой, мамочки! А кися курит!!!
Мудрец не успел даже поперхнуться дымом – тело все сделало за него раньше, чем он смог очухаться: мявкнув, Жирохвост одним махом перелетел через сетку и отдышался уже в густых кустах далеко от корта.
Только через несколько секунд, придя в себя, кот понял что же спугнуло его на самом деле. Из разъятой пасти дамы пахло грибами, и он даже знал, какими именно: это были трюфели.
Но трюфели эти несли в себе столь глубокий разрыв в ткани бытия, что Жирохвосту стало не по себе, и он тихонько зарычал. Из-за туч медленно выходила Луна.
6
Утро выдалось довольно мутным. Промокшему и замерзшему барону пришлось за ужином свирепо греться перцовой, отчего после подъема он отправился было на поиски рассолу, однако ж потом, махнув рукой, велел подать каховского. Дядюшка Джед, куда более привычный к тяготам походной жизни, смотрел на Кирфельда с сочувствием но поделать ничего не мог: каховское властно овладело сознанием господина барона, и скоро тот уже распевал старые придворные романсы.
На завтрак никто не пошел. Доев потихоньку остатки вчерашнего кулеша (в дело пошли еще два банки тушенки), путешественники принялись совещаться, как быть дальше. Было ясно, что предприятие оказалось совсем не таким легким, как предполагали вначале. Шон решил было слетать на разведку, но старший Шизелло категорически отверг такой план:
– После вчерашних событий нам лучше держаться вместе, друзья мои. Отнюдь не исключено, что враждебные силы пристально следят за нашим продвижением и не упустят возможности остановить экспедицию. Зловещая щука напророчила дорогу – что ж, по всей видимости, ее следует понимать так, что каждый из нас должен пройти своим путем нравственного поиска, дабы в конечном итоге…
– А тут действительно есть дорога, – прервал его излияния Жирохвост.
– Что, друг мой? – поперхнулся Джедедайя.
– Тут есть дорога в глубь Шмопского леса, – терпеливо повторил кот. – Как раз туда, куда нам и надо. По этой дороге вполне сможет пробраться пикап с припасами, и через несколько часов мы, пожалуй, достигнем Ущелья Принцессы.
– Сосисок бы сейчас, – мечтательно произнес барон, зевая. – Под соусом таким вот, остреньким.
– Уймитесь вы с вашими сосисками, – раздраженно бросил Шон. – Жир, а ты там что, уже все разведал?
– Не совсем так, – махнул хвостом мудрец. – Я сплавал на тот берег, увидел дорогу и сразу двинул обратно. Хотелось поскорее уже обсохнуть, так что кой черт тянуть? Что бы я там еще увидел? Насколько я понимаю, нам нужно просто объехать лагерь с той стороны, – он дернул лапой, указывая направление, – и вперед. Это лучше, чем тащить припасы и снаряжение на себе, не так ли?
– Значит, пикап пройдет? – приподнял брови Ромуальд Шизелло.
– До куда-нибудь… мне кажется, что вряд ли до самого Ущелья…
– Хорошо! Тогда давайте перегрузим вещи господина барона из его колымаги в пикап, переговорим с начальником кемпинга о сохранности тех машин, что мы здесь оставим – я полагаю, с ними мы оставим и старика Джимми – и выдвигаемся!
Через час все было готово. Ромуальд вывел свой пикап со стоянки – в кабине рядом с ним мирно посапывал барон Кирфельд, у окна пристроился дядюшка Джед, а в кузове, на ворохе узлов и мешков с припасами, восседали оба кота. Шон с Пупырем шествовали арьергардом, коротая время неторопливой дружеской беседой.
– А Партизан, как и положено преданному вассалу, сопровождает нас, оставаясь при этом почти невидимым, – тихо усмехнулся Жирохвост. – Надеюсь, ты заметил его, Толстопуз?
– Разумеется, – кивнул в ответ котенок и незаметно указал хвостом на кусты. – Вон он бредет, бедолага… может, все же рассказать о нем господину барону?
– Не стоит, – отмахнулся Жирохвост. – Всему свое время.
Пикап неторопливо продвигался вперед, то и дело объезжая ямы и кочки, встречавшиеся на полузаброшенной дороге в ужасающем изобилии. Через некоторое время Шон и Пупырь, не желавшие утруждать ноги, отстали где-то сзади, однако старый кабан по-прежнему двигался параллельным курсом, иногда всхрюкивая в придорожных кустах. Толстопузик, уютно свернувшись клубочком на мешке с боеприпасами, решил задремать, и таким образом, стражу нес один только мудрый Жирохвост.
Утро, впрочем, не предвещало решительно ничего дурного. В кронах деревьев невинно щебетали птицы, там и сям мелькали в солнечном луче жизнерадостные насекомые, от какой-то далекой лужи ветер доносил слабое кваканье лягушек. Жирохвост устроился поудобнее, положил под голову лапу и задумался. Незадолго до отправления в экспедицию он перечитывал «Добродетели» старого наставника Тоёдзи и размышлял о том, что хорошо было бы отпроситься у господина барона на полгодика в Японию, попрактиковаться в одной из многочисленных там дзенских школ. Его ученик – Толстопузик – уже вырос и вполне способен некоторое время справляться со своими обязанностями без посторонней помощи, а если что и случится, то всегда можно дать совет по телефону. В последнее время Жирохвост все чаще забирался на крышу караульной башни баронского замка, дабы погреться на солнышке и помечтать о покое и тишине какого-нибудь старого буддийского монастыря. До старости ему было еще далеко, но и молодость, пожалуй, осталась уже позади, сменившись порой духовного осмысления…
Внезапно благостные размышления мудрого кота были прерваны странным грибным запахом, на миг появившимся в разгоряченном воздухе. Жирохвост приподнял голову и потянул носом. Лежащий рядом с ним Толстопузик тут же широко распахнул глаза, но остался при этом недвижим.
– Я ничего не чую, учитель, – тревожно зашептал он. – Что встревожило вас?
– Пока не знаю, – процедил Жирохвост.
Короткая волна грибного запаха исчезла так же быстро, как и появилась – но опытный кот готов был поклясться, что именно этими грибами пахло от странной голой тетки с тапком в руке, которая испугала его вчера вечером. Этими… трюфелями.
Жирохвост не успел как следует осознать учуянное: пикап неожиданно тряхнуло, заскрипели тормоза, и кот едва не полетел головой на крышу кабины. Машина встала, из распахнувшейся правой двери в пыль вывалились Джедедайя Шизело и все еще спящий барон Кирфельд.
– Проклятье! – услышал Жирохвост голос знаменитого путешественника. – Как это все некстати!
Не дожидаясь дальнейшего развития событий, оба кота спрыгнули на землю. Увиденное потрясло их: из под передка пикапа, змеясь, и, кажется, даже шипя, выползали какие-то коричневые стебли, заканчивающиеся отвратительными бугристыми головками. Вот одна из головок задергалась, быстро увеличиваясь в размерах. Содрогнувшись от отвращения, Жирохвост заметил, как среди черных бугорков прорисовалась небольшая пасть, густо усыпанная острыми белыми зубами. Запах трюфелей стал невыносимым.
– Что это, дядя?! – возопил Ромуальд, уже выбравшийся из машины. – Что это за дьявольщина?
– О-оо, – захрипел Джедедайя, оттаскивая от пикапа по-прежнему дрыхнущего барона, – это суть род трюхвелис параноикус, опаснейший самодвижущийся гриб, способный нападать на людей и сводить их с ума всерьез и надолго – все зависит от того, насколько длительным будет контакт с…
Договорить он не успел: барон проснулся и, не тратя времени на оценку обстановки, потянул из ножен свою короткую дорожную саблю.
– Все, кто меня любит, за мной! – взревел он.
– Не делайте этого! – визгливо пискнул Джедедайя, но барона было не остановить.
Размахивая саблей, Кирфельд бросился в атаку. Каждый взмах его клинка сносил по две-три головки – видя такой успех, молодой Ромуальд выхватил карманный револьвер и открыл огонь по омерзительным грибам. Прежде чем у него кончились патроны в барабане, из-за поворота дороги с тяжелым топотом выскочили отставшие Шон и Пупырь. Не разбираясь особо, дракон дунул на грибы огнеметными железами.
– Черт бы вас побрал! – завопил, приходя в себя, Джедедайя. – Посмотрите, что вы наделали! Еще минуту назад у нас был шанс удрать от этих тварей – а теперь?
Жирохвост и Толстопузик, взлетевшие, что бы не мешаться под ногами, на капот автомобиля, с горечью признали его правоту – на месте каждого из погибших грибов выросли как минимум пять головок, и вот уже они, злокозненно шевелясь, окружили путешественников со всех сторон. Зубастые пасти жадно чавкали.
– И как от них можно отделаться? – спросил Шон.
– Вы думаете, они здесь просто так? – скривился в ответ Джедедайя. – Куда там! За нами по пятам следуют темные силы, суть коих мне пока еще неведома… и вот нынче мы, кажется, попали в переплет!..
– Но пока они что-то нападать не собираются, – резонно заметил Жирохвост, обозревая окрестности с высоты капота. – И неужели же нет силы, способной обороть такую напасть?
– В общем-то я могу взлететь и перенести вас в безопасное место, – начал было Шон, однако Джедедайя замахал на него руками:
– Об этом лучше и не думать! При первой же попытке они обовьют нас всех – и тогда конец…
– Неужто же у этих сволочей нет ни единого природного врага? – не сдавался Жирохвост. – Разве так бывает?
– Есть! – отмахнулся от него дядюшка Джед. – Но только нам от того не легче.
– Это почему же?
– Да потому, что единственное существо, способное эффективно бороться с трюхвелем, это свинья. Где прикажете взять свинью?
Жирохвост покачнулся от хохота.
– Уже укусили? – выкатил глаза Ромаульд.
– Да нет же, дорогой маркграф, просто в составе участников экспедиции есть, к счастью, еще одно лицо… готовьтесь заводить машину! Партизан, выходи – уж пробил час исполнить долг!
И из кустов, жадно щелкая огромными клыками, пулей вылетел старый кабан, который давно уже наблюдал за всем происходящим, никак, впрочем, не проявляя своего присутствия.
– Я всех сожру их, ничего! – выкрикнул он. – Шуруйте, друзья! Встретимся на обратном пути!
– Уж не Партизан ли сие? – поразился господин барон.
– Да Партизан, Партизан! – зашипел на него Джедедайя. – Какая теперь разница?! Скорее в машину, пока у нас еще есть шансы!
Смотреть, как кабан расправляется с омерзительными грибами, было некогда. Ромуальд шустро прыгнул за руль, подождал, пока в кабину заберутся барон с путешественником, и тотчас же дал газ. За пикапом, высоко поднимая ноги, бросились Шон и Пупырь, причем дракон хоть все еще злобно шипел на врага, но ошпаривать его пламенем уже не решался.
К трем часам пополудни дорога вывела путешественников на милую круглую полянку, густо заросшую ромашками. Барон посмотрел на хронометр и велел своему зятю остановиться.
– Не пойму, где мы находимся, – сказал он, – но штурмовать ущелье на ночь глядя я не желаю: думаю, здесь как раз недурное место для ночлега. Что скажете, дорогой Джед?
Джедедайя Шизелло в задумчивости пошевелил бакенбардами.
– Сдается мне, Партизан крепко задал нашим недоброжелателям, и они решили оставить нас в покое… вопрос – надолго ли. Но вы, мой друг, как всегда правы: нам действительно лучше отдохнуть.
Пока Шон с Ромуальдом ставили палатку, коты наскоро обследовали окрестности, но не нашли вокруг решительно ничего достойного внимания, если не считать удивительно непуганой мыши, которую ловко перехватил Толстопузик.
– Прямо поразительно, – хмыкнул Жирохвост, глядя на чавкающего ученика, – тихо, как в гробу. И никакой магии на три километра вокруг.
Читать бесплатно другие книги:
