Путешествие с дядюшкой Джедом Бессонов Алексей
– Может, и больше, – заметил довольный своим успехом Толстопузик.
– Может, может…
«Но хотел бы я знать, – озабоченно подумал Жирохвост, – где же нас ждет это чертово Ущелье Принцессы? Если верить карте, мы уже давно должны были добраться до него… а ведь дорога, кажется, почти и не петляла! Или это я перестал ощущать направление?»
Джедедайя тем временем умело вскрывал банки с консервированным зеленым горошком.
– Без этого дела при ночевке в лесу – никак, – пояснял он своему племяннику. – Однажды, помню, в джунглях нас хотел поесть дикий тигр. И что же? Так как мы заблаговременно включили в свой рацион достаточное количество гороха, хищник не решился приблизиться к стоянке.
– Во-от как… – выпучил глаза Ромуальд. – Кто бы мог подумать!
– Однако как бы не взлететь, – хмыкнул Шон.
– А мы тебе крылья к спине скотчем приклеим, – пообещал ему барон Кирфельд, уже доставший из пикапа бутыль каховского.
– Причем тут крылья, – буркнул в ответ дракон и, не желая развивать щекотливую тему, занялся паяльной лампой.
Ромуальд, вздыхая, вытащил из кузова пикапа канистру с питьевой водой и мешок картошки. Чистить картофель он не любил с детства, но выхода не было – пришлось вспомнить голодную студенческую юность, когда покойный папаша, отучая молодого Ромуальда от обжорства, слал ему так мало денег, что питаться приходилось в основном дешевой мелкой картошкой, сдабривая ее рыбьим жиром. «Вот получишь, сынок, диплом, тогда и покушаешь, как следует, – говаривал, бывало, старый Шизелло, вгрызаясь в молочного поросенка, – я ведь в твои годы тоже не очень-то жировал!»
Вспомнив старика-отца, давно уже отошедшего в лучший мир по причине злоупотребления квашеной форелью, Ромуальд смахнул украдкою слезу. Как славно папаша хрустел жареными кильками, съедая, бывало, по сотне за вечер!
– Вы не простыли, дорогой зять? – встревожено спросил Кирфельд, подходя к Ромуальду. – А то что-то носом шмыгаете. Выпейте вот каховского – все хвори как рукой снимет!
– Спасибо, – кивнул молодой Шизелло, принимая из рук барона объемистую бутыль коричневого стекла. – Это так, от сырости…
– Да-а уж… – протянул Джедедайя. – Вот, помню, на острове Чезет была сырость так сырость!
В котле шумно вскипела вода, и достойный путешественник не стал рассказывать, что же произошло с ним на далеком диком острове, так как пришло время закладывать картофель и заботливо очищенные коренья.
– Какой, однако, славный вечер, – вздохнул барон Кирфельд. – Птички, опять же… Шон, друг мой, а подай-ка мне мою походную!
Дракон поднес барону ведерную круглую флягу в кожаном чехле и отошел в сторону, желая понаблюдать за приготовлением пищи.
– Как-то раз в джунглях, – рассказывал Джедедайя Шизелло своему племяннику, – мне случилось стать невольным свидетелем удивительной битвы.
– Вот как? – поднял брови Ромуальд.
– Да-да… на нашего проводника напал болотный глист. Мы уже хотели броситься на помощь, но мужественный малый сделал знак не приближаться. Он сразу понял, что глист очень голоден и применил старый народный способ: подпустив чудовище поближе, храбрец с необыкновенной ловкостью засунул ему в пасть его собственный хвост. И что же вы думаете, друзья? Буквально за несколько секунд глист пожрал добрую половину своего тела, после чего издох в корчах. Конечно, мы были поражены, однако проводник рассказал нам, что в период гона болотный глист теряет от голода всякое соображение и жрет все подряд. Однажды, когда строилась железная дорога, монстр напал на бригаду рабочих, и те спаслись, скормив ему несколько шпал, переварить которые он, конечно же, не смог.
– Поразительно, – закивал маркграф, – мне приходилось читать о подобном, но чтобы вот так…
– Я посмотрю, сколько времени у нас уйдет на то, чтобы ухайдакать этот котелок, – хмыкнул в задумчивости Шон, – а потом мы, возможно, поговорим и о прожорливости, и о потере рассудка при виде еды.
– Ну, вот, – обиделся Ромуальд. – Всегда, блин, одно и то же.
– Суть естествоиспытательства, – с достоинством возразил Джедедайя, – в том и заключается, чтобы испытать все на себе. Не так ли, дорогой племяш? Как же я смогу узнать, верно ли приготовлено мною то или иное блюдо, кроме как испытав его воздействие на своем естестве?
С этими словами храбрый путешественник опрокинул в котел с десяток банок тушенки, уже вскрытой к его услугам Жирохвостом, и, прибавив от себя щепоть базилика, принялся помешивать густое ароматное варево.
– Любая наука, уважаемый Шон, есть не только кабинетное познание, – говорил дядюшка Джед, – даже более того, кабинет – суть некий финал, коему, да будет вам известно, предшествуют длительные и часто опасные для жизни полевые изыскания. Черт побери, знали бы вы, сколько раз мне приходилось травиться всякой дрянью! Вот однажды, отправляясь на далекие острова, мы с товарищами закупили в местном сельмаге ящик консервированных морских ежей. И что же вы думаете? Половина ежей оказалась с колючками, и их пришлось выкинуть! Не-ет, дружище, поверьте моему опыту: в походе у нас может быть только одна надежда, и имя ей – старая добрая тушенка длительного хранения. Та, которая в солидоле и с пятилетней гарантией. Знатоки в курсе, о чем это я… Еще, конечно, же, крупы. Весит крупа немного, а по нажористости равных ей нет!
– Это да, – вмешался вдруг подошедший к котлу барон. – Вот я помню, в общежитии швейной фабрики, что находилось как раз напротив псарни его светлости, установили крупорушку. И надо же было ей сломаться именно тогда, когда мы праздновали день рождения господина старшего псаря… э-ээ, м-да. Взрыв при этом был такой, что все девушки, проживавшие в общежитии…
– … прилетели прямиком на псарню, – со вздохом закончил за него Ромуальд.
– Откуда это вам известно?! – пошатнулся от изумления барон Кирфельд, не выпустив, впрочем, из рук любимой фляги.
Опытный Джедедайя посмотрел на янтарную поверхность варева, потыкал в картошку вилкой и объявил, что дело идет к обеду. Шон тут же принялся резать свежий укроп, собранный заранее с замковых огородов, а Ромуальд отправился распаковывать походный поставец с рюмками и кубками, украшенными гербами рода Кирфельд.
Коты принесли пакеты с одноразовой посудой, и скоро вся поляна уже удовлетворенно чавкала, нахваливая сваренную дядюшкой Джедом походную похлебку. Каховское, как принято в таких случаях, лилось рекой, и вот обед, плавно перешедший в ужин, стал напоминать собой мирный семейный пикник на природе. Побаиваясь ночных хищников, маркграф Ромуальд лично опорожнил две банки зеленого горошка, и теперь сидел, несколько отодвинувшись от остальных участников пиршества. Барон Кирфельд три раза посылал Пупыря за гитарой, желая спеть друзьям старые романсы, но верный конь за неимением инструмента предпочел остаться подле своего господина – в общем, все складывалось в лучшем виде.
Незадолго до заката слегка уставший от каховского, но нисколько не утративший бдительности Жирохвост вдруг не без удивления ощутил, что вокруг милой полянки ни с того ни с сего умолкли птицы. Это обстоятельство показалось ему весьма странным. Тихонько покинув пирующих, он быстро обследовал окрестности, но не заметил ничего подозрительного.
«Быть может, дело к буре? – подумал Жирохвост. – Да и затылок что-то ломит…»
С наступлением темноты отважные путешественники наскоро помыли посуду и улеглись спать. В неверном свете луны было видно, как легкий ночной ветерок шевелит на полянке травою… из палатки раздавался свирепый храп, редкая икота и некоторые другие, столь же мелодичные звуки.
За час до рассвета Жирохвост проснулся, мучимый явственным ощущением опасности. Стараясь никого не разбудить, он осторожно выбрался из-под бока господина барона и высунул нос на воздух. Сперва он не увидел решительно ничего, но вот в кустах, что росли на краю поляны, что-то едва заметно шевельнулось. В тот же миг Жирохвост содрогнулся от омерзения и встопорщил шерсть.
В кустах, слегка покачиваясь на ветру, стоял выбеленный временем волчий скелет. В пустых его глазницах едва заметно тлели зловещие синие огоньки. Омерзительная тварь была голодна и проявляла явные признаки нетерпения, то и дело подрагивая хвостом – точнее, тем, что от него осталось – однако ж, приблизиться к палатке почему-то не решалась.
– Вот тебе и райское местечко, – процедил сквозь зубы Жирохвост и грозно зашипел.
Чудовище сделало шаг вперед, оскалило клыки и пригнулось, готовясь броситься на храброго кота, но тут в палатке раздался тяжкий ночной стон барона Кирфельда, а вслед за ним – резкий, долгий звук рвущегося полотна. Зомбоволк пошевелил носом, звонко чихнул и вдруг, скуля как побитый щенок, бросился прочь.
– Приходи еще, скотина, мы горохом угостим, – хмыкнул Жирохвост и, морщась, устроился на выходе из палатки.
7
С первыми же лучами утреннего солнышка поляна оживилась: запели, как оглашенные, дрозды и всяческие попугаи, зажужжали над травой мухи, полезли из-под цветов блохи. Одна из последних, высоко подпрыгнув, вцепилась мирно спящему Пупырю в мошонку, отчего конь взвыл и, потеряв равновесие, тяжко хлопнулся на бок. В результате сотрясения все обитатели палатки немедленно проснулись.
– Что это было?! – завопил, путаясь в кальсонах, маркграф Ромуальд. – Где мой сейсмограф?
– Седлать коня! – проревел в ответ барон Кирфельд. – Крепостную артиллерию к бою!
В этот миг скачущий на четвереньках Ромуальд налетел своего дядюшку, который, вскочив с постели раньше всех, протирал теперь уставшие глаза, и повалил его на центральный шест. Палатка немедленно рухнула. Несколько минут Жирохвост и Толстопузик, успевшие выскочить из палатки за мгновение до переполоха, наблюдали под брезентом тяжелое шевеление, со стороны напоминающее собой борьбу нанайских мальчиков.
– Я щасс умру, – корчась, сообщил учителю Толстопузик.
– Будь мужественным, – ответил Жирохвост. – Помочь мы все равно ничем не можем, разве что хвосты отдавят.
Конец катаклизму положил Пупырь. Скусив зубами зловредную блоху, он поднялся на ноги, подошел к палатке и не глядя двинул копытом в шевелящийся брезент. В ответ раздался глухой вопль, впереди которого, держась обеими руками за задницу, на солнце выскочил маркграф Ромуальд.
– Никогда не слышал, чтобы в здешних широтах случались землетрясения, – промычал он. – С научной точки зрения…
– Всяко бывает, – любезно ответил ему Пупырь.
– Да-да, друг мой, конечно же…
После недолгого завтрака путешественники собрали разбросанный по всей поляне походный инвентарь и отправились в путь.
Позабытая грунтовка, местами поросшая уже травою, шла то лесом, то некошеным лугом – вообще местность выглядела совершенно заброшенной, однако ж, невзирая на опасения Ромуальда, вовсе не зловещей. Пару раз дорогу перебегали деловитые бурундуки, а однажды впереди мелькнул оранжевой вспышкой роскошный лисий хвост – Шмопский лес жил своей насыщенной лесной жизнью, не обращая ни малейшего внимания на соседство темных сил.
Скоро местность стала понижаться, в воздухе слегка запахло тиной. Пикап маркграфа Шизелло выехал на пологий берег быстрой темной реки и остановился.
– Здесь явно должен быть брод, – сказал барон, выбираясь из кабины на воздух. – Вон, на той стороне наша колея продолжается, как ни в чем не бывало. Схожу-ка я проверю, а то взопрел чего-то.
– Обождите, – схватил его за рукав опытный Джедедайя Шизелло.
– Да чего там? – удивился Кирфельд и попытался было скинуть штаны.
Словно отвечая ему, из воды у самого берега вдруг выскочила небольшая, с ладонь размером серебристая рыба. Зависнув на миг в воздухе, рыбина разинула несоразмерно огромную, усеянную мириадами мелких зубов пасть и довольно расхохоталась, после чего исчезла в набежавшей волне.
– Ни фига себе, – выпучил глаза барон. – Это что еще такое?
– А это давнее соседство с атомной станцией, – кусая губы, ответил ему Джедедайя. – Я ждал чего-то подобного.
– И что ж теперь делать? Если бы у нас были сети, можно было бы попытаться перегородить реку, но я и не помышлял о рыбалке! И почему я не захватил пару гранат?..
– Если я не ошибаюсь, дорогой барон, мы столкнулись с типичными карасями-мутантами. От долгой жизни в технических стоках АЭС они отрастили себе зубы и теперь жрут все, что ни попадя. А пуще всего маленькие мерзавцы обожают сладкое. Хо-хо! Вот что значит опыт путешествий, друзья! Сгружаем буряк!
И Джедедайя первым потащил из кузова пикапа мешок со свеклой.
Приказавши Ромуальду и барону Кирфельду занять места в кабине и ждать его команды, храбрый путешественник пошел на хитрость. Один мешок он развязал и принялся кидать свеклу выше по течению. Корнеплоды понесло вниз, и вот уже вода вокруг них забурлила от жадных карасей.
– Заводи! – крикнул он Ромаульду. – Пупырь, будь готов двигаться вслед за нами!
– Я-то готов, – поежился конь. – Да как бы копыта на пожрали.
– Не боись, не пожрут. Шон – вот целый мешок, его – туда!
Дракон одним махом забросил пудовый мешок со свеклой в то самое место, куда только что летели отдельные корнеплоды. Мешок пошел на дно, а над ним тотчас образовалось белое пенное кольцо.
– Вперед! – заорал Джедедайя, вскакивая в кабину.
Ромуальд зажмурился и погнал пикап в темную воду. Как и предполагал барон, глубина брода здесь действительно позволяла штурмовать реку без особых проблем – даже в самом глубоком месте машина погрузилась лишь чуть выше ступиц. Минута – и пикап, а за ним и могучий конь оказались на противоположном берегу, а рядом с ними приземлился дракон. Занятые пожиранием свеклы, караси даже и не заметили, что их добыча ускользнула.
– Фух, черт побери, надо бы передохнуть, – заметил барон. – Вот уж повезло, так повезло!
– Мерзкие твари, друг мой, – согласился дракон, и, слегка напрягшись, пустил в реку струю огня.
На плечи ему немедленно упала пара хорошо обжаренных карасей. Не дожидаясь, пока добычу сгрызут иные, карасей упромысил Пупырь – рассвирепев после рискованного купания, суровый конь сунул зубастую морду в сторону плеча дракона и ловко сожрал зловредных хищников.
– Дело к полудню, – прошамкал он, – так что пора в путь.
Выкурив папиросу – все это время ужасные рыбины то и дело выпрыгивали из воды, бессильно щелкая зубами в адрес ускользнувшей добычи, – барон вернулся в кабину пикапа и велел трогать.
Через час загадочный лес стал редеть, под колесами зашуршали камни, а сквозь просветы между деревьев показались невысокие пока еще горы. Равнинная часть Шмопского леса закончилась, впереди путешественников ждал растянувшийся полумесяцем горный массив, за которым, как следовало из карты, начинались бескрайние темные болота, там и сям усеянные конусами потухших в незапамятные времена вулканов.
Всматриваясь в дорогу, Ромаульд с тревогой думал о том, что пикап придется вскоре бросить и тащить припасы и снаряжение на себе. Подобная прогулка ему нисколько не улыбалась, но отступать было некуда.
«Принесли же черти этого проглота, – думал маркграф, украдкой наблюдая, как дядюшка Джед акробатически выедает из банки жирную свиную тушенку, – и таскайся теперь с ним по горам, ноги ломай…»
Старый путешественник, тем временем, демонстрировал полнейшую безмятежность. Доев тушенку, он с сожалением заглянул еще раз в банку и вышвырнул ее в открытое окно.
– Сегодня я приготовлю на обед цветную капусту, – сообщил Джедедайя. – Что вы скажете на это, дорогой барон?
– Дело хорошее, – приоткрыл левый глаз Кирфельд. – Но я вот что-то беспокоюсь, хватит ли нам припасов на обратный путь?
– Об этом думать не стоит, – хмыкнул дядюшка Джед. – Еще многое ждет впереди…
Вскоре дорога закончилась, упершись в каменистый, украшенный там и сям редкими колючими кустами, склон горы. Дальше, уходя вправо, вверх вела узкая тропа, едва достаточная для того, чтобы по ней прошла груженая лошадь.
– Та-ак, – вздохнул Ромуальд, глуша мотор. – Вот и приехали…
– Ничего особенного, – деловито возразил Джедедайя, – перегружаемся! Берем минимум вещей и максимум припасов! За машину переживать не стоит, ее здесь никто не тронет.
Повинуясь командам опытного Шизелло-старшего, Шон повесил на спину два ящика консервов «Частик в томате», огромную сетку цветной капусты и мешок сухарей. Палатка, спальные мешки и прочее снаряжение досталось Пупырю. Остальное – по большей части съестные припасы – распределили меж прочими путешественниками. Котам достались коробки с конфетами и разная мелочь типа спичек, свечек и канцелярских кнопок, невесть зачем припасенных дядюшкой Джедом.
– Время работает против нас, – заметил он, с озабоченностью глядя на солнце. – Так что поспешим, друзья!
– Вперед! – поддержал его барон Кирфельд и взмахнул верной флягой.
Ромуальд подтянул шнурки своих горных ботинок фирмы «МакЛауд и правнук» и зашагал вверх следом за ровно покачивающейся спиной барона. В авангарде, с груженым Толстопузиком на плече, шел Джедедайя Шизелло. Старший из котов, Жирохвост, ехал на загривке у Пупыря, указывая ему, куда удобнее ставить копыто, а замыкал славную процессию дракон.
Тропа вела путешественников все выше и выше, но вот дядюшка Джед вдруг остановился. Сидящий у него на плече Толстопузик недоуменно пискнул.
– Вот так номер, – услышал Ромуальд голос своего тестя.
Джедедайя сделал несколько шагов вперед, и Ромуальд, выбравшись из тесной расселины с осыпающимися краями, неожиданно для себя самого оказался в горловине скалистого ущелья, которое, расширяясь, загибалось дальше влево. В десятке метров от ног старого путешественника лежал скелет в полуистлевшей синей форме налогового ведомства Его Светлости.
– Кто это его так? – хмыкнул барон, разглядывая скорбные останки чиновника.
– Видать, сама Принцесса, – зловеще пожевал губами дядюшка Джед. – Вон, смотрите, еще…
Поглядев туда, куда указывал дядя, Ромуальд шумно сглотнул и испытал сильнейшее желание промочить чем-нибудь горло.
Под черным колючим кустом, что торчал из-под большого серого камня, находился еще один скелет, на этот раз обезглавленный – череп с глубоко нахлобученной фуражкой Акцизной Палаты валялся поодаль.
Барон пощупал рукоятку своей походной сабли и высоко запрокинул флягу.
– Делать нечего, – решил он, вытирая усы, – а отступать некуда. Пупырь, береги ноги!
«Безнадега, – сказал себе Ромуальд, незаметно ощупав карманы в поисках любимого рулончика бумаги, – тут нас и порешат…»
Словно услышав его мысли, дядюшка Джед одобряюще усмехнулся, перехватил покрепче свою дорожную палку с массивным набалдашником из какого-то красного металла, и решительно шагнул вперед. Однако же, не успел он миновать поворот ущелья, как Толстопузик, сидевший до того совершенно смирно, вдруг встопорщил усы и пронзительно запищал. Храбрый Джедедайя подался всем телом назад, и вовремя, так как прямо у него перед носом со скалы сорвался изрядных размеров камень – а следом за ним посыпались и другие, помельче. И не успела осесть поднятая камнепадом пыль, как путь старшему Шизелло преградила высокая жилистая старуха в застиранном бальном платье. Глаза ее горели огнем, поднявшийся как по заказу ветер трепал неряшливые седые локоны, а в руках старушенция сжимала дамскую алебарду нагината, украшенную по рукояти богатой серебряной инкрустацией.
От неожиданности Джедедайя попятился, но тут же взял себя в руки и отвесил матроне почтительнейший поклон.
– Тур-ристы, сукины дети? – угрожающе зашипела старуха.
– О, нет, – начал было дядюшка Джед, однако ж престарелая воительница не дала ему договорить, совершив угрожающий взмах отменно наточенным клинком.
– Да никакие мы не туристы, дура старая! – завопил вдруг Шон, протискиваясь мимо Пупыря, барона Кирфельда и совершенно офонаревшего Ромуальда. – Что встала? Шас как дуну – враз зажарю, на хрен! А ну, брысь отсюда, пока кости целы!
Реакция старухи, однако ж, повергла Шона в легкий шок.
Отшвырнув в сторону Джедедайю Шизелло и его незадачливого племянника, дама с алебардой бросилась к дракону и, прежде чем он успел опомниться, повисла у него на запястье.
– Дра-акоша… – стонала, извиваясь, хозяйка ущелья – а это была, несомненно, она, – дра-акон…
– Ну дракон, дракон, – пятясь к скале, Шон пытался стряхнуть старушенцию с раструба своей перчатки, но та висела, вцепившись в него на манер клеща, – так что теперь, раз дракон?
– Полная шиза, – пробормотал Жирохвост, шевелясь на спине оцепеневшего Пупыря. – Всякое видел, но чтобы так…
– Послушайте, мадам, – барон поднял с земли оброненную алебарду и попытался отцепить Принцессу от несчастного дракона, – во-первых, возьмите свою железяку, а во-вторых, потрудитесь объяснить нам, что все это значит?
– Ах, уйди, – оттолкнула его старушка обеими ногами, – олух царя небесного…
– Мы, кажется, не были знакомы… – удивился барон Кирфельд.
– Погодите, друг мой, – видя, что дело дурно, дядюшка Джед решительно взял ситуацию в свои руки, – кажется, я знаю что нам делать. А скажите-ка, мадам, а не желаете ли вы конфет?
Принцесса громко лязгнула зубами и оставила наконец Шона в покое.
– Во-первых, не мадам, а мадемуазель, – заявила она, пристально разглядывая храброго путешественника, – а во-вторых, не откажусь. Но вы точно не туристы, а? – добавила Принцесса, с беспокойством посмотрев на Ромуальда.
– У нас еще и каховское найдется, – поднял брови Джедедайя. – А вы нам тем временем все расскажете, правда?
– Ну, раз каховское… – старуха театрально взмахнула своей алебардой и скрылась за поворотом ущелья.
– Что это за ужас? – щупая задние карманы штанов, прошептал Ромуальд.
– Сейчас узнаем, – так же шепотом ответил ему уже повеселевший дядюшка. – Идемте же, друзья!..
8
Обиталищем старой Принцессы оказалась глубокая пещера с чисто выметенным глиняным полом. Стены ее украшали всяческие картинки из пейзанской жизни, там и сям перемежаемые старыми ружьями и заржавленными мечами. Выглядело это довольно странно: шевеля от недоумения бровями, Джедедайя Шизелло разглядел среди всего этого хлама изрядно потертую винтовку «Арисака», а чуть поодаль, в темном углу – авиационный пулемет системы «Шпандау», давно уже вышедший из моды во всех без исключения слоях рыцарства.
Рассадив гостей на скрипучих венских стульях, старушка разожгла небольшую печку, поставила на решетку мощный серебряный кофейник и принялась шуровать в буфете, отыскивая посуду – судя по всему, гостей она принимала нечасто. Жирохвост тем временем снял со спины коробку шоколадных конфет, а барон достал из своего объемистого рюкзака кожаную флягу с каховским.
Шон, вызвавший столь бурное восхищение Принцессы, осторожно пристроился напротив очага и застыл, стараясь не привлекать к себе внимания. Первый приступ у старухи кажется, прошел, но опытный дракон чуял, что дело здесь не чисто.
– Ко мне редко кто заглядывает, – говорила тем временем хозяйка пещеры, выставляя на старинный столик хрустальные бокалы, – так, иногда охотники, что по болотам шарятся, подкидывают кой-чего на старость… да некогда мне с гостями-то чаи гонять.
– Чем же вы тут так заняты, сударыня? – осторожно поинтересовался дядюшка Джед, давая знак барону разливать.
– О… – в ответ старушенция горестно улыбнулась и подсела к столу.
– Ну, за встречу! – находчиво предложил господин барон.
Принцесса Ущелья изящно глотнула каховского. Глаза ее почти тотчас же замаслились; причмокнув губами, старушка бросила красноречивый взгляд на флягу, и Кирфельд поспешил исполнить ее желание.
– А кто же вы таковы, дорогие гости? – спросила Принцесса, ловко употребив вторую порцию.
– Простые путешественники, – вздохнул Джедедайя. – Борцы со злом, можно сказать…
– Во-от как. И не туристы, значит?
– Да уж какой в наше время туризм. Нам бы на болота попасть.
– На болота, говорите? – старуха сняла с огня свой кофейник, поставила его на стол и покачала головой. – Кто ж это на болота с драконами ходит?
– Старина Шон – мой друг и наперсник, – с достоинством ответил барон Кирфельд. – Можно даже сказать, что мы с ним неразлучны.
– Ну да, ну да… – кивнула Принцесса. – Дракон…
При ее словах Шон сжался и пожалел о том, что не умеет становиться невидимым. Принцесса его откровенно пугала.
– Сударыня, – присмотревшись, дядюшка Джед решил, что пора переходить к делу, – я вижу, вас что-то гнетет. Люди мы тут большей частью простые, но понимание имеем. Может, вы расскажете нам о том, что так гнетет вас многие годы?
Принцесса вздохнула.
Барон Кирфельд налил.
Некоторое время в пещере стояла гнетущая тишина, потом вдруг кто-то пискляво зевнул.
– Тш-ш! – раздался гневный шепот Жирохвоста.
– А я… а чо я… – поджал уши Толстопузик.
По губам Принцессы скользнула короткая грустная улыбка.
– Видимо, моей мечте не суждено уж сбыться, – тихо произнесла она. – Хотя, все еще может быть… надо вам знать, господа, что я с детства мечтала быть захваченной в плен драконом.
– Вот как? – вежливо поскреб подбородок Джедедайя Шизелло. – Бывает, бывает…
– Да! – продолжала старушка с заметным воодушевлением. – И хотела после всего, э-ээ, выйти за него замуж.
Шон бросил на Принцессу недоуменный взгляд и отвернулся к стене пещеры.
– …Но драконов в округе давно уже не водилось, а новые чего-то никак не прилетали. Вступив в пору наивной юности, я однажды предприняла поездку в Старошмопский лес. О, это было так прекрасно!.. кругом пели птицы, светило солнце… но, когда я слезла с лошади, чтобы нарвать цветов, она, лошадь то есть, вдруг убежала куда-то, и я осталась одна. В общем, я заблудилась. В поисках хоть какого-то жилья я решила перебраться через гору и оказалась… вот здесь. В этой самой пещере. Тут я и заночевала, хотя сердце мое трепетало от ужаса… но делать было нечего: до атомной станции было еще слишком далеко. А утром, проснувшись на рассвете, я стала исследовать пещеру, так как много раз читала, что именно в пещерах можно найти источник воды. И нашла я… его.
– Кого – его? – машинально спросил Джедедайя, совершенно обалдевший от путаной исповеди старухи.
– Яйцо дракона! – торжествуя, выкрикнула та.
Шон хрюкнул.
– И тогда я поняла – это моя судьба. Я высижу мое яйцо, а вылупившийся из него дракон похитит меня и приведет впоследствии к алтарю.
– Как поэтично! – вздохнул старший Шизелло, делая при этом крайне одухотворенное лицо. – А не могли бы вы, сударыня, продемонстрировать мне, как ученому, свое гм-м, сокровище?
Кирфельд налил снова.
«Никогда не слышал, чтобы из дурдома бежали на лошадях, – подумал в этот миг маркграф Ромуальд, – но дядя, видать, осведомлен лучше меня».
– Идемте, друг мой! – воскликнула Принцесса Ущелья, но тут же осеклась и подозрительно сощурилась, разглядывая Джедедайю: – А вы точно ученый?
– Ну-у, – развел руками путешественник. – А как же?!
– Тогда – за мной!
И старуха поволокла его в темную глубину пещеры.
Когда их голоса исчезли где-то во мраке, маркграф Ромуальд смог перевести дух и вытереть со лба холодный пот.
– Ужас-то какой, – прошептал он. – Никогда о таком не слышал…
– Банальная история, – ответил ему тесть, небрежно поигрывая своим бокалом. – Бывает. Романтичная девушка, экзальтированная особа…
– Обалдеть от такой романтики, – заметил Шон, оглядывая развешанный по стенам пещеры арсенал. – Это сколько ж народу она своей алебардой тут положила?
– Кто знает? – пожал плечами Кирфельд. – Странно, что за ней до сих пор не пришли.
– Вот тут как раз ничего странного нет, – отмахнулся Ромуальд. – Никакая полиция в эти места не сунется. Налоговые – те да, они ведь за премию работают. А полицейские предпочтут замять любое, даже самое скандальное дело, лишь бы не лезть в Старошмопский лес. Местные почему-то убеждены, что здесь сильно фонит. Болваны! Мой счетчик Гейгера до сих пор ни разу не пискнул…
Барон хотел что-то добавить к сказанному зятем, но не успел, так как из тьмы мягко выплыл Джедедайя Шизелло.
– Старушенция пошла по-большому, – подмигнул он своим друзьям.
– Так что – сваливаем? – вскочил на ноги Ромаульд.
– Не надо так спешить, – осадил его дядя. – История тут печальная. Никакого драконьего яйца там нет.
Шон фыркнул.
– Я так и думал, – кивнул барон. – Надо сообщить об этом старой дуре, и дело с концом. Маразм часто сопровождается галлюцинациями.
– То есть яйцо там есть, – перебил его дядюшка Джед. – Но никакое не драконье. Насколько я понял, старая дама обнаружила когда-то работу мастера Жаберже, созданную в тот период, когда он еще не перешел на всяческие миниатюры. Видимо, в давние времена яйцо было выкрадено разбойниками и помещено на отстой в эту пещеру, а потом забыто. Я датирую его началом позапрошлого века.
– Вот и надо вправить старухе мозги! – недовольно буркнул Кирфельд. – И вообще, нам пора на болота. Возможно, я еще успею подстрелить на ужин парочку кикимор – помнится, господин старший псарь утверждал, что они весьма недурны под чесночным соусом.
– Под чесночным соусом недурны даже бегемотовы хвосты, – задумчиво почесался старый путешественник. – Но подумайте сами, друг мой: разве вам не жалко старую даму, прожившую свою жизнь в бесплодном ожидании счастья?
– С ума сойти, Шизелло! Да эта ваша дама едва не заставила меня обнажить клинок! Если мы не отправим ее в ближайший бедлам, то подумайте, сколько еще черепов появится в этом чертовом ущелье?
– Это говорите мне вы, дорогой барон? Если мне не изменяет память, вы еще ни разу не были замечены в нежных чувствах к налоговому ведомству!..
Барон Кирфельд недовольно крякнул, но крыть ему было нечем: налоговых он и впрямь недолюбливал. Возможно, перепалка заняла бы еще немало времени, однако тут заговорил молчавший до того Шон:
– Не исключено, что в ближайшее время тетка свихнется окончательно. Что тогда будет – кто знает? И вообще, говорить правду – истинный долг странствующего рыцаря.
Последний аргумент привел Джедедайю Шизелло в состояние глубокой задумчивости. О себе как о странствующем рыцаре он еще не задумывался – это с одной стороны. А с другой – кем, как не рыцарем естествоиспытательства он стал, проведя целые десятилетия в далеких джунглях, и нещадно пожираемый то глистами, то блохами, а иногда, бывало, и крокодилами?
– Что ж, – сдался Джедедайя после глубокого вздоха. – Правду так правду.
Словно в ответ, из тьмы пещеры раздались шаркающие шаги, и вскоре путешественники увидели Принцессу, с довольным видом приближающуюся к столу. Дядюшка Джед нервно скомкал в руках свой клетчатый носовой платок.
– Ну вот, – заговорила меж тем хозяйка, – теперь вы видели мое сокровище… но скажите мне, господин ученый, как сколько мне еще ждать вылупления? Ведь я сижу на яйце не менее шести часов в сутки, а прошло уже, как мне кажется, немало лет… или нет?
– Видите ли, сударыня, – естествоиспытатель сделал серьезное лицо и сложил руки на животе, – с точки зрения науки, данное яйцо является не так чтобы яйцом, а это вот…
– Как, как? – приложила ладонь к уху Принцесса. – Я что-то недослышала. Как это – не так чтобы яйцом? А чем же, помилуй бог?
– Ну, то есть, это, конечно, яйцо… но не так чтобы драконье.
– К тому же, – неожиданно раздался напряженный голос Шона, – яйца несут только ложнодраконы, лишенные как разума, так и какого-либо смыла бытия, тогда как истинные драконы – живородящи.
– Да-да, – закивал ободренный Шизелло. – Живородящи… так что у вас тут яйцо, но не драконье…
– А… чье же? – вытаращила глаза злосчастная старуха.
– Это э-ээ, яйцо мастера Жаберже. По-видимому, он создал его в тот период, когда увлекался монументализмом, а потом…
– То есть вы хотите сказать, что я высиживаю не дракона, а какого-то идиотского мастера?!
– Нет, нет, – замолотил руками по воздуху дядюшка Джед, но было поздно: Принцесса Ущелья выпрямилась во весь рост и простерла над путешественником худую ладонь со вздутыми старческими венами:
– Вон!!! Вон, негодяи! Шарлатан! Видала я таких ученых!
Первым из пещеры вылетел Шон – меж ног его, шипя для приличия, промчались коты, – а следом со всей поспешностью на воздух эвакуировались остальные участники экспедиции. За ними, постепенно нарастая, несся звон бьющейся посуды.
– Валим отсюда! – возопил Ромуальд, хватая свою поклажу, сложенную у входа в пещеру.
– Спокойно, оружие у нее не заряжено, – флегматично отозвался его тесть.
– И все же поспешим, – нервно облизнулся Джедедайя, – сейчас у нашей милой знакомой рассохнутся последние остатки головного мозга, а что она натворит на одном лишь спинном – я даже и не знаю… однако, кнопки!
Повинуясь приказу, коты обильно засыпали все подступы к пещере канцелярскими кнопками, и путешественники шустро покинули ущелье, по выходу из которого, перевалив через небольшую цепь поросших вереском холмов, они спустились к бескрайним Шмопским болотам.
9
Местность здесь выглядела мрачно. Едва серо-зеленые холмы остались за спиной, члены экспедиции почувствовали влажное, гнилостное дыхание уходящей в туманную даль равнины. Из стелющейся над болотами седоватой дымки на горизонте проступали причудливо изогнутые конусы небольших вулканов, погасших многие тысячелетия тому. Далеко на западе сквозь седую муть едва пробивалось светло-желтым пятном солнце. Звуки окружающего мира, недавно еще окружавшие людей пусть слабо ощутимым, но все же заметным фоном – исчезли напрочь, уступив место вязкой тишине, прерываемой лишь клокочущим кваканьем жаб, в неисчислимых количествах населяющих этот страшный край.
– Я здесь провалюсь, – угрюмо заметил Пупырь. – У меня удельное давление – ого-го… весу-то будь здоров, а копыто маленькое.
– Не провалишься, – уверенно ответил ему Джедедайя Шизелло. – Не все тут так уж страшно: я видывал похуже. На ночлег лучше всего устроиться возле какого-нибудь из этих старых пердунов, – указал он на далекие вулканы, – там сухо и можно согреться.
Читать бесплатно другие книги:
