Песни/Танцы Ручий Алексей

 - Ясно.

 - А ты?

 - Я? Ты с ума сошел? С моими-то ногтями? – она демонстрирует мне свои накладные когтищи из акрила. Никак не могу взять в голову, зачем они ей нужны. Это же, как минимум, неудобно…

 - Да уж. Красота требует жертв?

 - Вроде того.

 На что только не идут женщины в наше время, чтобы выглядеть лучше. Никогда этого не понимал. По мне красота – в естестве. А все остальное – индустрия.

 К нам подходит Софья – руководитель отдела.

 - Чего не играете? – спрашивает она.

 - Я вот собираюсь, а Юля сегодня не в форме, - отвечаю я за обоих.

 - Жаль. Андрей Иванович отошел на время, но сказал, чтоб мы начинали играть, а потом будет торжественная часть, награждение и все такое, так что предлагаю время не терять.

 - Хорошо. Кто еще играет? – спрашиваю я.

 - Сейчас соберем команду.

 Минут через пять Софья собирает еще четыре человека, и вместе с ней и со мной нас становится шестеро. Игра начинается.

 Мы запускаем шары, сбиваем кегли и смеемся. Юля сидит за столиком, пьет шампанское и болеет за меня. Я иногда подхожу к ее столику и пропускаю с ней бокальчик.

 Игра у меня идет, но в нашей шестерке есть игрок сильнее меня – это Стас из сервис-отдела, соответственно он лидирует, я на втором месте. Раз за разом Стас берет хорошие очки, а я вынужден догонять. Лидерство для меня не является самоцелью, но уступать не хочется. Я горячусь, посылаю шар за шаром, но все-таки проигрываю. Горечь поражения разбавляю шампанским.

 На соседней дорожке тоже идет игра: там вне конкуренции оказывается системный администратор Кирилл. Я вижу, как он вскидывает руки над головой после каждого удачного подхода. Мне кажется, что Кирилл чересчур высокомерен. И я помню его скепсис по поводу города убийц.

 - Не расстраивайся, - говорит мне Юля, когда мы заканчиваем партию, и я возвращаюсь к столику.

 - Я и не расстраиваюсь. Победа в игре – всего лишь дело удачи. А нам всем предстоит поединок, в котором вряд ли поможет даже она.

 - Ты опять за старое?

 - Нет, я о вечном. А вечное не может быть старым.

 - Лучше выпей.

 - Это я сделаю непременно.

 Мы чокаемся бокалами и выпиваем шампанского. В это время в игровой зоне появляется руководитель Андрей, и игра останавливается, все тянутся к столикам. Андрей Иванович, видимо, готовится произнести речь.

 Начинается, - думаю я, - То, что я больше всего не люблю в корпоративах: лицемерие и ложь, обрамленные в оболочку из красивых слов, становятся корпоративным духом и корпоративными ценностями.

 - Друзья, - начинает Андрей Иванович, и я прекрасно понимаю, что он сейчас не о дружбе. Андрей Иванович это тоже понимает, я знаю. – Мы собрались в этот вечер, чтобы отметить одно очень важное событие…

 И далее по списку. Важное событие – тринадцатилетие компании с говорящим названием «Профит». Тринадцатилетие еще одной фирмы по продаже воздуха. По имитации деятельности. По производству выгоды. По… да это и не важно. По замыслу Создателя день рождения фирмы в офисном мире, если вы часть этого мира, – праздник по степени важности ничуть не уступающий вашему собственному дню рождения и даже превосходящий его.

 Андрей Иванович перечисляет, что фирмой сделано за тринадцать лет деятельности и особенно за последний год. Несмотря на то, что сам Андрей работает тут три с небольшим месяца, он рассказывает это с таким видом, словно повествует об истории своего рода, начиная с основания и заканчивая рождением собственной персоны. Его можно понять: он выполняет ритуал. Ритуал, который придумал не он, но проведение которого входит в одну из его, руководителя, сакральных функций.

 - Я хочу сказать «Ура!», - Иванович поднимает бокал и делает фальшивую улыбку. Возможно, этот ритуал противен и ему, я не уверен. По сути, он тоже – наемный работник.

 Звучит ответное «Ура!» и слышится звон бокалов. Я ничего не кричу, просто стукаюсь краем своего бокала о край Юлиного бокала и выпиваю шампанское до дна.

 Все выпивают, а затем следует пространная речь о важности каждого сотрудника нашей фирмы и его труда. В уме эту важность я подсчитываю с точностью до копейки. Капиталистическая эксплуатация нисколько не изменилась со времен Маркса, все то же самое.

 Наконец Андрей Иванович переходит к раздаче слонов: вручает сотрудникам подарки. Подарки так себе, я сразу вижу. Медальки и сувениры с фирменной символикой. Чтобы ты никогда не забывал своего хозяина, даже дома. Чтобы твой образ мыслей и действия строился исключительно на корпоративных принципах. Чтобы слово «Профит» стало клеймом твоей кармы.

 Достается подарок и мне. Медалька с памятной надписью и пивной бокал. Ни то ни другое большой радости мне не доставляет. Пивной бокал, вроде, по смыслу лучше медальки, но в данной ситуации получается, что мне придется пить пиво и каждый раз вспоминать, кому я за все это обязан, и такая перспектива меня не радует. В общем, подарки от фирмы – не то, что я жду, сгорая от нетерпения.

 - Поздравляю, - говорит Андрей, пожимая мне руку, и фальшиво улыбается при этом.

 - Большое спасибо, - фальшиво улыбаюсь я в ответ.

 Праздник фальшивых чувств в самом разгаре. После вручения подарков мы пьем за перспективы. Перед моими глазами маячит огромный зиккурат в центре города убийц. Все дороги сквозь лабиринты смертельно опасных улиц ведут к нему. Это цель и перспектива одновременно. Для всех…

 Юля рассматривает мою медальку. Ей в отличие от меня досталось только поздравление на фирменном бланке.

 - Молодец, - говорит она мне.

 - Можешь забрать себе, если она тебе нравится.

 - Я не могу.

 - Как знаешь. Мне она не нужна.

 - Зря ты так…

 Мне надоело пить шампанское, и я принимаюсь за виски. Ничего не зря. Всем убийцам раздают специальные медальоны: знак того, что они охотники и они же – жертвы. Всем убийцам выжигают клеймо на плече…

 Оставляю свое мнение при себе. Большинству плевать на него, а мне плевать на мнение большинства. Пусть увешаются этими медальками хоть с головы до пят! Мне плевать. Пью виски. Будоражу сознание. Курю.

 Большинство выпивает и возвращается к дорожкам с боулингом – продолжать игру. Софья зовет и меня. Я иду, ведь за этим я, по сути, и пришел. К нам присоединяется Андрей Иванович.

 Мы играем, и я уделываю Ивановича. Вот так! Хоть где-то, хоть как-то…

 Выпитый алкоголь только подстегивает мой азарт, я играю вдохновенно. Швыряю шары словно бомбы. Кегли разлетаются с грохотом, как будто осколки после взрыва. Это и есть взрывы. Я взрываю этот мир тотальной фальши…

 Пару раз делаю «страйк»: все кегли ложатся под моей подачей. Софья восхищенно аплодирует, Андрей Иванович уважительно хлопает по плечу. Он признает мое игровое превосходство. Ему с Софьей и остальными приходится догонять, но сегодня это нереально.

 Сыграв партию, беру таймаут. Надо отдышаться, посидеть. Юля курит сигарету, я сажусь за стол рядом с ней. В ее руке бокал с остатками шампанского. Плескаю себе виски в стакан, разбавляю кока-колой. Мы чокаемся.

 - Отлично ты их разделал, - говорит она, опустошив бокал.

 - Ага. Я в ударе сегодня.

 Проглатываю виски, наливаю еще. На этот раз не разбавляю кока-колой. Выпиваю. Крепкий алкоголь дерет горло.

 - Скоро все напьются, и такой игры уже не будет, - констатирую я.

 - Это точно. Сам-то как, в порядке? – Юля выпускает струйку дыма.

 - В полном.

 - Вот и славно. Посидишь тут, я в туалет схожу?

 - Валяй.

 Она уходит, я остаюсь. Наедине с виски, сигаретами и своими мыслями. Впрочем, мои мысли не в счет: под напором опьянения они превращаются в круговорот цветных картинок вроде калейдоскопа. Гнетущей тяжести в них больше нет, только облачная легкость. Очередной самообман, но так к лучшему, я знаю. Даже самые отчаянные бойцы имеют право на передышку.

 Проходит минуты две, а Юли все нет; неожиданно ко мне подсаживается Андрей Иванович, которому надоело играть.

 - Чего скучаете? – спрашивает он.

 - Я не скучаю. Я отдыхаю.

 - Устали выигрывать?

 - Вроде того.

 Он улыбается.

 - Давайте выпьем?

 Можно и выпить, почему нет. В этом, по крайней мере, нет той фальши, что звучала во время официальных речей. Сейчас мы не начальник и подчиненный, наши отношения характеризуются несколько иной формой связи.

 - Давайте.

 Андрей разливает виски. Предлагает разбавить кока-колой, я отказываюсь. Он решает не разбавлять и себе. Мы чокаемся и выпиваем. Молча.

 - Без тостов, - морщась, говорит Андрей Иванович.

 - Кому они нужны?

 - А и верно – никому.

 Он достает из кармана свои сигареты и закуривает, я закуриваю следом. Я жду, что Андрей скажет дальше. Говорить что-то самому нет желания, я бы отделался простыми ответами на поставленные вопросы.

 - Как вам праздник? – спрашивает Андрей Иванович.

 - Праздник как праздник. Вы же знаете, корпоративы – такая же часть офисной работы, как и утренние летучки, отправка факсов или ведение переговоров.

 - Это верно.

 - Поэтому я просто отдыхаю, пока есть возможность.

 - Понятно. Но ведь это еще и способ сплочения коллектива.

 - Возможно. Хотя я не совсем с этим согласен. Все приходят с разными целями.

 Андрей затягивается и выпускает струйку дыма. Затем снова разливает виски. Мы выпиваем.

 - Ваша цель, я так понимаю, отлична от целей остальных?

 - Не знаю. Я не думал над этим. Моя цель характеризуется большей неопределенностью, чем вы думаете.

 Иванович тушит окурок в пепельнице. Я замечаю на его пальце золотой перстень с большим красным камнем.

 - А как вам наш коллектив в целом? Есть ли слабые звенья, по вашему мнению?

 Я начинаю понимать, куда он клонит. Зондирует почву. Ждет пьяных признаний. Это понятно. Офисный мир насквозь пропитан склоками и интригами. В нем всегда есть потаенные обиды и подковерная борьба. Но в качестве источника информации он выбрал явно не того человека, на эту роль лучше сошла бы Юля. Или даже Кирилл.

 - Я затрудняюсь ответить на ваш вопрос. Под разными углами обзора получаются разные результаты, слабым звеном могу оказаться и я.

 - Самокритично.

 - Вам виднее.

 - Вы – интересный человек. – Это признание, конечно, льстит мне, но я по-прежнему начеку. – Ладно, не буду допрашивать вас. Еще выпьем?

 Я утвердительно киваю в ответ.

 Выпиваем. Глаза Андрея Ивановича начинают блестеть сильнее, я чувствую, что он уже вполне в кондиции. Сам я тоже ощущаю опьянение, но пока не сильное.

 - Через час у меня поезд в Москву, - внезапно говорит Андрей Иванович, - не хотите со мной?

 - В Москву?

 - Да.

 Заманчивое предложение. И нелепое.

 - А что мы там будем делать?

 - В кабак пойдем, погуляем. – Он достает еще одну сигарету из пачки, закуривает. – Я за все плачу.

 У классиков это состояние описано фразой «И тут Остапа понесло…» Я понимаю, что Андрею пить больше не стоит. Его предложение не вызывает у меня восторженной реакции, скорее наоборот. Какая к черту Москва? Какой еще кабак? Глупости.

 - Вынужден вам отказать, Андрей Иванович. У нас в Питере кабаков тоже хватает и на данный момент любой из них гораздо ближе Москвы.

 - Я за все плачу.

 - Не стоит. На самом деле у меня на завтра много планов, и я собираюсь как следует выспаться перед этим, - вру я.

 Андрей пьяно вздыхает.

 - Все с вами ясно. Ладно, как знаете.

 В этот момент, наконец, возвращается Юля, и я рад, что внимание Ивановича мгновенно переключается на нее. Я достаю сигарету, прикуриваю и откидываюсь в кресле.

 В любом коллективе, а тем более в рабочем, есть своя иерархия. И соблюдение стратификации необходимо этой системе, чтобы не разлететься на кучу отдельных кусочков. Поэтому начальник должен оставаться начальником, а подчиненный – подчиненным, то есть какое-то расстояние между этими двумя категориями должно быть всегда. Андрей Иванович допустил некоторую оплошность. Но я не склонен ею пользоваться. По большему счету мне все равно. Не удивлюсь, если он предложит поездку в Москву Юле.

 Я докуриваю и иду в игровую зону. Там присоединяюсь к Софье сотоварищи, они только закончили партию и собираются начинать новую. Мне необходимо взбодриться, развеяться – иначе меня сморит сон.

 Мы вовсю запускаем шары, когда в игровой зоне нетвердой походкой появляется Андрей Иванович. Он одет в пальто и шапку. Значит, не забыл про свой поезд.

 Андрей Иванович еще раз поздравляет всех сотрудников с праздником, произносит напутственную речь и, попрощавшись до понедельника, покидает нас. Мы продолжаем игру.

 На этот раз мне не так везет, как до этого. Возможно, всему виной выпитый мною виски. Однако у меня все равно третий результат по окончании партии. Больше играть я не хочу.

 Возвращаюсь за столик к Юле. Она ковыряется в мобильном телефоне. Сажусь рядом, достаю сигарету и закуриваю.

 - Уехал Иванович? – не то спрашивает, не то констатирует она.

 - Уехал, но обещал вернуться.

 - Ага. Достал тут в комплиментах рассыпаться.

 - А тебе что, не понравилось?

 - Понравилось, но у него жена и трое детей дома.

 - Кому это в наше время мешает? В Москву не звал?

 - Нет. А тебя звал что ли?

 - Звал.

 - Ну и как?

 - Как видишь. Я по-прежнему здесь.

 На этом наш диалог окончен. Юля погружается в свой мобильный, я курю. Весь алкоголь на столе выпит, легкие закуски съедены. Становится скучно.

 Видимо подобные настроения посещают и Юлю, потому что через некоторое время она отвлекается от телефона и спрашивает:

 - Здесь есть бар?

 - Должен быть.

 - Может, возьмем что-нибудь?

 - Я почти на нуле, не думаю…

 - А если я угощаю?..

 Обычно я веду себя как джентльмен и сам угощаю девушек, но если вдруг по каким-то причинам девушки предлагают угостить меня, - я не стану отказываться. Сейчас у меня действительно туго с деньгами.

 - Тогда другое дело. Я могу сходить поискать бар.

 - Давай.

 - Что тебе взять?

 - Шампанское.

 В итоге Юля дает мне деньги, и я отправляюсь на поиски бара. Впрочем, нахожу его почти сразу же. Там беру бокал шампанского для Юли и пиво для себя. Возвращаюсь.

 Мы пьем и беседуем. Наши коллеги потихоньку начинают заканчивать игру и расходиться. Уходит Софья и большая часть отдела продаж. Следом исчезает технический отдел и бухгалтерия. Остаются единицы, которые разбиваются на небольшие группы и коротают время с остатками алкоголя. Кто-то так же, как и мы, отправляется в бар.

 - Ты не устала сидеть? – спрашиваю я Юлю.

 - Нет, а что?

 - Просто так спросил. Ты весь вечер сидела тут, не играла. Не надоело?

 - Нет.

 - Тогда вопрос исчерпан. Какие планы на дальнейший вечер?

 - Если честно, никаких. Ты что-то предлагаешь?

 - Возможно. Если ты согласна на безумие.

 Юля хмурится и тут же улыбается:

 - С тобой ничего другого ждать не приходится.

 - Тогда поехали куда-нибудь отсюда, безумие я устрою по пути.

 - Уговорил.

 - Тогда допиваем и дергаем?

 - Ага.

 - Посмотришь на ночной город убийц. Он ждет большого жертвоприношения.

Танец в Неизвестности.

 Бег в неизвестность по дорогам безысходности. Поиск пути в мареве настоящего. Выбор альтернативы из вариантов с заведомо проигрышным концом. Неужели там, куда мы однажды придем, хоть сколько-нибудь лучше, чем там, откуда мы некогда сбежали?

 Беженцы, забравшиеся слишком глубоко в город убийц, перестают быть беженцами и сами становятся убийцами. Если раньше ими двигал страх, то теперь он движет ими вдвойне. Он становится жаждой наживы и охотничьим ножом в руках.

 Я смотрю на Зиккурат, тень от которого нависает над кварталом. Он загораживает солнце, он сеет тьму вокруг. Еще немного – и я доберусь до цели. Еще немного…

 Впрочем, чем ближе к цели – тем меньше шансов до нее добраться, потому что каждый шаг становится все более опасен, а запах смерти все более осязаем. Тут не церемонятся и не откликаются на мольбу о пощаде. Цена смерти высока, а жизнь по-прежнему стоит гроши. Неудивительно, что ты ждешь удара отовсюду, шарахаешься даже от собственной тени, от нее – в первую очередь.

 Я задумываюсь: а стоит ли вообще туда идти? Неужели там всех нас, гонимых страхом, ждет избавление от него? Круг за кругом мы проходим лабиринт – ради чего? Не для того ли чтобы столкнуться со страхом еще большим?

 Я вижу, как боятся люди вокруг. Боятся беженцы и убийцы, боятся мародеры, рыскающие в брошенных домах. Боюсь и я, мой страх – упругий, трепещущий ком внизу живота, который жжет меня изнутри.

 - Это пляс неизвестности, танец заблудшей души.

 Кто? Я вглядываюсь в сгустившуюся тень. Человек-без-Глаз.

 - Ты не видел Человека-с-головой-Быка?

 - Думаешь, он сможет рассеять твои сомнения?

 - Нет, он посеет новые.

 Впрочем, это не важно. Танец заблудшей души. А что, если всех нас нет? Не существует в физическом плане? И вместо нас этот бег совершают наши отягощенные сотней грехов души? Что тогда может нас ждать впереди? Искупление? Или Страшный Суд?..

 - С самого начала ты бежишь в неизвестность…

 - Все бегут.

 - Неизвестность одна для всех.

 - А правда?

 - Что - правда?

 - Она есть?..

 Молчание. Что он может сказать? Что правда столь же относительна, как и любой из дней, проведенных в городе убийц? Как этот поход к Зиккурату? Как Песок и Пепел? Творения людей ждет неминуемое разрушение.

 В самом сердце лабиринта уже не повернешь назад. Потому что обратный путь может оказаться не менее опасным, чем дорога вперед, к Зиккурату. Неизвестность поселилась повсюду, и она – единственная стабильная вещь в окружающем мире. Необходимо отдаться ей и поверить в нее. Возможно, неизвестность чуть лучше страха.

 Круговой путь, путь по кругу. Круг не разомкнуть, не разорвать. Ты можешь только сужать его, замыкая себя в нем. И в самом центре круга тебя будет ждать неизвестность и за пределами его тоже.

 В стане беженцев переполох. Там вершится Большое Жертвоприношение. Они начинают приканчивать друг друга. Сводить старые счеты. Истреблять свое племя.

 - Это агония.

 - Неужели?..

 - Их время кончилось.

Попытка к бегству - Песнь 5. Куплет 1.

 Ходьба по кругу – это наше проклятие. Все города современного мира – ловушки, лишающие вас движения, а в идеале – навязывающие ходьбу по кругу. Вы движетесь по знакомым маршрутам из одних опостылевших точек к другим. Общаетесь с одними и теми же людьми. Наблюдаете одни и те же картины, думаете об одном и том же.

 Разнообразие реальности, в которой мы живем, - есть отсутствие разнообразия. Как ни парадоксально звучит, это так. Мы существуем в унифицированном, скучном мире.

 Иногда хочется разорвать круг. Выбраться из него, изменить траекторию. Вдохнуть другой воздух, пощупать иной мир. Почувствовать отличия. Хоть их и нет на самом деле.

 Потому что все везде одинаково. Все создано по одним лекалам, вся реальность – внутри нашего сознания. А оно неизменно, в любой точке пространства.

 Однако мы предпринимаем попытки раз за разом, надеясь, ожидая, что где-то, где нас нет, что-то может быть лучше, чище, светлее…

 Но там, где нас нет, хорошо только до тех пор, пока там нет нас, как в известной поговорке. При нашем появлении мир становится таким же обыденным и, в общем-то, нисколько не привлекательным. Потому что на новом месте мы вновь начинаем ходьбу по кругу…

 Наступила весна, сошел снег, солнце высушило талую воду и грязь. Реки вскрылись ото льда, небо выкрасилось в яркую синеву, а на деревьях стали набухать почки. В воздухе разлился тонкий аромат свежести и свободы.

 Самое время рвануть куда-нибудь, вырваться на простор. Подобно оживающему миру оживало и что-то внутри меня, что-то, требовавшее перемен. Это особое чувство горело внутри меня жарким огнем, рвалось наружу, желало приключений.

 Я решил съездить в Москву – встретиться с друзьями. Тем более, по воле судьбы их в последнее время в столице было немало.

 Во-первых, Паша – мой старый друг и товарищ, с которым мы вместе прошли и огонь, и воду и медные трубы. Он поступил в университет и уже без малого год жил в Москве. После армии мы так и не виделись.

 Во-вторых, еще один приятель из прошлого – Серега, прозванный Панком, по стилю музыки, которую он слушал. Он женился на москвичке и перебрался в Белокаменную. Несколько раз звал в гости.

 В-третьих, Женя – моя попутчица из дембельского поезда. После нашего памятного знакомства мы время от времени созванивались и переписывались по интернету. Мне было интересно повидать ее еще раз. Насколько я понимал, ей – тоже.

 В общем, выбор у меня был, и я его с легким сердцем сделал. Зимний Петербург высосал из меня немало энергии, и восполнить ее я собирался в своей поездке к югу. Взяв билет на поезд в первые выходные после майских праздников, я ждал поездки.

 Две недели прошли в рутине. Я вставал рано утром, завтракал и затем шел на работу. Восемь часов плюс обеденное время проводил в офисе компании «Профит», ведя переговоры с клиентами, рассылая коммерческие предложения и выставляя счета. Потом возвращался домой, готовил ужин, ужинал и мыл посуду. Покончив с домашними делами, сидел в интернете либо читал книгу и после этого ложился спать. Это был, наверное, самый размеренный промежуток времени за мой последний год. Я ощущал себя частью отлаженной программы. Это было смутное, непонятное чувство.

 Сегодня я встал, как и обычно, – в семь. За эти две недели я даже привык высыпаться, во многом за счет того, что ложился спать рано. Поэтому утренний подъем не вызывал у меня каких-либо проблем.

 Я открыл глаза, потянулся и сел в кровати. Сосчитал про себя до десяти. Затем скинул с себя одеяло и встал. Неторопливо оделся и заправил кровать. После этого пошел в туалет.

 Умываясь и чистя зубы, я думал о вечерней поездке. Почти год я никуда не ездил, последняя моя дорога была связана с возвращением из армии домой. За это время я успел привыкнуть к ходьбе по кругу, научился довольствоваться привычным. Сегодня вечером мне предстояло совершить вояж за пределы этого пространства.

 После завтрака я собрался и пошел на работу. Знакомым путем, который проделывал каждое утро уже год. Заученной наизусть дорогой, которую я мог бы пройти даже с завязанными глазами.

 Дворники-таджики мели асфальт, туда-сюда сновали поливальные машины. Бродяги и пенсионеры совершали утренний обход территорий, собирая пустую тару из-под пива. Собачники выводили своих питомцев на прогулку.

 Жизнь города билась размеренным будничным пульсом, толпы людей двигались от дома к станции метрополитена, от метро – к офисам и магазинам. В захлопнувшейся ловушке воспроизводилась иллюзия действия – метафизическая основа реальности.

 Последующие часы, проведенные в недрах офиса, вполне обыденно вписывались в формулу круга. Я звонил по телефону, вел переговоры, выслушивал жалобы, выдвигал предложения. Я пил дешевый офисный кофе и курил сигареты в курилке, слушая разговоры на до боли знакомые темы. Я проживал еще один день в офисном муравейнике, благонадежно дожидаясь его конца.

 По окончании рабочего дня я совершил путь от бизнес-центра к дому – полную копию того пути, что я прошел утром. Рядом со мной, навстречу мне – двигались люди – копии тех, кого я видел с утра. Мои глаза фиксировали копию той реальности, что я некогда уже запечатлевал в сознании.

 Я же говорю: ходьба по кругу, лучшее, что может предложить вам любой мегаполис.

 Вернулся домой около семи, до моего поезда оставалось еще почти пять часов, время отправления в билете значилось – двадцать три часа сорок пять минут.

 Я поджарил смесь из замороженных овощей на сковороде. Пока занимался готовкой, вполглаза смотрел телевизор: передавали вечерние новости. Новости не отличались насыщенностью хоть сколько-нибудь интересными событиями, полчаса отведенного времени диктор рассказывал о второстепенных встречах второстепенных лиц, о ни на что не влияющем скачке курса акций в пределах биржевой нормы, о природных катастрофах локального масштаба. Похожие новости передавали вчера вечером, разница, возможно, была в действующих лицах, сюжеты же обыгрывались идентичные.

 После новостей я смотрел очередную серию популярного молодежного сериала, поглощая приготовленное блюдо. По сюжету знакомые персонажи попадали в разные комические ситуации, из которых им предстояло выпутаться. У меня сложилось стойкое ощущение, что где-то я это уже видел. Ничего нового.

 Покончив с ужином, я помыл посуду и занялся чтением. Однако это мне быстро наскучило. Мысли занимала предстоящая поездка, сконцентрироваться на книге не получалось. До поезда было еще три часа.

Страницы: «« « ... 1011121314151617 » ... »»