Молчание Булахов Александр

Из Книги фей

Если вы хотите перейти в царство фей, это нужно делать в канун середины лета[11].

Как минимум за три дня перестаньте принимать плотную пищу. Пейте только воду, подслащенную медом, и чай из цветов и листьев наперстянки.

В канун середины лета приходите в лес незадолго до полуночи. Ничего не приносите с собой. Никому не говорите о вашем уходе.

Встаньте в круге из тринадцати камней, закройте глаза и обратитесь к Королю фей. Скажите ему, что вы готовы и что вы пришли добровольно. Потом ждите, пока он не возьмет вас за руку.

Глава 32

Фиби

13 июня, наши дни

Она вернулась в свою детскую постель с белым деревянным изголовьем. Кровати похожи на корабли, думала она, улыбаясь и прокладывая путь через фосфоресцирующие звезды, наклеенные на потолке. Кровать двигалась и покачивалась на волнах. Но постепенно к ней пришло ужасное осознание того, что не океан раскачивает ее кровать. Что-то внизу пыталось выбраться наружу, оно толкалось, билось и прогрызало путь наверх через люк под кроватью, где Фиби нагромоздила кучи книг, игрушек и чемоданов с одеждой. Наконец оно протолкнулось наружу. Тень скользнула в дальний угол ее комнаты, а потом повернулась к Фиби. Тень двигалась беззвучно.

Фиби хотелось убежать, но ее ноги примерзли к месту, а одеяло стало тяжелым, как свинец. Когда фигура приблизилась и подняла голову, Фиби увидела, что это Сэм.

– Вот дерьмо! – вскрикнула она и выпрямилась на почти спущенном воздушном матрасе, увидев яркий солнечный свет, бьющий в окно.

Дома. Она была дома. Не в своей кровати под бдительным взором совы, а на полу в кабинете.

Еще раз дерьмо.

Она вспомнила события предыдущей ночи, и ей стало тошно.

Фиби посмотрела на часы, стараясь успокоить сердцебиение, и увидела, что они показывают восемь утра. Сэм топал на кухне и готовил кофе. Из крана бежала вода, жужжала кофемолка. Услышав чириканье телефона, Фиби открыла дверь кабинета, внимательно прислушалась и сразу поняла, что он говорит со своим начальством.

– Чрезвычайные семейные обстоятельства, – объяснил он. – Меня не будет пару дней; позвоню, если понадобится больше. Ага. Спасибо.

Фиби тихо прикрыла дверь и затаила дыхание, уверенная в том, что в любой момент услышит, как он пройдет по коридору и тихо постучится к ней. Возможно, он даже принесет ей чашку кофе. Потом они побеседуют о ребенке. Он скажет, как ему жаль, и пообещает надежную охрану.

Как и ожидала Фиби, она услышала шаги Сэма, выходившего из кухни в коридор. Потом он остановился и взял ключи, забренчавшие в его руке. Он немного помедлил не более чем в трех футах от ее двери, потом развернулся и пошел в другую сторону.

– Сэм! – позвала Фиби, но он как будто не услышал ее.

Она не могла поверить, что он вот так решил оставить ее одну.

И если он не собирается на работу, то куда он уезжает?

Фиби натянула джинсы и зеленые сапоги, провела рукой по растрепанным после сна волосам и поспешно вышла в коридор. Она услышала, как Сэм завел двигатель автомобиля.

На кухне она взяла свою сумочку и ключи.

– Куда ты собралась в такую рань? – спросила Эви. Она наблюдала из гостиной, по-прежнему закутанная в одеяла на диване. Фиби видела только ее лицо и огромные темные глаза. И ожерелье с ключом, лежавшее на одеяле.

– Хочу посмотреть, что затевает Сэм, – ответила Фиби и торопливо направилась к выходу.

Эви кивнула.

– Будь осторожна, – сказала она, и Фиби пробрал озноб.

Сначала Фиби решила, что потеряла его. Она знала, что он повернул налево, на Лэнг-стрит, но куда он повернул на Ривер-роуд: налево или направо? Она посмотрела направо, но там было пусто. Налево дорога делала крутой поворот, поэтому видимость была ограничена. Фиби рискнула, повернула налево и вскоре заметила его.

Фиби держала дистанцию, пропуская как минимум два автомобиля между ними. Когда они выехали из города, задача осложнилась, так как движение стало менее интенсивным. Он направлялся к лесу. Возможно, Сэм ехал за Лизой с намерением самостоятельно отвезти ее в Бэрр. Но он повернул на Харлингтон-роуд, которая уводила его от Франни и Джима в средоточие леса с огромной сетью туристических тропок. Там ничего не было. Пустота и снова пустота. Фиби притормозила, размышляя, стоит ли двигаться следом. Между ними больше не было машин. Возможно, он решил совершить импровизированную вылазку в лес, чтобы прояснить голову. Это было очень похоже на Сэма.

Но, с другой стороны, в последнее время Сэм был не похож на себя.

Фиби убрала ногу с тормозной педали и медленно поехала за ним.

Они миновали пруд, рощу сахарных кленов и елочную ферму. Дорога извивалась и изгибалась, как пьяная змея. Фиби вцепилась ногтями в рулевое колесо. То и дело она замечала впереди его тормозные огни и замедляла ход. По крайней мере, она еще не потеряла его. Если бы он свернул на боковую дорогу или просеку, она бы не заметила. Каждый раз в таких случаях Фиби притормаживала, вглядывалась вдаль и ехала дальше, убедившись в том, что не видит красный пикап Сэма.

Дома попадались редко и далеко отстояли друг от друга. В основном летние дачи и несколько круглогодичных домов для закаленных жизнью душ.

Она проехала мимо ржавого трейлера. Мимо автомобилей со снятыми колесами, стоявших на шлакоблоках, и бензиновой цистерны на гнутых стойках. И повсюду были развешаны рождественские украшения: старые электрические гирлянды, потрепанный флаг с оленями и блестящая пластиковая вывеска на двери с надписью: «К нам приходит Санта». Предупреждение.

И в конце концов, кто такой Санта, как не король эльфов? А эльфы – близкие родственники фей.

– Идиотка, – пробормотала она себе под нос. Дорога пошла под уклон, потом выровнялась. Фиби хотелось оказаться дома, сидеть за столом на кухне и пить горячий кофе вместо того, чтобы охотиться за призраками. Эви присоединится к ней, и они сделают тосты с корицей и сахаром.

Фиби держалась достаточно близко от Сэма, чтобы увидеть, как он повернул на боковую дорогу. Она медленно поехала следом и миновала грузовой фургон транспортной компании U-Haul перед небольшим серым домом. Двое мужчин в грязных футболках занимались погрузкой дивана. Сэм остановил автомобиль на подъездной дорожке фермерского дома примерно в тридцати метрах от нее. Фиби затормозила, переключилась на заднюю передачу и попятилась так, чтобы скрыться за фургоном.

Дом с ухоженным двориком, перед которым остановился Сэм, находился на некотором расстоянии от дороги. Он был обшит тошнотворно-желтым сайдингом, а перед автомобилем Сэма стоял черный джип с номерными табличками штата Массачусетс.

– Ни хрена себе, – пробормотала Фиби и протерла глаза, как тупой персонаж из комикса, который не верит своим глазам. Она и впрямь чувствовала себя персонажем из комикса; такого не могло произойти в реальной жизни, с ее реальным любимым человеком и отцом ребенка, которого она носила в себе.

– Что задумал твой папаша? – спросила она и машинально положила руку на живот.

Она сидела в ступоре и смотрела, как Сэм подошел к двери и постучался. Дверь открыл бородатый мужчина, который в лесной хижине называл себя Элиотом.

Фиби пригнулась на сиденье. Фальшивый Элиот около минуты разговаривал с Сэмом. Потом в дверях появилась девушка, которая играла роль Эви; она была в джинсах и короткой майке с открытым животом. В ее боку не было раны, и она не носила толстую повязку. Она была цела и невредима.

Сэм выглядел взволнованным. Чем больше он говорил, тем громче становился его голос. Фиби опустила стекло и напрягла слух.

Она уловила слово «ребенок». Элиот покачал головой и озабоченно провел рукой по лицу. Потом что-то неразборчивое сказала фальшивая Эви.

Фиби не могла рисковать и пытаться подойти ближе. Элиот снова покачал головой и сказал нечто такое, отчего Сэм успокоился. Через несколько секунд он рассмеялся.

Фиби должна что-то сделать. Позвонить кому-нибудь… но кому? Только не в полицию, там ее примут за сумасшедшую. Что она может объяснить? Сэм причастен, но к чему именно он причастен? Она не знала.

Она достала телефон и набрала домашний номер. Эви взяла трубку.

– Ты не поверишь, с кем прямо сейчас разговаривает Сэм, – сказала Фиби.

– С кем? – Голос Эви звучал полусонно.

– С фальшивой Эви и Элиотом! Он приехал к ним домой, и теперь они болтают, словно лучшие друзья. На девушке короткая майка, так что виден живот, и на нем нет ни следа. Вот черт! Он вошел в дом вместе с ними. Что за дьявольщина здесь творится, Эви? Кто эти люди?

Эви немного помолчала.

– Думаю, тебе лучше убраться оттуда, – твердо сказала она, как будто внезапно проснувшись. – Смотри, чтобы они не увидели тебя. Уезжай оттуда и возвращайся домой. Мы посидим и подумаем, что делать дальше, хорошо?

– Ладно. Но сначала я проверю, как поживает Лиза, и скажу Франни, чтобы она и близко не подпускала к ней Сэма вместе с его шайкой.

– Но каким образом Сэм причастен к тому, что случилось с Лизой? – спросила Франни. – Мы же говорим о его родной сестре. И о ее ребенке!

Они сидели на кухне у Франни и потягивали жасминовый чай из тяжелых керамических кружек. Лиза на улице собирала вместе с Джимом клубнику; Фиби видела их через окно на кухне. На Лизе были широкие рабочие брюки и футболка. Одежда Франни была слишком велика для нее, Лиза была бледной, как вампир. Как такой костлявой женщине удалось родить ребенка? Фиби не могла поверить, что младенец родился здоровым. Она представила этого ребенка – недокормленного, больного, нуждающегося в медицинском уходе.

– Не знаю, – призналась Фиби. – Все это не имеет никакого смысла. Я не верю, что он был причастен к тому, что произошло в хижине и потом; то есть какой от этого прок? Похоже на спектакль, разыгранный исключительно для меня. А когда мне приходит мысль, что он имел отношение к похищению ребенка Лизы… – Ее голос пресекся, и она заморгала, отгоняя слезы. – Франни, он ничего не сказал, когда узнал, что я беременна. А потом я узнала, что он пообещал своего первенца феям! Какие еще тайны он хранит?

– Я знаю Сэма практически всю его жизнь, Би, – сказала Франни и дружески накрыла ладонью ее руку. – Он никогда не станет причинять вред ребенку, своему или чужому. Мысль о том, что он участвует в каком-то безумном преступном заговоре, просто не вписывается в мое представление о нем. Но он явно знает больше, чем говорит, верно?

Фиби кивнула и отпила глоток чаю. Казалось невероятным, насколько в эти последние дни ее жизнь вырвалась из-под контроля. Ее любимый человек, плакавший от смерти раненой совы, вдруг стал одним из злодеев.

– Он глубже вовлечен в это, чем я могла представить, – сказала Фиби. – Я разговаривала с Ребеккой, и она сказала: если я хочу знать, что на самом деле случилось с Лизой, то должна спросить Сэма, что он видел в лесу той ночью и как он получил шрам на груди. Значит, он был там! И видел, что произошло. Черт побери, возможно, он даже участвовал в этом!

Франни со стуком поставила свою кружку на стол, встала и взяла Фиби за руку.

– Пошли, – сказала она.

– Куда мы направляемся? – спросила Фиби, от неожиданности пролившая остатки чая.

– Бекка знает, что Сэм был той ночью в лесу.

– Да, и что?

– Это значит, что она тоже была там.

Глава 33

Лиза

15 июня, пятнадцать лет назад

– Это худший день в моей жизни. Точка.

Эви улыбнулась.

– Я не ослышалась?

Лиза бросила в нее подушку, но Эви увернулась.

– Мазила! – крикнула она.

Они сидели в спальне Лизы, запершись изнутри.

– Что у вас там происходит? – спросил Сэм и постучался в дверь.

– Девичьи разговоры, – ответила Эви. – Отвяжись от нас.

– Вы что-нибудь слышали от мамы или тети Хэйзел? – спросил из-за двери Сэм.

– Ты не хуже нас слышал, как звонил телефон, – сказала Эви. – Почему бы тебе не поискать их перед домом?

Лиза перекатилась на бок и посмотрела на часы. Было почти четыре часа дня. Мать позвонила только утром и сказала, что отец находится в коматозном состоянии. На этот раз он принял гораздо больше таблеток.

– Но он поправится, да? – робко спросила Лиза.

Последовала долгая пауза.

– Не знаю, – сказала мать.

– Я хочу его увидеть!

– Нельзя, милая. Он лежит в палате интенсивной терапии. Туда не пускают детей.

– Но я…

– Правила есть правила, дорогая. Я перезвоню, когда будут новости.

Эви провела утро, занимаясь своими делами наверху, а Сэм и Лиза снова и снова играли в рамми[12]. Потом Эви спустилась на кухню и приготовила всем тосты с тунцом, которые она пережарила до черной корки. Лиза не смогла даже кусочек откусить.

– Давай, – сказала Эви. – Я знаю, что паршиво готовлю, но тебе нужно поесть.

– У меня болит живот, – сказала Лиза, которая действительно испытывала какие-то странные спазмы в животе. Когда она пошла в туалет, то обнаружила на трусиках коричневые пятна.

– Кажется, со мной что-то не в порядке, – обратилась она к Эви.

– Нет, глупышка, – сказала Эви. – Это у тебя начались месячные.

– Месячные? Но разве кровь не должна быть красной?

Все было не так, как нужно. Ее мать должна была находиться здесь и приветствовать ее превращение в женщину. И она сама должна была почувствовать себя женщиной, а не беспомощным ребенком, которому даже не разрешают посетить в больнице собственного отца. У нее снова начались спазмы в животе, и она согнулась пополам. Никто не говорил ей, что будет так больно.

– Можешь мне поверить, – сказала Эви. Она пошарила в шкафчике в ванной комнате и нашла коробку с прокладками. – Надень свежие трусы и положи это внутрь. Потом прими три таблетки ибупрофена.

Потом они заперлись в спальне, и Эви рассказала, что у нее месячные начались уже год назад.

– Почему же ты мне не рассказала? – спросила Лиза.

Эви пожала плечами.

– Пожалуй, я о многом тебе не рассказываю.

– Например?

– Забудь об этом. – Эви отвернулась. – Давай посмотрим, что затевает Сэмми, ладно? – Она встала и направилась к двери.

– Эви?

Она остановилась, положив ладонь на дверную ручку.

– Я хочу кое-что показать тебе. То, что я нашла в комнате твоей мамы.

Лиза подошла к книжной полке и взяла словарь. Старая фотография ее отца вместе с Хэйзел находилась там, где она ее спрятала. Лиза так и не смогла выбросить ее. Она разгладила снимок и спрятала его среди слов на букву «н».

Нищета.

Неудача.

Несчастье.

Она протянула снимок Эви.

– Это еще один твой секрет, да? Твоя мать и мой отец когда-то были вместе? Может быть, он и твой отец?

Эви взяла фотографию и уставилась на нее. Ее карие глаза потемнели.

– Ты не должна была копаться в ее вещах, – сказала она.

– Это правда? – настаивала Лиза. – Мы сестры, правда?

Дверь распахнулась.

– Сэмми! – возмущенно крикнула Лиза, но это была ее мать, а не Сэм. Глаза Филлис были красными и опухшими, с темными кругами.

– Ты вернулась! Что случилось? Как папа?

«Только не говори, что он умер. Пожалуйста, господи, только не это».

– Без изменений, – сказала мать. – Они сказали, что позвонят, если что-то изменится.

Потом ее взгляд упал на фотографию в руке Эви.

– Где ты это взяла? – прошипела она.

– У Лизы, – ответила Эви.

– Отдай мне, – потребовала Филлис, выхватив снимок у Эви и разорвав его в клочья прямо перед ними.

– Что сделано, то сделано, – сказала Филлис, злобно глядя на Эви.

– У Лизы начались месячные, – сообщила та.

Филлис замерла с таким видом, словно ей дали пощечину.

– Что? – Она окинула Лизу взглядом. – Это правда?

Лиза кивнула. Она не знала, чего ожидать: мудрого материнского совета, объятий или поздравлений. Но мать только побледнела. Потом она тяжело сглотнула, улыбнулась и сказала:

– Вам пора спуститься вниз. Или выйдите на улицу и подышите свежим воздухом. Сэм говорит, что вы уже несколько часов сидите здесь взаперти.

Они сыграли еще один кон в рамми, пока Хэйзел готовила тунца с лапшой.

– Мы уже ели тунца на ланч, – заныла Эви.

– Тогда придется повторить. Кто-нибудь видел сельдерейную пасту?

– Нет, – хором ответили они.

– И сладости, – добавила Хэйзел. – Я совсем недавно купила упаковку шоколадного арахисового масла, которое ты так любишь, Сэмми. Только не говори, что ты все съел!

Сэм покачал головой.

– Я даже не видел ее. Спроси у Лизы; может быть, она отнесла новый подарок своему Королю фей.

Лиза гневно взглянула на него через стол. Она выполнила свою часть договора и весь день даже не упоминала о феях. А теперь Сэм все разболтал.

– Что? – спросила Хэйзел, отвернувшись от стола.

– Она оставляла для него разные вкусности. Сок и пирожные. А он тоже оставлял ей подарки, верно, Лиза? Покажи ей свой браслет с талисманами и расскажи о книге.

– О книге? – Хэйзел напряженно скривилась. – Что за книга?

При этом она посмотрела прямо на Эви, но та отвернулась.

– О «Книге фей». Там много всякой чепухи; наверное, она сама сочинила ее. Король фей, подумать только!

Внутри у Хэйзел что-то надломилось. Лиза была готова поклясться, что слышала треск, как будто сломалась ветка.

– Хватит! Что за разговоры за столом? Отправляйся в свою комнату!

– Но я…

– Немедленно! – отрезала Хэйзел. – И ты тоже, Эви. Я хочу поговорить с Лизой наедине.

Сэм отправился наверх, а Эви вышла на улицу.

– Ты должна мне кое-что объяснить, – сказала Хэйзел, когда они с Лизой остались одни. От ее алкогольного перегара у Лизы закружилась голова. – Что это за книга о феях?

В ее налитых кровью глазах сквозила паника.

– Ничего особенного, – сказала Лиза и немного отодвинулась. – Это… это просто сказка, которую я выдумала.

Хэйзел нетвердо шагнула назад и покачала головой, как будто не верила ни единому слову. Потом она вдруг схватила Лизу за руку и принялась рассматривать браслет.

– Скажи мне правду, черт возьми! – Хэйзел выкрутила запястье с такой силой, что на глаза Лизы навернулись слезы.

Лиза упрямо качала головой и пыталась вырвать руку, но Хэйзел держала крепко.

– Я все выдумала, правда! Я сама оставляла подарки.

Хэйзел отпустила ее запястье. Ее губы шевелились, как будто она что-то говорила, но наружу не выходило ни звука.

Лиза медленно попятилась от Хэйзел и ушла искать Сэма, но его не было в комнате. Когда она вышла из его спальни, то услышала, как мать и Хэйзел шепотом переругиваются внизу. Лиза немного спустилась по лестнице и прислушалась, но уловила лишь самый конец.

– Просто уходи, – сказала мать. – Сейчас же!

Хэйзел забрала свою объемистую сумку, набитую салфетками, сентиментальными романами и просроченными купонами, села в свой автомобиль и уехала, взвизгнув на прощание покрышками.

– Мама? – позвала Лиза. Мать стояла у плиты и заваривала чай. – Все в порядке?

Мать ответила ей пустым взглядом, словно ее глаза не могли ни на чем сфокусироваться.

– Все хорошо, – ответила она и выдавила болезненную улыбку.

Хэйзел вернулась, когда они садились ужинать. Сэм накладывал на тарелку лапшу с тунцом; Лиза положила себе лишь немного салата. Эви еще не появилась; во второй половине дня ее никто не видел.

– Ну? – сказала Филлис, глядя на свою сестру.

Хэйзел покачала головой и налила себе высокий стакан молока пополам с бренди, не обратив внимания на еду. Она подошла к Филлис и что-то тихо сказала ей. Лиза, сидевшая рядом с матерью, уловила лишь одно слово: «Ушел».

Она имела в виду отца? Значит, он умер? А они тут сидят и лопают лапшу с тунцом?

Хэйзел уселась за стол, не выпуская из рук стакан. Ее руки тряслись каждый раз, когда она отпивала глоток.

– Есть какие-то новости о папе? – спросил Сэм. – Вы поедете в больницу?

Ни Филлис, ни Хэйзел не ответили. Обе глядели в пространство.

– Но кто-то же должен быть там, – растерянно сказал Сэм. – На тот случай, если он придет в себя или…

«Или умрет», – подумала Лиза, возненавидев себя за это.

«Он не умер, не умер, не умер», – мысленно твердила она, сосредоточившись изо всех сил. Она представляла, как он возвращается из больницы, крепко обнимает ее и говорит: «Ну привет, Каланча».

– Я поеду туда позже, – сказала Филлис, гоняя еду по своей тарелке. Хэйзел снова принялась за свой молочный напиток. Все молчали; слышался только звук вилок, скребущих по тарелкам.

Эви с черным рюкзаком за плечами размашистым шагом вошла на кухню. Ее лицо вспотело и раскраснелось, она тяжело дышала.

– Ты! – воскликнула Филлис. Она вскочила из-за стола, направилась к Эви и тихо прошипела: – Что ты натворила?

Лиза затаила дыхание. Почему Эви попала в очередные неприятности?

– Простите, – сказала Эви. – Я не знала, что это случится.