Разрушь меня Мафи Тахира
— Можно, я удостоверюсь, что с вами все в порядке? Тогда отвечу на ваши вопросы. Не мешайте заполнять стандартный протокол.
Я моргаю.
Как я себя чувствую? Не знаю.
Снились ли мне сны? Кажется, нет.
Знаю ли я, где нахожусь? Нет.
Чувствую ли я себя в безопасности? Не сказала бы.
Помню ли я, что произошло? Да.
Сколько мне лет? Семнадцать.
Какого цвета мои глаза? Не знаю.
— Не знаете? — Он откладывает ручку. Снимает очки. — Вы помните, что произошло вчера, но не знаете цвета собственных глаз?
— Кажется, зеленые или голубые. Не уверена. А почему это важно?
— Мне надо убедиться, что вы в состоянии узнать себя. Что вы не забыли, как выглядите.
— Я плохо знаю цвет своих глаз. За последние три года смотрелась в зеркало всего однажды.
Незнакомец смотрит на меня, недоуменно сморщив лоб. Я отвожу взгляд и спрашиваю:
— Как же вы ко мне прикасались?
— Простите?
— К моему телу, к коже. Я такая чистая…
— О! — Он прикусил большой палец и сделал какую-то пометку в бумагах. — Да. По приезде сюда вы были покрыты кровью и грязью, имели небольшие порезы, ссадины и синяки. Был риск заражения. Простите за вторжение в личное пространство, но мы не можем допустить, чтобы сюда заносили бактерии. Пришлось провести наружную детоксикацию.
— Ничего, я понимаю, — заспешила я. — Но как?
— Простите?
— Как вы ко мне прикасались?
Он наверняка знает, как же он может не знать?
— А-а, — кивнул он, что-то перечитывая на своем листке. — Латекс.
— Что?
— Латекс. — На секунду подняв глаза, он заметил мое замешательство. — Перчатки.
— Ясно. — Ну конечно, перчатки. Уорнер тоже надевал перчатки, пока не понял…
Пока не понял… Пока не понял… Пока не понял…
Доли секунды, на которые я замешкалась, прыгая из окна. Нерешительность, изменившая все. Мгновение, когда я утратила контроль. Силу. Власть. Он не остановится, пока не найдет меня, и это моя вина.
Надо выяснить, жив он или мертв.
Надо собраться, сохранять спокойствие. Не дрожать, не трястись, следить, чтобы не стошнило. Нужно сменить тему.
— А где моя одежда? — спрашиваю я, играя безупречно белой простыней, скрывающей мои выступающие кости.
— Уничтожена по гигиеническим соображениям. — Он надевает очки. — Для вас подготовлен специальный костюм. Он заметно облегчит вашу жизнь.
— Костюм? — От удивления у меня приоткрывается рот.
— Да. Но к этому перейдем чуть позже. — Он делает паузу. Улыбается. На его подбородке ямочка. — Вы же не станете нападать на меня, как на Кенджи?
— Я напала на Кенджи? — недоуменно морщусь я.
— Слегка, — пожимает плечами незнакомец. — Но зато теперь мы знаем, что у него нет иммунитета к вашему прикосновению.
— Я коснулась его? — Я резко села, едва не забыв подтянуть простыню. Залившись краской, вцепилась в край, как в спасательный круг. — Я искренне прошу прощения…
— Уверен, он примет ваши извинения. — Блондин углубился в свои записи, словно заинтересовавшись собственным почерком. — Что ж, неплохо. Мы ожидали деструктивных тенденций. Вы много вынесли за последнюю неделю.
— Вы психолог?
— Вроде того. — Он отбрасывает волосы со лба.
— Как это — вроде?
Он смеется, замолкает и катает ручку между пальцами.
— Да, в сущности, психолог. Иногда.
— Как прикажете это понимать?
Он открывает рот, но снова сжимает губы. Хотел ответить, но предпочел рассматривать меня. Он смотрит так долго, что я вспыхиваю. Он начинает что-то писать и пишет долго.
— Что я тут делаю? — спрашиваю я.
— Выздоравливаете.
— И давно я тут?
— Вы спали почти четырнадцать часов, вам дали мощное успокоительное. — Блондин смотрит на часы. — Что ж, кажется, с вами все в порядке. — И добавляет, поколебавшись: — Вы прекрасно выглядите. Просто потрясающе.
У меня во рту пригоршня рвущихся на свободу слов. Краска заливает лицо.
— А где Адам?
Он глубоко вздыхает. Подчеркивает что-то в своих записях. Губы изгибаются в улыбке.
— Где он?
— Выздоравливает. — Блондин смотрит на меня.
— С ним все в порядке?
Кивок.
— Да, с ним все в порядке.
— Что это значит?
В дверь стучат двойным стуком.
Незнакомец в очках не пошевелился, сосредоточенно перечитывая свои записи.
— Входи, — говорит он.
Слегка неуверенно входит Кенджи, осторожно посматривая на меня. Вот не думала, что так обрадуюсь его появлению. При виде знакомого лица меня охватывает огромное облегчение и чувство вины: неужели я сильно ему навредила? Кенджи подходит ближе.
Ощущение вины мгновенно исчезает.
Присмотревшись, я вижу, что он невредим. Наступает на ногу, как на здоровую, с лица сошли все следы побоев, веки уже не отекшие, и порез на лбу бесследно зажил, кожа выглядит гладкой и нетронутой. Про себя признаю, что Кенджи был прав.
У него действительно красивое лицо.
Вызывающая линия подбородка. Безупречные брови. Угольно-черные глаза и волосы. Элегантен. Силен. Немного опасен.
— Привет, красотка!
— Прости, что чуть не убила тебя.
— О… — осекается он и засовывает руки в карманы. — Ну, я рад, что мы с этим разобрались.
Я замечаю, что на нем футболка с фабричными дырами и темные джинсы. Сколько же времени я не видела никого в джинсах! Военная форма, хлопковое белье и дизайнерские платья — все, с чем я сталкивалась за последнее время.
Мне стыдно перед Кенджи.
— Я запаниковала, — объясняю я, переплетая пальцы.
— Я так и понял. — Он приподнял бровь.
— Прости.
— Да ладно.
— Ты выглядишь лучше.
Он улыбается. Потягивается. Прислоняется к стене, сложив руки на груди и скрестив ноги.
— Трудно тебе, наверное.
— В смысле?
— Смотреть на мое лицо и сознавать, что я был прав: зря ты сразу отказалась. Но я не гордый и охотно тебя прощу.
Я смотрю на него открыв рот, не зная, захохотать или швырнуть в него чем-нибудь.
— Не заставляй меня дотрагиваться до тебя.
Кенджи сокрушенно качает головой.
— Непостижимо, как можно так клево выглядеть и быть такой в прямом смысле недотрогой! Кенту, гаду, повезло.
— Простите. — Психолог встал. — Вы закончили? — Он смотрит на Кенджи. — Ты вроде по делу пришел.
Кенджи оттолкнулся от стены и выпрямился.
— Да. Слушай, Касл хочет тебя видеть.
Глава 44
— Сейчас? — Блондин растерян больше, чем я. — Но я еще не закончил осмотр!
Кенджи пожал плечами:
— Он хочет ее видеть.
— Кто такой Касл? — спросила я.
Блондин и Кенджи посмотрели на меня. Кенджи отвел глаза, Блондин — нет.
— Кенджи не рассказал вам, куда вы едете?
— Нет, — неуверенно говорю я, бросая взгляд на Кенджи, упорно рассматривающего пол. — Он ничего не объяснил. Сказал, знает одно безопасное место и может нам помочь…
Блондин приоткрывает рот, затем начинает хохотать, всхрапывая. Встает и протирает очки подолом рубашки.
— Ну ты и засранец, — говорит он Кенджи. — Почему ты ей правду не сказал?
— Тогда она никогда сюда не поехала бы.
— Откуда тебе знать?
— Она чуть не убила меня!
Я перевожу взгляд с одного на другого, со светлых волос на черные и обратно, и наконец не выдерживаю:
— Что происходит? Я хочу видеть Адама и Джеймса. И дайте мне какую-нибудь одежду!
— Ты голая? — Кенджи вдруг забывает обо всем на свете, вглядываясь в мою простыню.
Невольно покраснев, я раздраженно отвечаю:
— Блондин говорит, мою одежду уничтожили.
— Блондин?! — взвился белокурый психолог.
— А вы не представились!
— Уинстон. Меня зовут Уинстон, — сообщает он.
— Вы что-то говорили о костюме для меня?
Нахмурившись, он смотрит на часы.
— Сейчас у нас нет времени этим заниматься. Дай ей что-нибудь надеть, — обращается он к Кенджи, который по-прежнему, не скрываясь, пялится на меня.
— Я хочу видеть Адама.
— Адам пока не готов вас видеть. — Блондин Уинстон кладет ручку в карман. — Мы сообщим вам, когда он очнется.
— Как прикажете вам доверять, если вы не позволяете мне увидеть Адама и Джеймса? У меня нет самого необходимого. Я хочу встать, дайте что-нибудь надеть!
— Принеси одежду, Мото. — Уинстон подвел часы.
— Я тебе не собачка, Блондин, — огрызается Кенджи. — И не зови меня Мото, сколько раз говорить!
Уинстон сжал переносицу.
— Нет проблем. Я скажу Каслу, что она опоздала по твоей вине.
Кенджи бормочет что-то оскорбительное, выходит и грохает дверью.
Проходит несколько секунд в натянутом молчании.
Я глубоко вздыхаю и решаюсь:
— А что такое Мото?
— Ничего, — пожимает плечами Уинстон. — Это прозвище, у него фамилия Кишимото. Кенджи бесится, когда мы сокращаем. Очень трепетно относится к своей фамилии.
— Тогда зачем вы сокращаете?
— Ее же не выговорить, — фыркает Уинстон.
— Разве это оправдание?
Он хмурится:
— Что?
— Уинстон, вы вышли из себя, когда я назвала вас Блондином. Отчего же Кенджи нельзя возмущаться, когда вы зовете его Мото?
Уинстон бубнит что-то вроде «это не одно и то же».
Я ложусь на постель и опускаю голову на подушку.
— Ну-ну, не будьте лицемером.
Глава 45
В не по росту большой одежде я чувствую себя клоуном. На мне чья-то футболка, чьи-то пижамные штаны и чужие тапочки. Кенджи сказал, что одежду из сумки тоже уничтожили, и чье на мне одеяние, я не знаю. Я буквально теряюсь в избытке ткани.
Пытаюсь завязать лишнее узлами, но Кенджи останавливает меня:
— Ты мне рубашку не порти!
У меня опускаются руки.
— Ты мне свою одежду принес?
— А ты думала, у нас тут платья по углам валяются? — Он посмотрел на меня так, будто мне полагалось быть благодарной за его щедрость.
Ну, все лучше, чем ходить голой.
— А кто этот Касл?
— Он тут главный, — говорит Кенджи. — Лидер всего движения.
— Движения?! — настораживаюсь я.
Уинстон вздыхает. Он очень скрытен. Интересно — почему?
— Если Кенджи вам ничего не сказал, подождите пару минут и услышите все от самого Касла. Терпение, и мы ответим на все ваши вопросы.
— Но что с Адамом? Где Джеймс?
— М-да. — Уинстон проводит рукой по рассыпающимся волосам. — Вы никогда не перестанете об этом спрашивать?
— С ним все в порядке, Джульетта, — вмешивается Кенджи. — Ему просто дольше твоего выздоравливать. Здесь никто не хочет зла ни тебе, ни Адаму, ни Джеймсу. С ними все прекрасно.
Но я не знаю, достаточно ли мне этого «прекрасно».
По проходам и коридорам мы прошли под землей целый город. Каменные стены гладкие или нарочито грубые, оставленные необработанными. В полу через каждые несколько шагов вделаны круглые диски, разливающие искусственный свет. Я вижу компьютеры, разнообразные гаджеты, которые не узнаю, приоткрытые двери в комнаты, заполненные сложной техникой.
— А где вы берете электричество? — Я вглядываюсь в незнакомые машины с мерцающими экранами, слушая несомненный электрический гул компьютеров этого подземного мира.
Кенджи тянет меня за прядь волос. Я оборачиваюсь.
— Воруем, — улыбается он и кивает на узкий коридор. — Сюда.
Люди, молодые и старые, всех национальностей и различной внешности, входят и выходят из комнат, спешат по коридору. Одни смотрят на нас, другие слишком заняты, чтобы замечать нас. Некоторые одеты так же, как те четверо, что выбежали вчера к нашей машине. Странная форма, словно бы необязательная.
— Здесь что, все так одеваются? — шепотом спрашиваю я.
Кенджи поскреб затылок.
— Не все. И не всегда.
— А ты?
— Сегодня нет.
Не обращая внимания на его уклончивость, спрашиваю прямо:
— Ты мне когда-нибудь откроешь страшную тайну — каким образом тебя так быстро подлечили?
— Да, — не моргнув, ответил Кенджи. — Мы тебе много чего расскажем. — Мы свернули в неожиданно открывшийся проход. — Но сперва, — Кенджи остановился у огромной деревянной двери, — с тобой хочет поговорить Касл. Это он тебя затребовал.
— Затребовал?!
— Ну да. — Смущение Кенджи улетучивается.
— Подожди, как это понимать?
— Я не случайно пошел в армию, Джульетта, — говорит он. — И не случайно оказался у двери Адама. Изначально в планы не входило, что меня подстрелят и изобьют до полусмерти, но так получилось. Только подвез меня не незнакомый мужик. — Кенджи ухмыльнулся. — Я давно знал, где живет Адам. Работа у меня такая — знать. Мы искали тебя.
Я приоткрыла рот.
— Входи. — Кенджи впустил меня внутрь. — Он выйдет, когда будет готов.
— Удачи, — сказал мне Уинстон.
Я ходила по комнате 1320 секунд, когда вошел Касл.
Точными рассчитанными движениями он с бесстрастным лицом стянул непокорные волосы в хвост и присел посреди комнаты. Стройный, подтянутый, в темно-синем костюме и белой рубашке, без галстука. Лицо гладкое, без морщин, но в волосах серебряная прядь, а по глазам ему можно дать лет сто. Я решила, что Каслу немного за сорок.
Комната пуста, но впечатляет размером. Потолок и пол плотно вымощены обтесанными булыжниками. От этого веет стариной, даже древностью, но современная технология вдохнула сюда новую жизнь. Искусственный свет освещает просторный зал, в каменные стены встроены маленькие мониторы. Не знаю, для чего я здесь. Не знаю, чего ожидать. Я не знаю, что за человек этот Касл, но, проведя много времени с Уорнером, все-таки не оставляю надежды. Я не сознавала, что не дышу, пока Касл не заговорил:
— Надеюсь, вам у нас пока нравится?
Вскинув голову, встречаюсь взглядом с его темными глазами. Голос ровный, бархатистый и сильный. В глазах поблескивает искреннее любопытство и легкое удивление. Отчего-то я забыла все слова.
— Кенджи сказал, вы хотели меня видеть.
— Кенджи прав. — Касл тоже берет паузу, усаживается поудобнее, вглядывается мне в глаза, подбирает слова, двумя пальцами касаясь губ. Хозяин своего времени, он будто не знает слова «нетерпение». — Я слышал о вас… всякие истории и захотел убедиться, что это правда.
— Что вы слышали обо мне?
Касл улыбнулся. Зубы настолько белые, что мне показалось — снег просыпался на шоколадные долины его лица. Он повернул руки ладонями вверх, секунду смотрел на них и поднял глаза на меня.
— Якобы вы можете убить человека голыми руками или просто обнаженной кожей и пальцами сокрушаете бетонные стены пять футов толщиной.
Я карабкаюсь на гору воздуха, то и дело оскальзываясь. Мне нужно за что-то ухватиться.
— Это правда? — спрашивает Касл.
— Скорее слухи могут убить вас, чем я.
Он смотрит на меня очень долго.
— Я хочу вам кое-что показать, — говорит он.
— Мне нужны ответы на мои вопросы, — не выдерживаю я, устав от ложного ощущения безопасности. Не хочу слышать, что Адам и Джеймс в порядке. Не буду никому доверять, пока не получу доказательств. Не стану притворяться, что все хорошо. — Я хочу убедиться, что мой друг в безопасности. С нами был десятилетний ребенок, я хочу его видеть. Мне нужно удостовериться, что он здоров и невредим. Иначе я отказываюсь сотрудничать.
Касл задерживает на мне взгляд на несколько секунд.
— Приятно видеть такую преданность. — Я вижу, что он не шутит. — Вы у нас приживетесь.
— Мои друзья…
— Да, конечно. — Он встал. — Следуйте за мной.
Этот подземный комплекс куда более сложен, чем я представляла. Сотни различных направлений, в которых легко запутаться, почти столько же комнат, одни больше других, у каждой особое предназначение.
— Столовая, — объясняет Касл. — Спальни. — В противоположном крыле. — Учебные классы. — Дальше по коридору. — Общие комнаты. — Мы их как раз проходим. — Ванные, туалеты. — В каждом конце этажа. — Переговорные. — За этой дверью.
В каждой комнате гул голосов, много людей, каждый занят делом. Они поднимают головы. Некоторые машут, улыбаются, рады нас видеть. Все смотрят на Касла. Он кивает. В его взгляде доброта и скромность, а улыбка сильная, уверенная.
Он лидер целого движения, как сказал Кенджи. Здесь все зависят от него не только в вопросе выживания. Здесь не просто противорадиационное убежище или огромный схрон. Здесь собрались люди, объединенные одной целью, высшим предназначением.
— Добро пожаловать, — говорит Касл, делая приглашающий жест, — в «Омегу пойнт».
Глава 46
— «Омега пойнт»?
— Последняя буква греческого алфавита. Высшая стадия развития, последняя в своем ряду. — Он останавливается, и впервые я замечаю символ «омега», вышитый на плече его пиджака. — Мы надеемся спасти цивилизацию.
— Но как… с горсткой людей… как вы собираетесь бороться с…
— Мы ведем подготовку уже долгое время, Джульетта. — Касл впервые назвал меня по имени. Голос у него сильный, ровный. — Мы много лет планируем, занимаемся организацией, уточняем нашу стратегию. Социальный коллапс не стал неожиданностью — мы сами его приблизили. Вопрос был не в том, развалится ли общество. Вопрос был — когда. Шла игра на выжидание — кто захватит власть и как они намерены ее использовать. Страх — очень неплохой мотиватор.
— Для трусов.
Читать бесплатно другие книги:
