Глинтвейн для Снежной королевы Васина Нина

– А что ему Лерка на ночь читает? – озаботилась Маруся.

– Я посмотрела. Сказки Гофмана она ему читает. «Крошку Цахеса».

– Про что это? – Маруся подошла, нащупала запястье у Валентины и замерла, отсчитывая пульс.

– Это про уродливого ребенка. Который придумал, как сделать, чтобы его все любили. Не надо трогать мой пульс, все нормально. Антоша уже нашелся.

– Вот и отлично, – выдохнула Маруся и закрыла дверцу холодильника.

– На крыше, – уточнила Валентина.

– Как это? – села Маруся. – Там?… – она показала пальцем вверх.

– Да. На крыше двенадцатиэтажного дома. Стоял на самом краю. Зачем залез, знаешь? На небо посмотреть.

– Я думаю, Лерка здесь ни при чем, – покачала головой Маруся. – Крошка Цахес… Лера приходила ко мне на работу. Попросила показать ей рентгеновские снимки Антоши.

– Надеюсь, ты указала ей на дверь? – лениво поинтересовалась Валентина.

– Нет. Мы поговорили.

– А как вы назвали это? – наклонилась Валентина над подругой и уставилась глазами куда-то в пустоту. Марусе не удалось поймать ее взгляд. Валентина смотрела поверх ее головы в такую даль, куда Маруся побоялась бы даже мельком глянуть.

– Как вы назвали эти наросты на лопатках Антоши, которые своими окончаниями опускаются на ребра? – безжалостно продолжила Валентина.

– Крылья, – прошептала Маруся. – Мы только не определили точно, к какому классу они больше относятся, то есть… птица или летучая мышь… – Маруся взяла лицо Валентины в ладони и нашарила наконец ее глаза своими. – Она не могла ничего сказать мальчику, клянусь!

– Птица или летучая мышь? Оригинально… А ты говоришь – ни при чем. – Валентина освободилась, выпрямилась. Огляделась и с подозрительным интересом уставилась на Марусю. – Я что приходила-то… Ты мне давление не измеришь?

Похищение

Антоша Капустин пропал в дни новогодних каникул 2002 года. Так получилось, что родители Капустины уехали на три дня в Петербург, и Маруся поселилась на эти дни в их квартире. У Антоши были проблемы с письмом – научившись к четырем годам под руководством Леры выводить печатные буквы, он отказывался в школе переходить к прописным. Уже почти год отказывался. Маруся решила в эти три дня потренироваться с Антошей в чистописании. Но получалась странная вещь – стоило им сесть рядышком, как глаза Антоши лишались всякого проблеска мысли и начинали плыть в безволии, он не отвечал на вопросы и иногда даже заваливался на колени Маруси в полусне. Лера в эти моменты начинала нервничать с необъяснимым и потому совершенно бессмысленным напряжением едва сдерживаемой истерики. Маруся махнула рукой на чистописание и то и дело отправляла детей гулять на улицу, а сама устраивалась в диванных подушках с книжкой и коробкой конфет – она взяла отгулы.