Смертельные инвестиции Даль Хьелль Ола

Бьерке снова пожал плечами:

– Иногда дверь заперта, иногда нет. Все зависит от того, кто последним входит в дом или выходит…

– А ворота в арке были заперты?

– Нет.

– И часто они открыты?

– По-всякому бывает.

Гунарстранна подпер подбородок руками и молча посмотрел на своего собеседника. Тот не отвел взгляда. Инспектор повернулся к Мии:

– Вы не слышали, как ваш муж выходил из дома и потом вернулся?

Она нерешительно перевела взгляд с инспектора на мужа и обратно. Вопрос явно был ей неприятен.

Гунарстранна снова обратился к мужу:

– Вы кого-нибудь заметили у дома или неподалеку, когда вышли на улицу?

– Нет.

– А когда вернулись?

– Кажется, на улице стояло такси, а может, проезжал трамвай… кто знает? Ничего особенного я не заметил. Я ведь бегал.

– Значит, дверь в квартире вашей соседки снизу была открыта и хлопала?

– Я уже ответил на ваш вопрос.

– Но вы целых три раза проходили мимо нее по лестнице!

– Да, верно.

– Вы заходили к соседке утром в воскресенье?

– Нет, конечно, не заходил!

– Кто-нибудь из вас слышал шум из ее квартиры в субботу вечером или в воскресенье утром? – Гунарстранна пристально посмотрел на супругов Бьерке.

– Нет. – Миа покачала головой.

– Вы когда-нибудь бывали в ее квартире? – обратился он к ней напрямую.

– Нет, – ответил за жену Юаким.

Гунарстранна покосился на него. Уж слишком быстро он ответил! Откуда-то изнутри поднималась злость.

– Ваша жена совершеннолетняя и в юридическом смысле дееспособна. Либо она будет отвечать на мои вопросы самостоятельно, без вашей помощи, в собственном доме, либо мне придется перенести беседу в другое место и вызвать вашу жену ко мне в кабинет, где вы не будете ее перебивать!

Юаким-старший промолчал. Гунарстранна снова повернулся к Мии. Глубоко вздохнул и наградил ее ослепительной улыбкой.

– Вы когда-нибудь бывали в ее квартире?

Миа быстро покачала головой – несколько раз.

Инспектор поднялся и взял со стола записную книжку.

– На сегодня все, – сказал он. – Следственные действия, предпринимаемые нами, характерны для всех дел такого рода. На начальном этапе мы стремимся собрать как можно больше важной информации, необходимой для построения версий. Поэтому наши сотрудники еще придут к вам и запишут ваши показания. Мы рассчитываем на то, что свидетели будут охотно сотрудничать с нами. Добрая воля свидетелей – залог нашего успеха.

Гунарстранна понял, что далее говорить бессмысленно. Хозяева отнеслись к его словам совершенно равнодушно.

Он направился к выходу. Никто не встал, чтобы проводить его.

Глава 4

Выйдя на улицу, Гунарстранна прождал ровно четыре минуты. Потом на служебной машине подъехал Франк Фрёлик. Автомобиль притормозил и остановился рядом с ним.

Гунарстранна сел, но не пристегнулся.

– Что ты выяснил? – тяжело дыша, спросил он и принялся расправлять плащ.

– Я заезжал на ее работу. – Фрёлик изогнулся и взял с заднего сиденья потертый темно-коричневый кожаный кейс, извлек оттуда стопку бумаг. – Она числилась в так называемом отделе обслуживания клиентов, иными словами, была агентом по продажам. Пришла по объявлению; проработала в компании полгода. – Он снова наклонился вперед. – Я побеседовал по телефону с сотрудницей по имени Соня Хагер. У меня сложилось впечатление, что компания маленькая. По словам Сони Хагер, круг полномочий работников довольно широк. Судя по всему, помимо продаж, Рейдун выполняла и другие обязанности.

Когда за рулем сидел Фрёлик, в машине сразу становилось тесно. Его колени задевали рулевое колесо, хотя он отодвинул свое сиденье как можно дальше. Когда он принялся листать бумаги, Гунарстранне пришлось вжаться в стекло, чтобы его напарнику осталось место для манипуляций.

– Школу она окончила в родном городке, где-то на северо-западе, в фюльке Мёре-у-Румсдал. – Фрёлик почесал бороду – черную, с отдельными седыми прядями. Такими же были и волосы. И шевелюра, и борода воинственно топорщились. Из-за этого Гунарстранна немного завидовал Фрёлику. Немного утешала только ранняя седина, хотя напарнику еще не исполнилось тридцати. – Потом она переехала в Осло. – Фрёлик читал с листа, немного гнусавя. – Сменила две временные работы, которые получила, обратившись в агентства по найму. В общей сложности продержалась там несколько месяцев… В остальном сведений маловато, но мне удалось выяснить, что в течение года после переезда в столицу она работала на почте. Уволилась полтора года назад, потому что хотела учиться. Тринадцатого января прошлого года записалась в Университет Осло, но не сдала первую сессию. Четвертого мая зарегистрировалась на бирже труда. В начале октября прошлого года приступила к работе в акционерной компании «ПО партнерс». ПО – это программное обеспечение, – пояснил Фрёлик. – Время от времени подрабатывала кассиршей в кооперативном магазине.

Гунарстранна кивнул, глядя, как его молодой напарник листает лежащие на коленях бумаги. По словам Фрёлика, жертва снимала квартиру у знакомого учителя – тот нанялся на работу в Финнмарк по контракту, чтобы выплатить кредит, полученный на учебу. В Финнмарке он живет уже два года.

– Этот учитель уже два раза нам звонил и просил найти ему нового жильца. – Не переставая листать записи, Франк Фрёлик тяжело вздохнул. – Просто сухарь какой-то!

– Продолжай. – Гунарстранна по-прежнему смотрел на улицу. Из арки вышли два хиппи. Тощие, в просторных одеждах, похожие на двух ворон, они побрели в сторону Саннергата. Фрёлик тем временем сообщил, что отец жертвы умер, а мать жива. У нее есть сестра, на два года старше; зять трудится на буровой платформе в море. Сестра с мужем живут в Флеккефьорде. Жертва регулярно навещала и мать, и сестру. Мать спрашивает, когда родственникам выдадут тело для похорон.

– Как у нее обстояли дела с деньгами?

– Пока неясно, – признался Фрёлик.

– И в почтовом ящике у нее тоже пусто, – добавил Гунарстранна, немного помолчав.

– Ни сестра, ни мать никаких ее знакомых вспомнить не могут, кроме как по компании «ПО партнерс», где она работала, – продолжал Фрёлик, шурша бумагами. – Обе не видели ее уже довольно давно, но письма получали регулярно. В последних письмах не было ничего необычного или странного. Убийство стало для них громом среди ясного неба.

– Сколько у нее на счете в банке?

– Ноль. Повторяю, пока еще все неясно, но мы нашли счет, на который ей перечисляли зарплату. Там ничего нет.

– Хорошо, – негромко пробурчал Гунарстранна. Фрёлику удалось много всего нарыть. Постепенно образ покойницы приобретал объем, очертания. Она уже не была просто трупом. Но картинка получалась размытая, в ней недоставало важных подробностей. – Никто из соседей ничего не видел и не слышал, – продолжал он. – Ни грохота от падающих предметов, ни шума борьбы. – Он закурил. Фрёлик медленно опустил стекло. – Вон та парочка в воскресенье утром возвращалась домой после бурной вечеринки. – Гунарстранна кивнул в сторону двух хиппи на улице. – Они утверждают, что видели незнакомого типа с окровавленным лицом и волосами, стянутыми в конский хвост. Когда они входили, он слонялся у ворот, однако с уверенностью сказать, заперли они за собой ворота или нет, не могут.

– Надо свозить их к нам – пусть составят фоторобот, – предложил Фрёлик.

– Напрасная трата времени, – высказался Гунарстранна. – Они явились такие обдолбанные, что только через четверть часа вспомнили: у того типа волосы были стянуты в конский хвост. Нет, от них толку не жди. – Какое-то время он молча курил. Сигарета тлела неровно. Гунарстранна подул на нее. Бумага занялась и с другой стороны.

– На теле жертвы множественные колото-резаные раны, – продолжал он. – Похоже, убийца действовал в приступе ярости… Кроме того, в квартире полный кавардак, что тоже наводит на определенные мысли. Выдвижные ящики перевернуты, все их содержимое на полу. Возможно, преступник искал ценные вещи.

– Но из квартиры ничего не пропало, – без выражения возразил Фрёлик и принялся зачитывать по бумажке: «Музыкальный центр на месте, телевизор и деньги не тронуты».

– Возможно, она и подралась с преступником, – буркнул Гунарстранна. – Но мне не нравится, что дверь не повреждена. С другой стороны, когда Миа Бьерке нашла труп, дверь была не заперта.

– Там ригельный замок, – снова прочел Фрёлик. – Открыть его не составляет труда. – Он погладил бороду и откинулся на спинку кресла. – Возможно, хозяйка забыла запереться на ночь, а может, сама открыла убийце и впустила его.

Гунарстранна посмотрел на улицу.

– В окно никто не влезал, – объявил он и посмотрел на своего напарника в упор. – Как по-твоему, ее изнасиловали? Ведь на жертве не было ничего, кроме ночной рубашки.

Черные глаза Фрёлика смотрели куда-то внутрь.

– Конечно, неизвестно, когда именно к ней вломился преступник, – проворчал он. – Но если она спала, а тот тип позвонил в дверь… – Он задумался, подбирая нужное слово.

Гунарстранна подался вперед и смял окурок в пепельнице, но выбрасывать не стал.

– Если она вскочила в ночной рубашке и открыла дверь, – продолжал Фрёлик, – а потом тот тип ее изнасиловал, кто-то непременно должен был что-то слышать.

Гунарстранна снова вспомнил о семействе Бьерке. Их спальня над самой квартирой убитой.

– Никто ничего не слышал, – мрачно повторил он. – Более того, никто из соседей ничего не может сообщить о ней, кроме того, что она была симпатичной девушкой. Но это мы знали и так. Никто ее как следует не знал, и, похоже, эти люди почти не общались.

Фрёлик кивнул:

– Да, так часто бывает. Я живу в своей квартире четыре года, но понятия не имею, кто мои соседи по лестничной клетке.

– Не все такие придурки, как ты!

– Суть в том, что люди не знают друг друга, хотя живут бок о бок.

– Можно не знать всю подноготную, но ведь не слепые же они! Человеческим особям свойственно любопытство!

Оба помолчали.

– А если у нее был приятель? – спросил Фрёлик.

Гунарстранна медленно опустил стекло и выкинул окурок на дорогу.

– Хочешь сказать, он ее приревновал, и они поссорились? – Он склонил голову набок. – Возможно… Тогда ночнушка подходит. И все же мне не нравится, что дверь была открыта. Приятель запер бы ее за собой.

– Может, он испугался и убежал? – предположил Фрёлик. – Или у него не было ключа от ее квартиры…

– Угу… – Гунарстранна вспомнил, как выглядела грудь покойницы. – Ты ведь ее видел, да?

– Да.

– Приятель на такое способен? – Не дожидаясь ответа, Гунарстранна распахнул дверцу. – Пошли, Франки! За работу!

Глава 5

Франк Фрёлик сидел, скривив губы в язвительной улыбке. Странно слышать, как босс обращается к нему «Франки». Хотя именно так его называют почти все. В детстве соседские мальчишки сразу сообразили, что «Франки» звучит круче, чем «Франк», и подлизывались к нему на футбольных тренировках или если клянчили яблоко. С детства такое обращение закрепилось. Но Гунарстранна не спешил последовать общему примеру. Обычно он обращался к нему по фамилии: «Верно, Фрёлик? Как ты думаешь, Фрёлик?» И при этом, как всегда, боролся с приступами мучительного кашля и щелкал пальцами. Комичное зрелище! Тем более странно слышать, как старый брюзга с пронзительным взглядом называет его Франки.

Он убрал бумаги и последовал за Гунарстранной. Инспектор широким шагом перешел на ту сторону, у дома жертвы остановился, задрал голову и стал смотреть куда-то вверх. Потом развернулся, перешел обратно и снова принялся разглядывать фасад здания.

Франк тоже задрал голову и прищурился. Как всегда, его поразила неожиданная красота лепных карнизов. Умели же раньше строить! И скульптуры… Одна показалась ему новее остальных. Квадратные оконные проемы без каких-либо украшений были вписаны в фасад органично и не портили вид.

– Вон там, – показал Гунарстранна. – Оттуда ее квартира видна как на ладони! Пошли на верхний этаж.

Оба запыхались, пока поднялись на самый верх. В подъезде свет не горел, поэтому невозможно было прочесть фамилии жильцов на табличках. Судя по всему, наверху было две квартиры, хотя жили только в одной. Вторая дверь была до половины завалена картонными коробками и мешками с мусором. Франк нагнулся и прочел имя, выбитое на почерневшей пластинке:

– «Арвид Юхансен».

– Фараоны? – буркнул открывший им старик. – Так и думал, что скоро вы явитесь по мою душу!

Они вошли в тесную и душную квартиру. Здесь тяжело пахло табаком, пылью и чем-то вроде дохлой рыбы. Видимо, хозяин не утруждал себя уборкой. Линолеум на полу был покрыт разнообразными пятнами; давно не мытый пол стал липким. Старый ворчун оказался крепкого сложения; наверное, в молодости был настоящим здоровяком. Он сохранил прямую осанку, но ноги у него не гнулись, а дышал он с присвистом. Астматик? Седые короткие волосы не поредели. Под глазами и подбородком болтались большие морщинистые мешки. Глаза у старика были красными – наверное, лопнул сосуд. Он проковылял в маленькую гостиную и сел в вытертое серое кресло у окна. На другом конце комнаты стоял маленький телевизор с видеомагнитофоном. На экране порноактриса, постанывая, брала в рот огромный член. Франк не сразу сообразил, на что он смотрит. Вскоре Юхансен щелкнул кнопкой на пульте и остановил воспроизведение; затем он взял самокрутку из пепельницы на столе. Сигарета еще не потухла, он снова раскурил ее и затянулся, после чего с хрипом закашлялся. После того как приступ прошел, он сплюнул в платок и выжидательно посмотрел на Гунарстранну. Инспектор с безмятежным видом стоял у окна.

Франк осмотрел комнату. Голые стены. Пол завален порножурналами. Обнаженные женщины в разных позах высовывали языки. На столе раскрытый журнал; на развороте – огромное изображение голой девушки в красном рождественском колпаке и с бананом в паху. Ноги ей разводили в стороны мускулистые мужские руки.

– Есть чем согреться в зимние холода! – заметил Юхансен, проследив за взглядом Франка, и хихикнул, прикрыв рот кулаком. Впрочем, хихиканье скоро сменилось кашлем.

Гунарстранна смотрел в окно до тех пор, пока старик не отдышался.

– Подойдите сюда, Юхансен, – не оборачиваясь, приказал он. Хозяин квартиры повиновался, хотя Гунарстранна не доставал ему и до середины груди. – Вон та квартира, с занавесками на окнах, под углом к вашей…

– Да, она там жила. – Юхансен снова сел. – Наша кобылка. – Он подмигнул Франку. – Любила потрясти сиськами, а они у нее были грушевидные, такие задорные! И задница какая надо – полная, круглая… А там, внизу, – рыжие волосы!

Рука, держащая самокрутку, задрожала. Юхансен подошел к Гунарстранне и ткнул пальцем в нужное окно.

– Ну да, она там жила…

Старик принялся расхаживать туда-сюда на негнущихся ногах. Франк старался не смотреть в его налитые кровью глаза. Всякий раз, как Юхансен поворачивался к нему, глаза у него сверкали, как стоп-сигналы.

– Вам надо найти молодого парня, – просипел старик. – Ему лет двадцать пять – двадцать восемь, особых примет нет, волосы длинные, черные, он их стягивает в конский хвост. Девушки таких любят. – Перед тем как сесть, он уставился в потолок. Самокрутка успела потухнуть, и он долго и безуспешно чиркал старой облупившейся зажигалкой. Пламя удалось зажечь не сразу. Гунарстранна и Фрёлик следили, как старик сцепил пальцы, чтобы не дрожали. Наконец получилось. Юхансен затянулся, выпустил дым и продолжал: – Я всю ночь наблюдал за ними… Видел, чем они занимались.

Фрёлик и Гунарстранна переглянулись.

– Она была настоящая розочка… знала, что по вкусу нам, старичкам. – Он улыбнулся влажными губами и подмигнул Гунарстранне.

– Что именно вы видели? – спросил Гунарстранна.

– Что именно? – Старик снова засипел. – А как по-вашему? – Он поднял правую руку, соединил большой и указательный пальцы и потыкал в получившееся кольцо пальцем левой руки. Рассмеялся, но тут же прикрыл рот кулаком – его снова одолел кашель.

Франк тоже подошел к окну и приоткрыл его. Вдохнул свежий воздух. Какое-то время Юхансен только сипел, пытаясь справиться с очередным приступом. Потом хрипло продолжал:

– Они не выключили свет… И занавески не задернули, так что я сидел и любовался, как она лежит на спине и играет со своими сиськами! – Он затих, наклонился вперед, смял окурок. – Бесплатно… и все зря. – Он нахмурился, по его лицу пробежала тень. – Провалиться мне, если я понимаю, почему он… – заговорил он с другой интонацией. Запах дохлой рыбы немного ослаб; на измученном лице старика проступило болезненное выражение. Он мучительно подыскивал слова. Закрыл лицо руками. – Никак не могу взять в толк, зачем он потом ее прикончил! – Кожа у него на руках была грубой, морщинистой.

– Как он ее убил? – нарушил тишину голос Гунарстранны. Хотя он спрашивал вполне дружелюбно, с умеренным любопытством, Юхансен дернулся.

– Да какая разница? Поймайте его поскорее! – Если раньше в голосе старика слышалась боль, то теперь все прошло. Глаза у него сделались такими же холодными, как вначале, когда он встретил их на пороге.

– Вы не ответили на мой вопрос! Как он ее убил?

– Зарезал, конечно! – Молчание в комнате стало осязаемым. – Да чего вы спрашиваете? Разве сами не видели?

Гунарстранна подошел к старику вплотную.

– Как? – тихо спросил он.

Юхансен не ответил, вроде бы чуть сгорбился под пронзительным взглядом лысеющего коротышки.

Франк не сводил взгляда с Юхансена. Боится он или просто держится вызывающе?

Гунарстранна, пятясь, обошел стол. Сел на диван, полистал один из журналов.

– Ну и вкусы у вас, Юхансен! – презрительно бросил он.

Старик не обернулся, даже не шелохнулся в кресле. Он смотрел прямо перед собой, в одну точку на стене.

– Смотрите! – Гунарстранна поднял журнал. – Да посмотрите же, Юхансен!

Старик обернулся. Инспектор положил журнал на стол. Франк заглянул ему через плечо. Что там привлекло внимание Гунарстранны? Текста в журнале не было, только фотографии, черно-белые, судя по качеству, любительские, снятые под неудачным углом, при плохом освещении, размытые. Гунарстранна принялся листать журнал – медленно, страницу за страницей. Снимки иллюстрировали судьбу одной блондинки. Сначала ее привязывали к стулу веревкой и цепями, которые глубоко врезались в кожу. Совершенно голая, она испуганно смотрела в камеру. Огромные, как блюдца, глаза, вздувшиеся вены на шее… «Как будто ей очень больно», – подумал Франк. Интересно, ей в самом деле больно или она играет? На следующем снимке блондинка висела вниз головой, по-прежнему закованная в цепи, по-прежнему совершенно раздетая. И на лице словно отпечатался безмолвный крик. Грубая мужская рука держала ее за волосы и приставляла к горлу кинжал. На лезвии отчетливо просматривалось темное пятно. Уж не кровь ли?

Гунарстранна оторвал взгляд от журнала.

– Может быть, все случилось именно так?

Юхансен не ответил.

Гунарстранна перевернул страницу. Еще одна женщина. Снова связана. Толстая черная веревка поперек груди, веревки растягивают ноги в разные стороны. И две руки. Неизвестный душит женщину, затягивая веревку у нее на шее.

– Любите смотреть, как женщин душат, да, Юхансен? – прошептал Гунарстранна. – Может, вы и сами мечтаете набросить на кого-то петлю, может быть, об этом вам грезилось, когда в ту ночь сидели тут, мастурбировали и мечтали, как спуститесь к хорошенькой соседке и медленно затянете петлю у нее на шее? Вам хотелось душить, душить ее, пока ее тело не обмякнет в ваших руках?

Глаза у Юхансена остекленели. Он без всякого выражения смотрел на коротышку инспектора. Гунарстранна встал и снова обошел вокруг стола.

– Поймать меня хотите? Хрен вам! – с ненавистью выплюнул старик, когда коварный инспектор подошел к нему вплотную.

– Юхансен, вы же не идиот. Объясните, как вы вообще могли что-нибудь видеть, если занавески в той квартире были задернуты?

– Она их потом задернула. После того как он откланялся. Дала мне полюбоваться всем, пока он не ушел, а потом задернула занавески. Подошла к окну и еще рукой мне помахала! – Последнюю фразу он произнес с болью, как раньше.

Франк нахмурился. Неужели жертва в самом деле помахала старику рукой?

Гунарстранна выпрямился; расстояние между его головой и головой старика увеличилось до полуметра.

– Значит, ее приятель просто ушел, да? Не убив ее?

– Он ждал… специально дожидался, пока она задернет занавески, а потом вернулся и прикончил ее!

– Вы все сейчас придумали!

– Это очевидно для всех, у кого есть мозги. – Юхансен немного успокоился; ему больше не угрожали. Он стиснул в руке кисет.

Гунарстранна подошел к окну и прижался носом к стеклу.

– Мне нужно знать, что вы видели, до мельчайших подробностей, – хладнокровно объяснил он и тоже закурил. – Больше ничего. Не то, что вы вообразили, не то, что вам показалось, а именно то, что вы видели.

Юхансен встал.

– Тогда я расскажу вам все как есть, – неожиданно просипел он. Хотя старик нагнулся и оперся ладонями о подоконник, он по-прежнему возвышался над коротышкой Гунарстранной. – Выложу все начистоту! – Он самодовольно хихикнул; его губы расплылись в гаденькой улыбке. Франк взволнованно выпрямился. Юхансен ткнул пальцем вниз. – Видите деревянный забор – за ним старый дом ломают? – Он показывал на участок, соседний с домом жертвы. Место сноса огораживал довольно высокий деревянный забор. – Вон там он и вылез, – хриплым шепотом продолжал Юхансен. – После того как убил мою розочку! – Глаза старика затуманились, подернулись пеленой. Он как будто разговаривал с кем-то несуществующим или с самим собой. – Только меня ему не провести! Я-то все видел. Он, наверное, не хотел, чтобы его заметили. Нарочно жался к стенам, не пошел в ворота. Решил выбраться незаметно, перелез через забор. Я видел, как он зацепился за колючую проволоку наверху. У него вся морда была в крови! Потом он, наконец, спрыгнул на ту сторону…

Гунарстранна с рассеянным видом смотрел в окно.

Юхансен боролся с новым приступом кашля.

– Прошла целая четверть часа. – Он кашлянул в кулак и сел с тем же торжествующим выражением на лице.

Гунарстранна задумчиво нахмурился.

– По-вашему, он вышел во двор, перелез на соседний участок, где сносят старый дом? Зачем ему лазить через забор? Ведь он мог спокойно выйти на улицу через ворота?

– Бог знает, зачем он полез через забор, но я все видел! – Юхансен фыркнул. – Наверное, понимал, что ему грозит за убийство!

Гунарстранна резко прервал повисшую паузу:

– Когда они вчера пришли?

Юхансен пожал плечами.

– Почему вы стали туда смотреть? Что привлекло ваше внимание? Может быть, шум?

– Нет, – промямлил Юхансен, снова вставая. – Я просто заметил, что у нее горит свет. Она включила свет. Было поздно… час ночи, наверное. Я сходил в туалет, увидел, что внизу свет горит, ну и… раз с ней был тот парень… – Он многозначительно улыбнулся. – Я и подумал: сейчас мы кое-что увидим! – Его смех снова перешел в приступ кашля. Дрожала рука, в которой он сжимал зажигалку.

– После того как молодой человек вышел утром, в дом кто-нибудь входил?

Юхансен задумался.

– Вы видели, как кто-то входил в ворота? – перефразировал вопрос инспектор.

Юхансен по-прежнему не отвечал.

– Вы видели, как кто-то входил?

– Нет, – ответил наконец старик, не глядя на Гунарстранну.

– Вы уверены?

– Да!

– Когда он от нее ушел?

– В пять, может, в шесть.

– Юхансен, я точно знаю, что между пятью и шестью утра люди приходили и уходили.

Юхансен не ответил.

– Может быть, вы просто плохо смотрели, а?

– Я рассказал вам, что я видел!

– Не все!

– Мать вашу, я сказал, что я видел!

– Что делал тот тип после того, как перелез через забор?

– Что он делал?

– Да, он побежал или?…

– Да, взял ноги в руки.

– Парень с конским хвостом?

– Да.

– Если я скажу, что два свидетеля готовы присягнуть: они видели мужчину с конским хвостом за воротами между пятью и шестью…

– И что?

Инспектор подошел к нему ближе.

– Юхансен, вы совершенно уверены, что он перелезал через забор?

– Я же сказал вам, что я видел!

– Но почему вы не видели еще двоих?

Юхансен исподлобья посмотрел на Гунарстранну.

– Теперь припоминаю! – холодно ответил он. – Они приехали на такси. Примерно в то время, когда тот тип лез через забор.

Франк напряженно вглядывался в непроницаемое лицо старика. Невозможно было определить, что происходит у него внутри. Дышал он с присвистом, слабо и ритмично, как раньше.

– Вы заметили что-нибудь еще? – выпалил Гунарстранна.

– Я уже рассказал вам все.

– Больше никого не видели?

Старик покачал головой; лицо у него закаменело.

– Юхансен, поймите, это очень важно! Вы видели, как кто-то еще входил в ворота?

– Я уже сказал вам, что я видел! – заорал Юхансен. – Он спрыгнул с забора через четверть часа после того, как она задернула занавески!

Гунарстранна его как будто не слышал. Оскалив зубы в улыбке, он спросил:

– Вы видели, как она трахалась еще с кем-то? – Юхансен посмотрел на него в упор. Смотрел он долго. – Значит, перед тем как она задернула занавески, она вам помахала, да? – Молчание. Юхансен курил и смотрел в потолок. – Вы заметили, что у нее рыжие волосы на лобке. Должно быть, вы очень внимательно ее разглядывали.

Юхансен смял окурок в пепельнице; послюнив палец, потушил горящие табачные крошки.

– Как она предпочитала?

Старик задышал тяжелее.

– Сверху или снизу? Долго у них обычно это продолжалось?

Он тяжело дышал, тихо посвистывая. Франк поймал себя на том, что смотрит на часы. Увидев, что Гунарстранна еле заметно кивает, он снова сосредоточился на старике.

– Значит, вы просидели у окна всю ночь с субботы на воскресенье?

– Потом я заснул. – Юхансен поерзал в кресле. – Я часто засыпаю в кресле… Так муторно каждую ночь раскладывать диван! – Франк проследил за его взглядом. Старик смотрел на диван, где лежал какой-то тряпичный комок. Ему не сразу удалось опознать обычную клетчатую фланелевую рубашку.

Глава б

Франк Фрёлик не сразу почувствовал вкус к ловле лосося. Он вырос в Осло и потому никогда не рассчитывал грести на лодке для богачей, купивших лицензию на лов рыбы на реке Намсен. В детстве он занимался только подледным ловом в Эстмарке. Иногда он рыбачил на озерах в окрестностях Осло; иногда ему даже удавалось поймать щуку. Скоро рыбалка превратилась в увлечение, занимавшее все его свободное время. Как-то на Рождество он попросил себе в подарок снасть для ловли нахлыстом, которую нашел в чулане. Вскоре произошло одно событие, которое навсегда изменило его отношение к рыбалке.

Несколько лет назад Фрёлик с двумя приятелями, состоявшими в Обществе охотников и рыболовов, поехал в отпуск. Ехали они на старом «форде-таунусе» Франка, тогда еще не окончательно развалившемся. По пути они заехали на фестиваль джаза в Молде послушать Альберта Кинга. Оттуда повернули на север и одну ночь нелегально рыбачили на берегу тихой реки. В лунном свете поблескивали омуты. Было сыро и холодно; их искусали комары. От реки тянуло прохладой, свежестью и чем-то сладким. Он забросил телескопическую снасть; леса какое-то время лежала на поверхности воды, похожей на кожу. На ночном небе висела огромная красная луна; в кристально чистой воде виднелось ее увеличенное отражение. Как будто красный мост протянулся от одного берега до другого.

Тогда-то это и случилось.

Дернуло руку. Леска напряглась, как возбужденный член. Так началась битва, которую он потом не сможет вспомнить во всех подробностях. В памяти осталось небывалое волнение. Ноги будто парализовало в ледяной воде. Он осторожно начал тянуть и окликнул друзей. Те, такие же взволнованные, метались по берегу, ища острогу и подавая советы. Крепкое удилище ходило ходуном и иногда скрывалось под водой. Рыба попалась мощная… От напряжения у него свело плечи. И еще он страшно боялся, что плохо наживил муху. С каждым метром лески, вытянутым из воды, в нем крепло ощущение победы. Наконец, над водой показалась черная спинка лосося. Рыбина податливо извивалась в воздухе и упала к его ногам.

Достаточно было одного раза, и он заразился на всю жизнь. Ловля нахлыстом стала его великой страстью.

* * *

Было раннее утро. В ожидании, когда его примут в Институте судебной медицины, он успел зайти в книжный магазин «Танум», где купил увесистый том о насекомых. Ему хотелось понять, как они меняются – яйцо, личинка, куколка… В книге описывались все виды насекомых, какие встречаются в Норвегии. Он купил книгу с подсказки Гунарстранны. Фрёлик как-то обмолвился, что хочет делать реалистичные модели. Потом он повез покупку домой. Свернув с шоссе, почувствовал, как подвело от голода живот. Он поехал короткой дорогой, мимо церкви в Манглеруде.

На улице были установлены знаки «Стоянка запрещена»; по тротуару медленно двигалась желтая подметальная машина. К своему дому Фрёлик добрался задним ходом. Поднялся на лифте на девятый этаж. Вошел.

Как только он открыл дверь, он услышал, как Ева-Бритт что-то мурлычет себе под нос, – так напевают люди в наушниках, не знающие о том, что их кто-то слышит. Он улыбнулся себе в бороду. Не рассчитывал на то, что она к нему приедет. Он положил покупку в прихожей, осторожно заглянул в гостиную и замер на пороге. Обнаженная Ева-Бритт лежала в шезлонге, закинув ногу на ногу и выставив пышную грудь. Комнату заливал солнечный свет; лучи проникали внутрь через большие панорамные окна. На ковре, покрытом длинными светлыми волосами, отпечатался желтый квадрат. В солнечном свете плясали пылинки. Ева-Бритт покачивала ногой в такт музыке. Все ее тело было словно на пружинах. Подрагивали и ее груди с темно-розовыми сосками. Но лицо в наушниках оказалось уродливым и ненастоящим, как будто она надела маску горгульи из папье-маше.

Почувствовав на себе его взгляд, она открыла глаза. Они блестели, как изюмины на поверхности овсяной каши.

Страницы: «« 12345 »»

Читать бесплатно другие книги:

В начальной ремарке «Стрижки» драматург подчеркивает, что особой разницы нет, будет ли главный герой...
Потерять голову от любви к женщине – что может быть естественнее? А если это не метафора? Если мимол...
Книга адресована широкому кругу читателей, решивших и желающих достичь финансового благополучия и св...
Люди часто теряют деньги. Чуть реже – совесть. Но однажды случилось так, что потерялся… КОРОЛЬ. И не...
Книга предлагает разнообразные адаптированные художественные тексты из произведений классической и с...
В нашей книге собраны все необходимые сведения о болезнях и вредителях овощных культур, а также хими...