Восточный вал Сушинский Богдан

– Вот я и хотел спросить вас, Критс: не кажется ли вам, что по числу жертв и масштабам беззакония советские жидо-большевики умудрились затмить даже иезуитскую инквизицию?

– Позволю себе напомнить, сэр, что инквизицию творил монашеский орден доминиканцев, который был создан специально для этого.

– Доминиканцев?! Кто бы мог подумать?! – иронично изумился Черчилль. – С виду – вполне безобидные монахи.

– Начиная, если мне не изменяет память, с 1232 года, именно доминиканцы, последователи монаха-богослова Доминика из Тулузы, контролировали все суды инквизиции, в составе которых было немало монахов-францисканцев. Известно также, что теоретиком инквизиции, а также «драматургом» и «режиссером» инквизиционных судов стал доминиканец Бернар Ги, член суда инквизиции в Тулузе.

– Поди ж ты! Кто бы мог подумать, что кремлевские коммунисты станут такими старательными последователями доминиканцев!

– Кстати, если отбросить свойственную вам иронию, сэр, то по численности жертв и размаху репрессий инквизиции все же далеко до коммунистов России.

– Вот видите, – не обратил внимания на этот вывод Черчилль, – странно как-то получается: суды инквизиции творили доминиканцы и францисканцы, а называют их «иезуитскими», – мрачновато улыбнулся Черчилль.

И только теперь Критс понял, что патрон в очередной раз подтрунивает над ним как воспитанником ордена иезуитов.

– В истории человечества немало подобных странностей, сэр. Среди них – даже такие, которые к иезуитам никакого отношения не имеют.

– Поэтому-то иезуиты с сугубо иезуитской дотошностью изучают каждую такую странность. В том числе и те, которые порождены кремлевскими иезуитами Москвы.

…Как бы там ни было, а премьер до сих пор держал папку с «русскими донесениями» тех времен в своем особом сейфе, в котором собирал материалы, предназначенные для работы над будущими книгами. Так вот, теперь, рядом с «Папкой Кровавого Кобы» должна была занять свое место и постепенно наполнявшаяся «Папка заговора».

14

Подземелье напоминало туннель метро, только стены его уходили в глубь горного массива уступами, каждый из которых представлял собой вооруженный орудиями и пулеметами дот. Те, кто попытается штурмовать «Регенвурмлагерь», должны будут идти по трупам своих же солдат.

«Именно так, по трупам, они и пойдут, – решительно молвил про себя комендант «СС-Франконии». – По горам трупов они должны будут пройти… к собственной гибели. Нужно только увеличить здесь склады боеприпасов и продовольствия. Особенно продовольствия».

Лично он, барон фон Риттер, предпочел бы, конечно, умереть где-нибудь там, на закате дня, под старыми, озаренными лучами угасающего солнца соснами. Но что поделаешь: если уж суждено, то суждено. Единственная надежда на то, что последует приказ увести отсюда солдат, дабы укрепить ими оборону Берлина. По крайней мере, он хотел бы, чтобы все произошло именно так.

…Схожесть этого огромного тоннеля с метро еще более усилилась после того, как «опель» бригаденфюрера фон Риттера пересек рельсы, предназначенные для электропоезда. Причем комендант уже знал, что этот, магистральный, железнодорожный тоннель действительно уводил в сторону Берлина, чтобы где-то там приблизиться к линии метро, от которой его все же будет отделять стена. А возможно, и не будет. И в архитектуре «Лагеря дождевого червя», и в его предназначении все еще оставалось много неясного. Даже для него, коменданта этого лагеря.

Причем фон Риттер понятия не имел, кто же на самом деле является реальным носителем всей правды о нем, обладателем его инженерного и военно-бытового проекта. Единственное, что ему было доподлинно известно, так это то, что настоящие владетели «Регенвурмлагеря» обитают в институте «Аненербе».

Об этом он подумал сразу же, как только узнал об одной странности. Хотя из метро в «Лагерь дождевого червя» можно будет попадать через систему ходов, известных лишь узкому кругу посвященных, тем не менее, в подземном депо, располагавшемся по ту сторону Одера, инженерная бригада железнодорожников уже собирает первый электровоз, который должен открыть движение в метрополитене Франконии. А на схеме железнодорожного сообщения фон Риттер видел ветку, уводившую куда-то к району, расположенному чуть южнее Берлина. Но куда именно?

«Не могла же кому-то прийти в голову еще одна безумная идея: соединить подземелья «СС-Франконии» с еще не созданным подземным лагерем «Альпийской крепости»! – не поверил собственным догадкам фон Риттер. – Для такой стройки понадобится полстолетия, которых ни у фюрера, ни у самого Третьего рейха уже нет!»

С этой мыслью барон и успокоился бы, если бы… Вот именно. Благословляя фон Риттера на должность коменданта «Регенвурмлагеря», Гиммлер неожиданно намекнул, что открывать его «подземку» вызвался сам фюрер и что прибыть в штаб «СС-Франконии» он возжелал по… тоннелю, начинающемуся неподалеку от Берлина[16].

– Если фюрер так решил, – ответил тогда барон, – то он прибудет по этой подземке, даже если к тому времени там еще не будет ни электровоза, ни рельс, на самого тоннеля. Ибо такова воля Германии.

Поначалу Гиммлер не воспринял возвышенности его веры во всемогущество фюрера и посмотрел на фон Риттера взглядом босса, успевшего разочароваться в только что назначенном подчиненном, но затем неожиданно изрек:

– Наконец-то я слышу ответ, достойный коменданта «СС-Франконии»!

– Подобные ответы вы будете слышать всегда, – заверил его барон.

– Жаль, что ничего подобного добиться от вашего предшественника Германа Овербека мне не удавалось.

Словом, все, вроде бы, складывалось хорошо в секретном проекте «Регенвурмлагеря», если бы не катастрофическое приближение всегерманского краха, инквизиторская тень которого все беспросветнее нависала над тем, что в этих подземельях задумывалось и осуществлялось.

– Вам никогда не хотелось вырваться отсюда, как из ада, Вольраб? – спросил барон, обращаясь к сидевшему позади него адъютанту.

– У меня это уже прошло, господин бригаденфюрер.

– Неужели прошло?! – искренне удивился комендант. – Почему же у меня не проходит?

– Потому что вы все еще продолжаете спускаться в «СС-Франконию» с тем же ощущением, с которым в свое время спустились сюда впервые.

– И с каким же чувством я спустился сюда впервые, прорицатель вы наш? – въедливо поинтересовался комендант.

– С тем же, с каким спускались бы в ад. А «Регенвурмлагерь» этого не любит. И не прощает.

– Не любит и не прощает? «Регенвурмлагерь»? Не раз замечал, что вы говорите о нем, как о чем-то воодушевленном.

– Он и есть воодушевленный, господин бригаденфюрер. Здесь уже давно появляются привидения, возникают какие-то странные существа и вообще происходит черт знает что. Если позволите, подробнее об этом мы поговорим чуть позже.

– Обязательно поговорим, – взбодрился фон Риттер. – Но даже после всего сказанного… Как еще можно воспринимать это подземелье, – благодушно проворчал комендант, – если не как преддверие ада?

– Как надежное пристанище рыцарей Франконии, рыцарей-франконьеров, решивших оставаться верными Третьему рейху даже после его падения.

– … «Пристанище рыцарей-франконьеров»? – вслух повторил бригаденфюрер, вдумываясь в смысл этих слов. – Неплохо сказано. Никогда не слышал такого определения.

– Потому что оно только что появилось. Считаю, что именно так, «рыцарями-франконьерами», и следует называть всех обитателей этой подземной базы.

– Представляя в качестве адъютанта, мой предшественник назвал вас «идеологом «СС-Франконии».

– Он назвал меня именно так?! – приятно удивился Вольраб.

– Считаете, что не соответствует действительности?

– Никогда бы не мог поверить, что штандартенфюрер Овербек способен кому-либо льстить!

– Это не ответ, адъютант, – сурово предупредил его фон Риттер.

– Понятно, что я был среди тех, кто задолго до войны готовил для фюрера и рейхсканцелярии военно-экономическое и научное обоснование завершения строительства этого лагеря, замороженного еще в конце двадцатых.

– Уже кое-какие подробности.

– Можно утверждать, что я оказался самым яростным и убежденным сторонником сотворения «СС-Франконии», таким же, как гросс-адмирал Редер – сторонником возрождения германского военно-морского флота, а Геринг – возрождения люфтваффе.

– Вот теперь многое проясняется. Как я и предполагал, мы не в равных условиях, потому что всякий раз вы возвращаетесь сюда, как в свое детище. Я верно понимаю ситуацию, творец германского ада?

– Очевидно, историки рейха так и нарекут меня, – беззаботно признал Вольраб.

– А еще мой предшественник намекал, что вы могли стать комендантом «Регенвурмлагеря». Уже даже готовился приказ на присвоение вам чина штандартенфюрера.

Фон Риттер оглянулся и увидел, что губы Вольраба поджаты как нельзя плотно, а желваки поигрывают так, словно он вот-вот мог выхватить пистолет.

– Сотворяя свой июльский заговор, – хрипловато проговорил он, выдержав мыслимую в этой ситуации паузу, – генералы даже не догадывались, что они сотворяют этот заговор и против меня, поскольку с некоторыми из них судьба сводила меня очень близко. Как не догадывались и о том, что месть фюрера была и моей личной местью.

– Вас судили?!

– Нет, суду не предавали, но разжаловали до гауптштурмфюрера и спрятали подальше от гнева фюрера, то есть в это подземелье.

Вспоминая о чем-то своем, тоже связанном с «заговором генералов», барон задумчиво кивал.

– Но я не заметил, чтобы такое наказание сильно удручало вас, – наконец произнес он.

– Порой удручало, но тогда я вспоминал о тех, кто уже подвешен был на крючьях тюрьмы Плетцензее и кто еще только ждет своей страшной участь. Знаете, – мрачно осклабился он, – такие воспоминания очень быстро взбадривают и основательно отрезвляют.

– Еще бы!..

– И вообще, замечу, что, попадая на поверхность, я вдруг начинаю чувствовать себя неуютно. Мы обречены жить во чреве земли, потому что истинный рейх может быть создан только здесь, в недрах планеты, а не там, на продуваемой политическими ветрами поверхности.

А ведь действительно, мало кто из непосвященных догадывался, что Удо Вольраб является не только адъютантом, но и главным идеологом «Регенвурмлагеря». Только это обстоятельство сдерживало порой коменданта, когда он вдруг чувствовал, что гауптштурмфюрер начинает говорить с ним, как с только что загнанным в подземную «СС-Франконию» новобранцем.

– Из земли взошли и в землю вернулись, – задумчиво подтвердил теперь фон Риттер, и смуглое азиатское лицо его приобрело ту естественную твердость тибетской маски, с которой когда-то и было скопировано Всевышним.

– Истинно так.

– Однако возникает вопрос: чем вы как идеолог «СС-Франконии» мотивировали ее появление, да к тому же здесь, на правом берегу Одера?

– Позволю себе напомнить, что здесь, на правобережье Одера, «Лагерь дождевого червя» начали возводить еще в двадцатые годы, и никакого отношения к его созданию я не имел.

– А кто… имел? – поспешно поинтересовался комендант.

– Этого я не знаю.

– Нет, в самом деле, кто и зачем начинал строительство такого важного объекта в двадцатые годы?[17]

– Проектировать такой мощный подземный объект могли только люди, которые готовились к ведению тотальной газовой войны. Но уже тогда «Регенвурмлагерь» был строго засекреченным объектом. Теперь вы комендант и имеете право поинтересоваться архивными данными этого объекта.

– Пытался интересоваться, – резко парировал фон Риттер. – Причем очень настойчиво и у очень высокопоставленных людей. Но мне посоветовали не интересоваться тем, что меня в принципе интересовать не должно.

– Оказывается, иногда и там, в верхах, способны дать дельный совет, – не отказал себе в удовольствии съязвить главный идеолог «Регенвурмлагеря» Удо Вольраб. – Жаль, что в свое время к точно такому же совету я почему-то не прислушался.

Фон Риттер и Удо Вольраб встретились взглядами и грустновато улыбнулись, давая понять друг другу, что тема истоков «Регенвурмлагеря» отныне и навсегда закрыта.

15

Черчилль в очередной раз оторвал взгляд от залитого дождевыми струями окна и увидел у двери неслышно вошедшего, словно бы из ливневого тумана материализовавшегося, Роберта Критса.

– Генерал О’Коннел все еще здесь? – спросил премьер, не пытаясь выяснять, что заставило секретаря возникнуть на пороге Кельи Одинокого Странника.

– Я был уверен, что он вам еще понадобится, – с иезуитской смиренностью молвил личный секретарь.

– Чего бы стоила Англия без вашей иезуитской прозорливости, Критс? – вновь принялся массажировать переносицу премьер. – И чего бы стоил без этой прозорливости я?!

– Вы прекрасно помните девиз Ордена иезуитов, сэр: «Если где-то в мире появился великий человек, рядом с ним немедленно должен оказаться иезуит!»

– … Чтобы «преданно служить ему без зависти и гордыни, не завидуя, а способствуя и всячески поддерживая, и всегда находясь рядом с ним», – почти дословно процитировал Черчилль основу той иезуитской доктрины, которую в свое время изложил ему сам Роберт Критс. И этим, уже в который раз, удивил своего личного секретаря.

– Ибо таково священное правило адептов ордена иезуитов, – смиренно подтвердил Критс, воздерживаясь от похвалы. – И, видит Бог, как многотерпимо и степенно я придерживаюсь его мирских основ.

– Однако вернемся к генералу от разведки.

– Человека, способного доставлять подобные досье, – едва заметно повел подбородком Роберт Критс в сторону «Папки заговора», – вообще желательно не отпускать от себя. По крайней мере, до тех пор, пока ее содержимое не будет использовано в очередном томе ваших «Мыслей и приключений» или в книге исторических портретов «Великие современники»[18].

– Только том этот будет называться «Кровавые современники».

– Что с пониманием было бы воспринято многими поколениями европейцев, – благоговейно склонил голову один из достойнейших представителей иезуитского ордена. Прикажете пригласить сэра О’Коннела?

«Впредь сотрудников английских министерств следует набирать из выпускников иезуитских колледжей и богословских факультетов, тоже иезуитских, – подумал Черчилль, наблюдая как, пятясь, Критс вновь растворяется в преддверных сумерках. – Иезуитский орден – вот где кладезь истинных британских чиновников!». Он пытался вспомнить, в какой из колоний империи находится колледж, подаривший ему такого личного секретаря-иезуита, и не мог.

– Я внимательно ознакомился со списком выявленных СД и гестапо участников заговора против фюрера, генерал, – Черчилль побарабанил пальцами по «Папке заговора». – Вы всерьез считаете, что в нем участвовало такое ничтожное количество людей, какое указано в ваших списках?

– Прошу прощения, сэр, но…

– Их здесь слишком мало, генерал, – кинжально впивался премьер указательным пальцем в грубоватую кожу папки. – Непростительно мало.

О’Коннел – рослый, бурно лысеющий блондин, удивленно уставился на премьер-министра, плохо представляя себе, чем он недоволен. Черчилль просил предоставить ему «Папку заговора», и его, О’Коннела, люди подготовили его, максимально используя все имеющиеся источники и сведения: от копий судебных материалов до шифрограмм агентов и сообщений германской и итальянской прессы.

– Этот список максимально приближен к тем данным, которыми оперирует созданная рейхсфюрером СС Гиммлером Особая следственная комиссия Главного управления имперской безопасности, возглавляемая Генрихом Мюллером. Которая, как считают многие специалисты по Германии, и так слишком усердствует, истребляя невиновных.

– Кого-кого истребляя? – с трудом выкарабкивался из бездонной глубины своего огромного кресла Черчилль. – Невиновных?! И это заявляете вы, генерал «Интеллидженс сервис»?!

– Видите ли, сэр, мы стремимся к максимальной объективности сведений…

– «Невиновных» в Германии не существует, генерал, – наконец налег всей массой своего тела на угол письменного стола премьер. – Ни в штабе армии резерва, ни в штабе Верховного командования вермахтом, ни в рядах СС и гестапо, ни в рядах германского чиновничества. Для нас, англичан, невиновных в нацистской Германии не существует, поскольку в принципе существовать таковых в нынешней Германии не может.

– Но это решает Особая следственная комиссия РСХА.

– Вот как, – попыхивал сигарой Черчилль, – «особая, следственная»?! К вашей разведке они за помощью не обращались?

О’Коннел воспринял это, как очередную «премьерскую шутку», и продолжил:

– Замечу, что данная комиссия расследует причины заговора и, насколько мне известно, сейчас в ее распоряжении находятся списки основных заговорщиков. Большинство имен вам уже знакомы, – кивнул генерал в сторону «Папки заговора».

– А вам не кажется, что эта комиссия несколько подустала?

– Если наши агенты не ошибаются, – не понял его намека генерал, – в ее состав вошло более четырехсот гестаповцев и сотрудников СД. Даже трудно вообразить себе, какую массу абсолютно невинных людей способна погубить такая армия гестаповских комиссаров! И как она, подобно своре псов, станет упиваться собственной властью.

– «Способна», однако же до сих пор не погубила. Вот я и поинтересовался, не обращалась ли эта комиссия к нашей военной разведке. Потому что слишком уж мало в этом, составленном комиссией гестапо списке обреченных имен. Так почему бы агентам «Сикрет интеллидженс сервис» не помочь своим германским коллегам и не выдать всех известных им прямых заговорщиков, каким-либо образом причастных к нему, просто подозреваемых в причастности…

– Но, в таком случае, мы резко ослабим антигитлеровскую оппозицию внутри Германии, сэр.

– Несомненно.

Удивленно отшатнувшись, генерал похмельно покачал головой: он пока что ничерта не понимал!

– Получается, что мы будем сдавать Гитлеру внутренних противников режима, а значит, по существу своих союзников.

Прежде чем ответить, Черчилль долго водил над столом дымящей сигарой.

– Особая комиссия может ограничиться какими-нибудь пятью десятками казненных заговорщиков – и все! Мы же не должны допустить этого. Чем дольше германцы будут убивать друг друга – тем лучше.

– В принципе, так оно и должно быть, но высшие интересы королевства…

– Не вам, генерал, судить о высших интересах королевства, – грубовато прервал его Черчилль. – Чем больше этих германцев будет истреблено во внутренней борьбе, тем меньше останется истреблять нам. Руками самих же нацистов мы должны уничтожать не только германский нацизм, но и тот прусский милитаризм, который снова и снова провоцирует германцев на войну со своими соседями. В Первую мировую Германия не знала о существовании Гитлера и гитлеризма, однако это не помешало ей залить кровью половину Европы[19].

– Вот теперь мне наконец становится понятен ход ваших мыслей, сэр.

– Сейчас, в эти дни, ваши люди, генерал, должны «рыть» во сто раз усерднее, чем люди Мюллера и Скорцени. Немедленно свяжитесь с германским отделом Би-Би-Си, с радиостанциями… – пощелкал пальцами Черчилль, пытаясь вспомнить их названия.

– Работающими на разложение германских войск, – подсказал ему О’Коннел, – то есть с «Золдатензендер Кале», «Золдатензендер Айнс» и другими.

– Составляйте для них все новые и новые списки «заговорщиков» из тех, которые действительно когда-либо проявляли себя в попытках свергнуть фюрера или хотя бы наладить связь с нами, американцами, русскими, кем бы то ни было другим; и из тех, кто никогда не имел никакого отношения к заговору, но близко знаком с кем-либо из заговорщиков, состоит с ними в родстве или служит под их началом. Тщательно отрабатывайте каждое имя, ставя под подозрение гестапо и СД все новые и новые десятки армейских и прочих чинов.

– Будет исполнено, сэр.

– Гитлер жаждет мести своим генералам-предателям? – вслух рассуждал Черчилль, вновь вальяжно откинувшись на спинку кресла и попыхивая сигарой. – Так подставляйте под его меч все новые и новые головы! Гитлер жаждет крови? Сделайте так, чтобы потоки ее в подземельях гестапо еще долго и долго не иссякали. Причем это должна быть воистину арийская, нацистская кровь древних прусских, саксонских, швабских, померанских и прочих родов!

– Мои люди проникнутся ответственностью, – растерянно и неудачно вклинился в его монолог О’Коннел.

– Гитлер откровенно заявляет о том, что жалеет, что не почистил свой офицерский корпус, как в свое время это сделал Сталин? Так помогите же ему исправить эту оплошность! Вы слышите меня, генерал, помогите. Пусть он насладится горой трупов своих офицеров и таким образом, наживет себе еще миллионы новых врагов.

– В этом мы ему поможем, сэр, – генерал постепенно поддавался его настроениям.

– Пусть он насыплет курган над массовым захоронением своих фельдмаршалов, генералов и бригаденфюреров!

– «Массовым захоронением фельдмаршалов»! – с восторгом повторил генерал. Именно в этом контексте мы и станем наращивать наши усилия, сэр.

– Так что вас сдерживает?!

– До сих пор сдерживало, – деликатно уточнил генерал.

– Хотите сказать, что в вашей стратегии и тактике что-то изменилось, – кивал Черчилль, наперед зная, что у генерала нет и не может быть аргументов, которые бы способны были развеять его скепсис.

– Как я уже объяснял, мы опасались, что неминуемо отправим на виселицу тех людей, которые действительно хотели бы наладить с нами отношения.

– А что, в Германии существуют и такие, которые этого действительно хотят? – артистично откинул руку с сигарой Черчилль.

– Есть. Они стремятся избавить Германию от Гитлера и ждут от нас помощи в борьбе с гитлеризмом.

– Понимаю, что германский генералитет хотел бы избавиться от зарвавшегося и недалекого Гитлера, но только для того, чтобы привести к власти более дальновидного, а значит, еще более коварного фюрера.

– Возможно, возможно, – стушевался О’Коннел. Его удивляло невосприятие премьером какого бы то ни было внутреннего противостояния Гитлеру. – И все же осмелюсь напомнить, что еще до начала «русской кампании» советник германского МИДа барон фон Зольц и евангелический проповедник Дитрих Бонхеффер пытались наладить с нами отношения, чтобы создать мощную оппозицию фюреру.

– Вы еще напомните мне о наскоке Карла Герделера! – взорвался благородным гневом Черчилль.

– Герделера? – поморщил лоб генерал.

– Это я при упоминании имени Герделера должен напрягать память, а не вы, генерал от разведки. Речь идет о том самом Герделере, которого заговорщики прочили в теневые канцлеры и который еще в мае сорок первого пытался связываться со мной с помощью шведских политиков. Однако моя реакция вам известна.

– Известна, – подтвердил О’Коннел.

Генерал прекрасно помнил, что она была предельно лаконичной: «Я абсолютно против даже самых незначительных контактов с этими разочаровавшимися в фюрере нацистами!»

– Так вот, моя позиция остается неизменной. Как и моя поддержка ваших усилий, генерал.

– Весьма признателен, сэр.

– Нечего передо мной расшаркиваться, – недовольно проворчал премьер-министр. – И вообще, не теряйте времени, сдавайте членам следственной комиссии гестаповского Мюллера всех германских дипломатов и конструкторов, отправляйте на виселицу эсэсовцев и сотрудников гестапо, а главное, впутывайте в этот путч как можно больше вермахтовских офицеров и генералов, не говоря уже о тайных и явных сотрудниках абвера.

16

Небо над полигоном казалось сумеречно низким, и молнии прорезали его от горизонта до горизонта, словно трещины в кратере ожившего вулкана.

Окопы, в которых притаился взвод специально натренированных зомби-воинов, отделяла от окопа русских пленных и власовцев лишь небольшая каменистая равнина, над которой рокочущие раскаты грома звучали, как неслаженные удары сотен батальонных барабанов.

– Так сколько же было отобрано русских пленных и солдат РОА? – поинтересовался Скорцени, как только «барабаны» на какое-то время затихли и над будущим полем боя воцарилась тягостная тишина предпогибельного ожидания.

– Пятьдесят два бывших красноармейца, – ответил командир зомби-воинов, известный всем под кличкой «Центурион», мраморным изваянием застывший рядом с обер-диверсантом рейха на небольшой возвышенности, между дотом и мощным многовековым дубом. – Отбирали жестко, отдавая предпочтение самым крепким, выносливым и относительно тренированным.

– «Относительно»?

– Увы, в лагере не оказалось ни бывших парашютистов-десантников, ни морских пехотинцев, которые у русских славятся умением драться врукопашную. Отбор производился из того материала, который был предоставлен.

– Итого пятьдесят два русских против двадцати пяти зомби-воинов?

– Неплохое соотношение, если учесть, что пленным придется сражаться с недочеловеками, лишенными чувства страха и инстинкта самосохранения и в то же время прошедшими подготовку по ускоренной программе рукопашного боя.

– Вам когда-нибудь приходилось видеть настоящую рукопашную?

Штандартенфюрер недовольно покряхтел. Он уже смирился с тем, что Скорцени давно игнорирует его чин полковника войск СС и предпочитает называть только по кличке. Но обер-диверсант все же мог бы поинтересоваться его послужным списком.

– Вынужден напомнить, что я начинал службу в парашютных войсках, под командованием известного вам генерала Штудента, вместе с которым вы занимались освобождением Муссолини.

– Кто бы мог подумать? – холодно удивился Скорцени. – Оказывается, вы начинали в парашютных войсках.

– И прошел достаточно хорошую выучку.

– Значит, мы не ошиблись, когда выбор падал именно на вас.

– Вскоре вы в этом убедитесь. Можно начинать бой?

– Для начала, пригласите командиров обоих отрядов.

Центурион прошел между стволами двух пулеметов, выставленных для усиления огневой мощи штабного дота на тот случай, если бы какой-то из отрядов ринулся в атаку на командный пункт, и уже из дота вызвал по полевому телефону командира зомби-воинов серба Ведовича, а также командира роты пленных и власовцев старшего лейтенанта Кротова.

– Ваша задача, лейтенант Ведович, контратаковать противника, в рукопашном бою прорваться сквозь его порядки и взять штурмом вон ту каменистую гряду. Вам понятно задание?

– Прорваться сквозь порядки противника и взять штурмом вон ту каменистую гряду, – угрюмо повторил Ведович, указывая рукой в ту сторону, куда только что указывал Скорцени.

В свое время Ведович, он же – Свирепый Серб, служил взводным в армии Тито, но за грабежи был приговорен к расстрелу, во время которого ему удалось бежать. Это был свирепый на вид славянин лет тридцати пяти, с задатками громилы и садиста, именно это и уловил один из офицеров СД, к которому Ведович попал на допрос после сдачи германцам.

– Твои зомби-воины должны разметать солдат противника и прорваться до этой гряды! – Еще более грозно произнес Скорцени, умышленно не называя противников зомби «русскими», дабы не вызывать у Ведовича воспоминания о славянском братстве.

– Они пройдут и разметают! – преисполнилось ненавистью лицо серба. – Барра!

– Они должны пройти по телам врагов и взять штурмом вон ту высоту! После этого каждый из зомби получит много еды и женщину. Все вы получите много еды и много женщин!

– Много еды и много женщин! – почти прорычал Ведович и вновь разразился боевым кличем римских легионеров, с которым зомби-воинов приучали ходить в атаку: – Барра!!

– Ты понял меня, лейтенант?!

– Лейтенант все понял. Мы пойдем в контратаку! Барра!

– А теперь построй своих зомби-воинов и прикажи им идти в контратаку, как только из своих окопов поднимутся солдаты противостоящих вам варваров.

– Я прикажу им идти в контратаку! – пообещал этот верзила в форме СС с такой лютой злобой, что было ясно: каждого зомби-воина, который вовремя не выйдет из окопа, он разорвет своими собственными руками.

Лишь проводя взглядом удаляющегося командира зомби-воинов, Скорцени перевел его на стоявшего чуть в сторонке старшего лейтенанта Кротова, тоже рослого, но слишком уж исхудавшего, чтобы выглядеть таким же грозным, как командир зомби-воинов. Кротов успел два месяца прослужить в армии генерала Власова и немного владел германским, поэтому Скорцени решил общаться с ним без переводчика. Штурмбанфюрер специально ввел в отряд пленных полтора десятка власовцев, дабы не допустить бунта лагерников, а заодно и позволить солдатам РОА провести среди своих неожиданных «однополчан» агитационную работу.

– Вашим опытным воинам будут противостоять новобранцы, – штурмбанфюрер умышленно не посвящал ротного в тайну происхождения воинов Ведовича. – У вас, как и у них, в руках деревянные винтовки. Прикажи своим солдатам помнить, что рукопашная будет учебной, поэтому не зверствовать, солдат, оказавшихся на земле, прикладами не добивать, и вообще, старайтесь больше действовать без оружия. В ходе этой схватки новобранцы СС должны прорваться вон к той гряде. Вы же добираетесь до их окопов, перевязываете раненых и отдыхаете. Ни один ваш солдат преследовать их не должен. Это вам понятно?

– Так точно.

– Каждого, кто нарушит мой приказ, после боя расстреляете лично. Или же расстреляют вас. Вопросы есть?

– Нет, – угрюмо проворчал Кротов.

– Не чувствую азарта, старший лейтенант Кротов, не чувствую азарта! Постройте своих солдат, соответственно настройте их, затем верните в окоп и поднимайте в атаку.

– Есть, поднимать в атаку! – немного оживился власовец.

– Кинооператоры, – вызвал штурмбанфюрер из дота двух специально прикомандированных из штаба Гиммлера военных кинохроникеров, – занять свои места. Снимать все! Самым подробнейшим образом. И не вздумайте запороть пленку.

– Вы видели, как мы снимали ваших зомби во время тренировок и учебной рукопашной с манекенами, – ответил один из них, успевший в качестве кинооператора трижды побывать на Восточном фронте.

– Вы мое предупреждение слышали, Шигнер. И молите Бога, чтобы во время следующей атаки вы не оказались в строю зомби, под командованием нашего Свирепого Серба.

Когда «враждующие» отряды сходились, некоторые пленные и власовцы сбивались в кучки и приближались к зомби-воинам с опаской. Те же, с криками «Барра!», отчаянно врывались в их гущу, скрещивали с ними свои «потешные» винтовки, врубались легкими прикладами в их каски и, применяя приемы восточных боевых искусств, расшвыривали атакующих, неспешно прокладывая себе путь к скалистой возвышенности.

– А ведь мои зомби неплохо сражаются! – восхищенно воскликнул Центурион. – Никакого страха, преисполнены ярости, приемы проводят так, словно находятся на показательных тренировках. Чего не скажешь о пленных и власовцах.

– И все же советую внимательно присматриваться к ним.

– С какой стати?

– Потому что большая часть из них завтра же будет отправлена в «Лабораторию призраков» «СС-Франконии», для переделки в зомби.

– Я об этом не знал, но… решение мудрое. Если только мы действительно собираемся создать в подземельях Франконии гарнизон зомби-воинов.

– Не «собираемся», Центурион, а уже создаем. Причем усиленными темпами. К тому же потребую, чтобы еще как минимум роту специально отобранных власовцев тоже направили в «Лабораторию призраков».

Центурион не ответил, он уже был поглощен созерцанием того, как первые зомби-воины, ведомые Свирепым Сербом, бросаются на скальные стены небольшой волнистой гряды, чтобы карабкаться к ее вершинам.

* * *

Два дня спустя пленку со съемками этого боя, а также фрагментов из предыдущих «зомби-пленок» затребовал к себе фюрер. Заинтригованный рассказами Гиммлера, он теперь сидел в «имперском кинозале» рейхсканцелярии, вместе с рейхсфюрером СС Кальтенбруннером, адмиралом Деницем, личным адъютантом и Скорцени и внимательно всматривался в сцены умерщвления и зомбирования людей, которые по всем законам природы уже должны пребывать в мире ином.

Когда на экране угасли последние сцены рукопашной схватки, фюрер долго молчал, затем, не оборачиваясь к сидевшим позади него эсэсовцам и адмиралу, спросил:

– Вы, Гиммлер, можете поклясться мне головой, что в этом умерщвлении и оживлении нет никакого подвоха?

– Наши ученые используют рецепты и методы, проверенные столетиями, – как можно мягче, почти вкрадчиво напомнил ему главнокомандующий войсками СС. – Существует целое учение африканских и гаитянских заклинателей…

– Знаю, знаю, – нетерпеливо прервал его фюрер. – Сколько мы можем сотворить подобных зомби-воинов?

– Пока что не более пятидесяти человек в месяц. Но если понадобится…

– Понадобится. Теперь уже, несомненно, понадобится. Всех их вы намерены использовать только в подземельях «Регенвурмлагеря»?

– Основную массу. Будет также сформирован особый отряд зомби-диверсантов, который уже готовится под руководством Скорцени. Рассматривается вопрос и о том, чтобы превратить в зомби часть германских камикадзе, которые будут управлять «человеко-торпедами», «человеко-бомбами» и пилотированными ракетами «Фау».

Слушая его, фюрер задумчиво кивал, все ниже опуская при этом голову, словно засыпал.

– Вчера у меня на приеме был известный вам берлинский лама, – неожиданно встрепенулся он в тот самый момент, когда Скорцени показалось, что вождь вот-вот погрузится в сон. – Тот самый «Человек в зеленых перчатках».

Кальтенбруннер и Скорцени переглянулись. Они уже знали, что берлинский лама напророчил фюреру падение Берлина в начале мая сорок пятого. К своему ужасу, Гитлер имел возможность убедиться, что несколько предсказаний ламы сбылись с убийственной точностью. Кроме того, лама был единственным, кто не боялся говорить фюреру правду прямо в лицо, без каких-либо обиняков. Впрочем, знали они, со слов Гиммлера, и о том, что после встречи с ламой фюрер почти сутки пробыл в состоянии глубочайшей прострации.

– Он что-то говорил о зомби-воинах? – спросил Гиммлер только для того, чтобы вывести сейчас фюрера из не-кстати наступившего молчания.

– О зомби – нет, не говорил, – глухо ответил Гитлер. – Но предложил перебросить для охраны рейхсканцелярии три сотни добровольцев-смертников из Тибета[20].

– Мы тоже можем превратить их в зомби-воинов. Если только последует ваш приказ, – уточнил Гиммлер.

– Они будут в вашем подчинении, Генрих, – произнес фюрер после небольшой паузы, тотчас же поднялся и, ни на кого не глядя, вышел из кинозала.

– Я так и не понял, господа, для чего меня пригласили на этот просмотр, – поднялся вслед за ним главком Кригсмарине. – Я не собираюсь укомплектовывать экипажи судов этими полумертвецами, чье появление на любом из судов унизило бы честь Военно-морского флота Германии.

– Напрасно вы столь категоричны, господин гросс-адмирал, – предостерег его Гиммлер. – Не забывайте о «субмаринах-призраках», которые можно отправлять к берегам США, а также об экипажах субмарин, которые будут оставлены для охраны секретной «Базы-211» в Антарктиде.

Гросс-адмирал недовольно пощелкал языком, как делал это всякий раз, когда следовало признавать свою неправоту.

– В любом случае подобный подход еще следует основательно осмыслить, – сказал он, уже стоя у двери.

– Не волнуйтесь, Скорцени, – наконец-то ожил и Кальтенбруннер, – он еще будет выпрашивать у вас этих зомби-воинов, как выпрашивают милосердия и последнюю надежду. Какие будут указания относительно зомби у вас, рейхсфюрер? – без какой-либо переходной паузы обратился он к Гиммлеру.

Страницы: «« 12345 »»

Читать бесплатно другие книги:

Уходя из морга, не забывайте выключать свет и закрывать дверь, а то, не дай бог, покойники разбегутс...
Таинственный, завораживающий, почти колдовской роман двойного плетения, сказка, до ужаса похожая на ...
В энциклопедии, написанной известным рок-журналистом Андреем Бурлакой, представлена полная панорама ...
С помощью исчерпывающего руководства Роберта Зубрина вы узнаете все, что нужно знать покорителю Марс...
С приходом холодов активизируются различные простудные заболевания. А некоторые мучаются ими круглый...
Устраивают ли вас, мой уважаемый читатель, те порядки и нравы, которые испокон веков господствуют в ...