Игра в отрезанный палец Курков Андрей

Виктор вернулся к порогу дома, толкнул глухую дубовую дверь и она поддалась.

Тишина дома еще больше смутила. Он замер, опять прислушался. Стало не по себе. Георгий дал понять, что место охраняется, но где же эта охрана?

Короткая прихожая оканчивалась другими открытыми дверьми, за которыми была видна комната. Справа перед дверьми начинались деревянные ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж. Виктор только заглянул в эту комнату и направился наверх. Ступеньки лестницы тихонько скрипнули.

Наверху находился недавно отремонтированный зал. Видно, до ремонта этим мансардным этажом не пользовались. Но зато теперь здесь стояли три дивана, большой обеденный стол, телевизор «Сони» с огромным экраном. Письменный стол, заваленный какими-то бумагами, стоял в самом углу зала. Виктор первым делом подошел туда, склонился над столом. Какие-то накладные, письма, пачка журналов «Итоги».

Бумаги и письма быстро настроили Виктора на рабочий лад. Он достал из кармана носовой платок, взялся им за ручку ящика стола, выдвинул. Там увидел записную книжку, диктофон, пару кассет и медицинского вида коробочку из нержавейки с двумя боковыми ручками. Когда-то у них дома в такой коробочке лежали шприцы. Было это давно, очень давно, в детстве. Мама делала уколы бабушке, и каждый раз перед этим ставила коробочку со шприцами на газ.

Он приподнял крышку медицинской шкатулки и увидел знакомые и незнакомые хирургические инструменты: широкий скальпель, три нержавеющих пилочки с зубчиками разных размеров, и медицинские кусачки.

Задумавшись, Виктор опустил взгляд на свои руки, на носовой платок. Что-то во всем этом показалось ему нелогичным, странным. Не может же быть, что он первый следователь в этом доме после перестрелки, следов которой, кстати, он и не заметил! Кто-то из криминалистов обязан был все это осмотреть сразу после освобождения дома от хозяев. Но тогда должны были изъять и увезти отсюда все эти бумаги, письма, все движимое имущество. А после этого по правилам дом должны были опечатать и выставить охрану. Но тут все на месте, охраны не видно, предметы словно сами рвутся быть свидетелями и давать показания! Абсурд!

Виктор спрятал носовой платок обратно в карман. К чему эта осторожность?

Отпечатки пальцев уже должны были снять. Но что делать со всеми этими бумагами?

Присаживаться на один из диванов и читать?!

Абсурдность ситуации сбивала его с толку, мешала сосредоточиться.

«Нет, — подумал он. — Оставаться здесь глупо. Надо собрать все самое интересное и отвезти на работу. А там уже спокойно разобраться…»

Трель мобильного отвлекла его от мыслей. Он вытащил трубку из кармана пиджака. — Ну как там? — спросил Георгий.

— Странно. Все очень странно. Никакой охраны, куча интересных вещей!..

— И что же ты собирается делать? — поинтересовался Георгий.

— Наверно, собрать самое интересное и отвезти на работу?

— Ставлю тебе двойку с плюсом!

— За что?

— Двойку за то, что хочешь отвезти все на работу, а плюс за решение отвезти.

— Так куда тогда везти?

— Домой, — подсказал Георгий. — Кстати, охрана там есть, ты просто ее не видишь! Приедешь домой — перезвони мне.

Спрятав мобильный в карман, Виктор уже в который раз прислушался к тишине этого дома, оглянулся по сторонам, прошелся внимательным взглядом по стенам и потолку. И тут взгляд его выхватил в верхнем углу зала объектив маленькой видеокамеры.

"Вот оно что! — понял Виктор, подходя к видеоглазу. —Какая же это охрана?

Сидит себе кто-нибудь за монитором километров за тридцать отсюда, а может и не сидит, а просто все на пленку пишется, так же, как гаишный радиоэфир…"

Находка не успокоила Виктора, скорее наоборот. Чувство относительной безопасности прошло. Захотелось как можно скорее покинуть этот дом.

Быстро осмотрев первый этаж и гараж, Виктор нашел большую картонную коробку, поднялся с ней на мансардовый этаж и ссыпал в нее все бумаги со стола, содержимое ящиков, включая и нержавеющую медицинскую шкатулку. Отнес в багажник «мазды». Потом еще разок осмотрел первый этаж. На кухне обнаружил железный люк в погреб, но открыть его не смог. Думал было позвонить Георгию, спросить его совета. Но потом отказался от этой мысли, именно совета Георгия и испугался.

Мало ли что он посоветует!

Прикрыл за собой калитку, да и ворота гаража прикрыл поплотнее.

Минут через пять после того, как красная «мазда» выехала на гладкий асфальт Житомирской трассы, с другой стороны к дому подкатил микроавтобус, по борту которого большими буквами шла надпись «Мюллер ЛТД — подвесные потолки».

Остановился перед закрытыми гаражными воротами. Водитель вышел, открыл гараж и микроавтобус задним ходом въехал внутрь.

* * *

Утром подзамерзшие от ночлега в машине Сергей и Ник вернулись в Ойскирхен.

Сразу залегли спать. А когда Ник проснулся, часы уже показывали полдень. За окном снова светило солнце и какие-то немецкие птички жизнерадостно чирикали свои песни.

Ник заглянул на половину Сахно. Тот еще спал, сипло прихрапывая. Сделав себе кофе, Ник отыскал в кармане пиджака, брошенного на пол у матраса, полученный от Погодинского чек на девяносто тысяч марок. Присутствие чека успокоило его, помогло сосредоточиться. Он опустил солидную розовую бумажку обратно в конверт. С чашечкой кофе подошел к открытому окну. Выглянул, поставив чашечку на узенькую полоску подоконника.

С половины Сахно донесся кашель.

«Проснулся наконец», — подумал Ник.

Но после кашля опять послышался храп, только теперь в нем отсутствовал ритм дыхания. Дело явно шло к пробуждению, и Ник только надеялся, что пробуждение у Сергея будет легкое и без похмельного синдрома. Надо было ехать в банк. В голове засел совет старика Погодинского получать деньги по чеку только в городке побольше. А от Ойскирхена до «городка побольше» было неблизко.

Допив кофе. Ник принял душ и, выйдя из ванной комнатки, остановился над ворочающимся во сне Сергеем. Струсил на его лицо несколько капель воды.

— Ты что, оборзел? — рявкнул Сахно, не открывая глаза.

— Вставай! Уже начало первого!

Пока Сахно стоял под душем, Ник смотрел в окно, смотрел на спокойный пейзаж немецкой провинции, на редких прохожих. Спокойствие этого пейзажа, как ни странно, не передавалось ему. В его выспавшейся голове появились вопросительные мысли и начали требовать ответов.

Ну хорошо, думал он, сейчас поедем, получим эти деньги:

А что потом? Куда потом? Девяносто тысяч марок — это, конечно, много.

Много для него, но на самом деле — в государственном масштабе это копейки.

«Тебе позвонят и все расскажут, — подсказала другая, совершенно спокойная мысль. — Они всегда звонят, когда есть какие-то вопросы. И вообще, это только начало. Слава Богу, что оно наступило».

— Чек не потерял? — спросил Сахно, выйдя из ванной комнаты.

* * *

Остановился в двух шагах от окна, голый. Тер себя полотенцем минут пять.

— Нет, не потерял. — Тогда пьем кофе и едем. Получим бабки — заглянем в какую-нибудь пивную, по сосиске съедим…

В голосе Сергея звучала такая бодрая уверенность, что Ник решил смолчать, хоть и хотелось ему вставить что-нибудь язвительное по поводу ночлега в сосновом лесу внутри похоронного лимузина.

Через полчаса они заехали на заправку на окраине Ойскирхена. Там же, пока мальчик в синем комбинезоне услужливо суетился у машины, взяли в автомате еще по одноразовому стаканчику кофе.

Ник заметил, что мальчик в комбинезоне разглядывал их искоса и в глазах его блестело удивление и любопытство.

— Слушай, может, мы не похожи на похоронщиков? — Ник обернулся к Сахно.

Сахно осмотрел себя, одетого полностью в джинсу. Потом посмотрел на Ника.

— Да нет, нормальные похоронщики! — проговорил он с улыбкой.

Решили ехать в Дюрен, хотя до него было дальше, чем до Кельна. Сахно сначала требовал, чтобы ехали в Кельн, но Ник наотрез отказался. Он понял, почему Сергея тянет в очень большой город. В конце концов Сахно сдался.

Часа через полтора они въехали в серенький двухэтажный городок. Проехались по его улицам. Нашли двухэтажную стоянку, оставили лимузин.

Рядом со стоянкой висел указатель в сторону центра города. Молча они пошли по улочке, ведущей в центр. Мимо проезжали велосипедисты и было их как-то многовато. Двигались они очень организованно и несколько раз даже сигналили своими звоночками двум пешеходам, пока Ник вдруг не понял, что идут они по велосипедной части тротуара, покрашенной в красный цвет. Перешли с красной полосы на обычную асфальтовую.

— Слишком здоровая нация, — покачал головой Сахно. Центр Дюрена был уже трехэтажным и состоял из двух площадей и одной торговой улицы.

— Во! Смотри! — Сахно остановился перед приятного вида кафе, в котором пара толстяков в розовых рабочих комбинезонах пили пиво из больших бокалов. — Сюда потом зайдем!

Ник кивнул.

Вскоре они остановились перед аккуратной трехэтажкой Дойче-банка.

— Ну что, вперед и с песней! — скомандовал Сахно. — Э, постой! Дай десять марок, я тебя в кафе подожду.

Рядом остановилась старушка и явно изготовилась о чем-то их спросить.

Ник нехотя вытащил купюру и протянул Сахно. Как только Сергей отошел, немецкая старушка спросила Ника, как пройти на вокзал. Ник ей помочь не смог, и она направилась к следующему прохожему.

По всему внутреннему квадрату банковского зала за аккуратными окошечками сидели служащие. Посетителей было немного и они все, в отличие от Ника, знали, в каком окошечке решать свои дела. Ник прошелся вдоль стоек, читая пояснительные надписи. Нашел нужное окошко и протянул туда чек.

Пожилая блондинка за окошком поздоровалась, взяла розовую бумажку чека в руки. Посмотрела на нее внимательно, потом обернулась к компьютеру. Побегала пальцами по клавишам и вдруг что-то остановило ее, она возвратила взгляд на чек. Потом посмотрела на Ника несколько озадаченно, хотя на ее худом скуластом лице все еще прочитывалась профессиональная улыбка.

— Я не могу вам сейчас выдать по нему деньги, — сказала она по-немецки.

— Почему? — удивился Ник.

Она приподнялась, опустила чек на стойку перед Ником и показала пальцем на проставленную рукой Погодинского дату в правом верхнем углу.

— 23 мая 1999 года, — прочитал Ник.

— А сейчас июнь 1997, — сказала она.

— Это ошибка, — заторможено произнес Ник, — Он ошибся…

— Может быть, — сказала блондинка. — Хотя так часто делают. Ну, не совсем так, а ставят следующий месяц…

— Зачем?

— Человек вроде бы оплачивает товар или услугу сейчас, дает вам чек. А деньги вы можете по нему получить только через месяц или два… — она снова улыбнулась. — Надо внимательнее быть!

— Но здесь же ошибка в два года!

— Пускай выпишет новый, — посоветовала служащая банка. — Вы же не хотите ждать до этой даты…

Во власти тихого раздражения Ник вышел на улицу. Солнце ударило его по глазам и он зажмурился — все-таки освещение внутри банка было куда гуманнее.

* * *

Постоял пару минут, размышляя. Зашел в кафе и остановился перед столиком, за которым сидел Сергей, сосредоточенно рассматривая на просвет пиво в высоком бокале.

Ник опустился на тяжелый табурет напротив.

— Двести марок одолжишь? — спросил Сергей, увидев перед собой напарника.

— Нет, — сухо ответил Ник.

— Почему?

— Потому что нет у нас марок.

— А девяносто тысяч?

Ник достал из кармана чек, показал Сергею дату на нем и пересказал то, что ему объяснила банковская блондинка.

— Подловатый старик, — протянул Сахно. — За такие штуки яйца отрывают…

Надо ехать обратно!

Ник кивнул. Он понимал, что ехать обратно надо, хотя уже почти четыре часа.

— Ты сколько пива выпил? — спросил он Сергея.

— Три бокала… Но два уже слил, так что все в порядке…

Они вернулись на стоянку.

Пока Сергей выезжал на дорогу, Ник изучал атлас. Судя по карте, дорога от Дюрена до Моншау была узкой и далеко не прямой. Скорее она напоминала какую-нибудь речушку.

— Может, лучше завтра с утра? — неуверенно проговорил Ник, глянув на напарника.

— Нет, надо его сегодня прижать… Он, может, и сбежал уже куда-нибудь…

Не думает же он, что мы не вернемся за объяснениями?

Ник понял, что Сергей вполне может оказаться прав. Теперь даже совет старика получать деньги в городке побольше стал совершенно понятен. Он просто хотел выиграть время. И теперь шансов застать его у себя в ресторане было маловато. Но надо было ехать. Надо было проверить все лично, если уж оставил он их в дураках.

Выехали на автодорогу. Мимо пролетел и остался позади указатель с названиями населенных пунктов, среди которых промелькнул и Моншау. Дорога бежала посреди леса. Опять сосны по обе стороны. И виляла она то вправо, то влево.

Ехали долго, часа два.

Наконец появился знакомый центр престарелого туризма. На набережную выехали с другого конца города. Да и оказались на другой набережной, так что пришлось вернуться и переехать по мосту речушку.

Как только остановились перед рестораном «Маша», у Ника совершенно испортилось настроение. Ресторан был закрыт.

Ник повернулся к Сергею. Посмотрел на него утомленно-вопросительным взглядом. Почему-то сейчас ему хотелось полагаться на инициативу Сахно. Что-то подсказывало Нику, что интуиция, ведомая злостью и желанием отомстить и наказать, более продуктивна.

Сахно молча вышел из машины. На Флюссштрассе было .безлюдно. Ни машин, ни прогуливающихся пенсионеров, которые, как показалось в прошлый раз, облюбовали городок и обсели его, как вороны.

Ник аккуратно прикрыл за собой дверцу лимузина. А Сергей уже заглядывал внутрь ресторана.

— Надо найти задний вход и вломиться туда, — сказал он, не оборачиваясь.

Сахно прошелся взглядом по фасадам пристроенных вплотную стенка к стенке домиков. Ясно было, что если и искать задний вход, то искать его надо позади этой череды домов.

Оставив машину перед входом в ресторан, они пошли по набережной. Метров через двести увидели узкий проход между двумя магазинчиками и нырнули в него.

Вышли на асфальтовую дорожку, вдоль которой стояли мусорные баки. Стояли как раз в местах выхода на эту дорожку асфальтовых тропинок, ведущих к задним дверям магазинов и кафе.

По дорожке двинулись назад.

Остановились возле мусорного пластмассового бака, на котором аккуратной рукой была выведена надпись «Masha».

— Наша Маша громко плачет, — проговорил Сахно и ухмыльнулся, упершись взглядом в заднюю дверь ресторана.

В благополучной стране — двери легкие и с окошком, чтобы пропускать дневной свет. Эта дверь не была исключением.

Сахно стукнул по ней кулаком и вся дверь затрещала.

— Вон кнопка звонка! — подсказал Ник.

— Если дома, то уже услышал.

Но в ресторане никого не было. На дверной грохот никто не среагировал.

Сергей осмотрел дверь, заглянул в замочную скважину.

Потом обернулся к Нику.

— Постой там у бака, пока я ее открою.

Ник отошел. Оглянулся и никого на дорожке, бежавшей позади домов, не увидел.

Когда возвратил взгляд на задний вход в ресторан, то увидел, что дверь уже открыта.

Поспешил туда.

— Захлопни за собой! — донесся голос Сахно. Ник прикрыл дверь, мельком заметив, что язычок слабенького замка был отогнут в сторону.

— Ты где? — крикнул он.

— Прямо по коридору и налево.

Пройдя прямо и налево Ник оказался перед входом на кухню ресторана, где перед открытым холодильником стоял Сергей и жевал кусок ветчины.

— Я что-то проголодался, — протянул он, оглядываясь на Ника. — Если он и удрал, то ненадолго. Кто ж такие запасы оставляет? Иди посмотри наверху, а я пока перекушу… Подогреть тебе чего-нибудь?

Ник кивнул, вернулся в коридор. За одной из дверей увидел лестницу наверх.

Поднялся. Здесь уже был не ресторан, а жилье. Три двери, под ногами коврик, на стенке акварель с видом собора Василия Блаженного.

Ник начал с левой двери, за которой располагалась небольшая спальня с двойной деревянной кроватью, зеркальным столиком и маленьким телевизором, поставленным в углу на тумбочку. На стене висели два блеклых натюрморта, а на зеркальном столике в железной рамочке стояла фотография какой-то женщины лет пятидесяти. Ник подошел, посмотрел на фото. Пожал плечами. Как-то и легко, и непривычно было находиться в чужом доме. Внутренняя двойственность одновременно и успокаивала его, и раздражала. Словно он и хозяином здесь был, и вором.

Злость на старика прошла, да и не злость это была, а что-то другое. Может, обида, но обида не глубокая. Хотя именно она и давала ему право сейчас рассматривать внутреннюю часть чужой жизни, рассматривать спокойно, как рассматривают декорации уже увиденного спектакля.

За второй дверью Ник увидел кабинетик с одним окошком, выходящим как раз на набережную. Письменный стол, два книжных шкафчика по обе стороны этой комнатки и вертящееся кресло занимали все небольшое пространство. Зато если присесть в кресло, то взгляд сам протягивался за оконное стекло и отдыхал на игрушечных домиках, стоящих такой же сплошной чередой н набережной по другую сторону речушки.

За третьей дверью в небольшой гостиной на ремне, свисавшем с крючка для люстры, висел сам хозяин. Люстра лежала под ним на ковре рядом с упавшим стулом.

Ник замер в дверном проеме. Мороз прошелся по позвоночнику, как обезболивающий укол. Он просто видел перед собой висящий на ремне труп и ничего не чувствовал. Продолжалось это несколько минут, после чего действие обезболивающего мороза закончилось, и Ник, сделав медленный шаг назад, закрыл перед собой дверь. Постоял еще пару минут возле лестницы, борясь со страхом, пытавшимся одолеть его мысли. Потом сбежал вниз по лестнице. Остановился, бледный, в кухне, но Сергея там не увидел. Сергея он нашел в ресторане за угловым столиком. Тот пил пиво и заедал его ветчиной.

— Садись! — улыбнулся Сахно. — Думаю, что мы можем пока здесь пожить. Пока он не вернется. Во всяком случае голодными не останемся…

— А он никуда не уезжал, — проговорил Ник.

— В каком смысле?

— Он повесился… Там, наверху!

Сахно замолчал. Лицо его приняло недовольное озадаченное выражение.

— Он что, мудак? — произнес Сергей через несколько минут.

Ник пожал плечами.

— Все равно садись! — сказал Сахно. — Хрен с ним! Оставил нас без бабок, зато с продуктами.

Ник присел за столик, автоматически взял с тарелки кусок ветчины, сунул в рот и стал жевать, тупо уставившись в зарешеченную пасть темного камина. Думать не хотелось.

Сахно сходил на кухню, принес бокал и еще две бутылки пива. Налил Нику и себе.

— А ты там бабки не поискал? — спросил он негромко. Ник перевел заторможеный взгляд с камина на напарника.

— Где?

— Ну там, у него. Может, там сейф в стенке… Ник отрицательно мотнул головой.

— Ладно, пиво допьем — я сам посмотрю… Они сидели еще полчаса, прежде чем Сахно пошел на второй этаж, оставив Ника за столом.

В пустом зале ресторанчика Нику вдруг стало холодно. Он сходил на кухню, порыскал по углам и, найдя початую бутылку «Абсолюта», вернулся. Налил на донышко пивного бокала искать рюмку было уже лень.

А на улице уже краснело, опускаясь, вечернее солнце. Его отчетливые желтые лучи падали на левую стенку ресторана и освещали какую-то тарелку, висевшую там вместо картины. Ник, выпив водки, сходил и с тупым любопытством рассмотрел эту тарелку. На ней был изображен питерский Медный всадник.

Вернувшись за стол, Ник снова налил себе «Абсолюта», но тут к нему неожиданно вернулась воля. Сверху негромко потрескивали под ногами Сергея. потолочные перекрытия. Он, должно быть, переворачивал жилье старика в поисках денег. Ник, прислушиваясь к этим шагам, задумался о жене и сыне. Попробовал высчитать, в скольких километрах находился он теперь от Саратова. Почувствовал, что расстояние это, пускай огромное, еще больше увеличивалось с каждым днем.

Увеличивалось в каких-то других измерениях. Ясно, что во времени тоже, но время можно было перемножить на километры только в пути, а его путь остановился. Он теперь ни удалялся, ни приближался. Он теперь завис. Он так ждал начала событий, словно любое событие стало бы началом дороги назад. Но вотвмес-то начала этой дороги он теперь сидит и сам себя обслуживает в ресторане, на втором этаже которого висит мертвый хозяин, а в его вещах копается напарник. И пускай копается, может, действительно найдет какие-то деньги, ведь марки у них уже на исходе. Да и невидимое телефонное руководство, как оно отнесется к самоубийству Погодинского? Хотя не их в этом вина.

Ник все-таки пригубил еще водки и сам опроверг последнюю мысль. Вина была их, но на их месте могли бы оказаться и другие.

Сверху вдруг донесся телефонный звонок, мгновенно обрубивший размышления Ника. Он прислушался. Звонили долго, минуты три — четыре. Потом наступила тишина и даже шаги Сахно слышны не были.

Сергей неслышно вошел в зал ресторанчика — в одной руке он держал набитый чем-то пакет, в другой — черепаху.

Ник удивленно уставился на черепаху. — У него в кабинете нашел, под столом, — объяснил Сергей. — Не оставлять же — сдохнет от голода… Где-то семьдесят марок нагреб мелочью… Противно! Ни сейфа, ни хрена… Чековая книжка есть — видно, все бабки в банке… Ник слушал и молчал.

— Пошли отсюда, — сказал после паузы Сахно. — Засиделись у покойника…

На улице уже темнело. Они снова вышли через заднюю дверь и тем же путем вернулись на набережную. Сахно сунул черепаху в пакет и нес его двумя руками.

Ник шагал рядом.

Из Моншау похоронный лимузин выехал около десяти вечера. Лесная дорога освещалась только фарами редких встречных машин. Ехали они долго, пока не поняли, что заблудились.

Остановив машину, Сахно откинулся на спинку сиденья.

— Ну что? Опять ночлег в лесу?

Ник промолчал.

Сахно наклонился к пакету «сувениров от Погодинского», вытащил оттуда плоскую флягу из нержавейки. Открутил крышечку, пригубил и протянул Нику.

На языке у Ника приятно загорчило. Вкус напомнил рижский бальзам.

— Хрен с ним, — выдохнул Сергей, забирая флягу. — Не замерзнем!

* * *

Погода была в последнее время намного стабильнее, чем настроение Виктора Слуцкого. Кухня все чаще превращалась в его ночной кабинет, но бессонные ночи, проведенные там в раздумьях, особых плодов не приносили. Дело Броницкого уже несколько раз, казалось, сдвигалось с мертвой точки, но на самом деле лишь обрастало все новыми загадками и вопросами. История с трупом старлея Грищенко не стала исключением в этой цепи событий. Да и невидимый Георгий, чей голос уже несколько раз снился Виктору, знал об этом деле явно больше, чем следователь, но поделиться информацией со Слуцким, казалось, не спешил. Хотя почти все новые ходы в следствии предпринимались с его подачи.

За окном кухни продолжалась ночь. В коридоре, пользуясь тишиной, относительно громко чеканила свой шаг секундная стрелка настенных часов. А Виктор, сгорбившись над кухонным столом, просматривал в очередной раз записную книжку, взятую в доме под Киевом. Занозин уже перепечатал все записи и телефоны из этой книжки и теперь несколько листков добавились к делу Броницкого. Но эти листки лежали на работе, а книжка была здесь. И здесь же, на столе перед Виктором, лежала нарисованная им схема связей генерала Броницкого, которую теперь можно было дополнить. Георгий играл свою игру, подсказывая Виктору место выгрузки подброшенного трупа. Но игра в конце концов имела смысл, ведь, даже судя по записной книжке, ее владелец имел какое-то отношение к кругу Броницкого. Половина телефонов, записанных в ней, принадлежала москвичам, половина — киевлянам. Человек жил между двумя столицами, общаясь в Белокаменной среди прочих с Ивиным и Козицким. Только вот о самом владельце книжки Виктору ничего известно не было. Кроме того, что он, по словам Георгия, переехал в морг.

Виктор протянул руку к подоконнику и, взяв мобильный, набрал номер Георгия.

Знакомый голос ничуть не удивился позднему звонку.

— Ну да, в морге, — ответил он на вопрос Виктора. — Василий Пророков. Вор в законе, переехавший под Киев из Тулы год назад… Кличка «Блаженный»

— Вор в законе? — удивился Виктор. — Да. Кстати, в морг он попал в хорошей компании. Вместе с младшим братом, начальником райотдела налоговой полиции Воронежа. Третий их коллега, к сожалению, не опознан и без документов. Узнаю что-нибудь еще — перезвоню.

Трубка мобильного вернулась на подоконник, а взгляд Виктора опять уперся в схему связей Броницкого. Надо сказать, что в эту схему попала и странная связь мертвого Броницкого с беларусским самолетом, на котором его труп кто-то собирался перевезти в Воронеж. И вот теперь еще три трупа, один из которых из Воронежа. Похоже было, что этот город как-то участвовал в посмертной судьбе Броницкого. А может быть, и не только посмертной?

Виктор записал в нижнем левом углу схемы фамилию и кличку покойного вора в законе. Зажег газ под чайником. Настроился еще на пару часов размышлений.

Приоткрылась дверь на кухню и в проеме показалось заспанное лицо жены. Она стояла босая в ночной рубашке.

— Может, хоть поспишь немного? — полушепотом спросила она.

— Сейчас иду, — пообещал Виктор.

Жена недоверчиво покивала и ушла, оставив дверь в коридор приоткрытой.

Виктор вздохнул. Поднялся. Наклонился к окну, за которым была разлита ночная темнота, разбавленная редкими точками огней. Все еще неживые громадины ближних многоэтажек стояли как неприступные башни и только село, подмятое приблизившимся вплотную городом, горело несколькими уличными фонарями.

«Удивительно, — подумал Виктор. — В городе на уличных фонарях экономят уже который год, а в селе они горят. Для кого? Для красоты? Для пролетающих над ним самолетов — ведь действительно красиво вечером смотреть из иллюминатора самолета на земные огоньки!»

Ночной знакомый пейзаж успокоил Виктора, отогнав из головы вопросы, на которые он не мог пока найти ответов. И тут же захотелось спать.

* * *

В Ойскирхене шел дождь. Ник стоял у окна со стаканом пива. Вид безлюдной улицы навевал грусть. Хотелось домой, но дома не было. Хотелось к жене и сыну.

Хоть куда, но к ним. В Саратов, на дачу у Волги. Там, наверно, уже не жарко.

Все-таки Саратов — не юг. Как им там? Что с ними?

— Дай двадцать марок! — раздался за спиной голос Сахно. Не оборачиваясь.

Ник вытащил из кармана рубашки деньги, взял две бумажки по десять и протянул подошедшему напарнику.

— Я поеду покатаюсь, скучно здесь.

— Езжай! — выдохнул Ник, а сам в душе обрадовался — уж очень хотелось ему сейчас остаться одному.

Хлопнула дверь. Ник все смотрел в окно. Проводил взглядом Сергея, шедшего на стоянку за домом. Потом из-за дома выехал лимузин-катафалк. Проезжая под окнами, бибикнул и исчез за поворотом.

Самое время выпить кофе, подумал Ник. Оставил стакан с недопитым пивом на подоконнике и пошел к плите.

Вскоре зазвонил телефон.

— Николае Ценн? — спросил незнакомый мужской голос.

— Да.

— Как прошла встреча с Погодинским?

У Ника сперло дыхание. С утра он не вспоминал о происшедшем и, должно быть, поэтому настроение у него было романтически-грустным. Но теперь, когда от него требовали ответа, все, что произошло позавчера, всплыло перед глазами.

— Что вы молчите? Как он среагировал?

— Он повесился… — негромко произнес Ник.

— Повесился? Вы что, перестарались?

— Нет, все шло нормально…

— Вас там видели?

— Нет, — с уверенностью заверил Ник.