Автостопом по Галактике. Опять в путь (сборник) Адамс Дуглас
— Альбукерка, штат Нью-Мексико.
Дирк с подозрением взглянул на книжечку билета, словно ожидая, чем окончится этот розыгрыш.
— Откуда он у вас? — потребовал он объяснений, и, взяв билет в руки, принялся изучать напечатанную на нем информацию.
Представительница авиакомпании одарила Дирка дежурной улыбкой и не менее дежурно пожала плечами.
— Полагаю, из этой машины. Она печатает билеты.
— А что говорит ваш компьютер?
— Он говорит, что на имя господина Дирка Джентли есть оплаченный заранее билет до Альбукерка, штат Нью-Мексико. Разве в ваши намерения, сэр, не входило лететь сегодня в Альбукерк?
— В мои намерения сегодня входило оказаться там, где я никак не собирался оказываться, но я никак не предполагал, что это будет Альбукерк, вот и все.
— Похоже, что лучшего места назначения вам не сыскать. Приятного вам полета.
Полет действительно оказался приятным. Дирк сидел в кресле и про себя предавался размышлениям о событиях нескольких последних дней, раскладывая их не то чтобы в логической последовательности, а просто то в одном, то в другом порядке. Здесь пролетел метеорит, там пропал кот, тут протянулись электронные нити невидимых долларов, затем авиабилет свел все воедино. Еще до того, как самолет сделал посадку в Чикаго, от его былой самоуверенности остались одни воспоминания, и вот теперь у Дирка вновь приятно защекотали нервы.
Есть на свете нечто такое, или кто-то такой, кто поручил ему, Дирку, одно важное дело — нечто такое, что он совершенно случайно обнаружил и к чему привело его внутреннее чутье. Хотя Дирк до сих пор терялся в догадках, кто же это такой, но, с другой стороны, это его уже мало тревожило. Главное, это нечто существовало, он обнаружил это нечто, или же это нечто обнаружило его. И теперь он ощущал его биение. Имя же и лицо появятся позднее, когда на то настанет нужный момент.
Прилетев в Альбукерк, Дирк молча постоял под высокими цветными балками в окружении темных пытливых глаз полупьяных стряпчих, что взирали на него с рекламных плакатов. А затем сделал глубокий вдох. На душе было спокойно, настроение бодрое, а ощущение такое, что ему не страшны никакие самые невероятные, самые невообразимые вещи, что притаились совсем рядом, под тихой и спокойной поверхностью привычного мира, и он готов заговорить с ними на их языке. Дирк неспешно направился к длинным эскалаторам и медленно поплыл вниз, словно невидимый король.
Его уже ждали.
Дирк определил это с первого взгляда — еще один островок спокойствия среди сутолоки аэропорта. Это был крупный, дородный мужчина, покрытый испариной, в плохо сшитом черном костюме и с лицом, напоминавшим кое-как накрытый к обеду стол. Он стоял всего в нескольких футах от эскалатора, пристально глядя вверх на плывущие вниз ступеньки. Оно даже к лучшему, что Дирк узнал его едва ли не с первого взгляда, потому что в руках мужчина держал табличку, на которой было начертано «Д. Джентри» и которую Дирк в первый момент почти проглядел.
Дирк представился. На что господин в плохо сшитом костюме ответил, что его зовут Джо и что он сейчас подгонит машину. И тогда Дирк моментально понял, в чем тут фишка.
Машина подрулила к тротуару — видавший лучшие времена «кадиллак», черный и длинный, — тускло поблескивая боками в свете фонарей. Дирк взглянул на него с внутренним удовлетворением, открыл дверцу и, негромко крякнув от удовольствия, сел на заднее сиденье.
— Клиент сказал, что вам понравится, — прокомментировал Джо из-за перегородки, отделявшей водителя, и неспешно вырулил на шоссе, ведущее прочь от аэропорта.
Дирк огляделся по сторонам — от него не скрылось, что некогда синяя велюровая обивка сидений порядком выцвела и истерлась, а со стекол местами отслаивается пленка цветного пластика. Дирк попробовал включить телевизор, но впечатление было такое, будто тот настроен исключительно на помехи. Астматический кондиционер натужно жужжал и временами покашливал порывами затхлого ветра, которые вряд ли отличались в лучшую сторону от раскаленного воздуха вечерней пустыни, через которую они сейчас ехали.
Клиент был прав на все сто.
— Клиент, — произнес Дирк, когда они со скрежетом и скрипом вырулили на тускло освещенную автостраду, рассекавшую город. — А кто он, собственно, такой?
— Похоже, что один австралийский джентльмен, — ответил Джо.
Голос у него почему-то был высокий и плаксивый.
— Австралиец? — удивился Дирк.
— Да, сэр, австралиец, как и вы, — подтвердил Джо.
Дирк нахмурился.
— Но я из Англии, — произнес он.
— Но ведь все равно австралиец?
— Это почему же?
— У вас австралийский акцент.
— С чего вы это взяли?
— А где же тогда это место?
— Какое место? — не понял Дирк.
— Новая Зеландия, — пояснил Джо. — Австралия ведь в Новой Зеландии, верно?
— Не совсем, хотя мне понятно, что вы… То есть я хочу сказать, что теперь мне понятно, что вы имели в виду, хотя я и не совсем уверен, что правильно вас понял.
— Так из какой части Новой Зеландии вы родом?
— В некотором роде, это скорее часть Англии.
— А разве это не в Новой Зеландии?
— Лишь до известной степени.
«Кадиллак» держал путь на север, в направлении Санта-Фе. Лунный свет делал пролетавший за окном пейзаж поистине сказочным. Вечерний воздух был свеж.
— Уже бывали в Санта-Фе? — прогундосил Джо.
— Нет, — ответил Дирк.
Он оставил любые попытки завести с водителем осмысленный разговор и даже начал подумывать о том, уж не специально ли ему подсунули туповатого водилу. Пока ехали, Дирк пытался оставаться погруженным в собственные мысли, но Джо то и дело самым бесцеремонным образом выдергивал его из раздумий, возвращая к действительности.
— Красивые места, — произнес Джо. — Красота, да и только. Если, конечно, все не изгадят эти калифорнийцы. Калифорнийская зараза, вот как это теперь называют. Знаете, как это теперь называется?
— Калифорнийская зараза? — осторожно переспросил Дирк.
— Санта-Фе, — продолжал Джо. — Теперь сюда взяли моду наезжать эти голливудские типы из ихней Калифорнии. Скоро свободного места не останется. Все застроят. Особенно после землетрясения. Слышали про землетрясение?
— В общем, да, — отозвался Дирк. — Передавали в новостях. По всем каналам.
— Да, тряхануло что надо. И вот теперь эти калифорнийцы валом валят сюда. В Санта-Фе. Чтобы все изгадить. Чё с них взять. Знаете, как это тут у нас называется?
У Дирка возникло ощущение, будто разговор построен по принципу «у попа была собака» и теперь вернулся к исходной точке. Он попробовал сменить тему.
— И давно вы живете в Санта-Фе? — робко поинтересовался он у водителя.
— Давненько, — откликнулся тот. — Можно сказать, почти что всегда. Уже больше года. А кажется, будто все сто лет.
— А где жили до этого?
— В Калифорнии, — отозвался Джо, — переехал после того, как сестра угодила в уличную перестрелку. А у вас в Новой Зеландии палят из пушек на улице?
— Нет, — ответил Дирк, — по крайней мере, насколько мне известно, не в Новой Зеландии. И даже не в Лондоне, где я, между прочим, живу. Кстати, примите мои соболезнования насчет сестры.
— Спасибо на слове. Стоит себе на углу, на Мелрозплейс, мимо едут два типа на мерсе, знаете, на таком новом, ну, представляете, наверно, с двойным остеклением, в общем, они ее — пиф-паф! — и абзац. Кажется, если память не изменяет, пятисотый. Цвет темная ночь. Классная тачка. Не иначе как ломанули где-нибудь. А у вас в Англии случается, чтобы ломанули чью-то машину?
— Ломанули?
— Ну да, то есть угоняют, я спрашиваю.
— Нет, но все равно спасибо, если это вас интересует. Но у нас есть люди, которые помоют вам ветровое стекло, даже против вашего желания, просите вы их или нет, но это…
Джо презрительно фыркнул.
— Дело в том, — продолжал Дирк, — что в Лондоне в принципе нетрудно угнать чужую машину, но все равно далеко вы на ней не уедете.
— Это что, устройство какое ставите?
— Да нет, движение такое, — пояснил Дирк, — но… раз уж речь зашла о вашей сестре, — он сделал нервную паузу, — она не сильно пострадала?
— Не сильно? — воскликнул Джо. — Уж если задумал уложить кого из «Калашникова», да вышла осечка, туг впору требовать бабки назад. Ну, вы сказанули.
Дирк пару раз попытался издать означавший сочувствие звук, но тот почему-то как назло застревал у него в горле. Машина сбавила скорость, и он опустил окно и переключился на проплывавшую мимо пустыню.
На какое-то мгновение фары высветили дорожный указатель.
— Остановитесь! — внезапно выкрикнул Дирк.
Он высунулся в окно, пристально вглядываясь в обратную сторону. Машина плавно остановилась. В отдалении в неясном лунном свете вырисовывался силуэт дорожного знака.
— Не могли бы мы немного подъехать назад?
— Это на автостраде-то? — запротестовал Джо.
— Знаю, — согласился Дирк, — но ведь позади нас никого нет. Дорога пуста. Всего пару сотен ярдов.
Что-то возмущенно проворчав себе под нос, Джо включил задний ход, и черная махина медленно поползла по фривею назад.
— Это что, у вас в Новой Зеландии так принято? — бубнил он.
— Что именно?
— Ездить задним ходом?
— Нет, — заверил его Дирк. — Но мне понятно, о чем вы. Как и у нас в Британии, там тоже ездят по другой стороне дороге.
— Но с другой стороны, — рассуждал Джо, — может, так оно и безопаснее, если все начнут ездить задним ходом.
— Это точно, — поддакнул Дирк, — гораздо безопаснее.
И как только машина остановилась, выпрыгнул из нее и кинулся к указателю.
В ярком свете мощных фар, за пять тысяч миль от его обшарпанного офиса в Клеркенуэлле, стоял желтый дорожный знак, на котором аршинными буквами было начертано «Порывистый ветер», а ниже, чуть мельче, — «временами возможен». И где-то в небесной выси над ним повисла луна.
— Джо! — крикнул шоферу Дирк.
— Что? — отозвался тот.
— Знак! — воскликнул Дирк.
— Вот этот? — переспросил Джо.
— Ну да! — радостно завопил Дирк. — «Порывистый ветер временами возможен».
— Ну и что такого, — пожал плечами Джо. — Наверно, так надо Дорожной службе.
— Кому? — вновь недопонял Дирк.
— Дорожной службе, говорю, — повторил Джо, слегка сбитый с толку.
— «Порывистый ветер временами возможен»? — гнул свое Дирк. — Неужели у вас везде такое ставят?
— Ну а в чем, собственно, дело? — недоумевал Джо. — Значит, здесь иногда дует ветер. Ну, этот, что из пустыни. Бывает, что так задует, так закружит, что и не знаешь, чем это кончится. Особенно тут, у нас.
Дирк растерянно заморгал. И внезапно почувствовал себя круглым идиотом. С чего это он взял, будто кто-то ради него нарочно написал на дорожном знаке имя половинчатого кота, и где — здесь, на шоссе в Нью-Мексико? Что за бред? Скорее всего это кот был назван в честь вполне обычного в Америке дорожного знака. Паранойя, напомнил он себе, обычное дело вследствие разницы в часовом поясе и неумеренного потребления виски.
Пристыженный, он побрел назад к «кадиллаку». Но внезапно остановился и на секунду задумался. Затем подошел к окошку водителя и заглянул внутрь.
— Джо, мне показалось, будто, когда мы проезжали мимо знака, вы сбавили скорость? Вы нарочно это сделали, чтобы я лучше его рассмотрел?
В душе Дирк надеялся, что разница в часовом поясе и виски тут ни при чем.
— Нет, — отозвался Джо. — Это я из-за носорога.
Глава 11
— Наверное, все-таки сказывается разница во времени, — вздохнул Дирк, — мне показалось, будто вы упомянули носорога.
— Ну, упомянул, — произнес Джо с омерзением в голосе. — Я еще застрял из-за них по пути в аэропорт — они как раз выезжали оттуда.
Дирк попытался переварить, что ему только что было сказано, прежде чем ляпнуть что-нибудь такое и выставить себя круглым идиотом. Не иначе как у них тут есть местная футбольная команда или рок-группа под названием «Носороги». Похоже на то. Выезжали из аэропорта, взяли курс на Санта-Фе. Нет, лучше все-таки спросить.
— Вы бы не могли уточнить, каких носорогов мы с вами обсуждаем? — вежливо поинтересовался он.
— Откуда мне знать. Я в носорогах и в ихних породах не слишком силен, — ответил Джо, — не то что в акцентах. Вот будь у него акцент, я бы сразу определил, откуда он родом и кто такой, а раз это только носорог, то могу сказать лишь одно — такой серый, здоровенный и с одним рогом. Их еще, сдается мне, из Иркутска привозят или как его там. Ну, да сами знаете, из Португалии или откуда-то оттуда — один черт.
— Может, из Африки?
— Может, и из нее.
— И вы хотите сказать, что сейчас его везут где-то впереди нас?
— Точно.
— Тогда давайте их догоним, — попросил Дирк, — и поскорее.
Он забрался к себе на заднее сиденье, и Джо снова устремился с ветерком по автостраде. Примостившись на самом краю сиденья и вытянув шею через плечо Джо, Дирк принялся вглядываться в ленту шоссе. «Кадиллак» тем временем на всей скорости летел по пустыне. Через несколько минут впереди, в свете фар, замаячили очертания громадного тягача. Он тянул за собой низкую зеленую платформу, на которой была укреплена дощатая клетка.
— Гляжу, у вас интерес к носорогам, — заметил Джо.
— Не всегда, — возразил Дирк, — просто сегодня утром я прочитал свой гороскоп.
— И все сошлось? Лично я в эту ерунду не верю. Знаете, что сегодня утром было написано в моем? Что мне нужно хорошенько поразмыслить над моими личными и финансовыми делами. Кстати, вчера в нем было написано почти то же самое. А я-то каждый день только тем и занимаюсь, что кручу баранку. Выходит, они там имели в виду что-то другое. А что говорилось в вашем?
— Что меня ждет встреча с трехтонным носорогом по кличке Десмонд.
— Эх, видно, у вас, в Новой Зеландии, не такие звезды на небе, как здесь у нас, — философски заметил Джо. — Это замена. По крайней мере я так слышал.
— Замена?
— Угу.
— Замена чему?
— Другому носорогу.
— Интересно, я еще понимаю, что можно заменить лампочку, но носорога… — произнес Дирк. — Скажите, а куда подевался… э-э-э… предыдущий?
— Сдох.
— Подумать только, какая трагедия. И где? В зоопарке?
— На вечеринке.
— На вечеринке?
— Угу.
Дирк в задумчивости прикусил губу. Обычно он придерживался того принципа, что не следует задавать вопросов, если не уверен, что будет приятно услышать ответы на них. Он продолжал в задумчивости покусывать губу, но уже другую.
— Думаю, мне лучше выйти и взглянуть самому, — произнес он и вышел из машины.
Огромный низкий грузовик стоял у обочины. Борта его были высотой около четырех футов, клетку же сверху покрывал кусок брезента. Водитель грузовика стоял, прислонившись к двери кабины, и покуривал сигарету. Не иначе как этот парень вбил себе в голову, что поскольку ему поручено такое важное задание — перевозка трехтонного носорога, — то никто не станет вступать с ним в препирательства. Увы, бедняга ошибся. Самое большое количество проклятий обрушилось на его голову, когда водители на автостраде пытались объехать его тягач.
— Гады! — пробормотал водитель себе под нос в тот момент, когда к нему с вполне дружелюбным видом приблизился Дирк.
Чтобы продемонстрировать свои мирные намерения, он даже специально зажег сигарету. Вообще-то он давно пытался завязать с этим делом, но все равно на всякий пожарный носил с собой пачку, главным образом из тактических соображений.
— Знаете, чего я терпеть не могу? — спросил Дирк у водителя грузовика. — Эти дурацкие таблички вроде «Благодарим, что вы воздержались от курения». Я в принципе не против, когда пишут «Просьба не курить» или вообще без всяких-яких «Не курить» — коротко и ясно. Но меня бесит, когда я читаю это лицемерие — «Благодарим, что вы воздержались от курения». Сразу так и подмывает вытащить зажигалку и сказать этим лицемерам: «Не нужна мне ваша благодарность, можно подумать, я собирался курить».
Водитель грузовика рассмеялся.
— И далеко везете эту серую тушу? — поинтересовался Дирк с таким видом, будто всю жизнь только тем и занимался, что перевозил носорогов, и теперь решил обменяться опытом с коллегой.
— Аж в Малибу, — ответил шофер, — куда-то там в Ущелье Топанга.
Дирк понимающе щелкнул языком.
— Можете не продолжать. Легко представляю. Мне самому довелось как-то раз перевозить в Кардифф целый микроавтобус антилоп гну. Вот уж головная боль, скажу я вам.
С этими словами он смачно затянулся сигаретой.
— Представляю, что это была за вечеринка, — добавил он многозначительно.
— Вечеринка? — переспросил шофер.
— Мне всегда казалось, что если хочешь нормально оттянуться, то носорогов лучше не приглашать, — пояснил Дирк, — нет, конечно, можно попробовать, но тогда уж заранее готовься к худшему.
По мнению Дирка, если задавать вопросы в лоб, то тем самым вызовешь у собеседника подозрения. Куда эффективнее нести откровенную чушь, а люди сами, если надо, тебя поправят.
— О какой вечеринке ты все толкуешь? — допытывался водитель грузовика.
— О той самой, на которую был приглашен другой носорог, — отвечал Дирк и постучал пальцами себе по носу, — тот, который сдох.
— Приглашен? — нахмурился водитель. — Вот уж не назвал бы это приглашением.
Дирк вопросительно выгнул бровь.
— Да он, как танк, приперся невесть откуда-то с гор, проломил дырку в заборе, ввалился через окошко в дом, сделал по нему пару-тройку кругов, раздавил в лепешку семнадцать человек, затем снова, как очумелый, попер в сад, там в него кто-то выстрелил. После этого сослепу сиганул в бассейн, а там в тот момент бултыхались голые сценаристы, заодно еще помял в кашу целые горы фруктового салата.
Дирку понадобилась пара секунд, чтобы переварить услышанное.
— А кому принадлежал дом? — набравшись смелости, поинтересовался он..
— Каким-то киношникам. На прошлой неделе там у них вроде бы как Брюс Уиллис устроил хорошую бучу. И вот теперь носорог.
— Да, жалко старикана, я имею в виду носорога, — пробормотал Дирк. — И вот теперь, значит, подавай им нового.
Отрывки из интервью газете «Дейли Нексус»
от 5 апреля 2000 года
Как, по-вашему, Дуглас Адамс приезжает на чашку кофе? Если он поведет себя как типичный житель Монтесито[31] из тех, что любят заглянуть на чашку кофе в кофейню Пьера Лафона, то обязательно приедет сюда на навороченном авто, нет, не просто авто, а на навороченном джаггернауте-джипе. Чашка обыкновенного кофе у Пьера Лафона стоит доллар двадцать пять центов и называется «экологически чистый, жаренный по-французски». На вкус он точно такой же, как и кофе в «Макдональдсе» или любая другая химическая бурда, но, судя по всему, владельцев навороченных джипов это, как говорится, не колышет.
Я ожидал от Адамса нечто большее, чем навороченный джаггернаут-джип. Я надеялся увидеть, что он выпрыгнет из космического корабля, материализуется из воздуха или просто войдет — на своих двоих. Ведь этот парень — автор книги «Автостопом по Галактике» и именно благодаря его таланту жизнь, Вселенная и все остальное стали для нас куда более увлекательными и захватывающими. Интересно все-таки, размышлял я, на чем же он приедет.
Оказалось, на черном «мерседесе».
Адамс ростом под два метра, с круглыми по-детски глазами. День у него выдался не слишком удачный. Заболела дочка, и круассан, который он сжевал в пять часов дня, был его обедом. Тем не менее в целом для сорокадевятилетнего Адамса жизнь полна приятных сюрпризов. Он разъезжает по всему миру, сочинил девять книг, проданных общим тиражом более пятнадцати миллионов экземпляров, наконец готов долгожданный сценарий к экранизации «Автостопа», и «Дисней» вот-вот возьмется за съемки, причем в режиссеры взяли парня, что поставил картину «Остин Пауэрс».
— Неувядающее кино, его собирались снять вот уже целых двадцать лет, и вот теперь, кажется, дело сдвинулось с мертвой точки, — говорит Адамс. — Поживем — увидим. Иногда я даже жалею, что ввязался в это дело. Зачем мне понадобилась эта экранизация? Угрохал на нес целый десяток лет жизни.
Впервые за целое десятилетие Адамс трудится над новой книгой.
— Наступал в моей жизни момент, когда я был сыт этой писаниной по горло. Такое впечатление, что книги выпивают из меня последние соки, им все время требуются новые идеи, — говорит Адамс. — Начнем с того, что я никогда не собирался становиться писателем. Вот почему решил завязать с этим делом и попробовать себя в чем-то другом… В результате у меня накопился огромный запас самых разных идей, и меня вроде как охватила паника «Сумею ли я воплотить их все в жизнь, если они и дальше будут продолжать приходить ко мне с той же скоростью и в том же количестве?» Другая разновидность паники — это извечная писательская проблема применения своего дарования. По-моему, я боюсь писать даже больше, чем другие писатели.
Новая книга Адамса не из серии «Автостопом» — а их уже пять — и не про Дирка Джентли, однако «ее по стилю легко узнает каждый, кто читал мои остальные».
— У меня накопилась целая уйма самых разных сюжетных линий, которые ждут не дождутся своего часа, когда же я наконец превращу их в книгу. Одну из них я положил в основу «Лосося сомнений», но я еще не решил для себя, которую.
В 1990 году Адамс, вместе с зоологом Марком Карвардайном, написал книгу «Больше вы их не увидите». Это самая редкая из его книг, ее трудно достать, и его самое любимое детище. Когда Адамс — а последние два года он живет в Санта-Барбаре — будет выступать сегодня в университете штата Калифорния, речь пойдет именно об этой книге.
— Я объездил с лекциями почти все штаты, — говорит он. — И мне приятно выступить у себя в Санта-Барбаре, хотя бы для того, чтобы сказать «Привет, ребята, я здесь, среди вас!».
Адамс часто выступает с лекциями, главным образом на темы высоких технологий, перед сотрудниками крупных компаний.
— Вообще-то я предпочитаю другую тему, свою любимую, которую приготовил специально в расчете на студентов, потому что она ужасно забавная. Крупные корпорации не слишком-то любят слушать про проблемы охраны исчезающих видов, — говорит Адамс. — На охране исчезающих видов денег не сделаешь, а вот потерять можно уйму.
Книга «Больше вы их не увидите» начала свою жизнь как журнальная статья для Международного фонда защиты животных. Адамса откомандировали на Мадагаскар, где он и познакомился с Карвардайном. Адамс писал про «ай-ай», вымирающий вид ночных лемуров, которые внешне напоминают помесь летучей мыши, обезьянки и чем-то удивленного младенца.
— В то время считалось, что их осталось всего около полутора десятков. Но потом обнаружили еще нескольких, так что теперь они не то чтобы очень быстро вымирающие, а просто быстро вымирающие, — рассказывает Адамс. — Было во всем этом что-то от волшебной сказки.
Сказка оказалась настолько волшебной, что Адамс и Карвардайн провели следующий год в разъездах по всему миру, наблюдая исчезающие виды — такие, как бескрылые попугаи какапо в Новой Зеландии, речные дельфины в Китае. Последние двадцать особей речных дельфинов обречены на вымирание после того, как китайское правительство завершит сооружение Плотины Трех Ущелий на реке Янцзы, уничтожив тем самым их среду обитания.
— Сердце обливается кровью, и не только потому, что с лица земли исчезнет еще один вид животных, но еще и потому, что я никак не могу взять в толк: зачем нам дались эти чертовы плотины? — Как типичный британец, Адамс говорит негромко, но с чувством. — И дело не только в том, что они несут с собой одни бедствия, как людям, так и окружающей среде. Почти все плотины, за редким исключением, не решают поставленных перед ними задач. Посмотрите на Амазонку, где их все занесло илом. Думаете, это кого-то отрезвило? Куда там! Собираются строить еще восемьдесят! Просто маразм какой-то. Не иначе как у нас общие гены с бобрами. Мы прямо-таки одержимы идеей возводить плотины. Так, может, это дело следует хорошенько изучить, чтобы как-то от него излечиться? Может, ученым, работающим над изучением человеческого генома, удастся вычленить этот боброво-плотинно-строительный ген, и они вырежут его из наших хромосом?
В книге «Автостопом по Галактике» межгалактические бульдозеры крушат Землю вместе со всем человечеством. Бульдозер иного рода стер с лица нашей планеты удивительнейших животных из когда-либо обитавших на ней. Шестьдесят миллионов лет назад в полуостров Юкатан врезался астероид диаметром около шести миль, оставив после себя кратер диаметром почти в сотню миль. В воздух тогда взлетели тонны пыли и раскаленного пара. Этого хватило, чтобы не стало динозавров.
— Мне не дает покоя мысль об этом космическом госте, которому мы, люди, обязаны своим существованием, — говорит Адамс. — По-моему, этому событию нет равных по масштабу за всю историю нашей планеты, как нет ему равных по масштабу в нашей с вами, человеческой, истории. По сути дела, эта катастрофа открыла путь для появления рода человеческого. И жаль, что никто при этом не присутствовал.
Падающие с неба камни, заодно уничтожающие динозавров, — это классическая физика в чистом виде. Новые ее достижения кажутся сорокадвухлетнему Адамсу слегка из области фантастики, и это несмотря на то, что это из-под его пера вышел ответ на вопросы о «Жизни, Вселенной и всем остальном». Вместе с этим ответом возник и компьютер. А компьютеру — Адамс ничуть не сомневается в этом — суждено изменить мир.
— Когда у нас появились компьютеры, поначалу мы их строили размером с комнату, затем со стол, затем с портфель и наконец с карман. Вскоре они станут меньше пылинок и разведутся в том же количестве. Ими можно будет посыпать квартиру или офис. Со временем вся наша с вами среда обитания поумнеет и научится реагировать на наши запросы, и весь наш образ жизни изменится настолько, что сейчас это попросту трудно себе представить, — говорит Адамс. — Предполагаю, что моя дочь, — а ей сейчас всего шесть — будет лучше меня приспособлена к жизни в этом новом мире.
Адамс перепробовал себя в разных областях. Он работал на радио, телевидении, занимался созданием компьютерных игр. Не все удалось так, как хотелось бы.
— Мы учимся на протяжении всей нашей жизни, — говорит он. — И всегда выносим для себя урок. И знаете, в чем этот урок обычно заключается? Этот урок заключается в том, что внутренний голос говорит нам: «Вот то самое, что ты только что сделал. Больше этого не делай!»
В общем, после того, как перепробуешь себя и в том, и в сем, и в этом, ловишь себя на мысли, что лучше сесть и сделать то, что действительно умеешь делать — в моем случае ловко расположить друг относительно друга несколько тысяч слов.
Книги даются Адамсу, по его собственному признанию, «медленно и мучительно».
— Это только кажется, будто ты сидишь себе в кабинете с задумчивым видом и записываешь приходящие в голову мудрые мысли, — говорит он. — Чаще бывает так, что сидеть действительно сидишь, но только не с задумчивым видом, а охваченный паникой, и молишь Бога о том, чтобы тебе под дверь кабинета не выставили надзирателей.
Адамс планирует еще несколько лет посвятить литературному творчеству, пока не подрастет дочь.
— Уже давно поговаривают о том, будто я затеял какой-то документальный телесериал. Поэтому, пока в ней не заговорили гормоны, я немного попишу, ну а потом можно будет переключиться и на телепроект, — говорит Адамс. — Думаю, когда ей исполнится лет тринадцать, я завяжу с литературой и действительно возьмусь за документальный телесериал. А когда дочь переболеет переходным возрастом, кончу снимать и вновь вернусь в литературу.
Наше интервью оборвал телефонный звонок, раздавшийся у Адамса в кармане, — ему звонили по сотовому телефону. В другом кармане у него лежала маленькая красная подушечка с изображением жирафа. Похоже, вещичка эта принадлежала его дочери. В тот вечер его жена и дочь должны были улететь в Лондон, но у дочери воспалилось ухо. «Довольно серьезная инфекция».
Настало время для Адамса вновь сесть в свой черный «мерседес», чтобы поехать домой, к дочери.
Что он и сделал.
Интервью у писателя брал Брендан Булер из «Artsweek»
Эпилог
Плач по Дугласу Адамсу, более известному как автор книги «Автостопом по Галактике», который скончался в субботу, в возрасте сорока девяти лет, от сердечного приступа.
Это не некролог, для некрологов еще будет время. И не памятная статья, не дань уважения ярко прожитой жизни, не надгробная речь. Это горький плач, написанный сразу после трагедии и потому скомканный и сбивчивый.
Дуглас, ну почему ты умер?
Пятница. Солнечное майское утро. Десять минут восьмого, я заставляю себя встать с постели и, как обычно, иду проверить электронную почту. Как всегда, на экране возникают яркие синие заголовки, в основном всякая дребедень, кое-что из долгожданных ответов; мой взгляд машинально скользит вниз по экрану. Неожиданно бросается в глаза имя Дуглас Адамс, и я улыбаюсь. Ну, сейчас посмеюсь, думаю про себя, наверняка очередной прикол. И привычным щелчком мыши открываю новое окошко.
Но что говорится в заголовке? Несколько часов назад Дуглас Адамс скончался от сердечного приступа? Слова начинают расплываться у меня перед глазами.
Нет, не иначе как розыгрыш. Или это какой-то другой Дуглас Адамс. Бред. Кто в это поверит? Может, я еще не проснулся? Я открываю послание от известного в Германии производителя программного обеспечения. Нет, это не розыгрыш, да и я не сплю. И это тот самый — вернее, лучше бы не тот самый — Дуглас Адамс. Неожиданный сердечный приступ, в спортивном зале Санта-Барбары. И в конце письма «Господи, Господи, Господи, о Господи!».
Действительно, Господи, за что? Какой был человек! Ну почему он? Почему именно этот двухметровый, широкоплечий гигант? Он никогда не стеснялся своего роста и не сутулился, подобно многим другим, кто пытается казаться на пару-тройку сантиметров ниже. Но не было в нем и высокомерия, он не пытался давить на вас с высоты двух метров. Не просил у вас прощения за свой рост, но и не щеголял им. Скорее, это была часть его насмешливого отношения к самому себе.
Один из самых острых умов нашего времени. Его юмор тонок, и сложен, и глубоко укоренен в основательном знании как науки, так и литературы — двух любимых мною вещей. Дуглас познакомил меня с моей будущей женой — мы тогда отмечали его сорокалетие.
Ему столько же, сколько и ей, и они вместе работали над скетчами к «Доктору Кто?». Должен ли я позвонить ей прямо сейчас или пусть поспит еще немного, прежде чем до нее дойдет трагическое известие? Но Дуглас познакомил нас с ней и в некотором роде был неотъемлемой частью наших отношений. Нет, все-таки лучше позвонить.
Мы с Дугласом познакомились потому, что я, как страстный поклонник его творчества, послал ему письмо. Наверное, это был первый и единственный раз в моей жизни, когда я писал такие письма. Но я просто обожал «Автостопом по Галактике», а чуть позже прочел и «Холистическое детективное агентство Дирка Джентли».
Не успел я закончить его читать, как вновь вернулся к первой странице и залпом перечитал заново. Опять-таки единственный раз в моей жизни, когда я перечитывал книгу. Об этом я ему и написал. В свою очередь он написал мне, что ему нравятся мои книги, и пригласил к себе в гости в Лондон. Мне редко встречались люди, столь близкие мне по духу. Я уже заранее знал, что с ним будет легко и весело. Но я не догадывался, как основательно он подкован в научных проблемах. А следовало бы: ведь для того, чтобы понять многие из шуток в том же «Автостопе», надо знать кое-что из достижений современной науки. В области же познания достижений современных электронных технологий ему не было равных. Мы с ним не раз вели беседы на научные темы, просто как друзья или же выступая на разных литературных праздниках, по радио или телевидению.
Дуглас стал для меня чем-то вроде гуру по техническим проблемам. Вместо того чтобы битый час ломать голову, пытаясь разобраться в китайской грамоте написанных якобы по-английски инструкций к современной технике, я просто отправлял Адамсу е-мейл с вопросами. Ответ приходил в считанные минуты — из Лондона или из Санта-Барбары, или из какого-нибудь отельчика на самом краю света. В отличие от профессиональных консультантов Дуглас моментально видел, в чем моя проблема, чего я, как пользователь, не понимаю, и всегда находил подходящее решение, которое снабжал доходчивым и веселым пояснением. Наши с ним электронные послания полны шуток и игривых намеков из области науки и литературы, плюс небольших саркастических, но всегда теплых замечаний по поводу. Его неуемная страсть к технике проступала во всем, как и его умение подмечать абсурд в нашей жизни. Весь мир представлялся ему как один огромный скетч из «Монти Питона», ведь человеческие чудачества вызывают в силиконовых долинах мира улыбку не меньшую, чем где-то-еще.
Но, пожалуй, еще чаще он смеялся над собой. Взять, к примеру, его непревзойденные подколки в собственный адрес за неспособность выдавить из себя ни строчки. («Обожаю крайние сроки. Обожаю свист, с каким они, словно встречный ветер, проносятся мимо».) Ходит легенда о том, как издатель и литагент как-то раз были вынуждены запереть Адамса в отеле. Они отключили телефон и лишь изредка выпускали его немного размяться, да и то под присмотром. Так что ему ничего другого не оставалось, как взяться за перо.
Дуглас даже имел на сей счет свою, достаточно эксцентричную теорию, что, мол, во всем виновата его злодейка-натура, к ней и претензии, сам же он тут совершенно ни при чем. Я как генетик и прирожденный скептик, конечно, отказывался в это верить, но выражение лица, с которым Дуглас мне это говорил, неизменно было скорее лукавым, нежели по-настоящему печальным.
Он смеялся собственным шуткам, чего, по идее, хорошие комики не должны делать, но это получалось у него с такой непосредственностью, что шутки от этого казались только смешнее. Он умел подшутить, не обидев, да и шутки скорее высмеивали чьи-то абсурдные идеи, нежели самого человека. Чтобы продемонстрировать наше тщеславное заблуждение, будто Вселенная создана специально для нас, потому что мы так хорошо приспособлены к жизни в ней, Дуглас начинал изображать лужу, которой ну очень удобно и уютно в ее ямке, которая — подумать только! — имеет ту же самую форму, что и сама лужа.
Или взять другую притчу, которую он неизменно рассказывал с воодушевлением и которая не нуждается в дальнейших комментариях. Один человек не знал, как устроен телевизор, и поэтому был убежден, что там внутри сидят маленькие человечки, которые с головокружительной скоростью меняют картинки на экране. Инженер объяснил этому человеку сущность высокочастотных колебаний электромагнитного поля, рассказал про передатчики и приемники, усилители, кинескоп, испускающий катодные лучи, строки, что все время бегут по фосфоресцирующему экрану… Человек внимательно слушал инженера, даже время от времени кивал головой. И в конце концов вроде бы как все понял. Теперь он знал, как устроен телевизор. «Но все равно там сидят эти маленькие человечки, верно?»
Наука лишилась влюбленного в нее человека, литература потеряла яркий талант, горная горилла и черный носорог остались без благородного защитника (как-то раз Дуглас, нарядившись в костюм носорога, проделал путь к вершине Килиманджаро — в знак протеста против маразматической торговли носорожьими рогами), «Эппл-Макинтош» лишилась страстного апологета своей продукции. Я же потерял незаменимого друга, собрата по духу и одного из самых добрых и веселых людей, каких только знал. В день, когда Дугласа не стало, я официально получил известие, которое его наверняка бы обрадовало. Я не имел права разглашать эту информацию раньше, она была известна мне одному, и вот теперь я могу это сделать, но увы, уже поздно.
Светит солнце, жизнь продолжается, лови момент и прочие избитые фразы.
Сегодня мы посадим ель Дугласа — дерево высокое, гордое, несгибаемое и вечнозеленое. И пусть сейчас неподходящее время года, мы сделаем все, чтобы оно прижилось.
Пора ехать в питомник.
Читать бесплатно другие книги:
