Свадебное ожерелье Гринь Анна

— У вас такое лицо… — прошептала женщина.

— Вы меня видите?! — поразился Макс еще больше.

— Да, но только в каком-то сером цвете, — отозвалась пленница. — А вы что? Ничего не видите?

— Здесь очень темно… Простите, я не знаю вашего имени.

— Нала, Нала Линер, — отозвалась та, — ваше высочество.

— Знаете, Нала, давайте без этих всех «вашеств» и выканья? Просто по именам. Называй меня Макс. Мы сейчас в такой ситуации, что просто глупо…

— Хорошо, — быстро согласилась Нала. — Это и в самом деле странная ситуация.

— Что ты видишь? — Макс потянулся и, опираясь о стену, встал, помогая подняться девушке.

— Что там, в той дыре, откуда ты появился?

— Тупик.

— У нас над головой есть еще одно отверстие, правда, оно выше.

Макс потянулся вверх, чтобы нащупать край проема.

— Нет, еще выше, — остановила его Нала, — ты не достаешь почти два фута.

— Какого размера дыра? — уточнил Макс, пытаясь примерится для прыжка.

— Ширина фута четыре, — ответила девушка, подталкивая его так, чтобы он стал как раз под отверстием. Подпрыгнув и упершись ногами в стену, Макс без труда уцепился за край дыры и втянул себя внутрь. Следующие несколько минут он ощупывал стены, пытаясь понять, где оказался. Здесь тоже был какой-то узкий проход, но без девушки он не мог определить, насколько он продолжительный. Из глубины лаза тянуло сквозняком, значит, там мог быть выход.

— Хватайся. — Принц наугад вытянул руку вниз.

Нала без раздумий уцепилась за протянутую руку, почти сразу ощутив, как ее ноги отрываются от пола. И тут же ее пальцы заскользили по ладони принца. Нала пискнула, представив, как сейчас шлепнется вниз, но второй рукой Макс схватил ее за платье между лопаток, затрещала ткань, но девушка уже оказалась втянутой в тоннель и плотно прижатой к принцу. Они долго лежали, переводя дух и не думая ни о чем. Тишину нарушало лишь их хриплое дыхание.

— Нужно выбираться отсюда, — прошептал Макс девушке в шею. — И чем быстрее, тем лучше.

Нала кивнула в темноту, забыв, что молодой человек ее не видит, и неуклюже сползла с принца. Путаясь в мокрых юбках, она осторожно поползла внутрь шахты. Макс последовал за ней, надеясь, что им удастся выбраться.

— Нала, ты из какой-то семьи магов? — пыхтя позади, спросил молодой человек.

Девушка на секунду замерла, не ожидав от него подобного вопроса.

— Почему ты так решил?

— Видеть в темноте может не каждый, — просто ответил принц.

— Я не знаю, как сказать: из магической я семьи или нет. Мой дед маг, но мама не унаследовала его способностей, хотя в семьях магов такое случается редко. Чаще магические способности отсутствуют у сыновей, дочери же всегда рождаются с даром. Но моя мама оказалась исключением. И дедушка практически возненавидел ее за это.

— Я знаю! — воскликнул Макс неожиданно. — Подобное в самом деле бывает слишком редко, чтобы не привлечь всеобщего внимания. Мне было пять лет, когда в Иналь-Бередик каждый дом и каждую комнату наполнили слухи об огромном скандале в семье Сорк.

— Да? — удивилась девушка. — Мама никогда не говорила, что обо всем узнали окружающие. По ее словам, все были уверены, что она сбежала…

— Удивительно, что даже каары не знали о местонахождении Мардж Сорк.

— Дедушка выгнал ее из дома. А через пару недель после этого она вышла замуж за моего отца, Сена Линера, каара.

— А! Тогда все становится на свои места, — усмехнулся принц. — Я еще был очень маленький и, возможно, не вспомню всего, но история была такая. И то, что твой отец каар, многое объясняет! Вероятно, каары сознательно скрыли всю информацию о твоей матери от любопытных. Но сути это не поменяло. Все говорили, что Мардж сбежала. С этого все и началось и покатилось, как лавина. Именно тогда у многих закрались сомнения в правдивости той версии, которую выдвигал Эдвил Сорк. Случилось множество событий, приведших к тому, что теперь, спустя двадцать лет, среди верховных семей магов клан Сорк носит прозвание отлученного. Я так понимаю, что твой отец служил у этого клана?

— Да.

— Видимо, каары так наказали твоего деда. После исчезновения твоей матери каары больше не служат у Сорков. Это равносильно тому, что Сорки потеряли половину всей своей власти. Да, они пока еще входят в состав семерки магистров-советников, но все это временно.

— Но ведь главных магических семейств только шесть? — вспомнила Нала.

— Это теперь. Но первоначально их было семь, по числу чародеек-основательниц, окруживших наш континент защитой от черных осьминогов. И в память об этом, несмотря на утрату одной династии, многие в Иналь-Бередик продолжают называть советников семеркой. В кабинете отца есть стол совещаний. Он очень старый. И вокруг него всегда стоит восемь стульев (один для императора, как ты понимаешь), пусть восьмой и остается пустым. Но кроме кааров было еще кое-что. Возможно, ты не знаешь, но твоя мать была младшей из пяти сестер. Со времен основательниц повелось, что младшая либо единственная дочь младшей дочери наследует символ власти клана, чтобы своей силой поддерживать защитный контур. Правда, реализовать свое право на место в совете женщинам редко удавалось, и, как правило, главой клана и советником императора от магов становился супруг наследницы. Принято считать, что именно младшие дочери получают самую большую силу. Возможно, именно из-за этого Эдвил так и бушевал, ведь Мардж, как он считал, подвела весь их род. Когда умерла Кларисса Сорк, твоя бабушка, то через положенные одиннадцать дней провели ритуал передачи символа Катарине, самой младшей из оставшихся дочерей твоего деда. Символ ее не признал. И ни одну из других чародеек семейства. Сорки перебрали всех. Даже дальних родственниц, а их немало. Всего двадцать шесть провальных посвящений. Тогда попытались найти информацию о твоей матери, но узнали лишь, что она погибла. И, по имеющимся сведениям, ты тоже. Самое интересное, что поисками занимались чародеи совета. Видно, кому-то из них зачем-то понадобилось скрыть твое местоположение. Ты узнала тех, кто на тебя напал?

— Я не знаю, — прошептала девушка, пробираясь через узкое место тоннеля. — Я впервые была в замке. Дядя получил разрешение на участие в ритуале только в нынешнем году, а перед этим он пытался добиться его несколько лет.

— Это также явно не случайно, — подытожил Макс. — Кстати, знаешь, я немного помню твоего отца. После ухода от Сорков он какое-то время служил императору.

Нала кивнула в пустоту перед собой, продолжая карабкаться по шахте. Тоннель вильнул, расширился и под прямым углом пошел вверх. Одна из стен слабо светилась радужными бликами.

— Тут свет, — не веря самой себе, сказала девушка, ощупывая руками камень, который оказался гладким и теплым. Нала удивилась еще больше, когда сообразила, что перед ней — огромный трехцветный самородок рэннола.

— Это рэннол, — сказала она подползшему Максу — тоннель здесь был достаточно широк, чтобы вместить их обоих. — Через него просвечивает.

— Может, удастся вытолкнуть его. — Максимилиан ощупал камень, чтобы понять его размеры, и ощутил легкое движение воздуха. Упершись руками в рэннол, принц со всех сил ударил ладонями. Поднялось облако пыли, сверкнул ослепительный луч, и самородок, оглушительно заскрежетав, вывалился из своего гнезда. Когда пыль немного рассеялась, молодые люди с интересом заглянули в образовавшийся провал, одновременно удивленно воскликнув.

Тоннель вывел их в небольшую пещерку, вход которой был залит ярким солнцем. Макс перекинул себя через край, легко приземлившись в трех метрах ниже отверстия на каменный пол. Самородок рэннола отлетел к стене и зарылся в пыль.

— Прыгай, я поймаю! — скомандовал принц.

Девушка с опаской свесила в дыру ноги и с визгом соскользнула в объятия Максимилиана. Тот ловко подхватил Налу на руки, будто не первый раз проделывал подобный трюк. Взглянув в лицо девушке, принц неожиданно узнал ее. Это была та самая девчонка, которая заинтересовала его на балу.

— Интересно, где это мы? — спросил Макс, опуская Налу на землю и стараясь скрыть свое смятение.

— Мы в Криннорвиле, — уверенно заявила девушка, с интересом косясь на вход пещеры.

— Шутишь? — усмехнулся Макс. — Это сколько же мы были без сознания, что нас успели завезти в горы?

— Ты еще забыл, что нас запихнули в эту шахту, — пожала плечами девушка. — Но мы точно в горах. Я даже отсюда слышу шум Сонэкрин. И этот звук я ни с чем не спутаю!

Нала уверенно взобралась на уступ перед входом в пещеру, вышла наружу, оказавшись на вершине холма, и вскрикнула:

— Не может этого быть! Этого не может быть!

— Что случилось? — спросил Макс, осматривая широкую долину внизу. Он обвел взглядом все вокруг, зачарованный видом.

— Долина! Этого не может быть!

— Да что случилось-то? — Макс слегка встряхнул девушку за плечи, будто желая вытрясти из нее ответ.

— Это наша долина! Я знаю точно! Но это… это невозможно! — Она повернулась к нему — бледное лицо, расширенные зрачки зеленых глаз. — Здесь ничего нет! Ни рудников, ни дома…

— Как это? — Макс еще раз осмотрелся, не понимая, о чем говорит Нала. Но та быстро ему все объяснила, сунув в руки небольшой мешочек с вышитым рисунком. Умелый мастер изобразил очень реалистичный пейзаж: долина меж невысоких и слегка приплюснутых гор, покатые крыши домиков, притулившихся к дальним отвесным скалам. Та же самая долина, но… совсем другая.

— Может, просто похожее место? — предположил он.

— Нет! Я же выросла здесь. Я уверена, — покачала головой Нала. — Смотри! Вон там сверкает Сонэкрин. Видишь? — Она указала на блестящую ленту, огибавшую левый склон самой высокой горы. — Южнее Верховье, на севере — Беджерован, Таналиас. Это поселения. Рядом с ними добывают руду. А вот здесь, в долине, должен быть Дарколенос — семья моего дяди начала добывать здесь рэннол еще несколько веков назад. Если только…

Тут девушка запнулась.

— Макс, либо я ошибаюсь, либо мы каким-то образом очутились в прошлом.

— Шутишь? — с надеждой спросил принц.

— Нет. Не шучу. Знаешь, как здесь началась добыча? — Девушка вдруг рассмеялась. — Предки Дарков обнаружили здесь огромный самородок рэннола. В одной из пещер!

Макс рассмеялся.

— Пять минут назад Максимилиан Брусвик собственноручно почти заложил поселение в русле реки Сонэкрин, появившееся за несколько веков до его рождения. Осталось только понять, как нам отсюда выбираться. Непонятно, как глубоко мы угодили в прошлое. Ты знаешь, куда нам лучше идти?

— На север. Именно оттуда началось освоение Криннорвиля, и там должны находиться первые рудники.

Макс пятерней взъерошил густые волосы, черные пряди сверкнули в лучах полуденного солнца.

— Какое самое старое поселение на севере?

— Баксантол. Его заложили полторы тысячи лет назад, — легко ответила Нала. — Но это то, которое существует и по сей день. А какие там еще есть, я не знаю.

— Давай тогда туда. Как далеко это отсюда?

— Если быстро идти, то завтра днем будем там, — сказала Нала, уверенно спускаясь по каменистому склону.

— Так быстро туда мы не дойдем, — прошипел сам себе принц, осторожно переставляя ноги.

А спустя несколько часов, когда солнце уже присматривало себе местечко за горизонтом, молодой человек и вовсе выбился из сил, в то время как Нала уверенно и неспешно шагала по камням как по утоптанной дорожке, легко выискивая ровные участки среди валунов и кустов.

— Подожди, — простонал Макс, приваливаясь к большому валуну, — дай хоть дух перевести.

— Нам нужно спешить, — нахмурилась девушка. — Сейчас в горах осень, и ночью будет очень холодно. Нужно добраться до Ленегецких пещер, чтобы переждать ночь.

— Как ты ее потерял? Ты безмозглый енот! Ты все нам сорвал!

— Я не виноват, что с самого начала все пошло не так, — огрызнулся маг. — Да еще и этот мальчишка, принесла его нелегкая!

— Зачем вообще понадобилось скидывать его туда же? Оглушили, так и нужно было оставить там, в коридоре. Как ты мог ее потерять?

— Я не знаю! Девчонка была связана! И без сознания. Принц тоже, он не мог так быстро очнуться. Но они оба пропали!

— Найди мне девку! Живой найди!

— А принц? — свистящим шепотом спросил маг.

— От Макса необходимо избавиться.

— Но если он ничего не видел и не знает? — испуганно уточнил маг.

— Он все равно всегда мне мешал. Сейчас хороший момент покончить со всеми помехами.

— Марин! Марин! — Мириль тронула принцессу за плечо, привлекая внимание. — Ты не видела своего непутевого младшего брата? Я второй день не могу его найти! Вчера на балу он появился лишь мельком и тут же куда-то пропал.

— Мама, — девушка успокоительно сжала руку императрицы, — будто ты не знаешь Макса. Он где-то здесь! — Марин уверенным жестом обвела широкую площадь, расцвеченную в честь праздника множеством красок и заполненную сотнями неспешно прогуливающихся людей.

— Я его знаю, — кивнула Мириль удрученно. — Именно поэтому я уверена, что его здесь нет.

— Мама, тебе пора оставить свои попытки его женить, — усмехнулась принцесса. — Он сам разберется. Встретит какую-нибудь милую девушку из благородной семьи и заживет в землях Сенешвилей, как ты и хочешь.

— Да, я хочу, — не дала себя сбить с толку императрица. — Но сколько мне прикажешь ждать? Я уже не так молода!

Марин рассмеялась:

— Ох, мама! Да не беспокойся ты. Даже если твой младший сын проживет еще десять лет без жены, это не помешает ему потом очень удачно жениться!

— Марин, — напомнила Мириль наставительно, — никто из нас не свободен в своих поступках. Даже Максимилиан. Он Брусвик, как и ты, но и Сенешвиль тоже, эти земли перешли ему от моего отца. И пока он единственный в империи, кто носит титул этого Высокого дома.

— Дорогая, что опять случилось? — пророкотал рядом высоченный мужчина в сине-золотом костюме с богатым шитьем. Нависнув над императрицей и принцессой, Джорвин испытующе переводил взгляд с одной на другую и обратно, неспешно перебирая кристаллы рэннола в своем широком ожерелье.

— Наш сын опять куда-то подевался, — ответила Мириль нехотя. — Наш младший сын.

— А кто ж еще! — рассмеялся Джорвин густым басом. — Это только Макс вечно пропадает из-под вашего бдительного надзора, моя дорогая.

— Что это они вздумали ссориться? — Ольсен без стука завалился в комнату сестер, прислушиваясь к спору за стенкой.

Дома, в Криннорвиле, он бы еще и ухом к перегородке прижался, но от выцветших обоев на стенах гостиницы ломило зубы. Да и все здесь вызывало у Дарка-младшего отвращение. До тошноты, до раздражения. Его давняя мечта о свободной и развеселой жизни в столице как-то в одночасье разбилась об извечную брезгливость молодого человека.

Ольсен представлял себе Иналь-Бередик совсем не так. В его фантазиях не было грязи и вони сточных канав, серости безликих домов, как снаружи, так и изнутри. Конечно, во дворце и прилегающих к нему кварталах жизнь походила на ту самую его мечту, сладкую, богатую и красочную, но в остальном город совсем не понравился молодому человеку.

Ольсен раздраженно поправил длинную русую челку и придвинулся ближе к стене.

— Это они все из-за Налы! — сказала Вилена, перебирая свои нижние юбки в сундуке.

— Налка нашла время, чтобы удрать! — всхлипнула Ксана недовольно, пытаясь что-то найти в куче белья на кровати. — Вот где мне теперь искать свое кружево? Это ведь она паковала сундук.

— Заткнись, Ксю! — шикнул на блондинку брат. — Дай послушать.

— Неблагодарная тупая девка! — отчетливо услышал Ольсен слова Майи Дарк. — Я до сих пор корю себя за то, что мы взяли ее в дом. Неблагодарная! Как я ее ненавижу! Все нам испортила!

— Майя, уймись, — примирительно сказал Итен. — Может, теперь это к лучшему, а?

— Вот увидишь, она еще вернется! Опозоренная! И выродка какого-нибудь притащит. А то и вовсе — родит в твоем доме!

— Нала не настолько плоха, — еле слышно напомнил Итен. — И она твоя племянница, дорогая. Тогда, несколько лет назад, мы не могли отказаться от нее, ведь наследство девчонки теперь составляет значительную часть приданого Вилены и Ксаны.

— Лучше б ничего не было, — отчеканила Майя. — Не было бы — и все. И нам не пришлось бы столько лет с ней возиться.

Хлопнула дверь, по шаткой лестнице простучали тяжелые быстрые шаги.

— И зачем же так расстраиваться? — сам у себя спросил Итен Дарк.

Все стихло.

Вилена беззвучно вздохнула и прошептала:

— Это ужасно, что Нала сбежала. Если она сбежала, конечно. Нам же даже не известно ничего точно!

— Да сбежала она, я знаю! — недовольно заверил сестру Ольсен. — Я сам видел, как она тогда из зала выходила, только юбки взметнулись. Небось спланировала все заранее, а потом просто дождалась удобного момента. Вот так вот. Это мы ее тихоней считали, а она вон какая оказалась. Если мама с папой ее найдут, то Налка получит палки, мама обязательно пройдется по ее спине тростью!

— Ольсен! — шикнула Вилена и побледнела, зажав рот рукой. — Ты говоришь ужасные вещи! А вдруг с Налой что-нибудь случилось? Вдруг ее похитили?

— Да сбежала она! Точно! — повторил брат уверенно. — Поставлю свои карманные деньги, что наша кузина просто узнала правду и поэтому удрала.

— Ты о чем? — в один голос спросили девочки, одинаково удивленно уставившись на брата.

— Да я сам случайно… — запнулся Ольсен, поняв, что сболтнул лишнее. — Так, сестрички, я расскажу, но если что, то вы сами узнали!

Блондиночки одинаково закивали, хлопая ресничками и сверкая любопытными карими глазками.

— Я искал в отцовском кабинете… бумагу для письма, — Ольсен кашлянул и покраснел, — когда случайно наткнулся на какие-то документы. Оказалось, что это было завещание Сена Линера, нашего дяди.

— Ольсен, не выдумывай! — отмахнулась от брата Ксана. — У дяди и тети ничего не было! Вообще! Родители все восемь лет Налу из собственного кармана содержали!

— Наоборот! — усмехнулся Ольсен. — Сен и Мардж Линер оставили дочери целое состояние. Огромное! Земли! И имя. Это вообще отдельная история. Дядя получил в дар от самого императора поместье и титул Высокого дома.

— Что?! — ошалело воскликнули сестры. — Как такое возможно? Ты все выдумываешь!

— Да нет же! Честно! Я видел дарственную, она подписана Джорвином. А Сен переписал поместье на дочь, на всякий случай. Когда отец до всего этого добрался, то, судя по письмам кому-то из совета, попытался оттяпать титул себе. Но это оказалось невозможным. Тогда он продал поместье, а деньги перевел на свое имя.

— Так что? Нала у нас знатная дамочка? — недоверчиво уточнила Ксана.

— Правда? — в тон сестре спросила Вилена.

— Да. Я даже имя полностью запомнил. Нала Риккораль Линер.

— Как? — хихикнула Ксана. — Риккораль? Смешно как-то. Это точно про нашу Налу?

— Да, точно, — кивнул Ольсен. — Земли расположены на севере, кажется. Теперь это чужая собственность, но имя не перешло новому владельцу вместе с поместьем.

— Папа! Папа, ты чего? — Елесанна тронула пожилого чародея за плечо, испуганно заглядывая ему в глаза. — Папа?!

Эдвил Сорк моментально вынырнул из несвойственной ему задумчивости и рассеянно посмотрел на дочь.

— Санни, милая, не пугайся. — Мужчина ласково потрепал свою среднюю дочь по щеке. — Я просто задумался.

— Ты так себя ведешь еще со вчерашнего дня! — Женщина присела рядом с креслом, положив ладонь на руку мага и внимательно вглядываясь в его сузившиеся зрачки. — Что такого произошло вчера, что ты никак не можешь прийти в себя?

— Елесанна, вчера на балу я видел твою сестру, — тихо сказал Эдвил и замолчал.

— Ну и что? — удивилась чародейка. — Вчера сестры, несмотря на свою занятость, явились к императору. Почему тебя это так удивляет?

Маг помотал головой, перебивая дочь:

— Я видел Мардж.

— Пап, но ведь это невозможно! — Елесанна положила руку на лоб отца, решив, что у старика жар. — Ты помешался на образе Марджори. Тебе лучше других известно, что наша сестра погибла вместе с мужем и дочерью.

— Я видел девушку, очень похожую на твою сестру. И это совсем не бред! — жестко сказал маг.

— Папа, — успокоительно прошептала чародейка.

— Ты не поверишь, как я жалею о том, что произошло двадцать лет назад! Как жалею! Ведь я виноват перед ней. И перед вами. Наш род угасает. Я сам… сам превращаю клан в ничто. Уже сейчас мы почти не имеем власти в совете, а что же будет через несколько лет? Мы опадем, как листья с деревьев!

— Папа, прекрати! — воскликнула Елесанна испуганно, видя безумие в глазах чародея. — Ты говоришь какие-то ужасы. Такого никогда не произойдет. У тебя семеро внуков…

— И ни одной внучки! — бессильно упрекнул дочь Эдвил. — Ни единой наследницы крови вы не произвели на свет! А у Мардж была дочь! Дочь! Девочка могла стать нашей надеждой! Я, как дурак, никогда не придавал значения заветам предков, хотя Амалия Сорк, жившая восемь веков назад, будто нарочно предупреждала в своих дневниках: «И кровь отреченная станет погибелью».

— Папа, все будет хорошо! — попыталась заверить мага Елисанна. — Нужно лишь подождать!

— Мы сгинем, как семейство Дереков, — прошептал маг и закрыл лицо руками.

— Я не знаю, как такое могло произойти, но их нет, — свистящим шепотом сказал маг. — Я истратил уйму денег, чтобы развязать языки всем, кто только мог видеть или слышать хоть что-то. Ни в замке, ни даже в городе принц не появлялся! А ведь он куда заметнее какой-то девчонки из горного края. Никто ничего не знает!

— Не мог же Максимилиан провалиться сквозь землю! — Его собеседник раздраженно ударил по столу ладонью.

Глиняная кружка подскочила и опрокинулась, расплескав тягучий темный эль. Мужчина брезгливо отодвинулся и вскинул руку, подзывая разносчика, чтобы заказать нового пива.

— Ну и дыра! — Маг закатал рукава своего одеяния, опасаясь, что они испачкаются. — Зачем выбирать столь отвратительные заведения, где не подают ничего лучше этой сомнительной бурды? Да и ее, я уверен, наполовину разбавляют водой.

— Какая тебе разница? — вздернул бровь собеседник. — Мы здесь ненадолго, — и продолжил, когда перед ним поставили новую кружку, к которой он не собирался притрагиваться: — Ты искал в городе и в замке. Я же поспрашивал среди знакомых Макса. Даже у этих рыжих братьев Сеневилей узнавал. Они ничего о нем не знают, что удивительно. Уж кто-кто, а эта четверка всегда в курсе всех перемещений Максимилиана!

— Есть еще один вариант, хотя я не уверен, что это разумно, — осторожно заметил маг. — Можно спросить у кааров…

Собеседник отрицательно покачал головой:

— Я уже спрашивал.

— Только не говори, что и они не знают. Такого просто не может быть!

— Знают, но, видно, им известно не только это, — вздохнул человек. — Подозреваю, что эти серые пройдохи в курсе наших планов. Хорошо лишь то, что сами они ничего никому не рассказывают. А чтобы что-то узнать, нужно задавать правильные вопросы. Это нас пока спасает.

— И что они сказали?

— По их словам, чтобы узнать о Максимилиане, мне стоит спрашивать у их дедов.

— Что они имели в виду? — удивился маг. — Видно, просто хотели тебя запутать!

— Я не удивлюсь, если эти хитрые лисы ведут какую-то свою тайную игру!

— Будь император поумнее, он бы давно распустил действующий совет и усадил вокруг себя кааров, — хмыкнул маг.

— Возможно, он, как и все до него, просто боится за свою власть. Чародеи с легкостью могли бы свергнуть его, если бы захотели этого, — ответил его собеседник. — Но магам это невыгодно. Императора поддерживают Высокие дома, а именно они владеют всеми землями в Роннаведе.

— Не представляю, что будет, если Джорвин обо всем узнает! — вздрогнул маг.

— Вот видишь! Я рискую больше твоего!

— Больше чем уверен, что ты выкрутишься, — недружелюбно сказал маг.

— С чего ты взял, что император простит мне все это? Но вот если мы успеем подстраховаться, то ни тебе, ни мне Джорвин уже будет не страшен. Именно поэтому нам нужны все части амулета Леколет.

Маг прикусил губу.

— А девчонка? Без нее же ничего не выйдет! Ведь она нам нужна в обоих случаях.

— Так ищи ее!

— Я еще раз осмотрел ту нишу, в которую мы тогда их спрятали, — подумав, сказал маг. — Знаешь, там есть магический след, очень сильный, но умело скрытый. Если не искать направленно, то и не найдешь ничего. Поработал мастер высокого класса.

— Ты его знаешь? — напрягся собеседник.

— Если бы знал, то сразу бы сказал, — пожал плечами маг. — Нет, я не знаю этого чародея. Но и в империи немало сильных мастеров, даже у границ с Тарсией.

— Зато не все из них приехали на Рэннол. Нужно проверить и узнать, кто это был.

Ночь накрыла Криннорвиль почти мгновенно, затопив все вокруг непроницаемой чернотой.

— Хорошо, что мы успели отыскать укрытие. — Нала зябко потерла руки, пытаясь согреться, пока Макс разжигал маленький костерок из тех скудных веточек, что им удалось собрать на склонах. Сырая смолистая хвоя не хотела гореть, дымила и плевалась искрами, а принц все поджигал и поджигал кусочки сухого мха при помощи ножа и камня.

— Ты точно не чародейка? — устало уточнил он, усмехнувшись на быстрое отрицательное качание головой. — Очень жаль! Это многое бы упростило. Я как-то не привык все делать руками.

Заметив тщетные попытки девушки согреться, Макс снял свою куртку и накинул ее на плечи Нале.

— Спасибо, — поблагодарила девушка, плотно запахнув куртку на груди, блаженно окунаясь в тепло. Вытертая, чуть шершавая шерстяная подкладка пахла морем и чем-то еле уловимым и легким, но распознать этот аромат девушка не смогла.

— Любишь море? — тихо спросила она.

— Да, — озадаченный ее вопросом, ответил Максимилиан. — С морем у меня отношения явно лучше, чем с горами. Правда, родители запретили мне даже подниматься на борт корабля — пусть и третий, но все-таки принц.

Молодой человек поморщился собственным мыслям и облегченно выдохнул, когда костер определился с тем, гореть ему или тухнуть.

— Ну наконец-то!

Нала радостно воскликнула, придвигаясь поближе и протягивая руки к веселым алым язычкам, быстро лижущим ветки. Что-то отчетливо звякнуло во внутреннем кармане куртки принца. Тот вскинул бровь и задумался. Куртка была его любимая, старая, с множеством карманов и кармашков. И теперь Макс порадовался, что не сменил свою привычную одежду на парадный костюм. Нежелание следовать правилам, которые диктовало его происхождение, теперь сослужило им добрую службу.

— Кажется, у нас даже ужин будет, — хитро ухмыльнулся молодой человек, вытряхивая из карманов содержимое.

Нала недоуменно взглянула на появляющиеся предметы: несколько мелких серебряных монет, какая-то глиняная плоская пластинка, не больше двух дюймов в длину, горсть мусора и пыли и небольшой золотой медальон с изображением дракона. Макс радостно улыбнулся, пряча назад все, кроме пластинки.

— Я, правда, не знаю, как этим пользоваться. — Он повертел пластинку при свете костра, читая непонятные обозначения на ней. — Кажется, ее следует просто сломать.

Подумав еще секунду, молодой человек уложил кусочек обожженной глины на неровную поверхность ближайшего камня и с силой прихлопнул ладонью. Пластинка не просто сломалась, она осыпалась мелкой пылью, тут же подхваченной сквозняком.

— И что? — спросил Макс в воздух. — Это все?

Будто в ответ, облачко глины на мгновение вспыхнуло сильным красным пламенем, а затем появился объемистый глиняный горшок с залитым воском горлышком. Молодые люди в четыре руки быстро открыли сосуд.

— Ух ты! — рассмеялась Нала, принюхиваясь к содержимому. Желудок тут же постыдно ее выдал, девушка прикусила губу и покраснела, таким громким ей показалось урчание.

— Давай ближе к огню его поставим, — предложил Максимилиан, запуская палец в тушеное мясо с овощами, — пусть немного подогреется. Хорошо все-таки иметь дело с магами из гильдии. Вечно они что-нибудь придумывают. Нужно будет поблагодарить того великого человека, что мне это всучил… по возвращении, конечно.

Нала ничего не ответила, подумав только, что они оказались в такой ситуации, когда неизвестно, суждено ли им вообще вернуться. В том, что они попали в прошлое, девушка окончательно перестала сомневаться. Горы Криннорвиля она знала лучше всех темных уголков дома Дарков. За восемь лет Нала не раз и не два побывала в каждой из пещер в этой части нагорья, и в той пещере, где они сейчас находились, в частности. В один из своих приходов девушка оставила метку на гладкой стене пещеры: белая многолучевая звезда, хорошо заметная даже в тусклом свете. Сейчас этой метки не было.

Молодые люди съели все, совсем не заботясь о том, как выглядят со стороны. Сытость слегка примиряла с холодом и сыростью. Чуть согревшись, Нала протянула Максу его куртку, хотя в душе ей было жалко покидать этот уютный теплый кокон. А принц понял, насколько сильно замерз, как только спину прикрыла плотная ткань.

— Не возражаешь? — Макс раскрыл объятия.

Нала, не задумываясь, пересела поближе, благодарно привалившись к боку молодого человека и сунув заледеневший нос в складки пропахшей дымом рубашки. Принц подтянул девушку ближе к себе и обнял, прикрыв ее плечи полами куртки. В кольце его рук Нала быстро и незаметно уснула, прижавшись щекой к груди молодого человека. Тот, стараясь не сильно ее потревожить и не потерять ни капли их общего тепла, подвинулся ближе к костру и прислонился спиной к стене.

Сам Макс заснул не сразу, все прислушиваясь к ночным звукам, таким незнакомым для человека, впервые оказавшегося в горах. Но усталость, сытость и приятное тепло, исходившее от расслабленной спящей девушки, взяли свое, заманив молодого человека в мягкие сети отдыха.

Они проснулись как-то резко и одновременно. Сколько они спали, сказать было невозможно. От входа тянулся бледный луч света, костер успел давно потухнуть, хотя холодно им не было. Нала боялась взглянуть на принца, чувствуя, что ее щеки пылают. Рассвет принес с собой осознание того, что первый раз в жизни она спала так близко от мужчины. И то желание согреться, что владело ею вчера, с наступлением утра растворилось. Узнай об этом тетя Майя, она бы хорошенько оттаскала Налу за волосы, а то и выгнала бы из дому, но вряд ли кто-то из Дарков в ближайшее время хоть о чем-то узнает.

Максимилиан с интересом пару минут рассматривал темно-рыжие волосы девушки, до которых добрался солнечный луч.

— Нам пора, — еле слышно шепнул он в эти пламенеющие пряди.

Девушка быстро вскочила, выглядывая из пещеры. Макс сел и потер лицо, осторожно наблюдая за своей спутницей. Нала явно чувствовала себя уверенно в этих местах, да и внешний вид девушки выдавал в ней отнюдь не домоседку. Макс не видел ни одной женщины за свою жизнь, если не считать служанок, позволившей своей коже потерять благородную бледность с оттенком голубизны, которой так гордились наследницы Высоких домов. Лицо, шею и руки Налы покрывая теплый оливковый загар, будто подсвечивая ее кожу изнутри. В сочетании с этим светло-зеленые глаза, изогнутые каштановые брови и темно-рыжие, почти каштановые волосы смотрелись ярким контрастом бледноликим блондинкам-красавицам. Эта девочка — едва ли ей уже исполнилось семнадцать, а значит, она несовершеннолетняя! — чем-то напоминала принцу его старшую сестру, так же не подходящую под эталоны красоты Роннавела.

Любой, кто хоть раз взглянул на Налу, без труда узнал бы яркие фамильные черты Сорков. Все женщины этой семьи были невысокими и худощавыми, с рыжими или каштановыми волосами, карими или зелеными глазами и необычной линией точеного профиля, доставшейся им от основательницы рода и практически не изменившейся даже спустя десятки поколений.

Макс отвел взгляд, опасаясь, что девушка, увлеченно рассматривавшая что-то, заметит его пристальное внимание. Все тело ныло, напоминая о вчерашнем дне, камни больно впивались в спину, а встать на ноги получилось только со второй попытки. В кармане что-то мешало и кололось, принц поморщился и вытряхнул на ладонь медальон.

— Что это такое? — Нала подошла, провела по ажурному кусочку золота пальцами и подхватила легкие плоские звенья цепочки.

— Какая-то магическая безделушка, — отозвался Макс. — Держи. — И протянул медальон ей.

Нала как завороженная вертела вещицу. Тонкая искусная работа какого-то мастера поразила девушку чистотой линий и удивительной живостью изображения. Дракончик на медальоне, замерший в изогнутой неудобной позе, казалось, вот-вот пошевелится, распрямится, потянется до хруста в суставах, сверкнет глазом из рэннола и хлопнет по пальцам крыльями.

Девушка вдруг поняла, что уже видела точно такой же медальон однажды. Еще тогда, когда ее жизнь не была потревожена ужасом действительности. Мардж Линер, ее мать, носила такого же дракона. И каждый раз, когда женщина склонялась над кроваткой, чтобы поцеловать дочь перед сном, маленькая Нала ловила блестящий овал, как котенок — бантик.