Адмиралъ из будущего. Царьград наш! Коротин Вячеслав
А тут еще Черноморский флот напомнил о своем существовании…
… – С «Беспокойного» передают: «Три дыма по курсу»!
– Принять влево два румба! Атакуем!
Русские эсминцы, неожиданно вылетев из дождевого заряда прямо навстречу турецкому конвою, смело вклинились между берегом и пароходами.
Опасаться дивизиону из трех «новиков» в этих водах было совершенно некого: даже «Бреслау», если бы он набрался наглости и вылез из Босфора, уступал в весе бортового залпа тройке «Беспокойный», «Гневный» и «Дерзкий».
Но командир «Беспокойного», кавторанг Зарудный, прекрасно видел, что ведет за собой отряд в атаку на беззащитные транспорты. Из Зонгудлака в Трапезунд турки пытались поставить как топливо, так и вооружение…
Не удалось.
Вот спрашивается: на что надеялись капитаны пароходов «Безми Ален», «Мехти-паша» и «Бахри Ахмед», когда увидели, что их собираются атаковать три русских эсминца?
Турецкие суда попытались прижаться к берегу и хотя бы затопиться там, где их позже можно будет поднять и, возможно, сохранить свои грузы для Турции. Хотя бы частично…
Номер не прошел: русский дивизион, обладая подавляющим превосходством в скорости, сократил дистанцию до жалкого десятка кабельтовых и демонстративно нацелил на турок все стволы, недвусмысленно дав понять, что разорится и на снаряды, и даже на торпеды, но не допустит того нехитрого трюка, что собирались осуществить вражеские суда.
– Дайте головному турку под нос из баковой, Николай Степанович, – попросил командир «Дерзкого», подошедшего к транспортам ближе всех, кавторанг Молос своего старшего артиллериста.
Орудие послушно рявкнуло в сторону парохода, и фонтан всплеска от падения снаряда вырос в четверти кабельтова по курсу «Безми Алена».
Оказывать сопротивление трем новейшим эсминцам Черноморского флота, да и вообще одним из лучших представителей этого класса боевых кораблей во всем мире из своих малокалиберных пукалок турки, разумеется, не стали и мгновенно застопорили ход. Но и белого флага не выкинули. Впрочем, с мостиков неспешно приближающихся российских кораблей и так было хорошо видно, что команды транспортов спешно покидают свои суда, спуская шлюпки еще до полной остановки и, словно на гонках, гребут к недалекому уже берегу. И лишь когда призовые команды были на полпути к опустевшим транспортам, стала понятна причина торопливости турок. Ход-то они застопорили, но на всех трех судах сначала обозначился легкий дымок, потом серьезный дым, а чуть позже выбросило и языки пламени. Турки подожгли свои корабли, благо запас керосина имелся на каждом, и теперь, справедливо опасаясь гнева победителей, старались убраться подальше до того, как станет понятна их хитрость. А борта оставленных ими судов постепенно садились все ниже и вместе с ними уходили в море надежды командиров эсминцев на трофеи в первом же рейде к вражеским берегам.
Вместе с пароходами ко дну шли не только тысячи тонн угля, но и сотня тысяч комплектов зимнего обмундирования для Кавказской армии, снаряды и патроны для нее же, четыре разобранных аэроплана. И продовольствие. Солдаты Энвер-паши этого уже не получат, что здорово скажется на боеспособности турецких войск, выставивших штыки против дивизий Юденича.
Но желательно было бы устроить так, чтобы не только грузы, но и сами суда стали неподъемными. Молос вспомнил рекомендации командующего флотом перед операцией:
– Вы, в случае чего, торпед не жалейте. Рекомендую попробовать пострелять ими залпом. Всем дивизионом…
… – Второй и третий аппараты «Товьсь!», – загремело на всех трех «новиках».
Двухтрубные торпедные аппараты развернулись в сторону практически беззащитных турецких пароходов. Каждая из десяти торпед (на самом «Дерзком» задействовали только один аппарат), что приготовились прыгнуть в волны, стоила около четырех тысяч рублей (для сравнения – корова всего пятьдесят), но на войне не экономят…
– Пли!
Торпеды одна за другой плюхнулись в воду, забурлило море от лопастей их винтов, и десятки килограммов взрывчатки понеслись к бортам и так обреченных пароходов.
Десять начиненных смертью рыбин, сотни килограммов тринитротолуола, более тридцати тысяч рублей отправились на встречу с бортами турецких судов…
Три прошли мимо, одна вообще развернулась и чуть не угодила в борт «Гневного», другая, ткнувшись в борт «Мехти-паши», не соизволила взорваться, но остальные четыре сработали исправно: рвануло на всех трех судах, а на «Бахри Ахмеде» даже дважды.
А ведь русские только начали «творить безобразия» возле Анатолийского побережья…
Поскольку опасаться «Гебена» в данной реальности не приходилось, то крейсера под Андреевским флагом чувствовали себя у турецкого побережья вполне спокойно и комфортно. И максимально «шестидюймово» обозначили, что ходить привычными маршрутами вражеским судам очень даже опасно.
Транспорт «Ак-Дениз» с двумя батальонами пехоты на борту и под конвоем «Бреслау» нарвался на весь русский крейсерский отряд: «Память Меркурия», «Кагул» и «Алмаз».
Оба шеститысячника немедленно погнали немецкий крейсер к Босфору, а «Алмаз» стал методично разносить в щепки войсковой транспорт – благо что стодвадцатимиллиметровых орудий атакующего корабля для этого было достаточно с избытком. Турок попытался опять же выброситься на берег, но снаряды с русского крейсера в считанные минуты лишили его хода и привели в состояние, «не совместимое с жизнью».
«Ак-Дениз» горел и тонул. Причем тонул с таким креном, что спустить шлюпки являлось возможным только с одного борта. Однако судно было набито людьми, как долма фаршем – два батальона плюс экипаж – около полутора тысяч душ. Совершенно очевидно, что даже если удастся благополучно спустить на воду имеющиеся плавсредства, места в них всем не хватит. Поэтому пехотинцы стали прыгать за борт десятками, прихватив с собой хоть какой-нибудь предмет, что помог бы удержаться на воде. Рассчитывать на свое умение плавать солдатам султана не приходилось – подавляющее большинство всю жизнь проживало в местности, где отсутствовали водоемы достаточного для обучения этому размера.
Мужества у турок не отнимешь, умения воевать – тоже. Они доказали это и в реальной истории, когда громили войска Антанты в Европе и Азии, и в той Великой войне османских дивизий боялись даже больше, чем кадровых германских. И сейчас, на Кавказе, солдаты Энвер-паши показали, что умеют биться с противником даже тогда, когда никаких шансов на победу не имеется.
Однако сегодня их врагом был не вражеский солдат, а холодные и темные волны, которые ни застрелить из винтовки, ни ткнуть штыком, ни рубануть саблей…
Пучина равнодушно сглотнет любого героя, если тот не умеет плавать.
И это прекрасно понимали на борту тонущего «Ак-Дениза», а потому за каждый предмет, имевший плотность меньше, чем у воды, начиналась натуральная драка. Ведь таковых на борту имелось значительно меньше числа жаждущих ими завладеть.
И Ахмед выдирал из рук Мустафы спасательный круг, Гаффар лупил Абдуллу, чтобы завладеть свернутой матросской койкой, Джамиль отпихивал Сауда, чтобы влезть в спускаемую шлюпку…
В общем, паника – она и есть паника…
Шлюпки с «Алмаза» уже спешили к месту гибели парохода, но было очевидно, что за один раз они не способны принять всех турок, что еще держались на волнах, поэтому командир крейсера, капитан второго ранга Зарин приказал подойти на расстояние кабельтова от места, где уже шли спасательные работы.
А русским морякам в шлюпках приходилось ой как нелегко: обезумевшие от ужаса солдаты султана, пытаясь поскорее вырваться из объятий холодной пучины, карабкались на борт в таких количествах, что могли запросто перевернуть и утопить свою последнюю надежду на спасение. Пришлось отплывать подальше и забрасывать концы в кашу из плавающих голов, а потом подтаскивать на них грозди из нескольких человек, которых за шкирку уже и вытаскивали из моря…
– Это черт знает что, Александр Сергеевич, – обратился к командиру старший офицер, наблюдая данную картину, – куда мы денем такую прорву пленных на борту? Во что их переоденем?
– Думаю, что паниковать не стоит, они к нам ненадолго – час-другой, и вернутся из погони «Кагул» и «Память Меркурия». Мы непременно поделимся своими гостями с этими двумя кораблями.
– Да нас за это время турки сами в плен возьмут, когда обсохнут и в себя придут, посмотрите, сколько их уже везут на борт, а сколько еще плавает…
Крейсер успел принять на борт восемьсот сорок три человека. Моряки «Ак-Дениза» спаслись почти все, а вот среди солдат, по указанным выше причинам, процент уцелевших был куда ниже. Выжил и капитан парохода, который был немедленно представлен Зарину.
– Рад, что вы не погибли, Фарух-бей.
– Благодарю за добрые слова, господин капитан, – хмуро приветствовал Зарина турок. – Хотя позволю себе усомниться в их искренности. Вы только что убили несколько сотен людей, находившихся на борту моего судна, а теперь радуетесь моему спасению?
– Радуюсь. – Кавторанг прекрасно понимал, что собеседник пока еще находится в не совсем вменяемом состоянии, и оставался хладнокровным. – Вам достаточно было подчиниться моему сигналу застопорить ход. Я прекрасно понимаю, что вы вряд ли отдали бы свое судно как приз, но нужно уметь проигрывать – вы рискнули и проиграли. Зачем было пытаться уйти от моего крейсера?
Турок угрюмо молчал.
– Так зачем? – упрямо повторил Зарин.
– Надеялись подойти поближе к берегу. Тогда часть солдат смогла бы добраться до него…
– И я, по-вашему, должен был спокойно на это реагировать? Допустить, чтобы у Турции, каковая, осмелюсь напомнить, воюет с моей Родиной, прибавилось несколько сотен штыков, которые вы направите в сторону русских?
И вообще, мне непонятно, что за иллюзии у вас были: вы всерьез рассчитывали уйти от боевого корабля к своему берегу? Вы надеялись на помощь? Какую? Самый сильный крейсер вашего флота хорошо, если уйдет от преследования. И вы это прекрасно видели, не могли не понимать, что ожидать помощи от «Бреслау»…
– Он называется «Мидилли», – заносчиво задрал подбородок турецкий капитан.
– Да хоть «горшком» назовите… – сорвалось с губ Зарина. – Это сути не меняет – прикрывающий вас крейсер благоразумно удрал. И вы, повторяю, это видели. Вы моряк, сударь, и прекрасно понимали, что от нас уйти невозможно. Зачем?..
Фарух-бей слегка замялся:
– Миралай[2]…
– Что?
– Я не идиот, господин капитан! – Турка, наконец, прорвало на эмоции – губы задрожали, кулаки сжались. – Я прекрасно понимал, что не уйти, но миралай с несколькими офицерами пришли на мостик и приказали отворачивать к берегу. Приказали дать полный ход, вплоть до посадки «Ак-Дениза» на камни.
Зарин прекрасно понял, что «первый после бога» не смел распоряжаться на своем судне в присутствии командующего «грузом»…
– А где ваш полковник?
– Думаю, что уже перед Аллахом. Надеюсь, что тот будет милостлив…
– Ладно, ступайте. Отдельной каюты вам не могу предоставить, но сухую одежду гарантирую.
– А моим людям?
– Кого имеете в виду? – командир «Алмаза» стал слегка злиться. – Экипаж своего судна или всех «пассажиров»? Так мы не рассчитывали принять на борт такое количество пленных. Не прикажете ли моим матросам раздеться и отдать свою одежду солдатам, которых вы везли? Отведите капитана, дайте ему одежду, и в трюм, где посуше.
– Будет исполнено, ваше высокоблагородие, – немедленно отозвался боцман, и Фарух-бея увели.
Вынутые из воды турецкие солдаты не причинили никакого вреда русским матросам, а потому, хоть и являлись военнослужащими вражеской страны, принимались со всей широтой русской души: промокших и продрогших до костей турок матросы «Алмаза» весьма заботливо провожали в низы корабля, где можно было отогреться и обсушиться…
На мостике «Памяти Меркурия» стояли ровесники: командир корабля Остроградский и контр-адмирал Покровский.
Вообще-то Покровский являлся начальником минной дивизии Черноморского флота, но в море выходил обычно на крейсерах. И сейчас, когда подчиненные ему эсминцы с грохотом разносили в щепки вражеские транспорты, их непосредственное начальство руководило преследованием «Бреслау».
– Уйдет, Михал Михалыч, – адмирал тревожно посмотрел на своего однокашника по Морскому училищу. – Давай уже, открывай огонь!
– Пятьдесят кабельтовых, Андрей Георгиевич. И видимость препоганая – зря снаряды разбросаем…
– Так меньше не будет. Командуй открытие огня! Не время сейчас булавки считать!
Прозвучал соответствующий приказ, и через несколько секунд казематная шестидюймовка номер три грохнула первым пристрелочным выстрелом. Снаряд лег с серьезным недолетом. Два следующих выстрела ложились все ближе и ближе к корме немецко-турецкого крейсера, поэтому, сделав необходимую поправку, старший артиллерист «Памяти Меркурия» отдал приказ бить и из носовой башни.
Три всплеска вздыбились уже у самого борта «Бреслау».
Слегка отставший «Кагул» поспешил присоединить свой «голос» к флагману, и дальнейшую партию русские крейсера исполняли дуэтом.
Что, с одной стороны, как бы увеличивало вероятность поражения противника, а с другой – совсем наоборот: количество всплесков увеличилось вдвое, и теперь черта с два разберешь, где твои, а где твоего «коллеги» по погоне… Оставалось только надеяться, что закон больших чисел сработает на стороне русских, и удвоенное количество снарядов хотя бы в полтора раза увеличат вероятность попадания в удирающий на всех парах «Мидилли-Бреслау».
Немецкий турок (или «турецкий немец») немедленно стал отвечать. Снаряды его легких «соток» не могли, конечно, представлять серьезной опасности русским большим крейсерам, но мешали изрядно. В первую очередь пушки «Бреслау» были более скорострельны. Особенно по сравнению с башенными установками на «Памяти Меркурия» и «Кагуле». Так что, хоть германец имел возможность отвечать только из четырех стволов, но по количеству выпущенных в единицу времени снарядов даже слегка превосходил своих преследователей.
Однако чем тяжелей выпущенный из пушки боеприпас, тем по более стабильной траектории он летит – инерция есть инерция. И тем точнее попадает на данной дистанции.
Шестидюймовый фугас ударил аккурат между парой ютовых орудий немецкого крейсера. Установки пострадали не сильно, а вот их прислугу осколки выкосили чуть ли не полностью. Если кого из комендоров и не поразил летящий с неимоверной скоростью кусок стали, то ударило взрывной волной или опалило пламенем. Обе пушки замолчали…
Спасли «Бреслау» только машины. Все-таки это был один из самых современных и совершенных легких крейсеров своего времени. Русские уступали ему в скорости около четырех узлов, и расстояние между ним и преследователями неумолимо увеличивалось. А значит, и падала эффективность огня.
«Бреслау» уходил. Не удалось сбить ему скорость удачным попаданием…
– Не получилось… Уходит, гад! – В сердцах Остроградский добавил еще пару предложений, которые, в связи с содержащимися в них некоторыми словами приводить не будем.
– А вы всерьез надеялись на иной результат погони, Михаил Михайлович? – Покровский с легким удивлением посмотрел на каперанга. – Я – нет. Это все равно что ожидать полный флеш-рояль на первой сдаче. У немца минимум четыре узла преимущества. А надеяться всадить ему первый же залп под винты или сбить трубу… Несерьезно. Отпугнули паразита, показали, что его «конвоирование» гроша ломаного не стоит – и то ладно… Прекратить огонь! Давайте уже поворачивать обратно к «Алмазу».
– Слушаюсь, Андрей Георгиевич. – Командир крейсера отдал соответствующие распоряжения, и на мачты взлетели флажные сигналы. «Кагул» послушно стал разворачиваться и лег на обратный курс. «Память Меркурия» последовал за ним.
К месту, где «Алмаз» «вычерпывал» из моря последних турок, остальные два крейсера и эсминцы подошли практически одновременно.
Зарин не преминул втюхать на борта пришедших кораблей две трети своих «трофеев», после чего отряд взял курс на Севастополь.
Глава 12. Встреча победителей
Андрей черной икрой так до сих пор и не отъелся. Азовское море рядом, осетровых там ловят исправно. Поэтому данный деликатес был даже более доступным, чем, например, говядина или свинина, которые по всей России в промышленных масштабах превращали в тушенку и отправляли консервы на фронт. Тем более что командующий флотом мог позволить себе самые изощренные пожелания в плане ежедневного меню. А предпочитал он именно рыбу. Так что никаких проблем с выполнением заказов адмирала не возникало: местные рыбаки поставляли в неимоверных количествах скумбрию и кефаль (благо что крымским рыболовам совершенно не приходилось опасаться турецкого флота), с Азовского моря без особых проблем шли на эскадру осетрина и селедка…
Эбергард в очередной раз получал удовольствие от завтрака. Овсянка (противно, но надо, чтобы «смазать желудок»), глазунья из двух яиц, кофе и пара бутербродов с икрой…
– Ваше высокопревосходительство! – прервал утреннюю трапезу начальства вестовой. – Отряд адмирала Покровского подходит к Севастополю.
«Дьявол бы его побрал! – чертыхнулся про себя Андрей. – Вот как будто специально время подгадывал, чтобы мне утреннюю, блин, «трапезу» испортить!»
– Катер?
– Уже вызван, ваше высокопревосходительство.
– Хорошо, сейчас буду… Авто?
– У подъезда, ваше высокопревосходительство.
– Иду. – Адмирал торопливо выглотал кофе, цапнул зубами бутерброд и поднялся из-за стола. Китель застегивал уже на ходу, в коридоре.
Казалось бы: какая, на фиг, разница, когда встретить вернувшиеся с боевой операции корабли – ведь они вообще только показались в зоне видимости. Пока подойдут к Севастополю, пока втянутся на внутренний рейд – времени доехать до порта, перейти в катер и встретить их в море более чем достаточно.
Оказалось – в самый раз. На полпути автомобиль встал. Бес знает, что случилось в его металлических потрохах, но в районе Камышовой бухты техника вдруг категорически отказалась работать.
Андрей понимал, что никакими приказами и матюками заставить двигаться «чудо» начала двадцатого века невозможно. И самые совершенные «Мерседесы» в начале века следующего иногда себе такое же позволяли.
Так что пока шофер, он же механик, не разберется в причинах поломки и не устранит их, можно либо загорать, либо продолжать шлепать вперед пешкодралом…
Командующий флотом, плюнув на понты, выбрал второе – пять верст не так уж и далеко, за часок до Графской можно добраться. К тому же вряд ли придется передвигаться на своих двоих всю дорогу:
– Вальтер Рудольфович, – обратился Эбергард к своему флаг-офицеру, – отправьте кого-нибудь из конвоя в город за экипажем, а мы пока прогуляемся ему навстречу.
Лейтенант Шен, козырнув, поспешил немедленно выполнить распоряжение командующего, и через несколько секунд один из казаков галопом скакал на своем рыжем жеребце в Севастополь.
Мысль отправиться верхом самому в голову Андрея даже не приходила – как и подавляющее большинство моряков, он сидел в седле как собака на заборе. А лишний раз вызывать усмешку у донцов, которые со своими лошадьми составляли практически единое целое, категорически не хотелось.
И думалось Киселеву всегда лучше всего именно на ходу, причем не на прогулке, а когда идешь куда-нибудь с конкретной целью из «пункта А» в «пункт Б». То есть и дойти надо, и скучно по дороге. Вот и находишь тему для того, чтобы чем-то занять свои «маленькие серые клеточки», как говорил Эркюль Пуаро…
Вот и сейчас в очередной раз пришли мысли о том, что делать с имеющейся «победой». Ну да – «Гебена» угробили, это, конечно, здорово, однако Турция все же в войну вступила. И ее быстро не свалить, несмотря на господство на морском театре. Жизнь османам на Кавказе осложнить можно и должно, но главные события все-таки происходят на западных фронтах. И повлиять на эти события Черноморскому флоту можно, либо взяв Проливы, что в ближайшей перспективе является полной утопией ввиду отсутствия свободных дивизий для десантирования у Босфора – на суше и так не хватает ни людей, ни вооружений… Либо опять же, обеспечив десанты в восточной части черноморского побережья Турции, чтобы ударить по тылам их Кавказской армии. А на это опять же требуются дивизии и дивизии. Которых нет. В смысле свободных…
Так что как ни крути, а ничего, кроме пресечения снабжения противника по морю, в ближайший год и планировать нечего.
Там, где ты ничего не можешь сделать, ты не должен ничего хотеть…
Так что нашим кавказским войскам пока можно помогать только опосредованно – сделав Черное море совершенно несудоходным для любого корыта под турецким флагом.
И начать, пожалуй, стоит именно с Зонгулдака. То есть, разумеется, десантироваться и штурмовать его нечем и незачем, но заблокировать выход из порта брандерами и минами очень даже стоит…
К городу успели подойти приблизительно на километр, когда показался экипаж, стремительно мчащийся навстречу. И, судя по скачущему впереди казаку, было ясно, что направляется он из Севастополя не по каким-то посторонним делам, а следует непосредственно за адмиралом.
Извозчиком оказался мужик лет тридцати пяти – сорока. Глянув на его лицо, Андрей невольно улыбнулся, вспомнив песенку из мультика: «Рыжий, рыжий, конопатый…» Да уж – очень яркий представитель огневолосого племени попался, в прямом смысле «яркий».
Когда коляска остановилась возле адмирала, «водитель кобылы» немедленно соскочил с козел и вытянулся перед командующим флотом:
– Здравия желаю вашему высокопревосходительству! – Рука отработанным до конца жизни движением метнулась к картузу.
Выправка чувствовалась.
– Здравствуй, братец! Служил?
– Так точно, ваше высокопревосходительство! Отставной комендор броненосца «Чесма» Павлов.
– Зовут-то как?
– Герасимом, ваше высокопревосходительство.
– Вот что, Герасим, мне как можно скорее на Графскую нужно, а авто сломалось. Извини, что пришлось тебя от работы оторвать, но внакладе не будешь – держи пять рублей, только чтобы поскорее.
– Не могу принять, ваше высокопревосходительство, – на лице возницы нарисовалась даже некоторая обида, – мы тоже понимание имеем. Сейчас развернусь и – милости просим. Даром довезу за-для победы Отечества.
Конвой, скакавший впереди, заранее разгонял все встречающиеся по дороге экипажи и телеги, а бывший матрос оказался лихим извозчиком, пробок и светофоров на городских улицах не имелось, так что менее чем через четверть часа коляска остановилась возле коллонады на Графской пристани.
– Спасибо тебе, Герасим Павлов, – Андрей протянул слегка обалдевшему вознице руку, которую тот пожал с легкой робостью.
– Рады стараться, ваше высокопревосходительство.
– Денег ты брать не хочешь, так позволь сделать тебе небольшой подарок в память об услуге, которую оказал мне и флоту. Держи! – адмирал вытащил из кармана портсигар и вложил его в ладонь мужика.
– Так ведь… – экс-комендор «Чесмы» совершенно ошалел, – он же еще дороже пяти рублев стоит…
– Это не плата, это подарок, а значит, цены у него нет вообще, – улыбнулся командующий. – Бери, владей. Даст бог, еще свидимся. Спасибо.
– Ваше высокопревосходительство, – флаг-офицер уже успел сбегать по ступенькам пристани и вниз, и вверх, – катер готов отваливать.
– Добро! Идемте, Вальтер Рудольфович. Что корабли Покровского?
– На подходе к бухте. Думаю, что через полчаса начнут становиться на якорь.
– Попробуем успеть встретить их в море…
Однако, когда катер под адмиральским флагом приблизился к выходу из Северной, в нее уже втягивался «Память Меркурия». Чтобы не путаться «под ногами» у входящих кораблей, Эбергард приказал отвернуть от прохода и сопровождать флагман начальника минной дивизии к месту стоянки.
– Покровский передает: уничтожено четыре транспорта противника, на борту отряда около тысячи пленных, – доложил лейтенант Шен.
– Вижу, вижу. – Адмирал, разумеется, и сам разобрал флажный сигнал с крейсера. – Снова дармоеды на нашу голову. Явно войсковой транспорт угробили. Организуйте, пожалуйста, чтобы пленных как можно скорее отправили в Россию, а то их скоро станет больше, чем солдат в севастопольском гарнизоне.
– Будет исполнено, ваше высокопревосходительство.
Рулевой катера мастерски подвинтил к самому трапу, спущенному с борта «Памяти Меркурия» с первого раза, и командующий с неожиданной для своего возраста ловкостью и легкостью буквально взлетел на палубу.
– Ну что же, Александр Георгиевич, – произнес Эбергард, пожимая руку Покровского после обмена уставными приветствиями, – поздравляю вас и благодарю за блестяще проведенную операцию. Чуть позже надеюсь услышать подробности.
– Разумеется, Андрей Августович. А сейчас – команда построена.
– Конечно. Идемте.
Как всегда в подобных случаях, офицеры и матросы корабля были выстроены на шканцах.
– Здорово, братцы! Спасибо за службу молодецкую! – гаркнул командующий, когда отгремели звуки корабельного оркестра.
– Здравь-желам-ваш-высок-превосходит-во! – дружно грохнул в ответ строй.
– Благодарю за потопленные турецкие транспорты. Не только от себя. От ваших братьев-солдат Кавказского фронта огромное вам спасибо! Еще не знаю, что они везли, но наверняка что-то очень важное и нужное туркам на Кавказе. А значит, нашим врагам там придется худо.
Не стоит жалеть, что упустили «Бреслау», – никуда он от нас не денется. Или просто будет сидеть в Босфоре, как крыса в норе.
А наша главная задача сейчас – разрушить турецкие коммуникации. Железной дороги у них нет, все поставки для армии – морем. Каждый патрон, каждый снаряд, каждый мешок муки или угля везутся на фронт на бортах торговых судов. Если мы сможем сделать подвоз всего этого невозможным, то до полной и окончательной победы будет недалеко. Наши войска без особого труда разобьют османов, которых скрючит от голода, холода и отсутствия боеприпасов.
Так что знайте: даже каждая потопленная вами парусная фелюга – немалая помощь тем, кто стоит, выставив штыки против турок, на горных перевалах.
И помните: за Богом молитва, а за царем служба никогда не пропадут!
Ура героям-черноморцам!
– Уррааа! – дружно отозвался экипаж крейсера.
Глава 13. В это время в Турции…
Адмирал – слово арабское: «Владыка моря»… Были времена, когда турецкие адмиралы держали под контролем своих парусных армад практически всю акваторию Черного и Средиземного морей. Но в восемнадцатом веке сначала эскадра графа Орлова-Чесменского раздраконила флот османов, а позже Федор Федорович Ушаков, которого можно назвать «морским Суворовым России», так регулярно чихвостил турок в сражениях, что к началу века девятнадцатого флот султана уже не очень «котировался» на морях. А потом врезали горделивым османам и при Наварине, и при Синопе…
После, в войну, называемую «Освобождением Болгарии», турки снова огребли от жалких и ничтожных сил русского флота, который после Восточной войны много лет не имел права строить военные корабли на Черном море. Вооруженных наспех пароходов и минных катеров хватило, чтобы парировать операции кораблей под красным флагом с полумесяцем…
В начале двадцатого века – очередные оплеухи: то балканские славяне наваляют, то итальянцы…
Реальных адмиралов в Османской империи не осталось.
Морским министром являлся ГЕНЕРАЛ Джемаль-паша, которого сегодня пригласил побеседовать министр военный – Энвер. (Тоже «паша», разумеется.)
– Ты уже знаешь, что русские утопили четыре транспорта?
– Разумеется. Ты ведь получил данные из моего штаба. К чему вопрос?
– Чтобы начать разговор, – слегка смутился Энвер, но только слегка. – Факт есть факт… Что можно сделать в дальнейшем, чтобы подобного не происходило?
– Издеваешься? – начал слегка звереть Джемаль. – Какого черта?! Ты сам не понимаешь, что после гибели «Явуз Селима» русские могут ходить по этому морю где хотят и как хотят? И топить наши суда там, где их встретят. А они будут ходить вдоль берегов Анатолии, и сил у них для этого предостаточно. Дальше будет хуже – как только войдет в строй их «Императрица Мария», а это скоро, – нам соваться дальше пятидесяти миль из устья Босфора вообще нельзя.
– Думается – ты сгущаешь краски. Делай что хочешь, но снабжение Кавказской армии должно быть восстановлено.
– Да? – Морской министр просто перешел на откровенно издевательский тон. – И как ты себе это представляешь? Перевозить грузы и солдат для твоей армии на «Ядигаре», «Нумуние» и «Мидилли»? Это единственные корабли нашего флота, которые способны уйти от русских крейсеров. Но не способны оторваться от их новых миноносцев. Крейсер в этом случае, может, и отобьется, и то не факт… И машины наших даже самых современных кораблей будут убиты весьма скоро…
– Идет война, Джемаль. – Глава турецкой армии попытался напустить пафоса. – Империя в нее вошла, шайтан побери!..
– А кто втянул нас в эту войну? – немедленно парировал Джемаль. – Не ты ли вместе с этим немецким мерзавцем Сушоном?
– Прекрасно знаешь, что за наше участие было заплачено еще летом. Немецким золотом…
– Так пусть твои солдаты на Кавказе и едят это золото, пусть топят им свои печки, чтобы не околеть нынешней зимой.
– Извини, – благодаря этому ты получил под свое командование два современных корабля, у русских ничего подобного…
– Что я получил? – перебил Энвера взбешенный «адмирал». – Я имел возможность хоть сколько-нибудь распоряжаться прибывшими «Гебеном» и «Бреслау»? Нет! Твой ставленник Сушон повел их на авантюру. Да еще взял с собой наши корабли. И угробил почти их все.
– Поздно все это обсуждать и осуждать. Надо решить, что делать дальше…
– Заключать мир!..
– Ты с ума сошел! Какой мир?! Еще одно слово на эту тему, и я прикажу тебя арестовать…
– Не уверен, что это у тебя получится – «партия войны» уже показала себя. Из-за вашего желания побряцать оружием за германские деньги Турция уже бита и на суше, и на море. А перспективы еще более унылые…
Впрочем, не беспокойся, я прекрасно понимаю, что из войны так просто не выйти. Но и на победу в ней рассчитывать глупо. Разве что молить Аллаха, чтобы войска кайзера и австрийского императора поскорее разбили гяуров. Сами мы ничего уже сделать не способны. Или у тебя имеется некий гениальный план, как без поставок по морю наши войска на Кавказе могут пережить эту зиму и отсидеться хотя бы в обороне?
– Разумеется, нет. Без снабжения армия не выживет. Поэтому придумывай что хочешь, но уголь, продовольствие и подкрепления должны поставляться на Кавказ.
– Энвер, ты ведь неглупый человек. Почему считаешь глупым меня? Я ведь прекрасно понимаю, что ты хочешь проблемы, которые возникли у вас, авантюристов, втащивших империю в войну, переложить на меня и на флот… Повторяю: любые поставки для армии Черным морем весьма и весьма рискованны. И чем дальше, тем опаснее будет становиться каждый рейс любого судна вплоть до парусной фелюги вдоль Анатолийского побережья. Мне нечем прикрыть наши коммуникации, понимаешь? НЕЧЕМ!
– Подожди, – Энвер все-таки пытался сохранить хорошую мину при плохой игре, – есть все-таки броненосцы, «Меджидие»…
– Слушай, – нетерпеливо перебил Джемаль, – ты не перед парламентом выступаешь. Кого и в чем хочешь обмануть? Меня? Тебе подробно расписать, что произойдет с нашими старыми утюгами-броненосцами, если на них навалятся хотя бы два линейных корабля Эбергарда? А в том случае, если «Хайреддин» и «Торгут-Рейс» будут сопровождать конвой, то и одного русского хватит, чтобы связать их боем. И в это время их миноносцы или крейсера разобьют наши транспорты в пух и прах. Да дело даже не в этом. Я удивляюсь, что Эбергард еще не завалил минами подходы к Зонгулдаку. Или не затопил на выходе из порта несколько брандеров. А поскольку глупым его считать не следует, нужно ожидать подобной операции в самое ближайшее время. Скажи лучше, удалось договориться с австрийцами хоть о какой-то помощи нашему флоту?
– Возможно, несколько субмарин, не более. Они крайне опасаются отправлять мимо Мальты надводные корабли. К тому же Италия все еще может выступить на стороне наших врагов.
– Скорее всего, так и произойдет. Русские здорово набили морду цесарцам в Галиции, и ослаблять свой флот в Адриатике те не рискнут. Так что все опасения по поводу англо-французского флота – просто отговорка. При желании проскочить вокруг Греции в Дарданеллы из-под «каблука итальянского сапога» можно так быстро, что на Мальте даже якорей поднять не успеют.
– Согласен с тобой. Так что приходится рассчитывать только на свои силы…
– А я уже в который раз повторяю, что «своими силами» я совершенно не гарантирую безопасность судов, идущих с грузами в Трапезунд или Самсун. Больше скажу: предрекаю, что большинство этих грузов и кораблей, их перевозящих, будет уничтожено русскими. И очень скоро возить станет нечего и нечем. А через пару месяцев очередные подкрепления, которым ты прикажешь отправляться на Кавказ, а реально на дно морское, проследуют не на борт парохода-смертника, а сюда, к тебе, и просто поднимут тебя на штыки.
– У тебя есть конкретные предложения? – Сказать, что лицо Энвера выражало просто неприязнь к своему коллеге, – ничего не сказать.
– Есть. И ты о них знаешь – начать переговоры с Россией о мире. Да, придется многим пожертвовать, но пока можно будет обойтись «малой кровью». Гарантируем свободный проход всем их транспортным судам через проливы, отдадим какую-нибудь малость на Кавказе…
– А если они потребуют проливы не только для торговых судов?
– Да ради Аллаха! Если русские сойдут с ума и направят свои боевые корабли в Средиземное море из Черного – возрадуемся. А какой линейный корабль, крейсер или миноносец они имеют возможность направить в Севастополь с других морских театров? Ты не интересовался этим вопросом? Информирую – никакой. То есть теоретически – крейсера их Сибирской флотилии. Вернее, крейсер, «Жемчуг» потоплен «Эмденом» в Пенанге – остался только «Аскольд». И следовать к нам ему далеко и очень долго. За время перехода война наверняка уже закончится.
– А если нет?
– А если нет, то мы всегда имеем возможность дезавуировать любой договор по поводу проливов в одностороннем порядке, что и делали уже неоднократно на протяжении двух последних веков. И снова вступить в войну, если появится серьезная перспектива победы Центральных Держав. Если увидим, что Россия готова рухнуть под напором тевтонов, поможем ей это сделать – подтолкнем…
– Умный, да? – Военный министр презрительно посмотрел на своего визави. – Думаешь, русские этого не понимают? Не попытаются иметь гарантий на тот случай, если мы поступим именно так, как ты предполагаешь? Это во-первых. Во-вторых, у них есть союзники. Которые тоже будут участвовать в переговорах. А они не удовлетворятся мелочными уступками царю Николаю и затребуют свою долю. И эта «доля» окажется немалой. Я не прав?
Джемаль угрюмо молчал.
– Я прав. Англичане с французами растреплют империю на клочки, оставив нам самую малость…
– А вот теперь ты забыл, что есть еще и Россия, – вдруг улыбнулся морской министр. – И есть Англия. Первая уже который век мечтает о Босфоре и Дарданеллах, а вторая все это время старается русских сюда не пустить. И британцам это регулярно удавалось. Вспомни последнюю войну с русскими. Значит, можно не опасаться присутствия их гарнизонов по берегам проливов – англичане не позволят. Так что рекомендую тебе серьезно подумать над моим предложением.
– Ты прекрасно понимаешь, что я один ничего не решаю, – хмуро бросил Энвер. – Подумать, конечно, стоит, обсудить – тоже…
– Несомненно. Только не слишком затягивайте. Еще одно-два поражения наших войск, и как сам султан, так и народ потребуют мира. А для того чтобы противник поверил в искренность Турции на мирных переговорах, потребуется предъявить ему, так сказать, «на блюде» несколько голов лидеров «Партии Войны». И почти наверняка среди них должна будет иметься твоя…
– Ты смеешь мне угрожать?! – Энвера просто подбросило с кресла.
Его собеседник остался невозмутимым.
– Я предлагаю тебе подумать. Клянусь Аллахом, я не плету никаких интриг против тебя и твоих единомышленников, но думать мне не возбраняется. Я поделился с тобой мыслями. Где-то ошибся? Был нелогичным? Пойми ты: если бы я участвовал в каком-нибудь заговоре или знал о таковом, то зачем мне делиться с тобой своими мыслями? Зачем рисковать своей головой, которой очень дорожу? Подумай, Энвер, подумай. Об империи подумай – нужно спасать ее, а не Германию с Австрией. И не беспокойся о том, что нашу страну растерзают после войны: пока Россия мечтает о Босфоре и Дарданеллах, а Британия старается не допустить туда русских, Турция может не волноваться – проливы останутся турецкими. И еще: за флот тоже не тревожься – моряки сделают все, что в их силах, но не рассчитывай на чудо, силы эти совсем не велики. Не тяни с решением. Я тебе объяснил почему.
Глава 14. Повесить замок на врата Зонгулдака
– Итак, господа, – начал совещание Эбергард, – я собрал вас для того, чтобы сообщить…
Прямо с языка чуть не сорвалось классическое «пренеприятнейшее известие».
– …Что в ближайшее время Севастополь посетит его императорское величество Николай Александрович. О цели визита мне морской министр не сообщил, но, я думаю, стоит встретить государя приятными новостями. Предлагаю провести операцию по блокированию Зонгулдака на две недели раньше, чем планировалось. Адмирал Плансон подготовил для вас необходимую информацию. Прошу, Константин Антонович!
– Надеюсь, господа адмиралы, – поднялся начальник штаба флота, – никому из вас не требуется объяснять значение такого порта, как Зонгулдак, для снабжения как турецкой Кавказской армии, так и Турции вообще. Захватить и удержать его не представляется возможным, минирование подходов представляет собой меру временную, поэтому решено затопить на входе брандеры. Для этой цели выделены старые и изношенные пароходы «Атос», «Олег», «Эрна» и «Исток». Как только их механизмы будут приведены в подобающее состояние, мы начинаем операцию. (Андрей прекрасно помнил, что в реальной истории именно проблемы с машинами брандеров привели к срыву попытки закупорить вход в турецкий порт, а потому отдал соответствующие распоряжения заранее. И не зря.)
– Простите, Константин Антонович, – прервал докладывающего князь Путятин. – А зачем тратить время и средства на ремонт этих старых калош? Неужели они не способны совершить один свой последний переход с нынешним состоянием машин?
– Может, и способны, ваше сиятельство, – Плансон был готов к подобным вопросам, – а может, и нет. Нельзя ставить под удар судьбу всей операции из-за самых маловероятных проблем, если их можно избежать заранее. Я продолжу: для прикрытия этих четырех судов будет задействован практически весь флот. «Евстафий» пока в ремонте, так что линейные силы составят две бригады по два броненосца. Три крейсера, дивизион новых эсминцев, Шестой дивизион. Заградители в это же время выполнят новую постановку в устье Босфора. Прикрытие – Третий дивизион эсминцев. Начальникам всех участвующих в операции соединений будут вручены пакеты с боевой задачей. Прошу вопросы, господа.
– Разрешите? – поднялся начальник дивизии линейных кораблей флота контр-адмирал Новицкий.
– Слушаем вас, Павел Иванович.
– Я не совсем понимаю, для чего используются все силы флота. Чтобы сопроводить четыре брандера? Ясно, что они нуждаются в прикрытии, но не четырьмя же броненосцами, тремя крейсерами и восьмеркой эсминцев. При том, что минные заградители в случае чего могут стать легкой добычей турок. У них, осмелюсь напомнить, имеются еще три броненосца и два неплохих крейсера.
– Вопрос ясен. Спасибо. Так вот: несомненно, постановка мин у входа в пролив будет прикрыта не только миноносцами, но конкретную задачу начальник каждого отряда получит непосредственно в море. Надеюсь, мне не надо объяснять почему. А по поводу брандеров – необходимо, чтобы они затопились в точно указанных местах, а этому может помешать даже батарея полевых пушек, установленных на берегу. Не говоря уже о том, что наш противник вполне мог уже поставить настоящие береговые батареи в районе Зонгулдака. И их будет необходимо подавить в кратчайшие сроки. Поэтому присутствие наших линейных кораблей и крейсеров в данном районе обязательно. Кроме того, господа адмиралы, должен сообщить неприятную новость: от разведки получены сведения о прибытии в проливы трех германских подводных лодок. А эти кораблики уже показали, что с ними стоит считаться в войне на море. Не факт, что они уже держат позицию в Черном море, но учитывать эту возможность необходимо. Но есть и приятные известия: во-первых, англичане уничтожили эскадру адмирала Шпее. Потоплены «Шарнхорст», «Гнейзенау», «Лейпциг» и «Нюрнберг»… Но это хоть и радостно, однако касается нас в меньшей степени, чем вторая новость. Так вот, Павел Иванович, у турок уже не три броненосца, а два: английской субмариной в Дарданеллах атакован и потоплен «Мессудие». Так что нам становится воевать еще хоть чуточку, но легче.
Читать бесплатно другие книги:
