Агентство «ТЧК». Нечисть в помощь Снежная Дарья

Я вытаращила на него глаза, и без того увеличенные очками до невероятных размеров, став наверняка похожей на Сейлор-Мун в преклонном возрасте. Нет, Сеньку вовсе не привлекали старые грымзы, и если бы я сняла эти роговые очки вполлица, распустила по плечам волосы, зализанные назад и стянутые в тугой узел на затылке, сменила жабо на блузку с декольте, а кошмарные каблуки-убийцы на очаровательные лодочки, возможно, немало мужчин обернулись бы мне вслед.

Если бы…

Я тяжело вздохнула и зашагала к выходу, стараясь не встречаться взглядом с собственным отражением в витринах.

— Я-то тебе зачем нужен? — внезапно озадачился Фей, когда мы взяли курс на устроившегося на лавочке Сеньку.

— Чтобы Чар ржал в машине в одиночестве, а не с тобой за компанию, — честно призналась я и тут же закричала, замахав рукой так, что жабо заколыхалось на моей груди, словно белый флаг. — Сеня! Сенечка, ты ли это?

Студентик изумленно вскинул голову, озираясь по сторонам, наткнулся взглядом на «чудное виденье» в моем лице и застыл, вытаращив глаза и приоткрыв рот. Я подлетела, прогрохотав каблуками-убийцами по тротуарной плитке (мимоходом удивившись, как она вся оказалась после этого на месте), плюхнулась на скамейку и порывисто обняла парня, тесно прижавшись к нему своей… жабо.

— Ты не узнаешь меня? — Я разочарованно надула губы, отстраняясь, и повернулась в сторону Фея: — Федя, он меня не узнает!

В отличие от меня маг актером оказался никудышным. Он вообще, полагаю, планировал постоять в стороночке, подхихикивая, и никак не ожидал, что ему придется участвовать в активных соблазнительных действиях.

Сообразив, что «Федя» относится очень даже к нему, он испуганно расширил голубые глазенки и недоуменно ими захлопал. Я выпучила глаза, чтобы привести его в чувство. Под диоптриями взгляд получился в четыре раза выразительнее, потому что маг вздрогнул и поспешно пробормотал:

— Что ты, Дусенька, разве такое возможно?

Дусенька?! Ух, ты у меня получишь, поросенок белобрысый!

— Сама удивляюсь. — Я всплеснула руками. — Сенечка, ты и Федора Красногвардовича не узнаешь? Он же твой пятиюродный дядя по материнской линии.

Паренек отчаянно помотал головой, не сводя с меня взгляда, в котором изумление начало переплавляться в незамутненное, искреннее юношеское восхищение, граничащее с мгновенной влюбленностью.

— Ну как же, Сенечка, мы приезжали к вам в гости, когда тебе было десять. Или девять? Или, может быть, шесть?.. Но я тебя сразу узнала, ты ничуть не изменился! — Я уже поняла, что голова у парня при виде идеала отключилась совершенно и я могла говорить сейчас что угодно, до затуманенного разума не добралось бы и половины. — Как же я рада, что мы тебя встретили. Видишь ли, на днях звонил твой отец, приглашал нас в выходные послушать, как ты играешь на баяне и…

Магическое слово «баян» сработало, как ведро холодной воды. Студентик отшатнулся и тряхнул головой, словно пытаясь сбросить с себя оцепенение. Куда более осмысленный взгляд скользнул сначала по мне, потом по Фею, потом снова по мне, задержался на медальоне, проглядывающем между кружев…

— Вы издеваетесь, да? — печально поинтересовался он, глядя на нас, как на предателей. — Вы ведь суккуб, правильно?

Лично мне в этот момент захотелось издать звук, достойный дятла Вуди, и слинять, оставив после себя лишь мультяшные черные завихрения. Так чудесно выстроенный план схлопнулся карточным домиком. До меня только сейчас запоздало дошло то, что должно было дойти до нас всех, когда мы услышали, что шурин Василия Петровича — темный маг (следовательно, велика вероятность, что и его жена тоже). А значит, с магическим миром паренек знаком не понаслышке.

Я виновато пожала плечами и не придумала ничего умнее, чем протянуть руку.

— Сабрина. — Парень неуверенно ее пожал. — А это Олег. Нас нанял ваш отец, чтобы…

— Баян вернуть? — невесело усмехнулся Сеня и тут же насупился. — Я вам все равно не скажу, где он.

— А мы тогда скажем папочке, что семейную реликвию похитили не злобные бандиты, а родной сын, — невозмутимо объявила я, оправляя манжет блузки.

Сеня в МГУ поступил все-таки не по блату, поэтому соображал довольно быстро.

— Может, договоримся? — с надеждой спросил он. — Я этот баян видеть не могу! Тайком хожу на уроки гитары. Ну, вы представьте — одно дело девушкам говорить, что ты в группе играешь, а другое — на баяне! Только отцу это разве объяснишь? А еще вы это… не могли бы?.. — Он покрутил пальцем вокруг лица и пояснил, потупившись: — А то смущает.

Я поморщилась, огляделась по сторонам и, не обнаружив случайных наблюдателей, сменила внешность, с наслаждением стаскивая натершие переносицу очки и распуская сдавивший голову узел.

— Ну и что ты предлагаешь? — спросил Фей.

— А что вы, говорите, рассказали моему отцу? — хитро прищурившись, поинтересовался парень.

Когда мы вручили Василию Петровичу баян, он окинул долгим мучительным взглядом сначала его правую половинку, затем левую, а после медленно опустился на стоящий в прихожей стул, схватившись за сердце. Фей бросился к нему, но был отвергнут трагическом жестом «ах, оставьте меня».

Идея вернуть реликвию в несколько разобранном состоянии принадлежала его гениальному отпрыску. По его логике, раз баян был похищен форменными злодеями, то вполне мог от этих злодеев пострадать. Так и волки будут сыты, и овцы целы. Чего не скажешь о баяне. Вот только сердечный приступ у папаши, увидевшего, как надругались над его величайшей ценностью, мальчик не предусмотрел.

Но мужик оказался настоящим мужиком и, пустив скупую мужскую слезу, сгреб обе половинки баяна в крепкие объятия. Честно признаться, нам даже стало немного стыдно, но, с другой стороны, у этой семьи и без того достаточно странностей, чтобы прибавлять к ним еще и передающуюся по наследству гармошку.

Прощаясь с нами в дверях, Василий Петрович душевно потряс каждому из нас руку, не переставая благодарить за то, что вернули на родину хотя бы «труп».

— Что бы я делал без вас, — вздохнул он. — Прав был шурин, вы ребята хоть куда, даром, что нечисть. Вон у соседа моего жена с сыном пропали, он уже и в Братство обратился, и кучу деньжищ «Призме» вывалил, а результата пока что никакого. А вы вон как! Обязательно ему вас порекомендую.

И мы распрощались, довольные друг другом.

— Как думаете, Семен теперь обретет долгожданную свободу или ему придется стать владельцем новой семейной реликвии? — поинтересовался Фей, старательно изучая пейзаж за окном, пока я на заднем сиденье перебирала все позы «Камасутры» в попытках переодеться.

— Не знаю, как насчет Семена, — хмыкнул Чар, — а вот у нас в «ТЧК» теперь точно есть новая реликвия, — и он благоговейно уставился на непонятно каким образом оказавшиеся в его руках огромные роговые очки.

Я разъяренно зашипела и швырнула в него жабо.

— Даже две! — не растерялся оборотень.

Отчет № 6

О ПРЕДСКАЗАТЕЛЯХ

Примечание Криса: суккубам больше не наливать.

Остаток рабочего дня после возвращения в офис я продолжала безуспешно дуться на Криса. Безуспешно потому, что мага это совершенно не волновало, а словно даже радовало. И хотя мое плохое настроение давно стало синонимом его хорошего, сегодня было как-то особенно обидно. Даже захотелось заявить ему, пусть сам своего ребенка из садика забирает, раз так, но совесть не позволила. Девочка-то не виновата, что у нее папаша — форменный негодяй, а я ей мороженое обещала.

— Са-а-аби пришла-а-а! — Воспитательница так обалдела от этого вопля, сменившего привычное протяжное «папа», что даже не успела, как обычно, сцапать ребенка, и в мои объятия влетела темноволосая молния. — А папа все работает? — уточнила Ника, стоило нам выйти за ворота.

Я кивнула. Круглая мордашка погрустнела, правда, совсем не по тому поводу, о котором я подумала.

— Значит, кафе не будет?

— Значит, кафе точно будет, — улыбнулась я и подмигнула, — потому что не придется никого уговаривать.

Ника подпрыгивала через шаг, вцепившись в мою ладонь, и без умолку рассказывала обо всем, что случилось в садике за день. Мы громко хохотали и наслаждались обществом друг друга, как вдруг, словно из воздуха, передо мной возникли три мужских силуэта. Из воздуха? Я машинально задвинула девочку себе за спину.

— Ну-ну, Сабрина, — произнес один из них, ухмыляясь, хотя его рожа совершенно точно не была мне знакома, — давай без героизма? Спокойно отдаешь ребенка, спокойно расходимся, никто не пострадает.

Ребенка? Я попятилась, Ника до боли сжала мою руку. Неужели эти сволочи, не добравшись до Криса напрямую, решили?..

Мужчины не торопились нападать. Видимо, всерьез полагали, что до моих куриных мозгов сейчас что-то дойдет, я испугаюсь, зарыдаю и брошусь им в ноги с причитаниями: «Берите-что-хотите-только-меня-не-трогайте».

Я испугалась, да. Но моего испуга хватило только на то, чтобы нащупать в сумке связку рабочих ключей и со всей силы швырнуть их в лицо тому, что стоял посередине, закричав: «Ника, беги!»

Девочка, несмотря на юный возраст, умом, слава богу, обделена не была. Маленькая ладошка выскользнула из моей, послышался частый топот ножек. Я тоже сорвалась с места, но, в отличие от малявки, далеко не убежала. Ноги спутала какая-то копошащаяся субстанция, и я рухнула на асфальт, обдирая ладони.

— Хватайте девчонку, идиоты! — Голос был наполнен такой злобой, что я мысленно записала в список своих неоспоримых достоинств умение метко швырять ключи.

Одну из промелькнувших мимо ног я успела ухватить за штанину, так что их обладатель на себе прочувствовал всю прелесть свободного падения. Похититель подобной любезности не оценил, воздушной волной меня подняло в воздух, как пушинку, и швырнуло об стену. Что-то хрустнуло (надеюсь, не я), а мне в горло впились чужие пальцы, заставляя сфокусироваться на расцарапанной (ха-ха!) физиономии.

— Не трогай ее! — предупреждающе завопил кто-то, а я наконец вспомнила, что не только маги на что-то способны.

Огненный шар отшвырнул моего обидчика, воздух прорезал крик боли. Я, совсем упустив из виду результаты своего колдовства, сползла по стеночке.

— Поймал, уходим, — прозвучало откуда-то справа, и я застонала от бессилия и отчаяния.

— Это тебе на память, гадина, — прошипел мужской голос.

А дальше удар. И темнота.

— Фу, Рекс! Фу!

Шершавый язык тут же прекратил вылизывать мое лицо. Я с трудом разлепила глаза, чувствуя, как от малейшего движения боль распространяется по всему позвоночнику.

— Девушка, вы в порядке? — Кто-то помог мне подняться. — Вам помочь? «Скорую» вызвать?

Вызвать.

Скорую светломагическую помощь. А еще вампирскую и оборотневскую. А темномагическую не надо. Потому что Крис меня убьет. От осознания, что у меня на глазах похитили ребенка, а я ровным счетом ничего не сделала, еще и провалялась черт знает сколько времени в отключке, когда можно было бы попытаться поймать их по горячим следам, меня затрясло. Я с трудом отделалась от нежданной поддержки в лице какого-то мужика с собакой, заверив его, что все со мной в порядке, и схватилась за телефон. Звонить Крису было страшно. Но еще страшнее было не звонить.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Я едва не запустила мобильник в стену. Спина болела нестерпимо, ноги подкашивались, сознание плыло, а у этого темного гада «аппарат выключен»?! Дрожь усилилась. Я вдруг почувствовала, что по щекам текут слезы, стиснула зубы и набрала номер Князя. Они же должны сейчас вместе быть у Шепелева.

«Аппарат абонента выключен или…»

Нет! Только не говорите мне, что и с ними что-то случилось. Чар, морда оборотневская, только попробуй не взять трубку!

«Аппарат абонента…»

Я всхлипнула и, едва попадая по кнопкам, набрала последний номер.

— Саби, можно я тебе перезвоню? — затараторил Фей, едва прошел первый гудок. — У меня тут…

Я снова сползла по стене и разревелась.

— Саби? Сабрина?!

— У меня Нику похитили, — с трудом выдавила я.

— Кто похитил? Кого? — окончательно растерялся маг, но тут же в его голосе прорезались жесткие, решительные нотки. — Где ты? Адрес?

Я утерла слезы, заливающие глаза, и огляделась.

— Малый Златоустинский переулок, дом п-пять.

— Я сейчас, — утешила трубка и пиликнула, отключаясь.

Пока Фей найдет адрес, пока заглянет в карты, чтобы представить себе местность, пока…

— О господи, Сабрина, ты цела?

Не прекращая рыдать и не обращая внимания на боль, я повисла у светлого мага на шее.

— Сейчас, сейчас, — забормотал Фей, прижимая ладонь к сонной артерии, чтобы выяснить степень повреждений, а затем рука скользнула по спине, распространяя жгучее целительное тепло. — Сейчас все будет в порядке.

— Не бу-удет, — провыла я, уткнувшись ему в грудь. — Нику похитили, до остальных не дозвониться, Крис меня убье-ет.

— Сабрина, объясни толком, что происходит, — взмолился маг, стиснув мои плечи и силком отрывая от себя, чтобы посмотреть в глаза.

Сделать это я смогла далеко не сразу. Олегу пришлось утащить меня в офис и там минут пять гладить меня по голове и терпеть горестное орошение слезами его рубашки. Только когда, клацая зубами о стекло, я таки выпила подсунутый мне стакан воды, сдавливающие грудь рыдания затихли, и я наконец-то смогла все рассказать. Возможно, не совсем внятно, но то, что у Криса, оказывается, есть дочь и что эту дочь только что похитили, Фей понял. Конец моего сбивчивого лепета прервал звонок телефона.

— Саби, ты звонила? Нас тут Шепелев завел в какие-то катакомбы, там не ловило…

Секунды три я слушала его голос, потом почувствовала, что губы начинают предательски дрожать, сунула телефон Фею и снова разревелась, ощущая себя совершеннейшей идиоткой, но не в силах ничего поделать.

Светлый маг что-то коротко отвечал Крису, то и дело на меня косясь, а потом его душа не выдержала и он положил руку мне на голову. От ладони пробежали короткие щекочущие разряды, заставившие меня вздрогнуть. Я удивленно хлопнула мокрыми ресницами и совершенно неожиданно для себя заснула.

Проснулась я со страшной головной болью. В первые мгновения показалось, что все случившееся — дурной сон, от этого и голова раскалывается, вот только стены кабинета для гостей и сползшая с моих плеч джинсовая куртка Фея утверждали обратное. Из офиса глухо долетали мужские голоса, но слов было не разобрать.

Я отхлебнула воды из стоящего рядом стакана и устало приложила холодное стекло к виску, трусливо не торопясь присоединяться к коллегам. Жаль, но до бесконечности откладывать этот момент было невозможно.

В помещении оказались только маги. Ни Чара, ни Князя не было.

Страшнее всего было поймать зеленый взгляд. Крис при моем появлении вскинул голову, отрываясь от разложенных на столе бумаг, и негромко сказал:

— Ты же не всерьез считаешь меня идиотом, способным обвинить тебя в похищении Ники?

У меня с души свалился огромный булыжник. Я чуть снова не разревелась, на этот раз от облегчения, но взяла себя в руки и только отчаянно помотала головой, прикусив губу.

— Ну и отлично. — Крис хоть и говорил спокойно, в голосе, да и во всей его фигуре, чувствовалась напряженная клокочущая ярость, благо теперь я хотя бы знала, что она направлена не на меня.

Опасливо приблизившись, я заглянула через плечо Фея, чтобы узнать, чем они занимаются. На столе была разложена подробная карта Москвы, на которой точкой был отмечен тот самый злосчастный переулок, а вокруг него был начерчен широкий круг.

— Что вы делаете? — Я зябко потерла плечи, и Фей обеспокоенно коснулся моего лба тыльной стороной ладони.

Хотел коснуться, я отстранилась, решив, что не дай бог он еще там что-нибудь нащупает и отправит меня куда подальше.

— Мы уже были на месте, — заговорил Крис. — Они перенеслись и замели следы, но шанс есть. Темные маги не могут перемещаться дальше, чем на километр, и после долго восстанавливают силы для следующего переноса. А светлых с ними не было. Поэтому Чар сейчас прочесывает город, ищет место их «высадки» после того, как они исчезли из этого переулка. Надеемся, что они воспользовались каким-то обычным средством передвижения, тогда он сможет их отследить.

В голосе мага слышалось раздражение: он сам сейчас был совершенно бессилен что-либо предпринять, и приходилось просто сидеть и ждать информации от оборотня.

Если бы у нас был предсказатель…

— Князь уехал к Свете, — словно прочитав мои мысли, произнес Фей. — У нее в конторе есть предсказательница, но пока что от них тоже никаких вестей. Расскажи еще раз, как все было? Я, конечно, передал то, что понял, но…

Пришлось рассказывать. На этот раз и правда вышло куда понятнее. В том числе и для меня самой. По крайней мере, я смогла себя успокоить тем, что сделала все, что могла, чтобы предотвратить Никино похищение.

— Выходит, они ничего не сказали? — изумился Фей. — Ну, там что-то вроде: если не принесешь пять миллиардов баксов или свою голову на блюдечке в полночь к старому дубу на перекрестке семи дорог, то ей конец?

Я отрицательно покачала головой. Действительно странно. Если бы Крису хотели отомстить, то просто прихлопнули бы, да и наверняка обеих. Значит, девочка им нужна живая в качестве приманки. А что за приманка, которую еще и не найти?

Время тянулось умопомрачительно медленно. Я пару раз заваривала нам с Феем крепкий чай. Крису тоже, но он к нему даже не притронулся. Маг задумчиво вглядывался в карту, словно надеялся, что от его гипнотического взгляда та вдруг зарыдает и признается, в каком из ее уголков спрятана девочка. Нервно крутил в руках упорно молчащий телефон. Все понимали, что в волчьей ипостаси не поотчитываешься каждые пять минут, но все равно ждали, что Чар позвонит, ну вот сейчас, через минутку, ну, теперь обязательно.

Когда на экране высветился входящий звонок, даже музыка заиграть не успела. Только это оказался не оборотень, а Князь, сообщивший, что предсказатель оказался бессилен. То ли звезды не так стоят, то ли девочку экранируют.

И снова потянулись минуты ожидания.

Оборотень объявился, только когда стрелка на часах перевалила за полночь. И не по телефону, а самолично ввалившись в агентство. Несколько мгновений устало восстанавливал дыхание, свесив язык, под нашими вопросительными взглядами, нагнетая и без того напряженную обстановку, а затем покачал головой.

Крис уронил голову на руки, запуская пальцы в волосы, Фей тяжело вздохнул, а я чуть снова не расплакалась.

— Я нашел место «высадки», — рассказывал Чар чуть позднее, «встав на ноги» и вылакав добрых литра три воды. — Только все пошло по худшему варианту. Их там явно ждали светлые, взявшие с собой каждый по попутчику, так что теперь ищи-свищи. Кто бы это ни был, человеческих ресурсов у него немерено. Я готов хоть всю Москву прочесать, разыскивая малышку, но сам понимаешь, времени это займет… — Оборотень почти виновато развел руками.

— Понимаю, — глухо отозвался Крис и, помедлив, вскинул голову. — Спасибо вам, но вы идите по домам. Прямо сейчас уже точно больше сделать ничего нельзя.

Это признание далось ему тяжело. Фей и Чар переглянулись, но рассыпаться в фальшивых заверениях, что все отлично и прекрасно и мы ее обязательно найдем, не стали. Какое тут найдем, когда до сих пор даже не выяснили, из-за чего все происходит.

Оборотень ушел первым, чуть ли не засыпая на ходу. Следом засобирался светлый маг, я осталась сидеть в кресле, поджав под себя ноги. Вернуться в опустевшую квартиру и оставить Криса одного, чтобы он повесился ненароком? Увольте.

— Фей, забери ее, — буркнул темный маг, откидываясь на спинку стула и устало закрывая глаза от яркого света ламп.

— Саби, пойдем домой? — неуверенно предложил парень.

Я ответила ему многозначительным хмурым взглядом. Фей еще немного потоптался у двери, разрываясь между просьбой друга и опасением быть покусанным отбивающимся суккубом, и в итоге махнул на нас рукой.

В офисе повисла вязкая тишина.

А может, дураки они, эти мужчины? Может, ему сейчас нужна не деловая сдержанность, а утешение? Чтобы кто-то обнял, поддержал, сказал, что все будет хорошо. Мой дар был бессилен, единственное, чего Крис сейчас действительно хотел, — это найти Нику, не в силах поверить, что она уже пострадала и может еще больше пострадать из-за него. Я все-таки встала и приблизилась, воспользовавшись тем, что маг отвернулся к компьютеру, так как под напряженным взглядом в упор решиться было бы сложнее, но выдавить из себя ободряющие слова не успела: снова зазвонил телефон.

— Да? — бросил Крис, даже не глянув на номер.

— Кристиан, милый, привет, — так громко прощебетала трубка, что маг аж отвел ее от уха и убавил звук, но высокий женский голос долетал до меня по-прежнему очень четко.

— Вика? — медленно отозвался мужчина, не то чтобы сомневаясь в личности звонящего, а скорее, оттягивая момент неизбежного объяснения.

— Не разбудила?

Я затаила дыхание, вспомнив, где слышала это имя.

— Я к тебе по очень серьезному делу. — Выслушать ответ на вопрос она посчитала лишним. — Уверена, ты меня поймешь. Видишь ли, я подумала и решила, что Нике лучше остаться с тобой.

— Что? — переспросил Крис.

— Дорогой, только не злись. Я встретила мужчину своей мечты. Он ангел, душка, у нас все просто идеально, и мы завтра уезжаем во Флориду. Только он пока что ну совершенно не хочет детей, ты же понимаешь?

Лично я не понимала абсолютно ничего. Что творилось в голове у Криса в данный момент, вообще сложно представить.

— Я уверена, что смогу его переубедить. Годика через три. Ну, четыре. И снова ее заберу. А пока передашь ей, что мамочка очень ее любит? Я бы заехала, но самолет через несколько часов, у меня половина чемоданов не собрана, такой хаос, ужас!

— Не передам, — медленно произнес мужчина совершенно мертвым, металлическим голосом.

— Что? Почему? Крис, милый, ты что, злишься? Ну, не будь букой, я же знаю, ты ее любишь.

— Не передам, потому что ее похитили.

На мгновение в трубке воцарилось молчание.

— Как похитили? Кто? — наконец изумилась Вика, переварив информацию.

— Я не знаю.

— Ну, так узнай! Крис, ты как маленький, ей-богу. Есть же куча агентств, предсказатели, полиция в конце концов… — Голос на мгновение замолк, а затем возобновился раздраженной скороговоркой: — А, я все поняла! Ты просто не хочешь, чтобы я уезжала, и придумал эту ерунду. Шутка на редкость глупая, так что не зли меня. Я позвоню через недельку узнать, как у вас дела. Все, мне пора.

С этими словами она отключилась. Я застыла столбом, не в силах поверить своим ушам. До сих пор у меня, конечно, были подозрения, что Никина мама не образец для подражания. Родить ребенка от чужого человека (по прихоти), потом сбросить его на нянек, периодически впутывая в воспитание случайного папашу, — такое не от большого ума делается, но подобная реакция — это уж из ряда вон.

— Я убью ее! — внезапно прорычал Крис, швырнув в стену стоявшую на столе статуэтку. Та разлетелась вдребезги, заставив меня втянуть голову в плечи.

В том, что это отнюдь не пустая угроза темного мага, да еще и на фоне последних событий, я не сомневалась. А потому попыталась предпринять хоть что-то, чтобы он прямо сейчас не помчался расправляться с этой безмозглой дурочкой, и успокаивающе положила руку ему на плечо.

— Крис, не горячись, может быть, она просто… — Слова утешения подбирались с трудом, ибо я сама оправдания этой даме совершенно не находила, — …просто растерялась и до нее с перепугу не дошло? Сейчас перезвонит и примчится вся в панике. — Предположения звучали как детский лепет, и я попробовала добавить что-то поубедительнее: — Она не может Нику так бросить, я уверена, матери так не поступают.

— Да тебе-то откуда знать? — огрызнулся маг, дернув плечом и скидывая мою ладонь.

Лучше бы он меня ударил. Или в стену швырнул, как статуэтку. Я отшатнулась, словно от пощечины, невольно стискивая футболку на груди, где на мгновение, показалось, сердце перестало биться.

— Да, действительно… откуда… — медленно проговорила я, с трудом выталкивая из себя слова.

По стремительно вытягивающемуся и бледнеющему лицу Криса стало ясно, что он догадался, что ляпнул лишнее, но дожидаться, когда он выдаст что-нибудь еще, я не стала. Резко развернулась на каблуках и спряталась за первой попавшейся дверью, защелкивая за собой замок.

Суккубы не могут иметь детей. Так что способность подчинять своей воле мужчин передается отнюдь не по наследству. Мы рождаемся в результате проклятия. Сильного, искреннего, наполненного злобой и ненавистью проклятия женщины, обезумевшей от горя. Той, у кого более удачливая представительница прекрасного пола увела любимого человека, без которого невозможно жить. Той, кого бросили с ребенком под сердцем. Только мало кто знает, что проклятие обрушивается не на голову злосчастной конкурентки, а на собственное дитя, наделяя его способностью удержать любого мужчину. Но отнимая кое-что взамен.

Так что — да. Он прав. Откуда мне знать, что значит быть матерью? Я судорожно сглотнула, впиваясь ногтями в ладони. А ну прекратить! У Криса отобрали самого близкого, самого родного и самого беспомощного человечка, потом звонит эта идиотка с какими-то совершенно нелепыми идеями. Естественно, он не в себе, и не глупому, ничего не понимающему в таких делах суккубу лезть с утешениями и строить из себя образец вселенской мудрости. Прекратить плакать, сейчас же!

— Сабрина? — глухо долетело до меня сквозь дерево. — Сабрина, я идиот, прости меня.

Он извиняется, слышишь? Этот непоколебимый и вечно уверенный в своей правоте человек сейчас перед тобой извиняется. Искренне. Да еще и в тот момент, когда чернее полосы в его жизни не придумаешь. Ты же всегда этого хотела. Услышать дурацкое «прости». А ну прекращай рыдать, глупая истеричная девчонка!

— Сабрина, открой дверь…

— Просто уйди, — едва слышно прошептала я, протягивая руку и включая воду в кране на полную мощность, чтобы хоть как-то заглушить вообще все звуки, и, всхлипывая, сползла вниз, утыкаясь лицом в колени.

Дверь сотряс удар, заставивший меня вздрогнуть и еще сильнее сжаться в комок. Слезы безостановочно текли по щекам, остановиться я не могла, как ни хотела. Да и хотела ли?

Но, как ни крути, слезы в моем организме содержались в ограниченном количестве, и суточную, а то и недельную норму я за сегодня уже превысила. Прекратив себя жалеть, я посидела еще пару минут, восстанавливая дыхание, затем тяжело поднялась и плеснула себе в лицо ледяной воды. Слегка полегчало. Даже тупая боль, пульсирующая в висках, чуть отступила. Опираясь на край раковины, я ткнулась лбом в зеркало, постояла так чуть-чуть и решительно вышла из уборной.

Крис, карауливший под дверью, вздрогнул от неожиданности и протянул руку, но настала моя очередь строить из себя недотрогу. Я отшатнулась.

— Саби… — неуверенно начал он. Вот только выслушивать его в мои намерения не входило. Не хочу. Я тоже устала. Хватит на сегодня потрясений.

— Я домой, — объявила я, не глядя на него, подхватила сумку и вышла из офиса.

Передумала я, едва свернув за угол, однако возвращаться было бы глупо. А потому я просто побрела, не разбирая дороги, куда глаза глядят. Ночная прохлада шаловливо касалась то плеч, то ног, обдувала опухшую физиономию. Я не отдавала себе отчет в том, сколько так шла и о чем думала, пока не наткнулась взглядом на сияющую вывеску бара: «Три поросенка».

Мы бывали здесь с Крисом. Еще когда встречались. Зашли как-то, привлеченные нетипичным для бара названием, и с тех пор то и дело забегали после работы, чтобы забиться в угол, выпить всякий раз что-то новое и долго самозабвенно целоваться на зависть окружающим.

Не знаю, что за черт меня дернул, но я зашла.

Плюхнувшись на стул, я оперлась локтями на барную стойку, а затем и вовсе уронила на нее голову. Зачем, спрашивается? Все равно топить горе в алкоголе нет никакого настроения — я сегодня уже наплавалась.

— Что пить будем? — сурово поинтересовался бармен.

— Воды, — умирающе пробурчала я.

— Здесь тебе бар, а не аквапарк. Или заказывай, или проваливай.

— Тогда колы без виски.

Парень оскорбленно запыхтел, но зазвенел стекляшками, а рядом со мной вдруг раздался негромкий, слегка потусторонний голос:

— А я бы рекомендовала коктейль «Банановое наслаждение». Он отлично бодрит среди ночи.

Я слегка повернула голову, чтобы сквозь пряди волос разглядеть еще одного алкоголика вроде меня. Странного вида девица потягивала через ярко-розовую трубочку нечто явно молочное. Темное каре на удлинение, огромные сиреневые глаза, тонкие запястья с множеством кожаных плетеных и металлических браслетов и такое же обилие безделушек на шее. Она смотрела куда-то в пустоту с отстраненно-мечтательным выражением и, казалось, вообще не принадлежала этому миру.

Бармен поставил передо мной стакан с колой и, получив свою сотню, удалился на другой конец стойки к более прибыльным клиентам.

— Твое здоровье, Сабрина.

Девица чокнулась о мой бокал, на мгновение посмотрев на меня, а затем вернулась к прерванному занятию — изучению пустоты перед глазами.

— Мы знакомы? — изумилась я.

— Я — Мира. Теперь да.

— Мира?

— Мирослава. — Девушка скривилась, полагаю, величать ее полным именем строго не рекомендуется.

— Ты кто такая? — прозвучало, возможно, не слишком приветливо, но Мира на это не обратила никакого внимания.

— Ваш новый предсказатель.

Я подавилась колой и закашлялась, девушка от души похлопала меня по спине.

— И кто же тебя нанял?

— Ты, я полагаю.

Сиреневый взгляд снова устремился на меня, создавая странное ощущение, будто кто-то из нас двоих сумасшедший. Вот только кто именно, я с уверенностью сказать не могла. Должно быть, именно так ощущала себя Алиса, беседуя с Чеширским котом.

— Когда это я успела? — Я озадаченно потерла лоб. У меня на фоне нервных потрясений провалы в памяти?

— Еще не успела. Я просто видела, что придет мужчина, назовет тебя Сабриной и спросит, кто я такая, а ты скажешь, что я ваш новый предсказатель. А что случилось со старым?

— Его нет. — Я продолжала слабо понимать, что происходит, но отвернуться или уйти что-то мешало. Возможно, мне просто не хотелось оставаться одной и я была бы рада даже тетушке Чара.

— Сочувствую вашей утрате, — меланхолично произнесла Мира и с шумом втянула остатки коктейля с донышка. — А у вас посмертная премия полагается?

— Нет. Что? Какая «посмертная премия»?! Не было у нас никакого предсказателя!

Мира удивленно на меня посмотрела, словно это я, а не она высказывала какие-то бредовые предположения про скончавшихся предсказателей и посмертные премии.

— Что у тебя стряслось-то? — сочувственно поинтересовалась она, потребовав еще одно «Банановое наслаждение».

— Ты же предсказательница, — хмыкнула я и дунула в трубочку, вызвав бурю колы в стакане и неодобрительный взгляд бармена.

— Предсказательница, а не телепат.

— У меня украли чужого ребенка, и я поругалась со своим бывшим, — выложила я как на духу.

— О… — убито протянула девушка, поправила несуществующие очки и поинтересовалась: — Ты хочешь об этом поговорить?

Я задумалась и отрицательно мотнула головой:

— Не-а, не хочу.

— Чудно, а то психотерапевт из меня еще хуже, чем телепат, — обнадежила она.

— А прорицатель?

— Пока что никто не жаловался. Хотя вру, был один. Но он, наверное, просто был очень расстроен. Я ему сообщила, что он через неделю погибнет от упавшего на голову цветочного горшка. Решил, что я издеваюсь.

— И что? — заинтересовалась я.

— Я действительно ошиблась, — пожала плечами Мира и добавила: — Это был кирпич, а не горшок.

Несмотря на, по сути, не очень веселый сюжет, я отчего-то хихикнула.

— А мне что предскажешь?

— А оно тебе надо? — скептично уточнила предсказательница.

Едва я успела озадачиться, а надо ли оно мне на самом деле или я предпочитаю пребывать в неведении о том, какие пакости поджидают меня за ближайшим углом, как распевающую на заднем фоне Шакиру перекрыл дикий мужской вопль: «Ты охренел, козел! Сейчас я тебя в бараний рог скручу!», — а следом за этим ровнехонько между нами пролетела пивная кружка и врезалась в стройные ряды бутылок, повергнув бармена в состояние несомненного аффекта. Потому что он взревел как бык, перемахнул через стойку и ломанулся в ту сторону, где сцепилась пара мужиков. Ну как пара… учитывая, что оба зачинщика были не одни, скоро эта пара превратится в пару десятков.

Вышибала на входе, не ожидавший такой прыти от своего по идее мирного коллеги, несколько мгновений пялился на эту куча-малу, перекидывая из стороны в сторону зубочистку во рту, а потом махнул рукой и стал звонить в полицию.

Страницы: «« 345678910 »»

Читать бесплатно другие книги:

«Все любят негодяев… хотя иногда жалеют об этом всю оставшуюся жизнь.Подлецы, ловкачи и прохвосты. Л...
«В этих историях все странно, неожиданно, но при этом парадоксальным образом достоверно. От этого де...
Пособие содержит методические рекомендации по курсу литературного чтения в 3 классе, а также тематич...
Пособие предназначено учителям, работающим по учебнику Г. М. Грехнёвой, К. Е. Кореповой «Литературно...
На роскошном пароходе «Карнак», плывущем по Нилу, убита молодая миллионерша, недавно вышедшая замуж ...
Что может объединять благонравную молодую вдову купца Сайленс Холлинбрук и самого бесстрашного и лих...