Путешествие по Я-Мирам Мильсон Нехама

Иная Жизнь

Марта обычно выкидывала рекламу не глядя. Ее раздражали цветные буклеты зазывающие в чуждую ей жизнь. Это для каких-то других, из другого теста слепленных людей, существовали ночные клубы, тематические вечеринки, выставки и распродажи. А в ее реальности была только борьба. Ежедневная борьба за жизнь. Борьба с болью, со слабостью, с ограничениями. Но на этом буклете, Марта увидела маленький значок в углу, который не мог не привлечь ее внимания. На фоне зеленого полукружья там была нарисована инвалидная коляска. Марта поднесла листок ближе к глазам и прочитала пометку «Мы заботимся о людях с особыми потребностями». И только после этого обратила внимание на саму рекламу. Она приглашала на кинофестиваль с поразившим Марту названием «Иная жизнь».

Иная жизнь… Мы заботимся о людях с особыми потребностями. Все это звучало так, как будто кто-то, пришедший оттуда, из той глянцево – разноцветной жизни, позвал ее лично: «Эй, пойдем, я позабочусь о твоих потребностях, и дам тебе иную жизнь!». Иную, без молчащего телефона, без брошенной маминой могилы, без инвалидной коляски? Иную жизнь. Жизнь, где будут радостные воспоминания о счастливом детстве, где будут «мягкие и душистые мамины руки», как пишут в книгах, где у нее будут здоровые ноги, и любимые друзья? Рука сама потянулась к телефону. Хорошо еще, что ответили не сразу, и Марта успела прийти в себя, и не закричала в трубку: «Да, да, я хочу в иную жизнь!!!!». Заказ биллетов не занял много времени. Осталось только дождаться завтра. Специальное такси для перевозки инвалидных колясок приедет в 7:30, чтобы в 8:00 подвезти ее к специально построенной к фестивалю рампе, по которой удобно въезжать в кинотеатр.

Кинотеатр тоже перестроили. Когда то в прошлой жизни, еще до аварии, Марта сбегала сюда с уроков, чтобы на сэкономленные от школьных обедов деньги посмотреть «Женщину в белом». Сегодня зал был разделен на индивидуальные кабинки. Из каждой открывался вид на большой экран. Марта устроилась в своей ложе, и стала ждать начала сеанса.

Наверно стоило вчитаться в титры, тогда меньше вопросов возникло бы впоследствии, но не до титров было ей, увидевшей на экране лицо маленькой девочки, знакомой по детскому фотоальбому, погребенному в недрах платяного шкафа. Девочка бежала навстречу маме, раскинув руки. На лице ребенка светилось не знакомое Марте чувство. Наверно это что-то из разряда «любовь», «близость», но знание это у Марты было чисто теоретическим. На экране появляется счастливое женское лицо. Лицо ее мамы? Не может быть? У той никогда не светились глаза таким мягким светом, она никогда не замирала вот так, с ракрыленными руками в ожидании объятия. Девочка подбежала к матери, та подхватила ее на руки, закружила в карусели встречи. Какие секреты нашептывала девчушка в мамино ухо? Чему радостно смеялась молодая мать? Что так больно резануло Марту по сердцу? А что, если бы было в моем детстве так? Иная жизнь?

На экране тот самый день. Марта в радостном оживлении собирается на дачу. Конечно же, и речи быть не может, ехать на дачу без мамы. Они ведь всегда вместе, неразлучные мама с дочкой и подружки (что если бы так и было? Какая бы «иная жизнь» сложилась бы у нее?). Муж сразу соглашается, у него есть дела в городе, пусть Марта едет с мамой, а он присоединится потом. Марта не водит машину, и решение тещи поехать с ней как нельзя кстати.

Мама садится за руль, на экране движется лента леса вдоль дороги. Марта сжимается. Вот сейчас, на этом повороте, выскочит тот проклятый грузовик. Муж тогда не справился с управлением, их снесло в кювет, машина загорелась. Они пришли в себя уже в больнице. Муж с обожженной спиной, а Марта с множественными переломами, навечно пригвоздившими ее к инвалидной коляске. Она затрясла головой. Это же иная жизнь, все здесь по-другому. За рулем мама, они смеются, поют дуэтом популярную песню, ничего этого не произойдет! Грузовик вылетает так предсказуемо – неожиданно, мама вцепляется в руль, машина переворачивается несколько раз. Когда Марта открыла зажмуренные от ужаса глаза, машина догорала в кювете, но никаких тел, выкинутых ударом, рядом не было. И следующим кадром не оказалась больница. Заплаканные лица друзей (в этой, иной жизни у нее были любимые друзья), растерянное, бледное лицо мужа. Прощальные речи на кладбище. Иная жизнь.

Еще не успела Марта вернуться с собственных похорон в реальность, а на экране снова она. Хмурая девочка, куда больше похожая на нее в детстве. Руки в карманах коротковатой курточки, глаза горят ненавистью и обидой. Дома снова скандал. Мама воюет с очередным отчимом. Ей тоже попало под горячую руку, и она, хлопнув дверью, ушла на улицу. Марта знает, что девочка будет бродить по пустому парку много часов, пока не замерзнет совсем, а потом зайдет в кафе, где ее все знают, и никогда не прогоняют, если она засидится в уголке, ничего не заказывая, строча на салфетке свои грустные, не детские стихи.

Но это же иная жизнь…. И к Марте подходит компания друзей. Она явно рада им, хлопает по плечам мальчишек, обнимает девчонок, они идут в знакомый подъезд, там, вход в их полуподвальный клуб. В этой жизни, Марта страшно завидовала ребятам из двора, вхожим в этот клуб. Она была чужая, ее не принимали. А в той, иной, экранной жизни, она своя, клубная девчонка. Она сидит рядом с друзьями в теплой комнате. Кто-то обнимает ее за плечи, кто-то наливает пиво. Она не одинока. Ни к чему грустные стихи и бесконечные рассуждения о бессмысленности жизни. Вот она истинна – дружба.

В кино годы летят быстро, вот уже Марта взрослая. Авария позади, все сложилось так, как сложилось, она в инвалидном кресле, в заброшенной однокомнатной квартире (а где же ее ухоженная двушечка-конфетка?), на полу разбросаны пустые тарелки, окурки, шприцы. И чей-то грязный ребенок с волчьими глазками в углу. Иная жизнь. Иная.

И снова титры. Но в этот раз Марта не вчитывается в них из-за слез. На экране маленькая Марта (сценарист не балует разнообразием сюжета). Она сидит в своей комнате, спина напряжена, девочка прислушивается к каждому шороху, боится, что мама войдет неожиданно. Марта пишет свой дневник. Бесконечные страницы грусти, одиночества, не понятости. Мама занята собой, она пытается устроить личную жизнь, ей не до меня. Отец ушел давно, и бросил. Вы наверно думаете, что в жизни – ушел и бросил, это одно и то же? Значит, вас никогда не бросали! Человек иногда уходит, подчиняясь обстоятельствам. Но по настоящему он бросает, когда смирившись с обстоятельствами, но не простивший себе выбора, отгораживается от вас, чтобы не испытывать боли разлуки. «И покинутый, становится отвергнутым», пишет она в своем дневнике. «Не понимаю, зачем мне это показывают? Ведь это никакая не иная, а эта самая моя реальная жизнь». И эти длинные месяцы в больнице, и надежда встать на непослушные ноги, и могила, на которую она не хочет идти «мать при жизни сделала все, чтобы оказаться брошенной после смерти», и горькие слова уже бывшего мужа «ты танк, а я хочу жить с женщиной». А как же не быть танком? Если ночь – сосредоточение боли, а утром нужно собрать все силы, все упорство, чтобы перекинуть тело с кровати на коляску. Если чистка зубов превращается в сложные ритуал инженерного искусства. Если натянуть носки можно только специальным крючком. Вы когда-нибудь задумывались, как надевает трусы человек с негнущимся позвоночником? А как постричь ногти на ногах, если не в состоянии до них дотянуться? А как развернуться в маленькой городской квартире на инвалидной коляске, чтобы попасть в туалет? А чего ей стоило объяснить рабочим, как переделать кухню, чтобы она могла подъезжать к столам. Ее бывший муж, рафинированный интеллигент, возмущался тоном и выражениями. А он сам пробовал быть получеловеком? Марта добилась переноса своего кабинета на первый этаж, но рампы в здании института не было. И женщина в инвалидной коляске стояла подолгу, ожидая, что кто-нибудь из проходящих мимо мужчин заметит, что доски, которые подкладывал для нее на лестницу дворник Никич, съехали. Да, она стала танком. Но не сдалась. Не стала растением доживать инвалидский век в закрытой квартире. Продолжала работать, продолжала писать свои грустные стихи. Ни к кому не обращалась за помощью. Научилась жить так, что бы ни кто не мог упрекнуть в слабости. Напротив, все ее знакомые тянулись к ней за советом, за поддержкой. Они восхищались «Ты такая сильная, ты не сдаешься, такая тяжелая инвалидность, а ты живешь полноценной жизнью». Да только ни кто не знал, сколько сил отнимает эта полноценная жизнь. Эта вечная борьба.

На экране лицо Марты крупным планом, в руках рекламный проспект. Кинофестиваль «Иная жизнь». Она, кажется, на минуту засыпает, и во сне слышит голос «Ты сама сценарист, режиссер и главный герой в этом кино. Хочешь иную жизнь? Живи по-иному!». Женщина просыпается, растерянно оглядываясь по сторонам. Что-то изменилось в ее лице. Обычное выражение упорной воли к преодолению, сменилось задумчивой полуулыбкой.

– Ну что ж, – говорит она. Ни кому, в пустоту. Ведь одиночество ее собственный выбор. Что б ни кому не в тягость. – «Иная жизнь», говорите, ладно. Будем писать новый сценарий.

На экране мелькают одна за другой сцены. Больничная палата – разговор с врачом, тот обреченно качает головой, операционная. Кабинет физиотерапии, искаженное от боли лицо, закушенная губа. Она подъезжает к кинотеатру. Решительно ухватывает притороченные к коляске костыли, выкидывает свое тело из коляски, и, на костылях поднимается в зал. Туристический поход. Марта едет на коляске, добирается до места непроходимого, вываливается на землю, и начинает ползти. К ней бросается молодой мужчина, протягивает руки, и она с легкостью принимает помощь – дает взять себя на руки. Стоит у танцевального станка. Нет, это еще не танцы. Марта учится стоять. Ходить. Бегать. Наконец танцевать. И только одного нет во всем этом. Нет преодоления. Какая-то радость и легкость сопровождает эти кадры. Марта больше не борется с болезнью. Она просто тянется к жизни. И жизнь тянется к ней. Рядом с ней везде ее мужчина. Он переносит ее с кровати на коляску, и помогает надеть носки. А Марта принимает эту помощь с ироничной улыбкой.

И вот они на приморской танцевальной площадке. Кружит вальс, завистливые лица вокруг. И голос за кадром:

– Ну, надо же, ведь уж не молодые вроде, а задору то сколько. Ясное дело, здоровые!

Экран темнеет, ползут титры:

«Ты сама сценарист, режиссер и главный герой в этом кино. Хочешь иную жизнь? Живи по-иному!»

Марта встает, идет на выход. Рядом девушка бросает в мусоросборник ставшие ненужными очки в толстой оправе.

– Боже мой…. Я просто не хотела, не могла этого видеть…. Столько лет, – плачет она, уткнувшись в плечо своему спутнику.

Навстречу Марте идет ее любимый, лицо встревожено.

– Как ты, милая?

И в этот момент она понимает, что забыла свое кресло в зрительном зале.

Связанные

Анна человек не общительный. Любит одиночество, компьютер и тишину. Для обмена теплом и информацией вполне хватает далеко не маленького семейства. Муж для нее – и старший советчик, и лучшая подружка. Ну и есть, конечно, две самых близких подруги, которые, априори, входят в «круг первый» – то есть приравниваются к членам семьи. А вот в общении «просто так», Анна совсем не нуждается. И скучно ей никогда не бывает. Так себя видит Анна. Но окружающий мир, по всей вероятности, видит ее по-другому. Поэтому она всегда окружена множеством людей, претендующих на звание близких. Эти люди нуждаются в ее помощи, и она с радостью помогает. Еще они хотят дарить ей тепло, и она, с благодарностью его принимает.

Таким образом, реализовались в ее жизни Преданная Блондинка, Просветленная Личность и Хороший Человек.

Преданная Блондинка была глупенькая, добренькая и полная благих побуждений. Анна страдала от отсутствия общих тем, с тоской посматривала на часы, выслушивая бесконечные разглагольствования о рюшечках на розовых кофточках и убеждала себя, что истинной преданностью бросаться грех. И кому будет нужна бедная Блондинка, если Анна ее бросит, ведь она останется совсем одна. Нет, Анна ни минуты не кривила душой, она искреннейшим образом любила Преданную Блондинку. Ну не была она по жизни избалованна преданностью, и ценила ее сверх всякой меры.

Просветленная Личность появилась в жизни как луч света. Вдруг, откуда не возьмись, единомышленник, товарищ! Они могли говорить часами, они понимали друг друга с полуслова! Немного мешало расхождение в некоторых значимых для Анны вопросах, но ради этой близости, ради общего языка, она закрывала на них глаза. Она искренне верила, что в процессе общего духовного развития, они придут к общему мнению и в этих важных вещах тоже.

А Хороший Человек, просто был. У них не часто бывало время встретиться и пообщаться, но когда случалось, им было хорошо и тепло вместе. Они обогащали друг друга идеями, дарили друг другу тепло и привязанность, иногда спорили. Правда Анну смущала непримиримость Хорошего Человека с любым проявлением инакости, но Анна была тактичным человеком, и умела обходить острые углы.

Все было бы хорошо, если бы Анна не обнаруживала себя постоянно в ситуациях, когда она делает не то, что хочет, проводит время не так, и не там, где хочет. Ругая себя за некоммуникабельность, она постоянно гнала из мыслей навязчивую фразу, прочитанную в какой—то книге «Террор любовью». Друзья выдергивали ее из течения собственной жизни, как опытный рыбак подсекает рыбу, и она оказывалась в чуждой среде, беспомощная и задыхающаяся. Они приходили к ней всегда неожиданно, и ей приходилось откладывать начатые дела. Они звонили, и она, считая себя обязанной выслушать и ответить, теряла нить важной мысли.

Однажды Анна заболела. Мучительная головная боль, рябь в глазах, шум в ушах, удушье, чихание и насморк выбили ее из колеи абсолютно. Надо было бы вызвать врача, но вот врачей Анна недолюбливала, предпочитала договариваться со своим телом сама. Напрямую, без дипломированных посредников. С этой мыслью она и задремала, сидя в кресле у открытого окна.

Неожиданно кто-то коснулся ее плеча. Анна вздрогнула, повернулась, и никого не увидела. Уже решив, что показалось, она собиралась было уснуть снова, но вдруг взгляд ее упал на журнальный столик. На нем лежали чужие очки. Стильные, в сиреневой оправе, с полузатемненными стеклами. Анна примерила, очки пришлись впору. Вот только видела она через их стекла не совсем привычный мир. То есть все было так же, тот же столик, те же книги, то же кресло у окна. Но все вокруг было опутано нитями, которые тянулись внутри комнаты, пересекались, выходили через окна и двери наружу.

Почти все нити сходились к телу Анны. Они опутывали ее руки, ноги, горло. Особенно старалась одна, она притягивала правую руку к телу так, что ею невозможно было пошевелить. От Анниного тела она тянулась к ящику письменного стола. Анна прошла по направлению, указанному новой «нитью Ариадны», открыла ящик, и обнаружила там, красиво завязанный на бантик… свой диплом о высшем образовании.

Анну стало душить, она рванулась рукой к горлу и обнаружила на нем в несколько петель обвязанные нити. Потянула за одну. Раздался звонок в дверь. На пороге стояла Преданная Блондинка.

– Знаешь, я была на распродаже, здесь неподалеку, купила совершенно потрясающие сапожки, и решила к тебе забежать.

Нить, душащая Аннино горло тянулась к левой лодыжке подруги. Рассматривая новые сапожки, Анна незаметно освободила ногу Блондинки, и в этот момент удавка спала с ее горла. Блондинка как-то неожиданно засобиралась, вспомнила, что ужасно занята и убежала по своим делам.

Анна потянула за вторую нить. Просветленная Личность влетела в дом, вдохновленная очередной суперидеей.

– Я просто обязана это с тобой обсудить, – затарахтела она. Ее руки были опутаны нитью, сковывая движения. Анна обняла подругу, погладила ее по спине и рукам, снимая нитяной капкан. И почувствовала, что дыхание стало много свободнее.

– Впрочем, – задумалась Просветленная Личность, – пожалуй, достаточно обсуждений! Я займусь реализацией этого проекта. Я позвоню тебе!

И она тоже убежала, посылая воздушные поцелуи на ходу.

Хороший человек не приходил, не смотря на попытки Анны притянуть его связующей нитью. И тогда, она сама пошла к нему. Каково же было ее удивление, когда она нашла Хорошего Человека в постели, с высокой температурой и удушающим кашлем. Нить, сдавливающая горло Анны, вторым концом удавкой свивалась вокруг его груди. В момент освобождения от этой связи, Хороший Человек прекратил кашлять, и пошел срочно звонить маме, которая рассчитывала на его помощь сегодня.

Так постепенно Анна распутывала нить за нитью, связь за связью, становясь все подвижнее, свободнее, легче. В конце концов, осталось несколько самых прочных, которые тянулись к плечам, спине, груди от нескольких самых родных и близких людей. Анна четко видела, что именно эти нити поддерживают ее в пространстве, позволяют передвигаться, образуют защитную сферу вокруг ее тела.

Дыхание стало свободным, насморк прекратился, голова стала ясной. Анне хотелось летать. Сняв очки, она протянула руку к журнальному столику, чтобы положить их на место, и наткнулась на запечатанный конверт с официальной печатью. Уже догадываясь, что она там увидит, с волнением открыла письмо, и нашла в нем подписанный договор с зарубежным издательством, на иллюстрации к книге ее любимого автора. Анна очень любила рисовать. Понимая необходимость высшего образования для социального статуса, она окончила престижный институт, но ее мечтой было – рисовать. И вот мечта сбылась! Сумма, указанная в контракте, позволит ей спокойно заниматься творчеством в течение целого года.

Работа над иллюстрациями захватила ее полностью. Она рисовала утром, днем, вечером, сочиняла новые сюжеты ночью. Анна даже не заметила, как из ее жизни почти исчезли бывшие друзья. Они звонили изредка, делились новостями. А поделиться было чем! Преданная Блондинка готовилась к свадьбе. Ее состоятельный жених был счастлив своей находкой. Красавица Блондинка создавала ему уютную атмосферу отдыха от его ответственной работы, щебеча о своих милых глупостях ему на ухо, и окружая его ласковой заботой.

Просветленная Личность перешла от разговоров к делу, и занималась развитием нового мегапроекта.

А Хороший Человек готовился к переезду в соседний город, где нашел интересную работу и купил красивый новый дом.

Все они были заняты своими делами и счастливы.

Суд

В зале суда было многолюдно. Подсудимый скорее подросток, чем ребенок. Копна светлых волос, большие серые глаза, которые наверно умеют быть задорными и любопытствующими, но сегодня больше похожи на глаза загнанного в угол зверька. Самые обычные тинейджеровские джинсы и футболка. Он сидел, зажавшись в углу, огороженной решеткой, скамьи, растерянно озирался вокруг, в поисках поддержки, или хотя бы доброжелательных глаз.

В качестве обвинителей выступали:

Школа. Она обвиняла Геру в низкой мотивации и пренебрежении основными ценностями мирового знания (математикой, физикой и химией).

Комитет родителей друзей. В дурном влиянии на детей, заманивании в сомнительные аферы, лжи.

Общество дальних родственников. В несоответствии идеалу и не оправдании ожиданий.

Первым выступал представитель школы. Дама в сером английском костюме, с высокой прической и маленькими глазками за роговой оправой очков была убедительна:

– Этот ребенок подтачивает саму основу образовательной системы. Он пренебрегает всеми ценностями, не уважает само понятие Знания. Он пропускает уроки математики, не готовит задания по физике, он спорит с учителями. Какое вопиющие безобразие! Учителя, люди, посвятившие жизнь благородному делу просвещения! Он имеет наглость оспаривать их мнение! Так на уроке математики он сказал, – она достала из папки блокнот, деловито пролистала, и зачитала, – «Теорема косинусов не имеет практического применения. Ее изучение интересно только с точки зрения развития логического мышления, и только для ограниченного круга людей с техническим складом ума». Я требую комплексного решения существующей проблемы. Ученик должен знать, что ему не все будет сходить с рук! Что если он совершил проступок в школе, это будет сразу же донесено до сведения его родителей и он понесет наказание. Он должен хоть чего-то бояться! Мы обязаны показать ученику, кто хозяин положения!

Следующим выступал отец друга.

– Мой сын давно рассказывал, что Гера часто лжет. Я понимаю, все дети фантазируют, но ведь ложь это уже серьезная проблема. Я никого не хочу обидеть, но с этим, что-то надо делать. Вот, например, вчера Гера сказал моему сыну, что понимает язык зверей. Сын поймал его на горячем, сказав, что это невозможно, потому, что звери не говорят. Но мальчик продолжал настаивать, утверждать различные бредовые заявления о телепатии. Мой сын невероятно расстроен. Дело не в болезненных фантазиях ребенка. Дело в том, что мой сын не считает для себя возможным продолжать дружить с лгуном! Ему больно терять друга. Все дети в школе страдают от его постоянного вранья. Но есть еще несчастные, слабые дети, для которых Гера просто опасен! Своими россказнями он увлекает их, внушает им завиральные идеи о свободе человеческой воли, о самосовершенствовании. Не забывайте, ведь мы говорим о детях, которые должны быть максимально сосредоточены на приготовлении домашних заданий, и выполнении требований школьного устава!

Затем к кафедре вышла пожилая женщина. Двоюродная бабушка со стороны дяди по матери.

– Вся наша большая и дружная семья до глубины души возмущены пренебрежительным отношением Герочки к семейным ценностям! Наша семья славится широким представительством во всех сферах науки. Среди нас есть академики, профессора и деканы. Продолжение семейных традиций – священный долг каждого молодого члена семьи. Но на самом деле, к моему горькому сожалению это не так! Сердце разрывается при просматривании Герочкиного дневника. Конечно, мы его любим в любом случае. Все-таки мы семья, родных людей любят не за оценки, но он же должен считаться с нашим мнением. Мы старше, мудрее его, мы заложили основы, на которые молодое поколение теперь опирается в своем пути. И мы имеем право рассчитывать на некоторую благодарность, и внимание наших детей. Нет, конечно, мы не ради благодарности все это делали, но все же нельзя же быть столь неблагодарной личностью. Герочке, еще до рождения, было обеспечено место на нескольких престижных факультетах высшей математики. Мы хотели, чтобы у мальчика был свободный выбор, чтобы он не был привязан к определенному институту.

Речи представителей обвинения вызывали гул одобрения в переполненном зале. Судья хмурился, и смотрел на Геру все более и более мрачно.

На стороне защиты выступал только один человек. Молодая женщина, проходя мимо Геры, бросила ему на колени записку. Охранники бросились отнимать ее, но прежде, чем они успели выхватить листок из рук подсудимого, он успел прочитать слова, написанные крупными, округлыми буквами:

ДАЖЕ ЕСЛИ ВЕСЬ МИР ПРОТИВ ТЕБЯ, Я С ТОБОЙ. МАМА

Гера просиял. Он расправил плечи, и с надеждой посмотрел на защитницу.

– Вы можете отказаться защищать подсудимого, – предложил судья.

– Уважаемый суд. Я, конечно, буду защищать своего сына! Но мне нечего ответить на эти тяжкие обвинения. Я прошу вас понять, что даже если бы мой ребенок у меня на глазах, в жестокой и циничной форме, стер бы доказанную учителем теорему Пифагора с доски, я все равно защищала бы его!

– Какой ужас, – зашелестела толпа!

– Ваша честь, я протестую, – прохрипела учительница математики, – это жестоко!

– Протест принимается. Мамаша, Вы что пришли сюда выгораживать этого … – судья поискал подходящее слово, и не найдя закончил – ребенка?

– Ой, а вы еще не поняли, для чего я пришла? Ну, так давайте разберемся! Да, я пришла выгораживать и защищать своего сына! И чтобы мы с вами, уважаемый суд, говорили на одном языке, я хочу рассказать вам о нем! Да, Гера не любит математику. И физику, тоже не любит. Он любит животных. Нет, не зоологию, не ветеринарию, а животных. У нас дома живут две кошки, собака, черепаха, хомяк и кролик Белоснежка. Этих животных мы не покупали в магазине, и не отыскивали на птичьем рынке. Они попадали к нам с улицы, из ветеринарных лечебниц, от друзей, которые наигравшись в зверюшку, были готовы их выкинуть. По воскресеньям Гера работает в приюте для животных. Иногда он приходит в школу невыспавшимся, потому, что по ночам занимается своим сайтом, через который разыскивает добрых хозяев брошенным животным. Я хочу прочитать вам одно из объявлений с его сайта: «Послушай, может быть, ты одинок? Может быть, утро кажется тебе хмурым и неприветливым? Может, тебя, вернувшегося с работы, встречает только обувная стойка? Я хочу, чтобы ты знал. Я тоже совсем один! Это так грустно, когда некого лизать в нос по утрам, не к кому нестись навстречу вечером с левым тапком в зубах… давай дружить? Твоя собака». Это объявление Гера сочинил в тот самый день, когда учитель по литературе поставил ему двойку по сочинению за то, что рассматривая образ Катерины в «Грозе», он привел цитату из «Собачьего сердца» «…братцы живодеры, за что же вы меня?».

Он действительно понимает язык животных, и они рассказывают ему вещи, о которых не написано в учебниках.

Я прошу прощения у уважаемой семьи, за неправильное воспитание сына. Это не он виноват. Это я внушила ему мысль, что ОН НЕ ОБЯЗАН ВОПЛОЩАТЬ В СВОЕЙ ЖИЗНИ МЕЧТЫ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ.

Но все это неважно. Я не оправдывать сына пришла сюда. Я пришла забрать его домой. Мальчику нечего делать в этой клетке. Его ждут дома друзья. И она протянула руки к сыну. Охранники угрожающе двинулись к ним, но судья остановил их жестом.

– Скажи, Гера…. А та собака, ну из объявления… ее никто еще не взял? – спросил он, и вдруг все увидели, что у пожилого судьи, ужасно грустные глаза одинокого человека.

Русалочка

Марина была счастлива в браке. Принц был заботливым, понимающим мужем, близким другом, лучшим в мире отцом их дочери Русалы. С тех пор, как Марина увидела своего суженного погибающим в морских волнах, она полюбила его навсегда самой преданной и нежной любовью. Все пережила ради него, и муку потерянного голоса, и горькую ревность, и вечную разлуку с семьей. Счастье, полученное взамен, стоило жертв. Через год после свадьбы родилась Русала, девочка с зелеными глазами и вольным, как морская волна, нравом.

И лишь одно омрачало безмятежное счастье Марины. Постоянная, ни на миг не прекращающаяся, изматывающая боль в ногах. Плата за право жить на земле, в человеческом мире, рядом с любимым. Никто не знал о Марининой беде. Она скрывала ее и от мужа и от дочери, и от слуг. Она танцевала на балах, и по изящным, плавным движениям, счастливо улыбающейся королевы, никто никогда не догадывался, что она страдает от каждого шага.

Наверно, если бы она призналась, Принц повелел бы сшить для нее шелковые носилки, и приставил бы к ней слуг, которые бы повиновались мановению ее царственного пальца. Он бы нашел самых лучших целителей, которые втирали бы в ее ступни самые чудодейственные эликсиры. Но Марина не могла этого сделать. Она боялась, что Принцу окажется не нужна больная королева, что он усомнится в ее пригодности к управлению государством, не разрешит ей танцевать на балах. А она, не смотря на страшную боль, очень любила танцевать! Марине думалось, что любимый не простит ей обмана, того что не призналась в своей беде до свадьбы. Казалось, что Принц обязательно задумается о том, что Русала тоже наполовину морская жительница, и, возможно унаследует мамину болезнь. И начнут рождаться хромые и слабые принцы и принцессы в королевстве. Не захочет такой жены молодой король, прогонит ее. А куда тогда деваться Марине? Обратно в море уже невозможно, навсегда потеряла она дорогу домой. А на земле нет ей жизни без любимого Принца.

Так и мучилась, молча, сглатывая слезы, пряча гримасу боли за счастливой улыбкой. Нельзя сказать, что она так уж кривила душой. Марина, действительно была бесконечно счастлива…, если бы не боль.

Так жила она много лет, не помышляя о сочувствии. И вот однажды гонец принес письмо от старого короля и королевы-матери. После свадьбы Марины и Принца они удалились в Нагорный Замок, наслаждаться отдыхом на своей королевской пенсии. И теперь соскучились по Принцу, Марине, и единственной, горячо любимой внучке. Принц радостно засобирался. Он любил отца и мать, они растили сына в любви и понимании, были ему не только родителями, но и близкими, задушевными друзьями. Радовало Принца и то, что Марина дружила с его мамой, а к папе относилась с доброжелательным почтением. Старики же души не чаяли в жене сына. Всю жизнь они мечтали о дочке, да так и не сложилось. А тут, Принц женился на красавице русалочке с ласковым именем Марина. Ну, а когда родилась у нее зеленоглазая Русала, так уж и совсем стала она им роднее родной.

Приняли их родители, как и следовало ожидать по-королевски. Бал в честь прибытия молодых короля и королевы с наследной принцессой закатили если не на весь мир, то уж точно на все королевство. На балу Марина, как всегда, танцевала с удовольствием, не смотря на боль. А вечером, когда счастливая и утомленная семья отдыхала в каминном зале, королева-мать отозвала молодую королеву в сторону и спросила:

– Девочка моя, я вижу, что ты страдаешь. Может быть, наш сын не достаточно нежен с тобой?

– Нет, что вы, Ваше Величество! Он самый лучший в мире муж!

– Тогда, может быть, Русала расстраивает тебя?

– Нет, она разумная и почтительная дочь.

– Может тебе не нравится изумрудное колье, что я подарила тебе в честь нашей встречи?

– О нет, оно великолепно!

– Что же мучает тебя, моя дорогая дочь?

Но не смогла Марина признаться доброй королеве. Слишком хорошо помнила она суровые законы моря. Там, в бурной и непослушной стихии, не выживают слабые. Поэтому каждый морской житель ищет себе в пару крепкую и сильную подругу. Для слабых русалок остается жалкая роль домашних служанок, вне зависимости от их происхождения. Им не позволяют выходить замуж, чтобы не приносили слабого и больного потомства. Слишком хорошо известна ей грустная история ее венценосного отца. В юности царевич Посейдон был безумно влюблен в милую и тихую Лейлу – русалку из соседней бухты. Они встречались на лунных балах, танцевали, признавались друг другу в любви и вечной преданности. Когда он сообщил о своем глубоком чувстве отцу, тот строго настрого запретил ему думать о красавице Лейле. Оказалось, что прекрасные глаза любимой плохо видели в темноте. Эта особенность была очень не желательным наследством для царского рода. Долго горевал царевич, пытался сбежать с любимой, искал для нее лекарей. Но закон моря суров. Лейлу отправили служанкой в богатый дом в дальнем пределе, а Посейдон погоревал-погоревал, да встретил чудоликую Волну, полюбил ее и женился. Но на всю жизнь сохранил в сердце тоску по зеленоглазой Лейле.

Не желала Марина судьбы несчастной русалки. Не смогла признаться королеве в своей беде.

А в другом конце зала беседовали старый король и его сын.

– Принц, дорогой, мне кажется, что Марина несчастна. Может, я могу чем-то помочь вам?

– Ах, папа, если бы я знал! Каждый миг я вижу тень в любимых глазах моей Марины, вижу, как прячет она боль в уголках улыбки, но не могу я спросить ее о причине. Не имею права на ее тайну. Горько мне, что не доверяет мне милая жена, да что поделать. Я так боюсь потерять ее, что не смею настаивать на откровенности, пока сама она того не пожелает.

– Я знаю, как помочь твоему горю, сын! Живет в нагорном лесу старая ведьма, много веков прожила она на белом свете, многое знает. Пойди к ней, может она откроет тебе тайну.

Ни минуты не сомневаясь, собрался молодой король в дорогу. Поцеловал жену, на прощанье, сказал ей, что идет выполнить свой королевский долг. Обнял дочь, приказал беречь маму. Поклонился родителям, и двинулся в путь.

Долго ли коротко шел Принц, только вышел он на полянку, заполненную зайцами, как грибами после дождя. Зайцы кричали, судили да рядили, ничего нельзя было понять. Подошел тихонько Принц и начал прислушиваться:

– Да она же глупая, сама не понимает, что делает. Ее надо заставить! Есть же, в конце концов, долг перед обществом!

– Ну, может не заставить, может уговорить как-нибудь…

– Что у вас тут произошло? – полюбопытствовал Принц.

– Понимаете ли, Ваше Величество, – выступил один из зайцев, – муж вот этой зайчихи, еще летом ушел за заячьим луком в соседний лес, и не вернулся. Мы ей говорим, что она должна перестать ждать, и выйти замуж снова, а она, глупая, настаивает на том, что ее заяц вернется, она, видите ли, верит!

Поднял Принц с земли золотистый кленовый листок и написал на нем своим королевским пером «КАЖДЫЙ ИМЕЕТ ПРАВО СДЕЛАТЬ СВОЙ ВЫБОР».

Зайчиха поблагодарила его, и зайцы, несогласно покачивая головами, разошлись.

Идет Принц дальше. Вдруг видит, волчья стая суд судит. Все волки по одну сторону выстроились, рычат, сердятся, волчонок по другую, хвост поджал, исподлобья смотрит, а его телом мать закрывает, на стаю огрызается. Подошел Принц к волкам и спрашивает:

– Ну, а у вас что стряслось?

– Понимаете ли, Ваше Величество, – отвечает ему вожак стаи, матерый волчище, – один из волков нашей стаи обвиняет этого волчонка в краже у него прошлогодней кости. А его мать не позволяет допросить пацаненка, заладила, понимаешь «не дам запугивать ребенка, я ему верю».

Поднял молодой король кленовый листок с земли и написал на нем королевским пером «ДОВЕРЯЙ СВОИМ БЛИЗКИМ».

Волчица с волчонком поблагодарили его, стая еще порычала, да против королевской воли не попрешь, разошлись и они.

И пошел наш король дальше. Долго ли коротко ли шел он по лесу, как вдруг видит молодой медведь перед медведицей стоит, ворчит, головой горестно качает, а она вроде не соглашается, отворачивается, и слезу украдкой лапой с морды стряхивает.

– Что случилось у вас, косолапые? – Спрашивает Принц.

– Ох, Ваше Величество! Уж сколько времени уговариваю я свою любимую медведицу выйти за меня замуж, а она все отказывается.

– Да почему же ты отказываешься то, милая, или не люб тебе косолапый?

– Люб. Только замуж я не хочу! Потому, что замуж выйдешь, дети пойдут. А дети – народец несчастливый. А я не хочу несчастье в мире увеличивать!

– Почему несчастливый? – Распахнул ошарашено глаза Принц.

– Да потому, что они глупенькие, к любви тянутся, а их никто не любит. Мамы их только лупят, да ругают, не обнимут, не приголубят, где ж здесь счастье?

– Да что ты, милая, как же не любят? Да мамы для того и существуют, чтобы любить, обнимать да в стужу согревать.

– Это у вас, у людей может быть так. А у медведей, иначе.

Взял Принц из лап медведя лукошко, а в нем малина и орехи.

– Вот посмотри! Видишь, малиновая ягода. Попробуй ее взять, да не раздавить. А орех, как не хватай, ничего ему не сделается. Есть души, как малина, мягкие, полные сладкого сока, а есть как орех, скорлупой от боли защищенные. Да разве ж орех вкусом хуже становится, от того, что он в скорлупу спрятался?

Смотрят, а из леса выходит старая медведица. Потянулась к ней молодая, и говорит:

– Мама, мне в детстве так не хватало твоей ласки и объятий, а ты боялась, что от лишней нежности стану я как малина – мягкая да беззащитная. Теперь я понимаю, что ты меня так от беды уберечь пыталась. Обними меня мамочка, твои руки защитят меня надежнее любой скорлупы, а слова любви станут слаще ягодного сока.

Обнялись мать с дочерью, стоят, плачут. А потом старая медведица поздравила молодых с обручением, и начали они к свадьбе готовиться. А Принц поднял кленовый листок и написал на нем королевским пером «ПРИНИМАЙТЕ ЛЮБОВЬ».

И пошел дальше. К вечеру пришел наш молодой король к избушке. Постучал в дверь вежливо. Открылась дверь со скрипом, а на пороге старуха древняя, в черную шаль закутанная.

– Зачем пожаловал, Ваше Величество?

– Здравствуйте, бабушка. Пришел я к Вам, по совету батюшки. Есть у моей любимой жены тайна тайная, горе горькое. Не признается она мне, а я вижу, прячет она беду за улыбкой, слезу в уголке глаза.

– Ну что ж, скажу я тебе, какая тайна у твоей жены, только зачем тебе?

– Я помочь ей хочу, счастливой ее сделать.

– А зачем?

– Потому, что люблю ее больше жизни, больше своего счастья, больше всего на свете.

– Больше своего счастья говоришь, ну ну… А беда у твоей жены такая: когда ради тебя от русалочьего хвоста отказалась, получила она взамен две ноги. Ноги стройные да изящные, да только завистлива была морская ведьма, моя дальняя родственница. Подарила она Марине вместе с ногами боль нескончаемую. Ни днем, ни ночью не отпускает ее ломота в ногах. Это она от тебя всю жизнь и скрывает. Беспокоить не хочет, а еще боится, что оставишь ты ее калеку.

– Боже, мой!!! Бедная моя, да если б она мне сказала, я бы… я бы все сделал, чтобы вылечить ее! Ведь она мне дороже всего!

– А от чего ты готов отказаться ради ее здоровья.

– Да от чего угодно, хоть от жизни!

– О, нет! Это легко. Я могу вылечить ноги твоей красавицы, но взамен заберу силу из твоих ног.

Ни минуты не думал Принц. Только кивнул решительно, и в это самое мгновение подкосились его ноги, и упал он на зеленую траву.

Так и остался Принц жить во дворе ведьминой избушки. Старуха подарила ему блюдечко с голубой каемочкой, в котором видел он, что происходит с его семьей. Он смотрел в него, улыбался, и смахивал с ресниц непрошенную слезу. Марина больше не страдала, затаенная боль исчезла из ее глаз. Только каждый вечер выходила она за ворота замка, смотрела вдаль и вздыхала.

Понимал Принц, что скучает по нему жена. Да и сам скучал по ней и по дочке. Только не хотел возвращаться к ним калекой безногим.

Понимал, что не бросят, ухаживать будут, но не хотел обузой быть. А еще не хотел, что бы Марина себя виноватой чувствовала.

Вот так, сидел он сидел, и однажды вдруг видит, промелькнула маленькая серая тень, и упал к нему на колени кленовый листок. А на нем написано «КАЖДЫЙ ИМЕЕТ ПРАВО СДЕЛАТЬ СВОЙ ВЫБОР». Задумался Принц. Ведь он сделал выбор за Марину, не дал ей шанса. Не честно это…. Надо бы сообщить ей, что случилось с ним, и пусть решает, что ей делать с парализованным мужем.

Только не пережить ему предательства. Любит он Марину, ни одной худой мысли о ней не хочет допустить. А что, если откажется от него, не захочет с калекой жить, как ему быть после этого? Сидит, думает, грустит, вдруг мимо снова серая тень промелькнула, волчица зубами щелкнула, а на колени к нему кленовый листок упал. «ДОВЕРЯЙ СВОИМ БЛИЗКИМ».

Понял все Принц. Затосковало его сердце по семье, да только как же ему к ним перебраться, ноги то не ходят. Тут и пришла на подмогу молодая медведица. Принесла в лапах кленовый листок с надписью «ПРИНИМАЙТЕ ЛЮБОВЬ», посадила к себе на спину, и понесла к жене, дочке и родителям.

Тяжело было перенести семье горе, но жизнь продолжается, делать нечего.

Стала Марина каждый день мужу в больные ноги бальзамы да эликсиры целебные втирать. А Русала вышила золотом носилки. На них красовались три кленовых листика. На одном была надпись «КАЖДЫЙ ИМЕЕТ ПРАВО СДЕЛАТЬ СВОЙ ВЫБОР», на втором «ДОВЕРЯЙ СВОИМ БЛИЗКИМ», а на третьем «ПРИНИМАЙТЕ ЛЮБОВЬ».

Так прошло три месяца. Однажды Марина почувствовала небольшое недомогание. И за секунду до того, как испугалась, поняла, что недомогание это радостное. И побежала она мужу хорошую новость сообщить. И вдруг увидела в саду старушку, укутанную в черную шаль.

– Знаю, красавица, что ты торопишься королю радостную новость донести. Но все же подожди минуту, выслушай меня.

– Конечно, бабушка, пойдемте в дом!

– Нет, ни к чему твоему мужу меня видеть. Не обрадуется он. А вот скажи-ка мне, что бы ты могла отдать за то, чтобы он выздоровел?

– Все что угодно! Его счастье мне дороже всего на свете!

Заблестела слеза на глазах у ведьмы. Достала она маленький золотой кувшинчик из кармана, и стряхнула в него слезинку.

– Дай своему королю вина из этого кувшинчика выпить. Прощай, будь счастлива, королева Марина, – сказала она, и исчезла.

Марина налила в кувшинчик вина, принесла Принцу, и сказала:

– Дорогой мой муж, Ваше Величество, прошу Вас, выпейте за радостную новость.

Еще не совсем понимая, что имеет в виду жена, он послушно выпил, и вдруг увидел в глазах королевы, какую новость она имела в виду. Сам не понимая, что делает, он вскочил на ноги, поднял ее на руки и закружил по саду.

А через 9 месяцев все королевство праздновало рождение наследника престола, зеленоглазого карапуза с крепкими ножками.

Приведение в Хелсилэнде

Прекрасный Мир, это не параллельный мир, и не перпендикулярный, и не сказочный. Это мир, существование которого зависит от нашего выбора. Если мы верим в него, он существует в нашей реальности, если нет… то это уже совсем другая сказка, сказка о затерянной стране, которую я когда-нибудь напишу. А сегодня родилась эта сказка, она о нас с тобой, и других людях, которые верят в реальность Прекрасного Мира.

Устройство его мудро и справедливо. Во главе Мира стоит Единый Король, добрый, любящий своих подданных и оделяющий их бесконечным благом. Правителем каждого государства он назначает одного из своих многочисленных детей. Вице-король является суверенным господином вверенного ему королевства, и, как бы его душой. Самого умного из своих приближенных он делает премьер-министром, это мозг государства. В подчинении у премьер-министра множество министров, каждый из которых отвечает за определенное ведомство. Есть министр по связям с народом, министр внешних сношений, министр торговли и обмена, министр энергетики.

Я хочу рассказать тебе историю, которая приключилась в одном из таких королевств с удивительно нежным названием Хелсилэнд.

Когда-то давно Хелсилэнд был небольшой областью на периферии большого и сильного государства Парентия. В Парентии правил добрый и мудрый вице-король, полный любви и внимания ко всем своим подданным. А вот премьер-министр там был молодой и не очень опытный. Он все ресурсы тратил на поддержание в стране безопасности и обеспечения всех жителей достаточным количеством питания. Поэтому часто происходил перерасход казны на эти нужды, и министерство энергетики оставалось без денег. Больше всего от этого страдала отдаленная область Хелсилэнд. То и дело жители области оказывались то без света, то без тепла. Когда население области выросло, Хелсилэнд отделился от Парентии, и зажил жизнью самостоятельного государства. Бывший наместник вице-короля, сам стал вице-королем, бывший министр внешних сношений получил повышение и занял пост премьер-министра. Были назначены министры, каждый из которых стал выполнять свою работу, и жизнь стала налаживаться. Премьер-министр Хелсилэнда не хотел повторять ошибок своего прежнего босса. Он занялся развитием дружественных отношений с соседними странами, и поручил министру внешних сношений и министру энергетики щедро отдавать соседям продукцию, производимую в их стране. Это были продукты питания, произведения искусства, свет, тепло. А еще особые драгоценные камни, которые существуют только в Прекрасном Мире. Они имеют чудесную кристаллическую структуру, переливаются разными цветами, обладают удивительными целебными свойствами. Они согревают в стужу и освежают в зной, защищают от ветра и от удара молнии, исцеляют от болезней и от тоски. И название у этих драгоценностей редкое – Любовь-камень. Вот только указания молодой премьер-министр своим подчиненным дал не четкие. Повелел щедро делиться с соседними государствами всеми ценностями, но забыл объяснить, что надо взамен у них принимать их дружеские дары.

Так и жили. Хелслэнд раздавал направо и на лево прекрасный хлеб, вкуснейшее мясо, жирное молоко, яркий свет, мягкое тепло, драгоценные Любовь-камни, а когда соседи привозили на границу ответные дары, то получали в ответ от солдафонов-пограничников «Принимать не велено». Как-то вице-король одного из дружеских государств написал правителю Хелслэнда письмо, в котором попросил принять подарки. Вице-король вызвал премьер-министра и потребовал отчета. Тот ответил, почтительно склонив голову:

– Ваше Высочество. Я рос в министерстве под началом премьер-министра Парентии. Из своего опыта работы с ним, я вынес урок «важно отдавать», а вот о важности принятия, я уроков не получал. Поэтому делаю вывод, что функция эта лишняя и не актуальная.

И ничего в политике государства не изменилось.

Понемногу изобильная казна Хелслэнда истощилась. Отдавать стало нечего, и премьер-министр затосковал. Он еще некоторое время выкручивался и изворачивался в попытках найти ресурсы для передачи дружеским странам, но делать это становилось все сложнее и сложнее. Вот тогда-то и приключилась та история, о которой я хочу рассказать.

Завелось в помещении казны приведение. Прозрачное, словно сделанное из чистого стекла, леденящее душу, прожорливое. Оно быстро расправилось со всеми жалкими остатками драгоценностей в казне, принялось разрушать стены. Иногда приведение выходило наружу, сжирало первое попавшееся сооружение, не брезговало и людьми, и животными, и быстро убиралось к себе.

Министр внешних сношений был вынужден сообщить соседним странам о беде. Все соседи очень любили щедрое королевство Хелсилэнд, и с удовольствием поднялись на его защиту. Они посылали туда армии солдат, караваны с лекарствами, провизией, целебными Любовь-Камнями, ядами и разрушающими лучами для уничтожения врага. Но все, что они посылали, включая оружие, было пожираемо приведением уже на подъезде к столице.

Стали поступать жалобы от жителей страны, министр общественного здоровья забеспокоился и послал докладную записку премьер-министру. Тот, не зная, что делать с незваным гостем, обратился за помощью к вице-королю.

Вице-король долго о чем-то беседовал со своим венценосным отцом, и после этого разговора повелел премьер-министру пригласить приведение на чай во дворец.

Собрались за столом вице-король, премьер-министр, главные министры и приведение.

– Здравствуйте, уважаемое. – Вежливо обратился к гостю вице-король, – откуда и зачем пожаловать изволили в наше королевство?

– Зван был, Ваше Высочество, – с уважительной покорностью ответило приведение.

– Кем зван?

– Да вот этим господином и был вызван, для помощи в управлении казной государственной, – указало прозрачное существо на премьер-министра.

– Как!!! Какой наглый поклеп! Я никогда не вызывал никого со стороны, и не нуждаюсь в помощи в управлении казной! – закричал тот.

– Как же не нуждаетесь? Вон, казна то пустенька, отдать то нечего, пополнения не предвидится. – С наглой усмешкой ответствовал гость.

Тут не выдержали министры.

– Да посмотрите на него, оно же над нами просто издевается – обиделся министр внешних сношений.

– Убить его! – разозлился министр юстиции.

– Нет, надо прежде предать его суду, и только по приговору суда применить меру пресечения – останавливал их справедливый главный прокурор.

– Что же нам теперь делать – растеряно промямлил министр внутренних дел.

– Я не вижу выхода – загрустил министр общественного здоровья.

– Он нарушил все наши планы – возмутился министр контроля и планирования.

– Нам не победить его, крах неизбежен – испугался министр внутренней безопасности.

– Даже помощь дружественных государств не принесла пользы – запаниковал министр обороны.

Приведение казалось, наслаждалось их эмоциями. Оно даже в размерах выросло. В зале стало совсем холодно от его присутствия. Только мягкая и добрая улыбка вице-короля и сияние Любовь-камней в его короне согревало окружающих.

– Раскажите-ка, любезное, как и когда Вы получили зов премьер-министра, – попросил он.

– Ну как же, вот сразу, как в казне показался между ценностями-драгоценностями каменный пол, испугался ваш премьер-министр и стал просить «Как бы мне сделать, что бы было тут хоть что-нибудь. Чтобы что-нибудь было в казне всегда». А меня так и зовут, Что-нибудь. Вот я и явился. Вижу, растерялся парень совсем. Все раздал, принимать не умеет. Ну, я помогал, чем мог…

Увидел вице-король, как покраснел премьер-министр, не хотел смущать его еще больше, и предложил холодному гостю:

– Не могли бы Вы подождать на улице, пока мы здесь посоветуемся?

Приведение вышло на крыльцо, но не в силах преодолеть любопытство повисло на крыше, уцепившись за нее ногами, и стало подглядывать в окошко.

А в зале вице-король говорил премьер-министру:

– Я давно вижу, что ты делаешь ошибку в своем управлении государством, мой дорогой друг. Но ты не приходил ко мне за советом, а твой личный почтовый курьер, почему-то перестал доставлять тебе мои письма. Я говорил с отцом, и он тоже указал мне на нашу ошибку. Нельзя без конца отдавать. Для здоровой экономики государства, необходим равноценный обмен. Посмотрите на карту, которую дал мне отец. Видите эти кучки, штабеля и цистерны вокруг наших границ? Это дары, привезенные нашими друзьями и соседями, и не принятые нами. Принося нам свои подарки раз за разом, и обнаруживая нашу не готовность к честному обмену, они со временем прекратили делиться с нашим государством. Привыкли, что мы любим отдавать, и ничего не принимаем. И вот результат. Наша страна истощена. В казне завелось Что-нибудь, мы расстроены, напуганы, обижены, разозлены, ощущаем несправедливость, паникуем. Даже солнце в нашей стране стало светить более тускло и скучно.

– О, Ваше Высочество, я так виноват, что же мне теперь делать? Как исправить свою вину? – загоревал премьер-министр.

– Ваше Высочество, прошу Вас, пожалейте его, не сердитесь, он так несчастен, – заголосила в его защиту жалостливая министр культуры.

– Да я и не думал сердиться, милый мой премьер-министр. Я люблю тебя. Мы все делаем ошибки и извлекаем из них уроки. Только Король-Отец не ошибается никогда. Подойди ко мне, я обниму тебя, вот тебе мой дар, – и вице-король надел на палец расстроенного премьер-министра перстень с огромным, прекрасно ограненным Любовь-камнем.