Сыскное бюро «Квартет» Вильмонт Екатерина

– Позвоним Липочке! У нее слух тонкий, она же оперу обожает, не зря столько лет была дедушкиной поклонницей!

– Точно!

Мотька быстро набрала наш номер.

– Алло! Наталью Игоревну, будьте любезны! Ах, нет дома, скажите, она в театре? Хорошо, я попробую найти ее там! Всего наилучшего! – трясясь от хохота, проговорила Мотька в варежку. – Не узнала! Даже ничего не заподозрила! Ура!

– Ну, хорошо, предположим, все у нас получится, мама с Ненормой уедут. Липочку мы обведем вокруг пальца, но, согласись, ведь страшновато будет вдвоем ночью в чужой квартире, где водятся духи, а? Как по-твоему?

– Да, и свет нельзя зажечь.

– Почему это?

– Аська, ты сама, что ли, не понимаешь? Квартира ведь вроде пустая.

– Ты права. Хорошо бы Лорда взять с собой. Ну, тут уж я не знаю, что надо выдумать. Слушай, а давай Липочке в чай мамину снотворную таблетку кинем.

– Нет, это нельзя, ты же знаешь, Липочка вообще никаких таблеток никогда не пьет. А вдруг у нее аллергия, вдруг она от этой таблетки умрет? Что тогда?

– Да, твоя правда. Но надо же что-то придумать, а то они на дачу уедут, а мы не сумеем из квартиры выйти.

– Знаешь, если мы сейчас только об этом и будем думать, ничего, кроме головной боли, не наживем. Все равно до завтра нам делать нечего. Пошли лучше погуляем.

– Пошли.

По дороге Мотька вдруг меня спросила:

– Ась, а почему эта Альбина все твердит, что она не норма? Обычно люди этого стесняются!

– Да просто она дура набитая, выскочила когда-то замуж за композитора, и показалось ей, видно, что в этом кругу надо быть ненормальной. Я помню, как-то слышала, она маму спрашивала: «Таточка, как ты, актриса, существо возвышенное, можешь жить с обычным человеком?» Это она про папу. «Гидробиолог – это так прозаично!»

– Вот дурища!

– Еще та! И, кстати, сколько бы она из себя эфирное создание ни изображала, а хватка у нее, как у бультерьера. И она очень практичная. Это все дед про нее говорит.

– А мама твоя ей что ответила тогда?

– А мама ответила: «Дай бог каждой женщине встретить такого человека, как мой невозвышенный муж!»

– Да, это уж точно!

Мы еще долго гуляли, пока не замерзли.

– Пошли к нам, – предложила я.

– Нет, сегодня пойду домой, надо кое-что по дому сделать, а то мама ругаться будет. А вот завтра я приду к тебе часа в три, будем помогать твоей маме. Хотя нет, сначала нужно будет позвонить Альбине. Ты не знаешь, у нее телефон с определителем?

– Не знаю.

– Давай сейчас проверим.

– А у тебя жетон есть?

– На кой он нужен!

Мотька подлетела к автомату на углу и быстро набрала номер Альбины.

– Нет у нее определителя, ура! Вот только что же такое сказать, чтобы она наверняка поехала на дачу?

– Скажи, что у нее окно разбито, хотя нет, это ей не мама нужна будет, а стекольщик. И вообще, я не знаю, в каком таком случае ей может мама помочь.

– Думай, напрягай мозги!

– Да они у меня и так лопаются. План-то мы составили роскошный, а вот как его осуществить?

– Да, что-то никаких идей!

– Постой, Матильда! Я, кажется, придумала!

– Ну, говори скорее!

– Слушай, через варежку она тебя с трудом разберет, ты только тверди: у вас на даче, у вас на даче, а чего у нее на даче, она как бы и не расслышит. Понимаешь?

– А что, хорошая мысль! Но она ведь может позвонить соседям.

– Насколько я знаю, у нее с соседями отношения натянутые, а потом там большие участки, соседям туда еще тащиться надо, а погода сама видишь какая: слякоть, грязь. Ты еще скажи отчетливо слово «окно», а что с окном, пусть она не расслышит. Тут она, конечно же, бросится к маме и будет ее умолять с ней поехать. Ну, а мы подыграем.

– Точно, это будет здорово правдоподобно! Короче, завтра, примерно в полпятого я ей звоню…

– Нет, в полпятого рано!

– Почему?

– Посуди сама – в полпятого ты звонишь, еще час, предположим, на уговоры мамы, на сборы, ну, часов в шесть они выедут, на машине туда езды минут сорок, сейчас, допустим, час. В семь они обнаружат, что там все в порядке, и к девяти, самое позднее, будут дома.

– А когда ж звонить?

– Выходит, часов в семь, не раньше.

Мы простились с Мотькой до завтра.

Глава 3. Преграды рушатся

Иногда самая неодолимая на первый взгляд преграда вдруг рушится сама собой. Вечером тете Липе кто-то позвонил, и она, очень взволнованная, пришла к маме.

– Таточка, мне завтра вечером придется уйти. У моей кумы годовщина свадьбы, у меня совсем из головы вон, еще бы, Игорь Васильевич приезжает, но не пойти я не могу.

– Липочка, да идите ради бога, о чем речь.

– Только я уж утречком приеду, поздно возвращаться неохота.

– Ну, разумеется.

– Лорда не забудьте прогулять, а то я вас знаю.

У меня внутри все так и прыгало – надо же, все устраивается само собой!

Теперь осталось только сбыть маму.

…Утром я помчалась к Мотьке, сообщить ей поскорее радостную новость. Мы опять довольно быстро управились с газетами и уселись у нее дома за чай с сухариками.

– Знаешь, Аська, я что думаю, надо нам с тобой как-то обезопаситься на случай, если они все-таки решат вернуться сегодня.

– А как? – растерялась я. Мне это в голову не приходило.

– Вообще-то есть одна мысль… Вот! – и Мотька выложила на стол пачку светящихся наклеек.

– И что с ними делать?

– Если мы возьмем с собой Лорда…

– Собака Баскервилей?

– Ну да! Представляешь, Альбина только дверь откроет, а ей навстречу собака Баскервилей!

– Но так и помереть недолго! Слушай, Моть, может, пошлем к черту все это, а? Дождемся дедушку?

– Нет, я уже не могу, пока все не выведаю, покою мне не будет. А ты струсила, да?

– Нет, только очень уж это все сложно. Ты вот думаешь, как от Альбины обезопаситься, а что делать с духом, не подумала.

– Да дух-то больно безобидный – на рояле играет. А ты, кстати, разберешься, что он там играет, колыбельную или еще что?

– С этим разберусь. Зря, что ли, меня столько лет музыке учили?

…Под вечер в доме кипела работа – мы с мамой наводили чистоту в дедушкиной комнате – пылесосили, протирали влажными тряпками бесчисленные заморские безделушки, книги, вазы, фотографии. И вдруг раздался отчаянный звонок в дверь. Тетя Липа уже ушла, и я бросилась открывать.