Личное дело сыщика Леонов Николай

– Привет. Как провел вчерашний день? – Она улыбалась совершенно искренне. Сыщик, как ни пытался, не мог почувствовать никакого подвоха. Вряд ли она знает о том, что он зацепил Нелли.

– Да, вчера пришлось тяжело.

«Стою, переминаюсь с ноги на ногу, как идиот. Будто ученик перед учительницей».

– Что так?

– Устал на работе. Может, мы с тобой немного покатаемся по городу. Ты не против?

– С удовольствием.

– Не собирайся слишком долго.

– Хорошо. Мама, напои гостя чаем.

Не успел Гуров дохлебать банальный «индийский» из миниатюрной чашечки, как Надежда уже оделась и слегка подвела глаза.

На ней был костюм кофейного цвета, который сделал из нее нечто, очень напоминающее киношный стереотип секретарши бизнесмена-неудачника.

– Отлично. – Полковник поставил чашку на стол несколько резче, чем следовало. Звук получился гулким.

– Что это ты так торопишься, а? – Она подошла к Гурову и, не стесняясь матери, чмокнула его в щеку.

Сели в «Волгу». Наступил тот самый момент, который бы Гуров оттягивал при прочих обстоятельствах на долгие месяцы, а может, и годы.

– В управление, – распорядился Гуров, ожидая, что это вызовет по крайней мере удивление.

– Тебе надо куда-то заехать?

«Скорее нам», – но Лев Иванович не стал вдаваться в детали.

– Да, – просто ответил он. – Извини, что не предупредил.

– Не страшно, – она ласково посмотрела на него.

Когда они подъехали к зданию и она прочитала надписи на табличках, кровь отлила от ее лица.

– Где это мы? – спросила она. – У тебя что, серьезные проблемы?

Гуров протянул ей руку и спокойно попросил:

– Пойдем.

– Куда, зачем мне куда-то идти? – Костюмерша почувствовала, что что-то не так. – Ты не охранник?

Он не убирал протянутой руки.

– Нет, моя работа намного интереснее.

– Мог бы и сразу сказать, – брезгливо прошипела она, покидая салон авто, – мент поганый.

Сколько раз он слышал эти слова?

– Кто из нас более поганый, мы разберемся уже очень скоро, – успокоил костюмершу Гуров.

– Ты, Лева, оказывается, большой козлина, – резко бросила она, входя в дверь.

Он схватил Надю за руку.

– Лев Иванович, меня зовут Лев Иванович, меня зовут так даже те, кто имеет миллионы долларов, и те, кто способен одним шевелением пальца отправлять на верную смерть тысячи парнишек. Тебе не пристало мне хамить. Пошли, и чтобы больше я не слышал ни единого звука.

Пока добирались до кабинета, с полковником поздоровались абсолютно все, кто попался ему на пути. Это произвело впечатление, и Надя быстро прикусила язык.

Гурова, как истинного актера по жизни, интересовала реакция Нелли на Надю и наоборот.

Когда костюмерша увидела длинноногую танцовщицу, ее глаза яростно сверкнули и тут же потухли. Никаких вздернутых бровей или неосознанного открывания рта. Будто ожидала увидеть в кабинете Гурова именно Нелли.

Блондинка посмотрела на вошедшую в кабинет женщину с явным удивлением, и не более того.

– Тебя он уже трахнул, дорогая? – осведомилась костюмерша, опускаясь на свободный стул.

– Разговоры! – рявкнул Гуров, занимая место за рабочим столом. – Разрешите представиться: старший оперуполномоченный по особо важным делам полковник Гуров Лев Иванович.

Для пущей солидности и убедительности сыщик положил перед собой лист белой бумаги и ручку. Вытащил из стола диктофон, который пришлось одолжить у Крячко, предупредил, что весь разговор записывается на пленку.

– Отвечайте на все вопросы спокойным, ровным голосом. Между собой не переговариваться. Друг на друга не смотреть.

Они сидели перед ним, словно нашкодившие ученицы. Только одна была старше другой на десяток лет, но это не имело никакого значения, завязли-то они в одном дерьме.

Женщины притихли. Гуров закурил, не спрашивая разрешения. Он держал паузу, чтобы в первую очередь до Нади дошло, где она и кто перед ней сидит.

К удовлетворению Гурова, на лице костюмерши отражалось все ее нестабильное состояние. На симпатичном, не обезображенном макияжем личике был написан страх.

Нелли вела себя более спокойно. Ей только вчера ввели дозу, и земные проблемы были для нее пока несущественны.

– Начнем, пожалуй, – постановил Гуров после того, как докурил в полной тишине. – Надежда, пожалуйста, ФИО и год рождения.

– Надежда Алексеевна Поллуднева, два "л" в середине, 1965 года рождения.

Гуров записал.

– Сколько лет вы работаете костюмершей в группе Маревского?

– Год и двенадцать месяцев.

– Сколько танцовщиц в группе?

– Сейчас двадцать три.

– Припомните, пожалуйста, сколько девочек сменилось за это время.

– Текучка у нас небольшая. На эту тему вам лучше поговорить с хореографом.

– Пока я разговариваю с вами, – Гуров сурово посмотрел на недавнюю «подругу».

– Сменилось, может быть, пять девочек, а может, семь, не больше десятка.

– Анна, Лиза, Клавдия, кто еще?

– Вера ушла, – встряла Нелли и тут же осеклась под тяжелым взглядом.

– Вера, – согласилась костюмерша, – Дарья… вроде была Оксана, небольшого росточка, черненькая такая.

– Вы сейчас получите ручку и бумагу и в подробностях опишете и Дарью, и Оксану. Как выглядели, чем занимались, кроме танцев. Кто-нибудь из танцовщиц принимает наркотики? – Гуров смотрел на Надю в упор.

– Нет, – довольно уверенно произнесла она, затем поправилась: – Я ничего не знаю об этом.

– Вы уверены?

Костюмерша покосилась на сидящую рядом Нелли.

– Смотреть на меня! – заорал сыщик.

– Я ничего не знаю, – вяло повторила она и заплакала.

Ох уж эти женские слезы. Кто знает, плачет женщина от того, что ее действительно допекли, или же это просто применяется одно из спецсредств.

– Воды у меня нет, валерьянки тоже. – Гуров «нравился» сам себе, стопроцентный мудак. – Вот бумага, вот ручка, садитесь поближе к столу и описывайте внешность девочек.

Взяв за руку скучающую блондинку, он вывел ее в коридор и пошел с ней в кабинет, где надеялся застать Крячко.

Станислав оказался на месте.

– О! Какие люди, господин полковник, с эскортом.

– Шутов не пристреливают, – парировал Гуров.

Гуров повернулся к красавице.

– Ты на репетицию не опаздываешь?

– Нет, – пожав плечами, ответила она, опуская свои прелести на стул и выставляя ножки.

– Дыхание ровнее, – подсказал Лев Иванович своему заму. – Дай мне фотографии по нашему самому плохому дяде.

– Ты что, хочешь ей это показывать? – Станислав рассматривал Нелли, словно скульптуру в галерее, затем взглянул на Гурова. – Не слишком?

– Нормально, – заверил твердым голосом Гуров, – давай папку из сейфа.

Пока Станислав доставал документы, Лев Иванович подошел к танцовщице, которая села за традиционно свободный третий стол, который не принадлежал ни Гурову, ни Крячко, и мягко предупредил:

– Сейчас ты посмотришь фотографии, они неприятные, но если ты кого-нибудь узнаешь, тебе надо сказать мне.

Скривившись, Крячко передал начальнику пухлую папку и напомнил, что фотографии в конверте, в конце дела.

Полковник выкладывал карточки по одной, он не давал их в руки, клал на стол. Гуров чувствовал, что, чем больше на столе запечатленных бесстрастным фотоаппаратом трупов молоденьких девочек, тем хуже становится Нелли.

Она просмотрела все до конца, но никого не узнала. Отвернулась от стола, быстро-быстро вытащила платочек и тихонько заскулила.

– Займись ею, – распорядился Гуров, собрал со стола фотографии и вышел.

Когда он вошел к Надежде, она все еще писала. Оценив объем, полковник заметил, что быстрее пишут в третьем классе, выполняя упражнение.

Взяв пару исписанных крупным почерком листочков, он не обнаружил в них ничего интересного и без предупреждения выложил на стол пачку тяжелых снимков.

В первое мгновение Надя заинтересовалась, но, когда разглядела, что изображено на фотографиях, отпрянула назад.

– Господи, – прошептала она.

Полковник проигнорировал упоминание вседержителя.

– Смотри внимательно. Узнаешь кого-нибудь, скажи.

Она стала смотреть на фотографии, а он на нее. После того как Надя определила его как «мент поганый», Гуров перестал верить ей.

У кого отрицательное отношение к милиции? У тех, кого милиция достает, а это отнюдь не добропорядочные граждане.

Она не стала утруждать себя тщательным разглядыванием тел. Быстренько просмотрев документальные свидетельства убийств, она вернула ему снимки.

– Придется по второму кругу, – полковник проявлял упрямство.

«Даже если она никого и не опознает, – думал Гуров, – она поймет, что мы здесь занимаемся куда более важными вещами, нежели подготовка очередного костюмчика для концертного номерочка».

Надя скривилась, но перечить не стала. Теперь на каждой фотографии она задерживала взгляд на секунду дольше.

– Никого не узнаю. – Она смотрела на него так, будто результат был известен заранее и очередное перетасовывание фотографий – лишь некая формальность.

– Можете идти, – сухо произнес Гуров. – И пожалуйста, из столицы никуда не выезжать.

– Я должна…

– Уже не должны.

– Но я потеряю работу, – возмутилась она. – У Маревского скоро гастроли.

Подчас Гурова раздражали постоянные разъезды его жены. То съемки, то спектакли. Но он терпел это, как терпела она его поздние возвращения с работы и случающиеся время от времени нервные срывы. Видимо, сработало шаблонное мышление. «Гастроли» – надо войти в положение, понять, отнестись снисходительно.

– Когда надо ехать?

– Через неделю.

– О! – Гуров облегченно взмахнул рукой. – К этому времени все встанет на свои места. Идите, снимите стресс от посещения Главного управления МВД России.

Надя ушла.

Гуров достал сигарету, хотел закурить. Опомнился: в чужом кабинете. Пошел к Крячко и Нелли.

– Где девчонка? – первым делом спросил Гуров.

– Отпустил, – Крячко ответил так, будто сейчас на него должна была обрушиться бетонная стена, – а что, она тебе нужна?

– Нет. Не нужна.

Гуров сел и стал чадить, а Станислав облегченно вздохнул.

– Что будешь делать? – поинтересовался он.

– Не знаю, – нехотя ответил Лев Иванович. – Может, чаю попить?

– Тогда пошли к Орлову, у него там Верочка, она сделает.

– К генералам на службе просто так не ходят. Надо придумать причину.

– Сделаем доклад.

– Действительно, – согласился Гуров. – Только курить там придется около форточки.

Идти было недалеко – в соседний кабинет.

Поздоровались с Верочкой. Спросили, можно ли к генералу. Орлов оказался занят, что было весьма кстати.

– Верочка, мы пришли пить чай, – буднично доложил Гуров и в задумчивости опустился на стул.

«Вроде все делал правильно. Почему нет результата? Работал по шаблону? Нет. Учитывал индивидуальные особенности? Да. Не дергался, не давил с самого начала, действовал осторожно. Сдвиги есть, но несущественные».

– Кто у генерала? – поинтересовался Крячко.

– Начальник МУРа, – сообщила Верочка, заваривая миниатюрный чайничек.

– Вот – мужики советуются, а Лев Иванович у нас больше ни с кем не советуется. Он у нас теперь первый парень на деревне и творит с женщинами все, что хочет.

Гуров молчал, хотя ему хотелось крикнуть: «Довольно!» Станислав просто так редко выступает, в основном все время с подтекстом.

– Скажи мне, Верунчик, – Крячко подошел к секретарше генерала и забрал чашки с чаем для себя и Льва Ивановича. – Допустим, ты знаешь большой, большой секрет и у тебя этот секрет хочет вызнать симпатичный мужчина, ну, скажем, роста выше среднего, атлетического телосложения, волосы русые с сединой на висках, глаза голубые. Я никого конкретно в виду не имею, так, в качестве примера.

– Я этому некто и так все расскажу, – Верочка засмеялась, глядя на мужественно сносившего издевки Гурова.

– У него есть два пути: первый – притащить тебя в кабинет и, показывая страшные фотографии, попытаться заставить раскрыть большой секрет; второй – завалить цветами и залить шампанским, после чего внимательно выслушать все, что ему расскажет женщина. Господин полковник сегодня просто замордовал двух красивых дам.

– Неужели! – воскликнула секретарша. – И вы на такое способны, Лев Иванович?

– Да, я сегодня рискнул надавить, потому что, дорогой полковник Крячко, Нелли бы сдохла через месяц, а кроме нее, очень может быть, еще пяток девчонок подползают сейчас к роковой черте. И кто будет виноват в том, что они умрут? Хватит пить чаи, найди мне Котова с Нестеренко. Пусть потрясут задами, деньги, слава богу, есть.

– Ошибаетесь, Лев Иванович, вы ведете частное расследование, а у меня нет времени на выполнение негосударственных дел.

– Кривляешься? – зло спросил Гуров. – Ладно, сейчас пойдем разберемся – государственное дело или нет, – он кивнул в сторону кабинета Орлова.

Дверь открылась, и на пороге появился генерал Орлов собственной персоной.

– Что ж вы так кричите? – недовольно пробурчал высоколобый Петр Николаевич. – С человеком поговорить не даете.

– Мы позже зайдем, – ответил за двоих Гуров и, поставив недопитый чай на стол, вышел.

Крячко последовал за ним. Вернулись в кабинет. Расселись по местам. Посмотрели друг другу в глаза.

– Ты думаешь, мне делать нечего, а, Лев Иванович? Ты, извини меня, перебросил всю волокиту на меня и рад.

– На то заместители и существуют, чтобы на них всю непотребную, в том числе и бумажную, работу сваливать, – двинул мысль Гуров. Не успел он вновь закурить, как зазвонил телефон и Верочка пригласила друзей-полковников на свидание с Орловым.

– Чего не поделили? – Здороваясь с подчиненными, Орлов одновременно тер свободной рукой лицо, как бы сбрасывая с себя напряжение предыдущего разговора.

– Мы должны дать делу официальный ход, – напрямую двинул Гуров.

– Мужики, – взмолился генерал, – замминистра же просил по-тихому.

– Вы же видите, по-тихому не получается.

– Что, еще кого-нибудь убили? – неохотно спросил генерал, зная, что Гуров зря настаивать не станет.

– Почти, набрел на шоу наркоманок.

– Тебя, Лева, просили всего-навсего найти девушку. – Орлов и сам понимал, что, начав поиски девушки в огромном мегаполисе, Гуров вышел на очередную криминальную структуру.

– Да, плохой сыщик Гуров, вышел на торговцев наркотиками, – усмехнулся Лев Иванович. – Есть подозрения, что Анну Вербицкую насильно посадили на иглу, а сейчас ее уже нет в живых. Также есть подозрения, что человек, снабжающий наркотиками девочек Маревского, и есть тот самый «висельник», от которого вся Москва в шоке, не без помощи вездесущих журналистов, разумеется.

Дело о маньяке-убийце давно висело на Гурове и Крячко, а соответственно, и на самом генерале.

– Мужики, – воззвал генерал к полковникам, – я вас не первый год знаю, поэтому говорю откровенно: к моей заднице поднесли горящий факел, когда уберут – неизвестно. Если вы решите проблему, я ставлю «Столичную». Полковник Крячко, вы освобождаетесь от бумажной работы и поступаете в распоряжение полковника Гурова. Работаете тихо, без бумаг и официальных процедур. Найдите девчонку, – генерал помолчал, – или останки.

* * *

Прошел час, и в кабинет Гурова ввалилась троица во главе с Крячко.

У Станислава был свой ключ, и потому они застали Льва Ивановича за гимнастическими упражнениями: полуголый полковник отжимался от пола.

Окно открыто. В кабинете свежо.

– Проходите, присаживайтесь, – предложил Гуров. Упражнения не сбивали дыхания, что сейчас редкость даже среди парней двадцатилетнего возраста.

Он добрался до цифры тридцать и встал.

– Ну ты, Лев Иванович, Аполлон, – Нестеренко не скрывал своего восхищения.

– Тогда я «Союз», – пошутил Крячко.

Гуров надел рубашку.

– Я тут думал, господа, – начал старший оперуполномоченный, когда все расселись, – физические упражнения способствуют приливу крови к мозгу, что стимулирует процесс эвристики. Вот я отжимался и думал. Как вы отнесетесь к тому, чтобы завести знакомство с симпатичными девушками, да еще и за деньги?

– Ты уже через это прошел, теперь и нас толкаешь на блуд. – Крячко сверкнул глазами. – Но я не против, не против. Согласен бегать за Нелли, как песик.

Нестеренко перспектива понравилась. Котов пока помалкивал. Он за своей будущей женой-то таскался не один день, а тут какие-то девочки…

– Ничего попроще нет? – осведомился Котов. – Может, по-тихому прибить кого надо…

– Проще? – Гуров посмотрел на Котова, работающего сейчас на частную лавочку, впрочем, тем же занимался и Нестеренко. – Будешь следить за Надеждой Алексеевной Поллудневой. Координаты и описание получишь. Что, куда, с кем и так далее. Тебе, – Гуров перевел взгляд на Нестеренко, – работа посложнее: будешь мотаться за красавицей Нелли. Сложность в том, чтобы она тебя не усекла, и не приближайся к ней ближе чем на два метра.

– Почему она достается не мне, босс?! – заскулил Крячко. – Я бы МВД не посрамил.

Когда частные сыщики отправились выполнять задание, не забыв прихватить аванс из средств Вербицкого, Гуров укоризненно покачал головой, глядя на Станислава.

– Тебе не кажется, что пора прекратить ерничать?

– Остался еще один номер, – Крячко достал из ящика стола длинную узкую коробку, завернутую в блестящую фольгу и перевязанную бантиком. – Это тебе от Яблонева.

Гуров взял из рук сверток, сразу почувствовал его тяжесть.

– Думаешь, бомба? – серьезно спросил Крячко.

– Наверняка давно проверили, – равнодушно ответил Гуров, начиная развязывать бантик.

– Никто не проверял.

– Да? – Полковник не останавливался. – Меня вроде бы хотели отблагодарить.

– Люди разные бывают.

Тем временем Гуров освободил коробку от фольги. Осталось поднять крышку…

Переглянулись.

Лев Иванович осторожно открыл посылочку.

Крячко заглянул внутрь и присвистнул:

– Хорош.

Гуров поднял записку.

– «Серьезному мужику – серьезный подарок», – прочитал он вслух.

В коробке лежал не нож, а скорее, клинок с очень длинным и широким лезвием.

Гуров взял его в руку.

– Тяжелая штука.

– И дорогая, – не преминул заметить Крячко. – Ты смотри, позолота, гравировка. – Может быть, это XIX век?

– Тысяча восемьсот сорок шестой год, – прочитал Гуров на рукоятке.

– Да, запороть такой штукой человека можно запросто. – Крячко еле дождался, когда Гуров передаст ему оружие.

– Царский подарок, – заметил Крячко, взмахнув клинком. – Прямо пацаном себя ощущаю.

– Давай положим в коробку от греха подальше, а то ты сейчас домахаешься.

Оружие убрали, и в комнате стало как-то спокойнее.

– Да, это не перочинный ножичек. Понервничаешь с такой штукой в руках, и вышка обеспечена.

– А мы не будем нервничать. Мы поедем к девочкам на репетицию. Я разговариваю с хореографом, ты круто одеваешься и снимаешь девочку, как и хотел. Работаем независимо друг от друга.

Крячко роль понравилась.

– Шеф, я тебя обожаю.

– Вводную получишь по дороге. У тебя машина где?

– «Мерседес» под окном, товарищ полковник.

– Отлично, я на «Волге», ты на «мерсе». – Гуров взял подарок влиятельного человека и пошел к выходу.

– Ты же не любишь подношения, Лев Иванович, – ущипнул Крячко.

– Я нет, а вот моя не так давно вывихнутая правая кисть очень даже.

* * *

Зашторив окна, он принялся за дело: подошел к кровати, расстегнул брючный ремень и попросил проститутку лечь на живот.

Нелли мурлыкнула и выполнила желание своего сутенера. Казалось, будто красный шелк простыней ожил под ней и сам перевернул ее тело.

Кровать была мягкая. Он почувствовал, как непреодолимое желание взять ее начинает порабощать мозг. Может, попользоваться ею напоследок? Но нет. Нет времени.

Он подошел к тумбочке, выдвинул ящик и взял заранее заряженный «Макаров».

Она обернулась, и глаза ее расширились от ужаса.

– Что ты делаешь! – взвизгнула блондинка, вскакивая с постели.

Спокойно взяв с кровати туго набитую подушку, сутенер подошел к ней.