Личное дело сыщика Леонов Николай

– Хореограф. Хорошая женщина. Ты на ее голос не обращай внимания. Это как на уроке с учениками. Нельзя позволять ни малейшей слабины, только тогда будет результат. Я сама через это прошла.

Гуров смотрел на грациозно движущихся танцовщиц и думал о том, что не так давно среди них можно было увидеть и Анну, и Лизу, и Клавдию. Одну из этой троицы усыпили навсегда, где еще две, пока неясно.

– А как происходит отбор в группу? Вот у моей знакомой дочка тоже вроде хореографическое училище закончила, – придумал на ходу полковник.

– О, брось. Бестолковое дело. Здесь места только по великому блату.

– Ну, на всякий блат есть длинный рубль, – сострил Лев Иванович, слегка прищуриваясь.

Высокая блондинка, стоящая на заднем плане в самом центре, привлекла его внимание с самого начала. И теперь, когда полковник смотрел в зал, он машинально находил глазами ее и любовался ее фигурой. Благо закрытый черный купальник и колготочки позволяли это делать без большого напряжения.

Придумывать было нечего – девушка была как на ладони.

– Здесь жесткая конкуренция. Я в свои лучшие годы без труда держалась бы в коллективе, но надолго меня бы не хватило. Год, два – затем надо отдыхать, обязательно. Если хочешь, чтобы к сорока от тебя что-нибудь осталось.

– Неужели это настолько тяжелое дело? – удивился Гуров. – Вроде все весьма свеженько выглядят.

– В большинстве своем все они, – она небрежно махнула рукой в сторону девочек, – встали к станку в семь лет. В тридцать семь придется уйти на покой. Что касается меня, то я забросила все намного раньше. Успела располнеть…

– Ну, мне с селедками делать нечего.

– То-то я смотрю, ты ту блондиночку глазами поедаешь. Аппетитная?

– Перестань подтрунивать надо мной, над стариком.

Она шутливо ткнула его под ребро.

– Ну уж старик. Не надо прибедняться.

– А что. Она вполне могла бы работать какой-нибудь моделью. Как раз соответствует современным требованиям.

Так они просидели рядом друг с другом почти полтора часа. В основном обсуждали танцовщиц. Фигуру, прическу, манеру двигаться. Затем перешли к планированию. По обоюдному согласию, было решено сходить на фотовыставку, где свои работы представлял известный в узком кругу московский мастер Гриша К. Выставка называлась «Техника танца» и рассказывала о современном американском балете. Тема интересовала Надю, и Гурову пришлось согласиться, тем более что Надя с воодушевлением убеждала его, что духовная пища полезна.

– Действительно, во всем нужна гармония, – одними губами произнес полковник.

Репетиция закончилась. Измученные девочки медленно поплелись в раздевалку, а на площадку вышли две высокие брюнетки в джинсах и кроссовках.

– Кто такие? – поинтересовался полковник, с удовольствием поднимаясь с жесткой лавочки.

– Наверное, новенькие, – Надя уже пошла к выходу.

– По блату? – Интерес, прозвучавший в голосе кавалера, заставил костюмершу остановиться.

– И ты на это будешь смотреть? – презрению ее не было границ.

– Ну а почему бы и нет? Может, они окажутся талантливее тех, что мы видели.

– Очень сомневаюсь. – Она вернулась на место. – То были профессионалы, а это так, перед зеркалом дома подергались и решили, что они неотразимы.

– Давай, давай посмотрим. – Он усадил ее и взглянул на часы: – Пять минут – и пойдем.

Как оказалось, эти брюнетки приготовили для просмотра танцевальный номер.

Двигались они резко, музыка была современная. В общем, Гурову понравилось.

– А что, у них есть шанс. Не так ли?

– Может быть. Мне эти вопросы не решать. Если бы зависело от меня, я бы их еще пару месяцев погоняла, прежде чем куда-то выпускать.

– Какая ты, однако, серьезная, – он поднялся, увлекая ее за собой. – И часто их тут мучают?

– Каждый день.

– Ну ты подумай. Красота действительно требует жертв.

* * *

На следующий день симпатичная высокая блондинка уже сидела в машине Гурова.

Ее звали Нелли.

На этот раз сыщику пришлось отказаться от «Волги» и сесть за руль собственного «Пежо».

Представился Лев Иванович своим именем, а легенду, как водится, придумал на ходу.

Быть в шкуре бизнесмена – самое милое дело. Откуда деньги – спрашивать неприлично. На вопрос: «Чем занимаешься?» – можно с легкостью отвечать:

– Кручусь помаленьку.

Вот и всех дел.

Нелли, к ужасу Гурова, совсем не умела разговаривать. Несмотря на то что у нее был язык и голосовые связки, она ничего не могла толком сказать. Полковник в первый раз в жизни попал в ситуацию, когда женщина не могла произнести даже простое предложение. У нее путались не только мысли, но и слова.

– Занимаетесь чем вы? – вопрошала она ртом, забитым жевательной резинкой. Могла сказать и так:

– День отличный танцевать.

Гуров набрался смелости и поинтересовался, не из Прибалтики ли она. Оказалось, что нет, коренная москвичка.

Он любовался ее стройными ногами, длинными, ухоженными пальцами рук и в то же время понимал, что это как раз тот случай, когда человек был первым в очереди за красотой и последним за мозгами.

Она была такого же, как и полковник, роста – сто восемьдесят пять сантиметров и воспринимала его как дорогую безделушку, свалившуюся ей на шею.

Гуров познакомился с ней после репетиции. Просто завел разговор о том, какие у нее красивые плечи. Больше от него ничего не требовалось.

Гуров вез красавицу в ресторан, отметив про себя, что так недолго и привыкнуть возить женщин по ресторанам, после чего брать их тепленьких и сытых где-нибудь в гостинице или на природе.

На беду Гурова, финансы таяли почему-то очень быстро – кушать Нелли любила. Для того чтобы таскать кучу костей, а кроме того, и ворочать ими на репетициях и концертах, требовались калории.

Как ни пытался сыщик завязать разговор – ничего не получалось. Диалог не клеился. Красавица обрывала все нити нелепыми фразами, после которых уже язык не поворачивался продолжать. Но Гурову нужна была информация, и он, словно питон, старался обездвижить свою жертву, перекрывая кислород, стягивал виртуальные кольца на шее красавицы. Он целый час регулярно, через каждые пять минут задавал вопрос, касающийся ее работы и обстановки в коллективе.

Из фраз «Девушки нормальны. Танцевать приятно. Отрицательно. Перенасыщение нагрузками» и т.п. Гуров сделал вывод о том, что в коллективе у них только преданные делу танцовщицы, которые готовы переносить тяготы работы, зная, что в конце они достигнут высокого результата и покорят публику.

Рукава ее белой блузки были расстегнуты. Ткань случайно задралась, и это имело далеко идущие последствия.

Гуров неожиданно для себя увидел на предплечье след от укола.

У него не было времени долго размышлять над тем, стоит ему или нет заводить откровенный разговор.

– О-о-о, я смотрю, ты на игле.

Она смутилась, резко одернула рукав.

– Это моя проблема, – сообщила Нелли.

– И много у вас в группе девушек с такой проблемой?

Танцовщица больше не смотрела на него. Симпатия растворилась.

– Мы сейчас поедем в одно, если можно так сказать, заведение, и ты мне все расскажешь. Ладно, Нелли?

Она суетливо засобиралась. Да куда денешься от Гурова?

– Разрешите представиться: полковник милиции Лев Иванович Гуров. В органах двадцать лет, а с такой красивой в первый раз кушал. Наверное, и в последний.

– Ты гад.

– Ox, – Гуров покачал головой, – я бы на твоем месте поберег оставшееся здоровье. Вот в клинику поедешь, на принудительное лечение, там с тобой церемониться не будут. Что пользовала? Кокаин?

Он достал из кармана пиджака пакетик с белым порошком, приобретенным по его просьбе Геной Андроновым.

Она не сводила глаз с пакетика, и, чем дольше смотрела на наркотики, тем меньше человеческого в ней оставалось.

– Когда дозу-то принимать? – житейски поинтересовался Гуров. – Скоро небось?

– Не пойму я, – тихо произнесла она, – или ты мент, или ты бандит.

– У тебя есть только один способ проверить – надо поехать со мной. Может быть, даже я тебе отсыплю немного. Как, Нелли, ты готова?

– Что хочешь ты от меня? – шмыгая носом, спросила блондинка.

– Правду, девочка, правду.

Он усадил свою добычу в машину и повез в управление, лелея надежду, что найдет какой-нибудь свободный кабинет. Желательно бы свой собственный, но там ведь наверняка Крячко сидит. Нужна беседа тет-а-тет.

Рыскать по управлению долго не пришлось. Закуток нашли сразу. Скрывшись от посторонних глаз, Гуров и плясунья разместились по разные стороны большого письменного стола.

– Меня просто облизали всю с головы до пят, – она брезгливо поморщилась.

– Что ж ты хочешь. У нас в основном мужчины работают. К тому же такие дивы тут не каждый день появляются. Наш контингент не так эффектен.

– Это, наверное, комплимент.

– Ага, может, и последний на сегодня, а может, и нет, я пока не знаю. Давай по порядку. Давно танцуешь у Маревского?

– Полтора месяца.

– Ты принимала наркотики до того, как пришла в группу, или же стала колоться недавно?

Она отвернулась от него и процедила сквозь зубы:

– Мразь. Ты мразь.

– Допустим. Только тебе, должно быть, не безынтересно будет узнать, что я уже давно не могу найти ни одну из трех девочек. Ни Анну, ни Лизу, ни Клавдию. И Анна, и Лиза были наркоманками. Про третью пока ничего не знаю.

Она достала из сумочки беленький платочек и дотронулась им до прелестного носика.

– Клава тоже была наркоманкой.

– Как интересно. Вы что же там, все проколоты?

– Соображай! Хренов сыщик! – выкрикнула она и вскочила.

Гуров сам любил так обращаться к себе, но слышать это слово от плясуньи, да еще и вкупе со словечком «хренов», было неприятно.

– Спокойнее, спокойнее, – он усадил ее на место. – Я тебе обязательно помогу.

– А остальным? – Она медленно опустилась на стул.

– И остальным тоже. – Гуров открыл окно и закурил. – Только для этого надо, чтобы я знал как можно больше.

Она потупила глаза и попросила сигарету.

– Я представлял себе, что физические нагрузки плохо сочетаются с никотином, алкоголем и наркотиками. Не так ли?

– У нас не пансион. Мы же как лошади скаковые. Постоянно гонят, гонят.

– Ну и сколько бы ты смогла еще продержаться на этой работе?

– Месяца два, здесь никто долго не задерживается. – Руки ее задрожали, по телу пробежала судорога. – Извини, Лева, накатывает.

– Почему ты решила именно два, а не три или один?

– У меня больше нет сил. Я должна буду уйти.

– Откуда у тебя деньги на наркотики?

Она нервно пожала плечами.

– Постоянный поставщик, который за небольшую плату ссужает товар.

– Ты ведь здоровая баба…

– Была, – отмахнулась она, снова поднося указательный и средний палец к губам.

Выпрашивает сигаретку.

– Значит, любая из тех девочек, что у вас танцует, наркоманка, и состав труппы полностью заменяется через два месяца.

– Нет, что ты. Многие и по полгода работают, и год.

– Как же это им удается? Они не принимают наркотики?

– Принимают, все принимают. – Ее снова передернуло.

– Позволь мне усомниться. – Он подошел и взял ее за плечи. – Давай, красавица, вернемся к истокам. Как ты села на иглу?

– А кофе можно?

Гуров через пять минут организовал и кофе, и сахар, и сгущенное молоко, и печенье.

Отхлебнув горяченького, она немного встрепенулась.

– Я вела детский хореографический кружок. Короче, ничего особенного. Иногда калымила, занимаясь с детьми «новых русских». Обычное дело. Не знаю я, как он меня вычислил, подвалил ко мне на улице, стал зубы заговаривать, пригласил в ресторан. Ну, что-то вроде вас сегодня.

Гурову не понравилось сравнение, но к делу это никакого отношения не имело, поэтому он промолчал.

– Вообще он приятный, такого интеллигентного вида. Знаешь, у этого типа мужчин обычно «шестерка» «Жигули». Ходят в джинсах, рубашках. На рубашке висят очки от солнца, через плечо кожаная черная сумка. Постоянно спешат. Живут чем? Никто не знает, но средства имеют. Женщина я незамужняя. Почему бы и нет? Шампанское пили. Он возьми ни с того ни с сего да и вколи мне прямо в… попу. А я уж пьяная и так.

– И где же он теперь, твой ухажер?

– Я его больше не видела. Мы с ним только одну ночь.

Гурову было жалко сидящую перед ним девочку. Красивая, а в переплет попала. Танцует, а разговаривать нормально не может.

– Что было дальше? – Полковник машинально теребил зажигалку.

Она отхлебнула кофе и закрыла глаза.

– Потом началось то же самое, что и сейчас. Мне нужна доза была. Откуда я знаю, где взять-то. С детьми позанималась, а сама себе не нахожу место. Пошла на улицу, на Тверскую. Там проститутки, думала, и наркотиками кто торгует. Нашла, представляешь? Он сам подошел, наверно, я тогда сама не своя была. До сих пор я с ним.

Вот это полковнику понравилось. Наконец-то клюет. Он уже и не надеялся. Вроде все как на ладони, и в то же время зацепиться за конкретику невозможно.

– Когда ты с ним должна встретиться?

– Он приносил мне каждую неделю небольшой пакетик. Уколы делать научил. Вначале он мне колол, потом я сама себе уколы делала.

– Какой услужливый дилер, – Гуров покачал головой. – Так когда?

– Вечером, сегодня.

– Отлично. Я сейчас схожу за парочкой фотографий, а ты пока посиди.

– Мне плохо. – Она вытерла со лба выступившую испарину.

– Похоже, нужен доктор, не так ли? – Он заботливо посмотрел на нее.

Она молча закивала и снова припала к чашке с горячим напитком.

Гуров пошел в свой кабинет, где застал Крячко сидящим за столом, заваленным бумагами.

– Я в тридцать второй вместе с молодой женщиной – наркоманкой. Найди того, кто сможет помочь ей. И еще, мне нужны фотографии Петрова и покойного Бори.

Портреты нашлись быстро. Поблагодарив за расторопность, Гуров поспешил обратно к Нелли.

Надо отдать должное Крячко. Доктора он нашел быстро. Не успел Гуров войти в комнату, как за ним вошел небольшого роста щупленький капитан в очках в толстенной оправе, сикось-накось висевших на толстом носу.

– Здравствуйте, Лев Иванович, – капитан протянул свою, как оказалось, весьма крепкую ладонь. – Кандидат медицинских наук Важнецов. Что случилось?

Гуров кивнул в сторону Нелли:

– Даме плохо. Организм требует наркотика.

К тому моменту блондинка ослабла. Взгляд ее стал плавающим.

Важнецов пощупал пульс, проверил реакцию зрачка на свет.

Неожиданно сильнейшая судорога сковала тело Нелли, и, охнув, она схватилась за живот.

– Если хочет, надо дать порошочек. У вас есть что-нибудь?

– У меня, – прошептала танцовщица, – в сумочке – осталось на разок. Шприц там.

Пока доктор готовил дозу, Лев Иванович положил на стол две фотографии.

– Нелли, сейчас тебе сделают укол. А пока скажи, ты узнаешь кого-нибудь?

Она закивала и ткнула пальцем в Петрова.

– Он продавал наркотики мне.

– Ты сегодня должна с ним встретиться?

– Да.

– А этого не знаешь?

– Он наркоманкой меня сделал.

Сказать, что Гуров был доволен, значит, ничего не сказать.

Гуров смотрел, как танцовщица млеет под действием наркотика, и думал о том, что ему не следует ее терять ни при каких обстоятельствах. Пока у него в руках свидетель номер один. Вопросы были, но начало в разоблачении банды, а он уже не сомневался, что наткнулся на банду, было положено.

Вошел Крячко и уставился на Нелли. Девушка сидела напротив Гурова, широко расставив ноги и наклонив голову на сторону.

– Основной инстинкт, часть вторая, – съерничал заместитель.

– Шарон Стоун ей в подметки не годится, – на полном серьезе ответил Гуров.

– Я могу идти? – спросил медик и получил разрешение удалиться. – В первый раз в жизни у меня была такая красивая пациентка, – заметил он. В его глазах, кроме зависти, полковнику прочитать ничего не удалось.

– Знаешь, кто звонил? – Станислав сел рядом с Гуровым и стал любоваться девушкой. – Прямо как в кабаке, ей-богу.

– Будь она в здравом уме, не миновать нам мордобития. – Гуров налил себе в стакан кипятка. – Так что там за звонок?

– Яблонев, хозяин коттеджа, того самого, в котором ты достал Петрова с напарником, хочет выразить тебе благодарность. Пригласил на ужин. В восемь часов, ресторан «Прага». Даже телефон твой выпросил.

– Интересно, будь я простым сержантом, удостоился ли я такой чести? – Гуров кинул ложку кофе в воду и стал смотреть, как вода окрашивается в коричневый цвет.

– Хороша, – Крячко продолжал пялиться на Нелли.

– Не знаю, смогу ли я принять это приглашение, потому как сегодня, если нам повезет, выйдем на Петрова. Как только Нелли станет лучше, начнем прорабатывать операцию.

* * *

Лев Иванович отломил раковую шейку и извлек кусочек нежного мяса. Классная вещь.

Он сидел в кресле перед телевизором и наслаждался пивом, солеными орешками, раками, воблой – и старался ни о чем не думать.

Операцию провалили, на свидание с крутым Яблоневым не пошел. Плюнул на все, купил два десятка бутылок пива, пришел домой и объявил жене, что они релаксируют весь вечер.

Маша приняла предложение с превеликим удовольствием и, улучив момент, словно кошка прыгнула к нему на колени и замурлыкала о том, как было бы неплохо купить новые портьеры в зал. Затем ее воображение переключилось на усовершенствование среды обитания на кухне и дальше, дальше, дальше. Ее мысли перебегали с одного уголка квартиры к другому, что абсолютно не раздражало Гурова, а совсем наоборот. Он сидел, слушал ее голос, смотрел телевизор, одновременно пил пиво и ел мелкую снедь. Ему было хорошо.

В одиннадцать вечера зазвонил телефон. Нехотя полковник снял трубку, приложил ее к уху, выплюнул слово «да» и стал ждать, что ему там на этот раз скажут.

– Павел Леонидович Яблонев беспокоит, – услышал он откуда-то издалека. – Ничего не говорите, Лев Иванович, работа, работа, понимаю. Я вам признателен за то, что вы выпроводили двоих недоносков из моего недостроенного дома.

– Не стоит, – вяло произнес полковник.

– Я вам от чистого сердца приготовил небольшой подарок, примите, не обижайте.

Гуров молчал. Подарок так подарок, не взятка же.

– Вам принесут завтра на работу. Еще раз спасибо.

Гуров повесил трубку.

«Крутые». Мысли завертелись вокруг работы, и перед ним всплыла картина сегодняшнего провала.

Вот Нелли стоит на Тверской рядом со зданием Американской морской биржи и ждет, когда к ней подъедет Петров.

Пятнадцать человек на четырех машинах сидят и ждут, когда это случится, но ни в семь, ни в полвосьмого ничего не происходит.

Гуров рассматривал такой вариант, но все же надеялся на удачу. Значит, крепко напугался этот Петров, ушел в подполье, бросил девочку, а может, и девочек на произвол судьбы.

И тут Нелли делает несколько шагов вперед и поднимает с асфальта пакетик.

Ей выкинули наркоту из проезжающей мимо машины. Как все просто.

Завтра утром он будет знать ответ. Чистый это героин или отрава. Если яд, то Нелли списали со счетов и, может быть, узнали, что она под колпаком, если чистый продукт, значит, ей надо появляться на репетициях и помалкивать.

Дома Гурова ждал сюрприз. Мария, свернувшись калачиком, спала на диване, когда полковник вошел в комнату. Стараясь не шуметь, он прошел на цыпочках на кухню. На столе стояла бутылка шампанского и записка: «Без меня не начинай – убью». Сыщик улыбнулся и пошел в душ.

* * *

Наркотик оказался чистым. Количество примесей минимально. Хороший, качественный товар.

Получив результат от экспертов, Гуров нервно постучал пальцами по крышке стола и посмотрел на похорошевшую Нелли.

– Расскажи, как ты принимала наркотики.

Она мило улыбнулась.

– Просто делила содержимое в пакетике на три равные части, вот и все.

– Тебе не кажется, что от недели к неделе дозы становятся все больше?

– Может быть, но приятно.

– Да, я вчера тут наблюдал картину, пока тебе укол добрый доктор не сделал, – Гуров состряпал злющую физиономию. – Как ты собираешься с ним расплачиваться?

– У меня вычтут из зарплаты. Они не каждый раз подходят. Забыла я сказать.

– Ты забыла, потому что хотела получить порошок, не так ли?

– Ну и что.

– Девочка, ты что, не понимаешь? Тебя же потихоньку загоняют в гроб! Только я тебе смогу помочь. Больше на земле добрых дядей нету. Все остальные злые.

– Лева, ты добрый, в самом деле.

Гуров схватился за голову.

– Потрясающе. Знаешь, посиди-ка тут. Вот тебе банка растворимого кофе, вон чайник, вон стакан. Я приеду через час, и не пытайся удрать. Пока я хожу, сообрази, почему одни девочки по полгода работают, а тебя за два месяца сгноить решили? За что они так с тобой? Домашнее задание усвоила?

– Да! – Она смотрела на него смеющимися глазами.

«Хохотушка, твою мать».

* * *

Гуров пошел к Наде. Выбор у него был невелик. Надо было трясти баб в надежде на то, что одна из них, а еще лучше, если обе, разоткровенничаются, причем чем быстрее, тем лучше.

Лев Иванович принял приглашение пожилой матери костюмерши и с удовольствием вошел в квартиру.

Надя позволяла себе поспать, а потому к приходу Гурова выглядела свеженькой и отдохнувшей.