Запредельное удовольствие (сборник) Леонов Николай

С легким любопытством Лев скосил глаза. Чеовек, вышедший из машины, был колоритной фигурой. Ростом под два метра, огромный в ширину, одетый в накинутую на плечи шубу, он возвышался над автомобилем глыбой. Этакий человек-гора. Автомобиль был под стать своему хозяину: в меньшем он мог просто не поместиться.

Неторопливой, царственной походкой он двинулся к ресторану, а все тот же услужливый молодец обогнал его и распахнул двери. Гуров заметил, как угодливо согнулся чуть ли не пополам стоявший в дверях швейцар, кланяясь новоприбывшему и тут же подставляя руки, чтобы принять его шубу. Тот небрежно сбросил ее на руки швейцару и прошествовал в зал. Дальнейшего Гуров не видел. Короткое шоу закончилось, и полковник приготовился к скучному ожиданию.

Однако впереди его ждала не менее интересная сцена. Ожидание, нужно заметить, действительно не заняло много времени. Буквально через пять минут двери ресторана открылись, и из них вышел все тот же колоритный мужчина. На сей раз он двигался быстрее. Не запахивая шубы, которая колыхалась на ветру, он прошагал к «Форду» и, не дожидаясь, пока лакей из его свиты угодит ему, сам открыл дверцу, с размаху плюхнулся на сиденье, коротко бросил что-то водителю, и машина так же бесшумно отъехала от ресторана.

Спустя еще пару минут из дверей показался Плисецкий. Сначала он как-то неуверенно потоптался на месте, трусливо оглядываясь, а потом быстро засеменил к Гурову. Когда тот увидел Плисецкого, то пришел к выводу, что проведенные в ресторане минуты были далеко не лучшими в жизни Леонида Максимовича.

На лбу его выступил пот, лицо было бледным, короткие волосы стояли торчком на макушке. Он словно сразу постарел и приобрел откровенно болезненный вид.

– С вами все в порядке? – не выдержав, спросил Лев.

– А? Да-да, все хорошо! – Плисецкий вымученно улыбнулся и произнес, постаравшись придать голосу бодрость и оптимизм: – Ну что, поехали?

Гуров не спеша тронулся с места, а Плисецкий, едва они проехали несколько метров, стал всматриваться в окно.

– Ну как прошла встреча, Леонид Максимович? – как бы между делом поинтересовался Гуров.

– Встреча? Да все хорошо. Как я и рассчитывал, – пробормотал Плисецкий.

– Вы встречались с деловым партнером?

Плисецкий что-то пробормотал, а потом, встрепенувшись, сказал:

– Ну что, поговорим о Романе?

– А что это за человек на «Форде»? – вместо того чтобы переходить к беседе о Любимове, задал вопрос Лев.

Плисецкий застыл, его лицо, начавшее уже постепенно приобретать свой нормальный цвет, снова побелело.

– То есть, в смысле, какой человек? На чем?

– Такой, знаете, колоритный, в барской шубе, – спокойно уточнил Гуров. – Он вышел перед вами из ресторана, сел в черный «Форд Экскурсион» и уехал.

– Не знаю! – Плисецкий рассмеялся нервным смехом. – Я-то здесь при чем? А почему мы повернули? Нам же прямо! – Голос его приобрел визгливые нотки, и Лев, бросив на него взгляд, убедился, что тот до смерти боится.

Он намеренно свернул с Верхней Радищевской в один из переулков. Прежде чем двигаться дальше в расследовании исчезновения Любимова, ему нужно было разобраться в этом эпизоде, казавшемся полковнику очень значимым.

– Леонид Максимович, – остановив автомобиль, заговорил Гуров, – если вы хотите, чтобы я действительно вам помог, вы должны быть откровенны. Для вашей же пользы. Знаете, это как с врачом. Если вы станете его обманывать, то в конечном итоге обманете сами себя и останетесь без помощи, на которую рассчитываете. Так же и в случае с сыщиком. Вы же, кажется, хотели от меня помощи?

– Хотел, хотел, я и сейчас хочу! – быстро закивал Плисецкий. – Поэтому и предлагаю поговорить о Романе!

– Для того чтобы мы смогли это сделать, вам нужно перестать мне врать, иначе наше дальнейшее сотрудничество считаю бессмысленным. Вы же определенно знаете мужчину, о котором я вас спрашивал, но по какой-то причине это отрицаете. Я догадываюсь, по какой, – вы его боитесь, и мне интересно, в связи с чем. Для начала у меня только один вопрос: кто он такой? И если я не получу ответа на него, то на этом наше знакомство считаю законченным.

Плисецкий снова замер и сидел в таком ступоре около минуты. Потом разлепил тонкие губы, ставшие почти бескровными, и тихо произнес:

– А если я дам этот ответ, я труп.

– Может быть, не стоит так сгущать краски? – внимательно посмотрел на него Лев. – Но даже если все настолько серьезно, вам тем более стоит об этом поведать офицеру полиции. Как я понимаю, вы настолько запуганы, что самому вам не справиться.

Плисецкий еще немного помолчал и сказал:

– Это страшный человек. Хотя на первый взгляд может произвести самое благоприятное впечатление.

– Что за отношения вас связывают?

– Он дал нам с Романом денег.

– Так, вот с этого момента давайте поподробнее и поконкретнее. Когда дал, на что, на каких условиях, – кивнул Гуров, приготовившись слушать.

Плисецкий немного помолчал, но все же начал говорить:

– Это было три года назад. Деньги он нам дал на развитие спортивно-развлекательного комплекса. Не совсем дал, добавил. Мы все-таки с Ромой за эти годы сколотили приличный капитал. Но его, конечно, не хватало на все. Сами посудите, одно только здание в какую сумму влетело, а еще и ремонт, и оборудование, и тренажеры, и аппараты всевозможные… Словом, нужны были средства. И он согласился их дать.

– Так, давайте все-таки уточним – кто он?

– Его фамилия Буров, – едва слышно проговорил Плисецкий. – Никто не знает, чем конкретно он занимается, но он очень богат. Скорее всего, что-то очень доходное и очень незаконное – наркотики, может быть, оружие… Не знаю, не знаю, что точно, и не интересуюсь! – снова нервно и тонко выкрикнул Плисецкий. – Об этом не принято говорить вслух, сами понимаете! Но человек он очень влиятельный. На тот момент я вообще об этом не думал, главное было, что он согласился ссудить денег. Не просто так, конечно, а под проценты, и весьма высокие. Но доходы от комплекса должны были их с лихвой покрыть. «Гармония» и впрямь приносит хороший доход, дела быстро пошли настолько успешно, что мы благополучно рассчитывались с Буровым каждый месяц. Тут много всего было вложено: и местоположение, и реклама, и стратегия. Все оборудовали соответствующим образом, оформили интерьер, наняли хороших специалистов…

– Давайте ближе к делу, – попросил Гуров, взглянув на часы.

Собственно, первоначально он рассчитывал получить у Плисецкого информацию о Любимове, но пока что до этого они так и не дошли: неожиданно вкравшийся инцидент с таинственным господином Буровым изменил сценарий беседы, и сейчас Гурова в первую очередь интересовал этот человек и отношения с ним обоих компаньонов.

– Да, да, конечно, я просто стараюсь рассказывать так, чтобы вам было понятно. В общем, дела пошли настолько хорошо, что мы задумали расширить наше предприятие, открыть по Москве еще несколько центров, подобных нашему. Но это уже были серьезные деньги. И мы снова обратились к Бурову. К этому моменту он уже убедился, что с нами стоит иметь дело, и рассчитывал на солидный процент от прибыли. Мы обо всем договорились: выкупили здания, начали ремонт и оформление интерьера, подготовили персонал. Осталось приобрести оборудование, все расставить – и можно было открываться. Мы рассчитывали сделать это уже в начале марта, времени в обрез: как раз весной народ просыпается и начинает активно заботиться о своей внешности, сгонять накопленные за зиму килограммы, к тому же его тянет на развлечения. Я никак не ожидал, что Роман вдруг укатит на отдых! – с досадой покачал головой Плисецкий. – Убеждал его повременить, говорил, что, мол, вот давай откроемся, начнем работать – тогда и кати с чистой совестью! Но потом увидел, в каком он состоянии, и решил, что пусть лучше едет. Все это время я ждал его возвращения. С Буровым был уговор: как только Роман вернется, мы поровну вносим деньги и занимаемся закупкой оборудования. Деньги были переведены на наши с ним счета, в равных долях. И вот к назначенному сроку Роман не вернулся! Вы понимаете, что это значит? Я не могу купить оборудование, потому что моей доли на него не хватает! Буров несколько раз звонил и интересовался, куплено ли оборудование и когда будут открыты новые центры. Господи! – Плисецкий схватился за голову. – Что я мог ему сказать? Я сам сходил с ума! Я не знал, где Роман, что с ним, не мог до него дозвониться! В итоге Буров сам выяснил, что Романа нет на месте, и ему это не понравилось. И вот сегодня он позвонил и потребовал встречи. На ней он ясно мне сказал: либо мы открываемся до первого марта, либо я возвращаю ему деньги, причем его не волнует, где я их возьму! Вы понимаете, понимаете? – Плисецкий заглядывал в глаза Гурова с какой-то надеждой, словно от того, поймет его полковник или нет, зависит дальнейший исход дела.

– А вы не можете отдать ему свои деньги? – спросил Гуров. – Ну, ваша же доля, выделенная на покупку оборудования, как я понимаю, так и лежит на счете?

– Отдать ее я, конечно, могу, – невесело усмехнулся Плисецкий. – Но Буров не захочет брать половину. К тому же это означает, что без оборудования я не смогу открыть оба центра, в которые денег вгрохано уже немерено. Получается, они пошли коту под хвост.

– Но можно ведь продать эти помещения? – предложил Гуров свой вариант.

Плисецкий посмотрел на него с сочувствием в глазах и выразительно произнес:

– Можно. Но, вопервых, это дело времени. Чтобы продать их быстро, нужно скинуть цену, и существенно. А это означает, что я окажусь в проигрыше. И опять же – долю Романа я не смогу вернуть! У меня же нет доступа к его счету! А Буров хочет все деньги, понимаете, ВСЕ! – Он закатил глаза и с тоской пробормотал: – Я погиб! Даже если я продам все свое личное имущество, этого все равно не хватит, чтобы рассчитаться с Буровым! Теперь вы понимаете, почему я обратился к вам? Понимаете, почему мне жизненно необходимо, чтобы вы нашли Романа? Понимаете, почему я не верю, что он, зная положение вещей, беспечно завис на пляже еще на недельку-другую?

– Да, это, конечно, вряд ли, – задумчиво проговорил Лев. – Если только ему не наплевать на ваши проблемы.

– Вы о чем? – изумленно воззрился на него Плисецкий. – Мы знакомы с Ромой двадцать лет! Мы с нуля начинали вместе! Через нас обоих проходили о-очень большие деньги, и ни разу не было случаев взаимного кидалова! Так что оставьте эту версию, не тратьте время. Роману я доверяю как самому себе, а может, даже больше.

– Хорошо, допустим, все именно так, как вы говорите, – кивнул Гуров. – А вы не думали, обращаясь в полицию, что вам сейчас выгоднее не найти своего компаньона – что, разумеется, тоже важно, – а написать заявление на действия гражданина Бурова? По факту угроз, вымогательства и прочего?

Плисецкий посмотрел на Гурова так красноречиво, что тот невольно почувствовал себя образчиком наивности, и снисходительно произнес:

– Я вас умоляю! Я не вчера родился, чтобы рассчитывать в этом вопросе на помощь полиции! Полиция ничего не сможет сделать Бурову, ни-че-го! Буров – он сильнее полиции! Он сильнее, мне думается, всех ведомств столицы! Лев Иванович! Не пытайтесь тягаться с Буровым, у вас ничего не выйдет! Его никто никогда не посадит, потому что денег Бурова хватит на то, чтобы купить все ваше МВД – только без обид, пожалуйста! Вы думаете, такие деньги, как у него, можно заработать, честно и мирно продавая детские игрушки? Это он под такой официальной вывеской числится. Его все боятся, потому что знают: Бурову человека убрать – как высморкаться.

– Зачем же вы связались с таким страшным человеком? И откуда он вообще взялся в вашей жизни? – удивленно спросил Лев.

– Не знаю, это Рома как-то завязал с ним знакомство. На тот момент никаких подробностей он мне не рассказывал, и я думал, что нам просто повезло найти такого спонсора. А теперь вот локти кусаю! Деньги меня уже не радуют, и вообще ничего! Я спать перестал ночами, есть перестал, похудел уже на пять килограммов, а я и так никогда не отличался лишним весом.

– Так, давайте оставим причитания, вы не барышня на приеме у психотерапевта, – довольно строго произнес Гуров. – Давайте лучше решать ваш вопрос. Думаю, что ваше мнение о Бурове и его могуществе несколько преувеличено.

– Почему вы так считаете? – спросил Плисецкий, которого уверенность Гурова немного успокоила.

– Потому что в таком случае о нем бы знали в МВД, – ответил Лев, – и я бы о нем слышал. Вы себе не слишком хорошо представляете нашу контору и, думается, недооцениваете. А мы тоже кое-что можем. И поверьте, бандитов – а ваш Буров обыкновенный бандит, и больше никто, пусть и влиятельный, – нам довелось пересажать очень много.

– Ну хорошо, – слегка окрепшим голосом сказал Плисецкий. – А сейчас-то что делать?

– Заниматься поисками Любимова. Точнее, искать причины его невозвращения. И у меня уже есть несколько таковых.

– И что же это за причины?

– Я не стану сейчас о них распространяться. Вы мне лучше вот что скажите: во время своего рассказа вы произнесли следующую фразу: «Но он был в таком состоянии, что я решил, пусть лучше едет». Возможно, я не совсем дословно ее воспроизвел, но смысл ухватил. О каком состоянии вы говорили? Что происходило с вашим компаньоном перед отъездом?

Плисецкий задумался, а потом ответил:

– Не знаю. Но Рома стал немного не таким, как раньше. Он то ли тосковал, то ли еще что… Может быть, просто устал. Это началось еще осенью, я списывал на депрессию, предлагал ему поехать отдохнуть перед Новым годом, но тогда он отказался. А под конец зимы вдруг сорвался! И настроение резко поднялось! Он прямо как окрыленный летал перед отлетом – такой вот каламбур у меня получился, – улыбнулся Плисецкий первый раз за все время беседы.

– Гм, вот как? – сдвинул брови Гуров. – А с чем это могло быть связано?

– Понятия не имею! Честно – не знаю!

– Неужели ваш близкий компаньон, которому вы абсолютно доверяете, с вами не делился?

– Честное слово, нет! И… я же уже говорил – он мне компаньон, но личные дела мы не обсуждали. Роман говорил, что просто ждет весны, что надоела зима, а вот теперь она проходит, и ему снова хочется жить.

– А может быть, он просто влюбился? – предположил Лев. – Вы уверены, что он улетел один?

Плисецкий неожиданно побледнел и растерянно произнес:

– То есть… Как? Что вы хотите этим сказать?

– Ну, как что? – настала очередь удивляться Гурову. – Познакомился с девушкой, влюбился, решил съездить вместе с ней отдохнуть – что здесь такого?

– С девушкой? Вместе отдохнуть? – Плисецкий, казалось, никак не мог взять в толк, о чем говорит полковник.

– Леонид Максимович, вы сами когда последний раз отдыхали? – с усмешкой спросил Гуров.

– Мы? Да где-то год назад… Ездили в Испанию, на Ибицу. То есть и Роман Витальевич тоже.

– Мне кажется, длительный стресс лишил вас способности воспринимать нормальные, естественные вещи. Вам самому не мешало бы съездить отдохнуть. С семьей. Глядишь, за это время и Роман Витальевич вернется, – улыбнулся Лев.

Но Плисецкому было не до смеха. Почему-то безобидное замечание Гурова произвело на него огромное впечатление. Он как-то сразу сжался в сиденье, замкнулся и всю дорогу сосредоточенно смотрел перед собой, отвечая на вопросы односложно и не задумываясь. Лев понял, что беседы не получится и собирать информацию о Любимове придется в другом месте и у других людей.

Уже когда они почти подъехали к «Гармонии», у Плисецкого зазвонил телефон. Тот достал его и, увидев высветившийся номер, слегка выругался, но все же ответил на звонок:

– Да, дорогая, прости, я помню, но у меня изменились обстоятельства. Что? Когда? Где? Ладно, хорошо.

– Вас куда-то подвезти в другое место? – поинтересовался Лев.

Однако Плисецкий возразил и меньше чем через минуту автомобиль Гурова остановился у спортивно-развлекательного центра. Плисецкий еще раз поблагодарил полковника, не меньше десяти раз извинился за то, что все получилось «с ног на голову», еще столько же раз спросил, когда можно ждать первых новостей, после чего, наконец, направился к дверям. Когда он скрылся за ними, Гуров достал свой телефон и, набрав номер, спросил:

– Стас, ты где?

И получи неожиданный ответ:

– У врача!

Глава 3

Станислав Крячко, пройдя несколько метров от спортивно-развлекательного центра, остановился. Увидев, что его обогнала машина Гурова с сидевшим рядом с ним Плисецким, он постоял несколько секунд, а затем развернулся и направился обратно к входу в центр «Гармония».

Теперь Крячко не спешил. Он прошелся по первому этажу, по-хозяйски заглядывая в каждую комнату и не утруждая себя при этом стуком, и убедился, что первый этаж был отдан под всякого рода процедуры для ухода за внешностью. Тут находились косметические кабинеты, массажные, парикмахерские и прочие, хитрого предназначения которых Крячко, далекий от ухода за собственной внешностью, определить так и не смог.

Зато буквально через пять минут после хождения по кабинетам его самого определили как нуждающегося в таком уходе. Из каждого кабинетика стали выныривать девушки в униформе и, улыбаясь Крячко нереально белыми зубами, вежливо осведомлялись:

– Добрый день, вы хотели бы воспользоваться нашими услугами?

Крячко попытался поначалу отшучиваться, но потом, когда предложения посетить тот или иной кабинет стали зашкаливать, поспешил спастись бегством, ринувшись к эскалатору, ведущему на второй этаж. Там ему понравилось гораздо больше, хотя бы потому, что второй этаж был в основном рассчитан на мужчин. Здесь находились всякие спортивные комнаты, тренажерный зал, боулинг, бильярдная и, что его немало удивило, даже сауна в дальнем конце коридора.

В залах тренировались, играли в бильярд и развлекались мужчины разных возрастов и комплекций. Были и молодые, подтянутые, щеголяющие с обнаженным торсом, демонстрируя идеальные кубики пресса, ставшие притчей во языцех для многих подростков. Были и постарше, с телами откровенно запущенными, с выпирающими животами, являвшими собой, в отличие от кубиков, иную геометрическую фигуру – огромный шар.

Крячко пока что ни с кем не заводил бесед – только присматривался, уже наметив для себя четвертый этаж, где намеревался начать разговоры с персоналом комплекса, а уже потом переместиться на посетителей. Но не абы каких, а тех, кто ходит сюда регулярно и действительно сможет сообщить что-то интересное. Для этого ему следовало определить круг постоянных клиентов, вот зачем ему нужна была беседа с сотрудниками центра, а точнее, сотрудницами, потому что, что ни говори, а женщины, по глубокому убеждению Крячко, гораздо более словоохотливы и склонны к сплетням.

Собирать сплетни Стас умел виртуозно. Не гнушался, подобно Гурову, этим занятием, которое тот считал чуть ли не постыдным и пустой тратой времени, из-за чего между ними периодически разгорались горячие споры. Крячко был убежден, что это очень важный элемент в любом расследовании, и тут нужно недюжинное мастерство. А Гуров таким мастерством не обладает, посему нечего ему и соваться в эту деликатнейшую сферу.

– Лева, уметь отличить сплетни от фактов – это талант! – поднимая вверх указательный палец, рассуждал Крячко. – Я ж не просто так трусь возле этих дамочек, выслушиваю треп о всяких там мужьях-любовниках-тещах-свекровях и прочей на первый взгляд чепухе! Я работаю – нет, я вершу отбор! Я совершаю колоссальный мыслительный процесс, в результате которого мне приходится по крупицам отбирать из всей этой шелухи золотые ядра истины!

– Ничего себе! – удивленно заметил Гуров, с интересом поглядывая на своего друга, которого, как считал, знал как облупленного. – Стас, ты меня, признаться, сразил наповал! Какой слог, а? Это же высокий штиль! Ломоносов обзавидуется! Зато Пушкин может спать спокойно: в твоем лице он нашел достойного преемника, продолжающего лучшие традиции литературного русского языка!

Крячко лишь махнул рукой. Он не был носителем традиций русского литературного языка, более того, имел с этим самым языком отношения трудные, сложные, запутанные и не всегда добросердечные. Да что там греха таить, порой он русский язык просто ненавидел, особенно когда ему нужно было на бумаге воплощать его в жизнь, то есть составлять документы, протоколы, отчеты и заниматься прочей бумажной волокитой.

– Мне на штили глубоко плевать, я не теоретик, я практик! – бил себя кулаком в грудь Стас. – Я не просто так с ними разговоры разговариваю! Я делаю из болтовни фак-ты! Именно то, чего от нас с тобой требует наш драгоценный Петр Николаевич Орлов, дай ему Бог здоровья и долгих лет!

Пройдясь по всему второму этажу, Крячко уже совершенно освоился в спортивно-развлекательном комплексе и собрался отправиться на третий, дабы убедиться, что там ему делать нечего: его целью был четвертый.

Третий этаж действительно не представлял для него профессионального интереса: он оказался средоточием развлекательных заведений. Именно этот этаж был отдан под кафе, торговые точки и небольшой кинотеатр.

Поднявшись на четвертый этаж, Стас уверенно подошел к приемной, которую покинул несколько минут назад, и, не церемонясь, открыл дверь. Сидевшая за своим столом секретарша Ольга Анатольевна вскинула на него глаза и близоруко прищурилась.

– Простите, а Леонид Максимович еще не вернулся, – поправив свои рудиментарные очки, сообщила она.

– А я знаю! – махнул рукой Крячко, без приглашения проходя в кабинет и усаживаясь рядом с секретаршей. – Леонид Максимович как раз и просил побеседовать с вами, пока он отсутствует!

– Со мной? – Ольга Анатольевна растерялась. – Но почему? Он мне ничего не говорил…

– Так он просто не успел, – успокоил ее Крячко. – У него встреча важная. А время идет. Вот Леонид Максимович и сказал, что вы, как человек компетентный, грамотный сотрудник, сможете предоставить все нужные сведения, – на голубом глазу соврал Крячко.

Ольга Анатольевна зарделась, словно барышня на выданье, и даже сняла очки. Крячко невольно отметил, что без них она выглядит намного лучше, да и лет ей совсем не так много, как кажется на первый взгляд. Если бы еще изменить эту прилизанную прическу и хоть немного подкраситься – была бы вообще ничего.

«Черт его знает, что такое, вроде в центре этом только наведением красоты и занимаются, а бабы-сотрудницы у них ходят, как пугала огородные! – с недоумением подумал Стас, вспомнив мужиковатую бухгалтершу с ее куцей стрижкой, совершенно лишенную даже не красоты, а каких-то признаков ухоженности. – Могли бы сотрудницам какой-нибудь льготный абонемент выписать в свои апартаменты, если уж платят гроши!»

В том, что персоналу платят гроши, он не сомневался. Чем богаче хозяин, тем жаднее, в этом Станислав был убежден.

Ольга Анатольевна тем временем изобразила полную готовность к сотрудничеству: она села прямо, сложила руки на коленях, прикрытых длинной серо-зеленой юбкой, и внимательно уставилась на Крячко, стараясь не щуриться. Очков она так и не надела.

– Итак, начнем с Романа Витальевича, – приступил Стас к своей «деликатнейшей миссии». – Вы ведь, Ольга Анатольевна, наверняка в курсе, что он задержался из своего возвращения из Доминиканы?

– Да-да, конечно, я в курсе, – закивала та маленькой головой. – И это действительно странно, мы все волнуемся, особенно Леонид Максимович…

– Да-да-да, Леонид Максимович просто места себе не находит! – с сочувствием подхватил Крячко и придвинул стул ближе. – Они с Романом Витальевичем очень дружат, правда?

– Правда, – тут же ответила секретарша. – Они давно знакомы, можно сказать, домами дружат.

– Домами, вот как? А я думал, Роман Витальевич не женат…

– Он-то не женат, а Леонид Максимович – да. Двое деток у него, и жена такая милая. Правда, она здесь редко появляется. Я про то, что Роман Витальевич часто у них в гостях бывает, и дни рождения они всегда вместе отмечают, и прочие праздники… Они и дело свое вместе ведут. Кажется, и начинали его вдвоем, но точно не скажу, потому что это давно было, еще до «Гармонии». А я три года назад пришла работать уже сюда.

– И как вам, понравилось здесь? – с искренним участием спросил Крячко. – Начальство не обижает?

– Нет, что вы! И Роман Витальевич, и Леонид Максимович такие вежливые, обходительные! Никогда даже голос не повышают, не кричат, не ругаются… Знаете, бывают начальники такие хамы! Мне, к сожалению, доводилось с такими сталкиваться. Или, знаете, бывают такие, что все соки выжимают, сверхурочно заставляют работать и при этом не оплачивают лишние часы. А Леонид Максимович и Роман Витальевич – никогда. Сами частенько остаются по вечерам, все обсуждают что-то, но меня никогда не просят задержаться. Хотя я бы и согласилась – мне все равно дома скучно, спешить некуда.

Крячко с пониманием кивал. Ольга Анатольевна производила впечатление типичной старой девы, хотя старой, в прямом смысле слова, и не являлась. Слушая ее, он демонстрировал глубочайшее внимание. На самом деле так оно и было: слушал он очень внимательно, схватывая все детали, из которых потом его причудливо устроенный практический мозг вычленял то, что Станислав считал важным. И, к слову, редко ошибался.

– А вот сегодня Леонид Максимович очень разнервничался, кричал даже! – заметил он.

– Ой, это же исключение! – тут же кинулась защищать своего босса секретарша. – Он просто очень переживает. Это же его друг!

– Да, то, что они дружат, я понял. А вот в бизнесе как? Неужели никогда не спорят? Все-таки ваш комплекс такой… – Крячко пошевелил пальцем, подбирая подходящее слово. – Такой разноплановый! Тут столько всяких нюансов: и отделка помещения, и оснащение, и направление… Все это нужно согласовать, правильно? И редко в таких вопросах бывает без разногласий.

Секретарша если и задумалась, то не более чем на пару секунд.

– Может быть, и бывает такое, но они всегда все мирно решают. Я ни разу не видела, чтобы между ними были какие-то разногласия. Ну, в смысле, громкие споры или ссоры. И всегда между собой даже подчеркнуто вежливы! Редко таких руководителей встретишь, редко… – Она тихонько вздохнула. – Раз только на моей памяти поспорили, а так никогда.

– Вот как? – мгновенно ухватился Крячко за оброненную вскользь фразу. – Из-за чего же два таких хороших друга могли поспорить? Небось, пустяки какие-нибудь, типа в какой угол кофеварку ставить, – улыбнулся он.

Ольга Анатольевна невольно улыбнулась в ответ и покачала головой:

– Я, знаете, не вникала глубоко, но, кажется, речь шла о совместной поездке куда-то. Леонид Максимович хотел поехать, а Роман Витальевич, кажется, нет.

– А когда это было?

– Примерно полгода назад.

– Угу, угу, – бормоча себе под нос, кивал Крячко. – А вот скажите, Роман Витальевич перед отъездом вам каким показался? Может быть, что-то было не совсем, как обычно? Может, он ехать не хотел?

Ольга Анатольевна при этих словах вдруг встрепенулась и оживленно заговорила:

– Нет, что вы, он как раз захотел ехать! И настроение у него прямо поднялось!

– Что значит – захотел? А раньше не хотел?

Секретарша замялась, подбирая слова.

– Раньше, мне кажется, ему вообще ничего не хотелось. Это еще осенью началось. Он обычно всегда веселый, Роман Витальевич, улыбается приветливо, а тут ходил грустный, молчаливый. Я подумала тогда – ну, осень, понятное дело. Многим осенью тоскливо, потому что без солнечного света перестают вырабатываться нужные гормоны. Но он и зимой не слишком изменился, не радовался даже Новому году, хотя обычно они с Леонидом Максимовичем устраивают прямо-таки грандиозный праздник!

– Ну, этому Новому году вообще мало кто радовался, – проворчал Стас, вспомнив о том, как всему управлению вдруг резко задержали зарплату перед самыми праздниками, чего не наблюдалось уже много лет, вдобавок еще и урезали премию, а кое-кому вовсе не выплатили… Вспомнил сам Новый год, когда он, злой на весь белый свет, отказался с женой идти в гости и остался дома, ссылаясь на отсутствие настроения, а главное – денег. Жена ушла одна к тестю с тещей, дети разбежались по своим компаниям, и Крячко вознамерился насладиться одиночеством, а потом, вспомнив детство, даже устроить во дворе мини-салют.

Но не суждено было сбыться чаяниям Крячко. Вместо этого он, пропустив сразу несколько рюмок на голодный желудок, быстро раскис и уже в половине первого ночи улегся спать, так и не встретив толком Новый год, которого обычно начинал ждать еще с октября… Так что в этом смысле он Романа Любимова хорошо понимал.

А секретарша тем временем продолжала свой рассказ, неожиданно углубившись в него…

…Роман Любимов стоял у окна в своем кабинете и, нахмурившись, вглядывался в промозглую декабрьскую хмурь, когда в кабинет тихонько вошла Ольга Анатольевна с подносом в руках. На подносе дымились три чашки с травяным чаем – любимым напитком Романа Витальевича, который он потреблял в больших количествах.

Секретарша аккуратно поставила поднос на стол и собралась так же незаметно удалиться, как вдруг Роман Витальевич обернулся и сказал:

– Ольга Анатольевна, а как вы обычно развлекаетесь?

Секретарша впала в ступор от этого вопроса. Поначалу она, грешным делом, решила, будто босс таким образом вздумал оказать ей знаки внимания, что совершенно не входило в ее планы, смущало и даже откровенно страшило. В своей практике ей не доводилось заводить интрижки с шефом, да и было их у нее не так уж много, но Роман Витальевич вроде бы не отличался подобными склонностями.