«Севастополь останется русским!» Оборона и освобождение Крыма 1941-1944 Шагланов Андрей

Серия «Военные тайны XX века»

© Шагланов А.Н., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

Предисловие

Родина моя! Земля русская! Я, сын Ленинского комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце, бил гадов, пока в груди билось сердце, я умираю, но знаю, что мы победим!

Алексей Калюжный

В настоящее время, когда мир вновь находится в процессе нового передела сфер геополитического влияния, значение Великой Отечественной войны актуально как никогда. Со дня Победы прошло 70 лет, и мы с горечью наблюдаем, как в целом ряде стран сформировались и окрепли фашистские организации, как люди, чьи деды и прадеды отдавали жизни на войне, теперь с упоением оплевывают собственную историю и память поколений. Более полувека назад наш народ одержал великую Победу над страшным врагом, но сейчас угроза вновь появилась у наших границ, только сегодня эта угроза рядится в одежды свободы и демократии, мешая рассмотреть ее такой, какая она есть, без внешне благородных лозунгов, без прикрас. И это, без сомнения, делает ее еще более опасной.

Россия снова, как и в начале прошлого века, оказалась мишенью чужих политических амбиций, чужой алчности и ненависти. История может повториться вновь, но уже в новом антураже, и мы не должны этого допустить. Итоги Великой Отечественной войны слишком ярко продемонстрировали нам, как опасно может быть равнодушие к малейшим проявлениям фашизма и его разновидностям. Показали, как важна истинная сплоченность общества перед лицом внешней и внутренней угрозы, и опора лишь на собственные силы. Один из важнейших уроков, полученных нами во время войны, – это урок недоверия к лицемерному дружелюбию западных стран, всегда и во всем преследующих лишь собственные шкурнические интересы.

Победа в Великой Отечественной войне изменила весь ход мировой истории, перекроила границы и сферы влияния сильнейших государств, сделала СССР одной из ведущих держав, заложила основы биполярной модели геополитического развития. Победа, стоившая нам миллионы жизней, на многие годы вперед установила новый миропорядок, в котором были исключены масштабные военные конфликты.

Теперь же этот миропорядок хрупок как никогда и колеблется на грани распада, а мир, возможно, находится на пороге новой глобальной войны, которую нельзя допустить…

К.и.н. Шагланов Андрей Николаевич

Глава 1

Оборона Крыма и Севастополя 1941—1942 гг.

• За каждой спиною был свой Сталинград
• И в мерзлых траншеях – ни шагу назад…
• И все-таки мы победили.

Григорий Поженян

Накануне войны все располагавшиеся на Крымском полуострове войска входили в состав Одесского особого военного округа. Вероятным «противником» считались: Румыния, Турция, Болгария, Греция. Непосредственно на полуострове дислоцировался 9й особый стрелковый корпус, в состав которого входили 156я и 106я стрелковые и 32я кавалерийская дивизии, Симферопольское интендантское военное училище, Качинская военная авиационная школа пилотов, тыловые части Одесского военного округа[1]. В июне 1941 года в Генеральньй штаб от оперативных отделов западных приграничных округов и армий непрерывно шли донесения одно другого тревожнее. Сосредоточение немецких войск у наших границ закончено. Противник на ряде участков границы приступил к разборке поставленных им ранее проволочных заграждений и к разминированию полос на местности, явно готовя проходы для своих войск к нашим позициям. Крупные танковые группировки немцев выводятся в исходные районы. Ночами ясно слышен шум массы танковых двигателей[2]. Вместе с тем в середине июня 1941 года Черноморский флот проводил совместно с сухопутными войсками большие двухсторонние учения по высадке и отражению десанта. После учения корабли, начиная с 17 июня, стали сосредоточиваться в Главной базе флота – Севастополе. Однако флот еще не перешел на повседневную готовность, а находился в повышенной оперативной готовности № 2[3].

Нарком Кузнецов получил информацию о немедленном «приведении войск в полную боевую готовность в связи с возможным нападением фашистской Германии» именно 22—23 июня 1941 года от наркома обороны СССР Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко и до полуночи по телефону приказал командующим КБФ, ЧФ и СФ перевести подчиненные им флоты в оперативную готовность № 1. Через 20 минут после полуночи 22 июня 1941 года военным советам этих флотов, Днепровской и Пинской флотилий была отправлена директива наркома ВМФ № ЗН/87 с приказом об этом, еще через 52 минуты – директива наркома ВМФ № ЗН/88 с сообщением о возможном нападении немцев 22—23 июня и подтверждением приказа перевести подчиненные силы в оперативную готовность № 1, быть в полной боевой готовности встретить внезапный удар немцев или их союзников[4].

Накануне 21 июня 1941 года, по утверждению капитана 1го ранга Н. Рыбалко, который вступил на дежурство вечером этого дня около 18 часов, обстановка на Черноморском театре была спокойной. Корабли пополняли запасы, израсходованные на период учений. Личному составу кораблей и частей после напряженных учений был предоставлен отдых. Увольнение произведено в обычном порядке. И хотя корабли были затемнены, как того требовала повышенная оперативная готовность, город сиял огнями, бульвары, сады и улицы были заполнены отдыхающими людьми. Выхода кораблей в море на боевую подготовку на 22 июня 1941 года не планировалось; полеты самолетов намечались только дневные и в весьма небольшом количестве, ночных полетов не было. В тот тихий летний вечер ничто не предвещало тревожных событий, все отдыхали, а военных как будто ожидало спокойное дежурство. Лишь одно обстоятельство внушало некоторую тревогу. В те дни на Черном море плавали три немецких транспорта. Они совершали регулярные рейсы между нашими портами и портами Румынии и Болгарии и, как правило, находились либо на переходах, либо на погрузке в различных портах. Именно в тот день, 21 июня 1941 года, все немецкие транспорты сосредоточились в портах Румынии и Болгарии. Командованию флота было незамедлительно доложено о месте нахождения данных транспортов[5]. Военное командование фашистской Германии, используя территорию Финляндии, Румынии, Норвегии, заблаговременно развернуло значительные военно-морские силы с целью уничтожения наших флотов. К 22 июня 1941 года на приморских направлениях оно сосредоточило около 2167 самолетов (на северном приморском – 498, на западном – 869, на южном – 800 машин)[6].

Таким образом, между 22 и 23 часами из бухты в море вышел буксир с мусорной баржей. Для обеспечения его выхода и возвращения по приказанию капитана 1го ранга Н. Рыбалко включили Инкерманские створные и Херсонесский маяки. Телефонная связь с маяками работала хорошо. В первом часу 22 июня начальник штаба флота контр-адмирал И.Д. Елисеев и получил телеграмму народного комиссара Военно-морского флота Н.Г. Кузнецова: «Северному, Краснознаменному, Балтийскому, Черноморскому флотам, Пинской и Дунайской флотилиям оперативная готовность № 1 немедленно!». В связи с этим был вскрыт пакет, содержавший документы, определяющий действия оперативной службы при переходе флота на высшую оперативную готовность. В соответствии с этими документами вся оперативная служба флота была поднята на выполнение приказа наркома ВМФ. Через дежурного по связи флота срочно оповестили все военно-морские базы и соединения флота о приведении сил в полную боевую готовность. О приказе немедленно доложили командующему Черноморским флотом Ф.С. Октябрьскому. В 01 час. 55 мин. по Главной базе флота был дан сигнал «большой сбор». Спящий город огласился звуками сирены, сигнальными выстрелами батареи, громкими оповещениями городской радиотрансляционной сети. Со всех сторон города моряки флота спешили на корабли и в части. В соответствии с документами корабли и части приступили к приемке боеприпасов, топлива, продовольствия, доукомплектовывались личным составом. Органы тыла флота подавали на корабли все виды боевого снабжения. Действия соединений кораблей, часте и органов тыла флота отличались слаженностью и четкостью и укладывались в принятые на флоте нормативы времени. Переход флота на высшую готовность был отработан хорошо и проходил без каких-либо существенных нарушений плана. По прошествии нескольких минут после сигнала «Большого сбора» город погрузился в темноту. Однако маяки в районе Главной базы продолжали гореть. При попытке передать приказание о выключении огней маяков обнаружилось, что связь со всеми ними нарушена. Пришлось обратиться к начальнику гарнизона генерал-майору П.А. Моргунову, который приказал послать на маяки посыльных на мотоциклах с ближайших к ним батарей и воинских частей. Огни маяков были погашены до начала воздушного нападения противника, за исключением Верхнего Инкерманского маяка, куда мотоциклист не успел доехать. Огонь этого маяка горел и во время налета вражеской авиации. Однако один этот маяк не мог дать надежного ориентира вражеской авиации для удара по важным объектам Главной базы и по кораблям флота. Вскоре после налета авиации противника связь с маяками была восстановлена. Нельзя точно утверждать, было ли нарушение связи с маяками результатом диверсии, но, вероятно, это так, потому что связь была нарушена сразу со всеми маяками, тогда как до этого не было ни одного случая нарушения связи хотя бы с одним из них[7].

Стоит отметить, что к 22 июня 1941 г. ВВС флотов организационно включали бригады, отдельные авиаполки и авиационные эскадрильи. Кроме этого, части и отдельные подразделения ВВС имелись на четырех флотилиях. Морская авиация вступила в войну, находясь на стадии совершенствования организационно-штатной структуры и технического перевооружения. Штурмовики, пикирующие бомбардировщики, противолодочные самолеты в ее составе полностью отсутствовали, недостаточным было и количество торпедоносцев[8]. Начиная с первого дня войны, система МПВО СССР стала переводиться на «военные рельсы». 22 июня 1941 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР было введено военное положение в Белорусской, Карело-Финской, Литовской, Латвийской, Эстонской, Молдавской и Украинской Советских Социалистических Республиках, в Архангельской, Вологодской, Воронежской, Ивановской, Калининской (Тверской), Курской, Ленинградской, Мурманской, Московской, Орловской, Ростовской, Рязанской, Смоленской, Тульской и Ярославской областях, в Краснодарском крае, в Крымской АССР, в городах Москве и Ленинграде. На основании этого указа в городах, находившихся в данных регионах, начали проводиться мероприятия МПВО. К 18. 00 22 июня 1941 г. все штабы МПВО получили указание о введении угрожаемого положения, начале мероприятий светомаскировки и переводе участковых команд на казарменное положение[9].

Вскоре после получения телеграммы наркома в штаб флота прибыли командующий флотом вице-адмирал Ф.С. Октябрьский и член Военного совета флота дивизионный комиссар Н.М. Кулаков. С объявлением «Большого сбора» начали собираться офицеры штаба флота. Подавляющее большинство командиров недоумевало по поводу внезапного вызова. Однако вскоре они занялись своими делами, начали получать противогазы, оружие и т.п. Отдельные командиры соединений просили сообщить обстановку. Вскоре после объявления «Большого сбора» в комнату оперативного дежурного пришли И.Д. Елисеев, начальник оперативного отдела штаба флота капитан 2го ранга О.С. Жуковский, начальник разведывательного отдела полковник Д.Б. Намгаладзе и ряд других руководящих офицеров штаба флота. Примерно к 3 часам 22 июня 1941 года поступили донесения от военно-морских баз и соединений флота, береговой обороны, частей ПВО и авиации о переходе на оперативную готовность № 1. Перешла на оперативную готовность № 1 и Дунайская военная флотилия. Около трех часов ночи к дежурному Н. Рыбалко поступили донесения от постов службы наблюдения и связи и воздушного наблюдения, оповещения и связи, находившихся в районе Евпатории и мыса Сарыч, что они слышат шум моторов самолетов, идущих курсом на Севастополь. Тотчас же за этими докладами дежурному Н. Рыбалко позвонил начальник ПВО флота полковник И.С. Жилин, получивший донесения службы ВНОС одновременно с Н. Рыбалко, и спросил, как быть с открытием огня по неизвестным самолетам. После сообщения об этом И.Д. Елисееву последний потребовал доложить командующему. Далее выслушав доклад Н. Рыбалко о появлении неизвестных самолетов, командующий флотом спросил: «Есть ли наши самолеты в воздухе?» Н. Рыбалко ответил: «Наших самолетов в воздухе нет!» Затем Н. Рыбалко вновь задал вопрос: «Как быть с открытием огня?» После небольшой паузы командующий флотом ответил: «Действуйте по инструкции». После этого Н. Рыбалко позвонил полковнику Жилину и передал приказание: «Открыть огонь по самолетам!»[10].

Вскоре стало ясно, что военные действия на западных границах СССР – это отнюдь не крупномасштабная военная провокация Германии, а начало войны – самой страшной и жестокой. «С рассветом 22 июня 1941 г. регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Черного морей, – сообщалось населению страны в первой сводке Главного командования Красной армии, – и в течение первой половины дня сдерживались ими. Во второй половине дня… после ожесточенных боев противник был отбит с большими потерями. Только на гродненском и кристынопольском направлениях противнику удалось достичь незначительных тактических успехов…»[11]. Тем не менее сотни германских самолетов вторглись в безоблачное небо над западными районами Советского Союза, неся смертоносный груз на наши города, села и военные объекты. Вражеская авиация нанесла первоначальный удар по всей западной приграничной полосе на глубину свыше 400 км. Массированным налетам подверглись Мурманск, Рига, Каунас, Минск, Смоленск, Киев, Житомир, Севастополь и другие города[12].

Через короткий промежуток времени, когда самолеты врага подходили к базе, части ПВО включили прожекторы, открыли огонь зенитные батареи и зенитная артиллерия кораблей. Это было в 3 часа 13 минут 22 июня 1941 года. Самолеты противника шли на небольшой высоте. Как стало потом известно, они несли только неконтактные парашютные мины, против которых у нас тогда не было эффективных средств и способов борьбы, с задачей заблокировать стоявшие в Севастополе корабли Черноморского флота. Расчет противника застать флот неподготовленным к отражению удара его авиации не оправдался. Неприятельские самолеты, встреченные неожиданным для них действительным зенитным огнем, не смогли полностью решить стоявшую перед ними задачу. Две мины на парашютах упали на берег в черте города, несколько на мелководье в районе входа в Севастопольскую (Северную) бухту и за чертой города и только две или три мины попали на фарватер. Все это стало известно несколько позже, а в момент налета и вскоре после него обстановка продолжала оставаться неясной[13]. Таким образом, для Крыма война началась раньше, чем для любого другого региона Советского Союза. Фашисты нанесли первый удар по Севастополю 22 июня 1941 г. в 3 часа 15 минут утра. Немецкие самолеты сбросили на Севастопольскую бухту донные неконтактные магнитные мины, чтобы заблокировать наши корабли во внутренней гавани. Одна из этих мин попала в жилые дома на улице Подгорной (ныне – Нефедова). В результате взрыва погибли более двадцати человек, еще полторы сотни были ранены. Таким образом, первая кровь Великой Отечественной войны пролилась именно в Крыму, в Севастополе. В ту же ночь в Симферопольской типографии на улице Карла Маркса печатали, как оказалось, последний мирный номер «Красного Крыма». В газете, датированной 22 июня 1941 года, по естественным технологическим причинам о войне нет ни слова. Издние рассказывало о том, что в совхозе «Красный» (том самом, в котором фашисты после оккупации Симферополя создадут концлагерь) досрочно выполнили полугодовой план и собрали более девяти миллионов яиц, а главная боевая задача полуострова – провести уборку озимых. Историческое выступление Вячеслава Молотова и указ о введении военного положения были опубликованы уже в следующем номере газеты, 23 июня. Там же вышли материалы Леонида Дубнова о патриотическом митинге на заводе имени Серго Орджоникидзе в Севастополе, Льва Чудакова о добровольцах, которые пришли в симферопольский военкомат записываться на фронт, Михаила Соханя о работниках ялтинского порта, которые были готовы ответить на неслыханное нападение фашистов на советский народ[14].

Таким образом, жизнь, работа, учеба всех советских людей была прервана 22 июня 1941 г. нападением на Советский Союз фашистской Германии. Началась мобилизация в Красную армию[15]. С первых часов боевых действий Сталин активно руководил государством. В период с 22 по 28 июня 1941 г. Сталин он будет принимать от 20 до 30 человек в день из числа высших должностных лиц, в том числе военных, партийных работников, наркомов, ученых, конструкторов, испытателей танков и самолетов, деятелей культуры, дипломатов[16]. Тем временем в Крыму вовсю продолжалась стрельба зенитной артиллерии, светили прожекторы, а наблюдательные посты докладывали о сбрасывании самолетами «парашютистов». Взрывов бомб пока не было слышно. Начальник разведки Д.Б. Намгаладзе, поспешно оценив обстановку, сделал вывод и доложил его И.Д. Елисееву и О.С. Жуковскому: «Это немцы-парашютисты хотят захватить штаб флота». И.Д. Елисеев срочно вызвал начальника общего отдела штаба полковника Ю.Г. Раева и приказал ему немедленно организовать оборону штаба флота. Раев ответил, что он не имеет бойцов. Тогда начальник штаба распорядился использовать для этого временно работников штаба и флагманских специалистов флота. Было приказано вызвать роту краснофлотцев из учебного отряда для обороны штаба флота, но рота эта к штабу так и не прибыла. По всей видимости, с выяснением обстановки вызов ее был отменен. Выполняя приказание И.Д. Елисеева, полковник Раев организовал из флагманских специалистов штаба отделение для охраны здания штаба. Функции командира отделения выполнял флагманский инженер-механик флота инженер-капитан 2го ранга Б.Я. Красиков; остальные флагманские специалисты флота выполняли функции бойцов отделения. Таким образом, отсутствие заранее подготовленной охраны штаба флота вынудило отвлечь от своих прямых обязанностей опытных специалистов флота. Дальнейшие события очень скоро показали ошибочность предположения о выброске противником парашютного десанта. Налет самолетов, сильный огонь зенитной артиллерии, взрывы мин, упавших в городе, сразу внесли ясность – началась война. Нужно сказать, что вплоть до налета многие военнослужащие, в том числе и руководящие офицеры, а о гражданском населении и говорить не приходится, предполагали, что все события той роковой ночи являются лишь учениями. Впоследствии, по воспоминаниям Н. Рыбалко, он не от одного офицера слышал, что, наблюдая огонь нашей зенитной артиллерии, они восхищались ею и говорили между собой: «До чего хорошо организована внезапная зенитная стрельба и притом сразу же после флотских учений, чтобы проверить бдительность». Следует отметить, что в эту ночь было сбито 2 вражеских самолета. Во всяком случае, днем 22 июня 1941 года в штаб флота была доставлена часть плоскости одного из сбитых самолетов со свастикой, и Н. Рыбалко лично видел эту плоскость[17].

Следует отметить, что враг встретил именно активное противодействие советского Военно-морского флота. На рассвете 22 июня 1941 года моряки Северного, Краснознаменного Балтийского и Черноморского флотов организованным зенитным огнем успешно отразили удары немецкой авиации по военно-морским базам Полярный, Кронштадт и Севастополь. Противнику не удалось нанести им урона в корабельном составе. В тот же день черноморская авиация нанесла ответный удар по военно-морской базе Румынии Констанца. Военно-морской флот с первых часов войны активно поддерживал сухопутные войска, особенно при обороне побережья и военно-морских баз с суши[18]. В 04 час. 13 мин. над Севастополем начали барражировать наши истребители. В пять часов поступило донесение от Дунайской военной флотилии об открытии огня румынскими береговыми батареями по кораблям флотилии и по Измаилу. Ответный огонь флотилии заставил вскоре замолчать многие румынские огневые точки. После отражения налета вражеской авиации и выяснения его последствий комната оперативного дежурного опустела: начальник штаба флота и другие руководящие офицеры штаба разошлись по своим постам для руководства боевыми действиями флота. В результате с утра 22 июня начались действия флота по совершенствованию противовоздушной и противоминной обороны флота. Посты службы наблюдения и связи Главной базы могли доложить только приблизительные места падения мин, да и то далеко не всех. Началось траление севастопольских бухт, главным образом Северной и входа в нее. В тралении, помимо средств охраны водного района Главной базы, принимали участие корабельные катера и моторные баркасы. Траление производилось табельными тралами для траления контактных якорных мин. Необходимо отметить, что опыт первой военной ночи очень быстро был учтен Черноморским флотом. Уже днем 22 июня командир охраны водного района Главной базы флота контр-адмирал В.Г. Фаддеев организовал и выставил посты противоминного наблюдения. В дальнейшем при минных постановках противника с самолетов почти ни одна мина не оставалась незамеченной. На карту наносились точные места их падения, что значительно облегчало траление и уничтожение мин. Одновременно с тралением велись поиски средств и способов, обеспечивающих надежную борьбу с неконтактными минами. С утра же началось и рассредоточение кораблей флота, которое к вечеру было закончено. Во второй половине дня командование и руководящие работники штаба флота перешли на флагманский командный пункт командующего флотом, организованный в базовой автоматической телефонной станции на Телефонной пристани. Там он и оставался до конца обороны Севастополя. Вскоре после отражения налета авиации противника к командующему флотом был вызван командующий авиацией флота В.А. Русаков. Авиация флота 23 июня 1941 года нанесла ответный удар по базе флота противника Констанце и в дальнейшем вела активные боевые действия. Таким образом, попытка противника застать Черноморский флот врасплох не удалась. От налета вражеской авиации флот не понес никаких потерь и сохранил свободу маневра. Это было достигнуто высокой боевой подготовкой и боевой готовностью кораблей, частей и соединений флота. Элемент внезапности нападения на Черноморский флот не дал врагу ожидаемого эффекта[19]. Наши флоты к началу Великой Отечественной войны имели отработанную систему ПВО, которая находилась в высокой степени боевой готовности. Несмотря на то, что многие военно-морские базы подвергались ударам вражеской авиации в первые же часы войны, мы не потеряли ни одного боевого корабля или самолета от первого удара противника. Не удалось гитлеровцам достичь и другой цели – постановкой магнитных мин с воздуха в районах наших баз воспретить кораблям выход в море. Истребительная авиация, корабельная и береговая зенитная артиллерия, части и подразделения ВНОС, зенитные прожекторные части и подразделения Севастополя, Кронштадта и других ВМБ флота встретили врага во всеоружии и успешно отразили его первые удары[20].

1 июля 1941 г. в составе группы армий «Юг» 11я армия вместе с двумя оперативно подчиннными румынскими армиями форсировала реку Прут и начала наступление в Молдавии. К 10 июля 1941 г. ее части и соединения захватили северные районы Молдавской АССР, прикрывая южный фланг ударной группировки вермахта, наступавшей на Киев. Преследуя отступающие советские войска, к концу августа 1941 г. соединения армии вышли к Днепру и, форсировав его в районе Каховки, создали плацдарм на левом берегу реки. Именно с него дивизии начали новое наступление, и в результате были блокированы соединения Красной армии в Крыму, захвачено северное побережье Азовского моря[21].

10 июля 1941 года Ставка Главного командования преобразуется в Ставку Верховного командования, а 8 августа 1941 года – в Ставку Верховного главнокомандования. Ее председателем становится И.В. Сталин. 19 июля 1941 года он назначается народным комиссаром обороны, а 8 августа 1941 года – Верховным главнокомандующим Вооруженными Силами СССР[22]. В конце августа 1941 г. германское командование стало опасаться, что до начала зимы кампания в России не будет завершена, – тем более что группировка советских войск на московском направлении в августе месяце значительно усилилась. Период с середины сентября до конца этого месяца 1941 г. можно назвать временем относительной стабилизации на Западном фронте. Сам этот факт не означал окончания кризиса, но появились надежды, что ход войны может в скором времени измениться – подход новых частей РККА перетянет чашу весов в советскую пользу, немцы дрогнут и начнут откатываться назад…[23]

Тяжелая обстановка на фронтах Великой Отечественной войны вынуждала проводить массовую эвакуацию почти одновременно с Украины, из Белоруссии, Прибалтики, Молдавии, Крыма, Северо-Западного, а позднее и Центрального промышленных районов. В начале августа 1941 г. из-за угрозы выхода немецко-фашистских войск к Днепру эвакуация промышленных объектов Приднепровья и Крыма достигла предельного напряжения. Только через Киевский узел было отправлено на восток 450 эшелонов, которые вывезли оборудование 197 крупных предприятий украинской столицы и свыше 350 тыс. киевлян. Всего с Украины в течение июня – декабря 1941 г. было вывезено в тыл (с учетом строительных организаций республики, заводов и фабрик Крыма) около 550 крупных промышленных предприятий[24]. Крымский государственный педагогический институт им. М.В. Фрунзе вскоре после начала Великой Отечественной войны был эвакуирован в Махачкалу, где был временно объединен с местным педагогическим институтом[25].

Оперативно принимать решения по управлению флотами и получать объективную информацию о положении дел на местах помогла установившаяся с первых дней войны практика выезда на флоты руководящего состава Наркомата ВМФ и ГМШ. На Черноморском флоте с июня 1941 года находился заместитель наркома ВМФ вице-адмирал Г.И. Левченко. В сентябре 1941 года он доложил наркому о тяжелом положении наших войск на Перекопе. Полученные данные позволили Ставке принять правильное решение о сроках и организации эвакуации ООР. Планирование вывода войск из боя, их прикрытия и переброски было возложено на командующих ЧФ и ООР. Непосредственное управление силами при эвакуации осуществлял командующий флотом. Она прошла без потерь[26].

В июле – сентябре 1941 г. ожесточенные сражения развернулись и на южном крыле советско-германского фронта. Борьба, длившаяся без оперативных пауз два с половиной месяца, велась на огромной территории: с севера на юг от Полесья (северная граница Украины) до Черного и Азовского морей и с запада на восток – от Сарны, Бердичева, Каменец-Подольского, нижнего течения Прута и устья Дуная до Шостки, Полтавы, Днепропетровска, Мелитополя, крымских перешейков. Протяженность фронта боевых действий колебалась от 1200 км в июле до 800 км в сентябре. Глубина его перемещения за это время составила от 500 до 600 км. Яркие страницы в героическую летопись Великой Отечественной войны вписали защитники Киева и Одессы. Боевые действия советских войск сочетали здесь наступательные и оборонительные операции в рамках стратегической обороны, преследовавшие одну цель – во что бы то ни стало остановить врага. Обескровить его ударную группировку на юге[27]. К середине июля 1941 года в условиях крайне напряженной обстановки войскам Красной армии удалось временно стабилизировать фронт. Как и прежде, главным направлением на советско-германском фронте оставалось Центральное. На этом направлении Ставка ВГК создала новый стратегический фронт обороны путем выдвижения армий из своих резервов, но и он уступал врагу: по людям – в 2 раза, по орудиям и минометам – в 2 раза, по самолетам – в 2 раза, а по танкам соотношение было 4 к 1 в пользу противника[28]. Таким образом, летом 1941 г. положение на фронтах сложилось для Красной армии крайне неудачно; наступление немецких войск было столь быстрым, что Белоруссия и прибалтийские республики были потеряны. И центральный аппарат, и, тем более, территориальные управления НКВД и НКГБ этих республик де-факто прекратили свое существование[29]. В период с 22 по 28 июня 1941 г. И.В. Сталин принимал от 20 до 30 человек в день из числа высших должностных лиц, в том числе военных, партийных работников, наркомов, ученых, конструкторов, испытателей танков и самолетов, деятелей культуры, дипломатов[30]. Поэтому уже в конце лета 1941 г. началась работа по сбору теплых вещей и белья для Красной армии! К наступлению холодов от рабочих, служащих, колхозников и интеллигенции Советского Союза для обеспечения Красной армии поступило почти 1,2 млн пар валенок, 1,8 млн полушубков, курток и ватных шаровар, 1,3 млн шапок-ушанок и много другого, столь необходимого воинам. В стране широко проводился сбор коллективных и индивидуальных посылок бойцам и командирам Красной армии. Это была огромная помощь и моральная поддержка фронтовикам[31].

Однако в период с середины июля по сентябрь 1941 г. советские войска продолжали вести борьбу в невыгодных условиях. Враг продвинулся на восток еще на 240—300 км и блокировал с суши Ленинград, овладел Смоленском и Киевом, вышел на подступы к Крыму. Советские войска вынуждены были оставить южную часть Карелии, Эстонии, Ленинградскую область, восточные районы Белоруссии, часть Калининской и Смоленской областей, Молдавию, Правобережную и часть Левобережной Украины. Страна на длительное время лишилась богатых промышленных и сельскохозяйственных районов. И все же, несмотря на неблагоприятные для Советских Вооруженных Сил условия борьбы, расчеты немецко-фашистского руководства на достижение политических целей войны – быстрый разгром Советского государства – были сорваны. Противник не смог решить и чисто военных задач плана «Барбаросса». Он не достиг своих целей в намеченные сроки ни на одном из стратегических направлений советско-германского фронта[32]. В первой половине сентября 1941 года развернулось ожесточенное сражение на Левобережной Украине восточнее Киева. Уже в начале месяца, когда наступавшие с севера 2я немецкая армия и 2я танковая группа подошли к нижнему течению Десны, а в районе Кременчуга 1я танковая группа и 17я армия захватили и расширили плацдарм на левом берегу Днепра, совершенно явственно обозначилась опасность выхода противника в тыл силам Юго-Западного фронта, действовавшим в районе Киева. Врагу удалоь в середине сентября окружить к востоку от Киева значительную часть сил Юго-Западного фронта. К 1 октября Ставка ВГК смогла закрыть образовавшуюся брешь за счет отошедших и прорвавшихся из окружения соединений Юго-Западного фронта, передачи ему одной армии от соседнего, Южного фронта и двух восстановленных армий. Но теперь, когда группы армий «Центр» и «Юг» сомкнулись, гитлеровцы получили возможность приступить к операциям с целью овладения Москвой, Крымом, Донбассом и Кавказом. Но этим планам не суждено было осуществиться…[33].

9 сентября 1941 года противник силами 11й немецкой армии генерал-полковника Э. Манштейна нанес сильный удар с каховского плацдарма по войскам Южного фронта, в результате которого ему удалось прорвать фронт обороны и выйти к Перекопу и Чонгару. Для обороны Крыма директивой Ставки ВГК была создана 51я Отдельная армия. Командующим армией был назначен генерал-полковник Ф.И. Кузнецов, в оперативное подчинение которому передавался Черноморский флот. 25 сентября 1941 года противник вклинился в нашу оборону на Перекопских позициях, а 25 октября, имея огромное численное превосходство, ворвался в Крым. Войска 51й Отдельной армии после ряда безуспешных контратак были вынуждены отойти на Ишуньские позиции. 29 сентября на эти позиции для оказания помощи войскам 51й армии были переброшены 1й (командир капитан Г.Ф. Сонин) и 4й (командир капитан Е.А. Кирсанов) батальоны 7й бригады морской пехоты полковника Е.И. Жидилова, переименованные, соответственно, в 1й и 2й Перекопские отряды морской пехоты. В это время гарнизон главной базы Черноморского флота, не имевший в своем составе сухопутных войск, спешно готовился к обороне подступов к Севастополю с суши[34].

Советская военная стратегия учитывала исторический опыт и, в частности, то, что при нападении на нашу Родину вражеские вооруженные силы использовали в первую очередь «проторенные» пути вторжения: Большую Смоленскую дорогу – к Москве; путь через Прибалтику и из устья Финского залива – к Ленинграду; через Крым – на степные просторы юга страны. В соответствии с этим Крым всегда занимал важное место в оборонительных планах советского командования. До войны для его защиты предназначались Черноморский флот, 9й отдельный стрелковый корпус, части авиации. Поэтому в условиях глубокого продвижения врага в августе 1941 г. (на базе 9го отд. ск) и была сформирована 51я Отдельная армия под командованием генерал-полковника Ф.И. Кузнецова и выдвинута в северную часть Крыма. Для ее усиления были привлечены силы Черноморского флота (10 артбатарей, 122й зенитно-артиллерийский полк, 7я бригада и отдельный полк морской пехоты, авиагруппа в составе 76 самолетов)[35].

К этому времени система сухопутной обороны главной базы ЧФ включала три рубежа. Передовой рубеж протяженностью 46 км проходил в 15—17 км от города. В 8—12 км от Севастополя находился главный рубеж обороны, протяженность которого составляла 35 км. В 3—6 км от города был возведен тыловой рубеж обороны протяженностью 19 км[36]. Противник не смог, как рассчитывал, сорвать мобилизацию Красной армии, нарушить управление войсками и дезорганизовать тыл нашей страны. Несмотря на огромные трудности, советскому Верховному Главнокомандованию удалось в июле – августе 1941 года создать крупные резервы (несколько десятков армий), ввод которых в действие не позволил врагу достичь цели ни по времени, ни по пространству, ни по объектам. Ставка ВГК, правильно определив, что решающим направлением является западное, сосредоточила на нем основные усилия. За июль – сентябрь 1941 года она направила сюда более половины резервных армий (55 %), на северо-западное – 19 % и на юго-западное – 26 %[37].

На основании приказов наркома ВМФ № 00256 от 12 августа и № 00292 от 30 августа 1941 года Черноморский флот сформировал 7, 8 и 9ю бригады морской пехоты. Первым соединением морской пехоты ЧФ явилась сформированная 12 августа 1941 года в Севастополе 7я бригада морской пехоты (командир – полковник, позднее генерал-майор Е.И. Жидилов). 29 сентября по приказу командующего Черноморским флотом из состава бригады для оказания помощи сражавшимся на Ишуньских позициях войскам 51й армии были выделены 1й и 2й батальоны, позднее переименованные, соответственно, в 1й и 2й Перекопские отряды морской пехоты. Следует отметить, что к концу октября 1941 года в составе частей и соединений морской пехоты Черноморского флота насчитывалось 35 448 человек[38].

В результате возросшего сопротивления советских войск глубина продвижения и средний темп наступления немецко-фашистской армии на втором этапе значительно уменьшились. Наименьшее продвижение на втором этапе кампании имела группа армий «Центр». На смоленском направлении оно составляло всего 170 км. По сравнению с первым этапом глубина ее продвижения уменьшилась в 2—3 раза, а темп наступления – в 9—11 раз. Почти вдвое меньшим было продвижение и группы армий «Север»; темп ее наступления замедлился в 7—8 раз. Наибольшее продвижение имела группа армий «Юг» благодаря увеличению ее численности в июле – августе 1941 года на 20 дивизий и помощи двумя армиями со стороны группы армий «Центр». Но и на юге темп наступления по сравнению с первым этапом стал в 2—2,5 раза меньше. С начала войны прошло уже более трех месяцев, но ни Ленинград, ни Москва, ни Украина и Крым, а тем более Кавказ не были захвачены. Немецко-фашистскому командованию пришлось из месяца в месяц увеличивать количество войск на Восточном фронте и к 1 октября 1941 года довести состав до 207 дивизий[39]. Следует подчеркнуть, что гитлеровскому командованию необходимость борьбы за Крым стала очевидна только в ходе летней кампании 1941 г. В дополнение к директиве ОКВ № 34 от 12 августа на дальнейшее проведение операций немецкой армии была поставлена задача «овладеть Крымом», чтобы ликвидировать угрозу удара советских войск во фланг и тыл наступавшим на юге немецко-фашистским армиям. Кроме того, гитлеровское руководство надеялось, что захват Крыма изменит в пользу Германии политическую позицию Турции и Ирана и улучшит военно-политическую обстановку на всем Юго-Востоке. 21 августа 1941 г. Ставка вермахта приказала главнокомандующему сухопутными войсками: «Главнейшей задачей до наступления зимы является не взятие Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на Донце и лишение русских возможности получения нефти с Кавказа; на севере – окружение Ленинграда и соединение с финнами!»[40].

Таким образом, после начала войны и неудачного для РККА завершения пограничного сражения на Южном фронте стало очевидно, что тех сил, которыми располагал 9й корпус, для обороны полуострова было уже недостаточно. Поэтому Ставка ВГК и издает правильный и своевременный приказ от 14 августа 1941 г. о формировании на базе 9го стрелкового корпуса Отдельной 51й армии, в которую, помимо уже имевшихся дивизий, были включены 271я, 276я стрелковые, 40, 42 и 48я кавалерийские дивизии, которые в срочном оперативном порядке перебрасывались на полуостров. Началось формирование четырех дивизий из жителей Крыма[41]. На основании решения Военного совета 51й Отдельной армии от 18 августа 1941 г. была сформирована 4я Крымская стрелковая дивизия погранвойск НКВД для обороны боевого участка Черноморского побережья от Балаклавы до Судака. Эту дивизию формировали на базе погранвойск Крыма с задачей наблюдать за морем и препятствовать высадке морского десанта противника на южном берегу Крыма от мыса Айя до Судака. Командиром дивиии был назначен начальник погранвойск НКВД Черноморского округа комбриг Н.С. Киселев, военкомом дивизии – полковой комиссар Б.М. Родионов, начальником штаба – полковник В.Л. Абрамов, и военкомом штаба – батальонный комиссар И.И. Кальченко. Для формирования дивизии планировалось использовать личный состав погранчастей, в том числе 26го Одесского погранотряда, 23й Севастопольской, 24й Евпаторийской и 25й Феодосийской отдельных пограничных комендатур и др.[42] 12 сентября 1941 г. разведывательные группы противника появились на Перекопском направлении. 15 сентября 1941 года был захвачен Геническ, а на следующий день враг подошел к Чонгарскому мосту и Арабатской стрелке. В этот день именно там оказался журналист Константин Симонов. Его впечатления были совершенно безотрадны: бойцы вооружены из рук вон плохо, артиллерии нет, окопы – это только то, что еще не окончательно разрушилось после Гражданской войны. И самое поразительное – на Перекопе и Чонгаре почти не было наших войск[43].

Однако на втором этапе кампании резко возросли потери немецко-фашистской армии. К 1 октября 1941 года они составили 551 тыс. человек. Особенно велики они были в июле (172 тыс.) и в августе (227 тыс.), когда шли исключительно напряженные сражения на подступах к Ленинграду, под Смоленском и в районе Киева. Уже в середине августа выявились большие трудности с пополнением рядовым составом. 16 августа в дневнике Гальдера записано: «После 1. 10 мы практически уже исчерпаем имеющиеся у нас резервы для пополнения рядовым составом. Поэтому мы должны призвать в армию мужчин рождения 1923 года», хотя еще месяц тому назад Гитлер требовал: как можно позже произвести призыв контингентов 1922 года рождения[44]. Гитлеровское руководство хорошо понимало стратегическое значение Крымского полуострова. С началом войны с Крымского плацдарма советская авиация наносила удары по портам и нефтеносным районам Румынии, столь важным для военной машины Германии. После захвата полуострова Гитлер планировал выселить всех жителей из Крыма и превратить его в «немецкую Ривьеру»[45].

Стремительное продвижение вермахта вглубь советской территории, утрата значительной части производственного потенциала в связи с вражеской оккупацией советских земель на западе страны, необходимость эвакуации оттуда важнейших производств вызвали резкое снижение выпуска боевой техники и вооружения. Действующая армия с первых же дней войны стала испытывать острый недостаток техники, вооружения, боеприпасов, горючего. В связи с этим ГКО 14 июля 1941 г. поручил председателю Госплана Н.А. Вознесенскому немедленно совместно с руководителями промышленных наркоматов «разработать военно-хозяйственный план обеспечения обороны страны, имея в виду использование ресурсов и предприятий, существующих на Волге, в Западной Сибири и на Урале, а также ресурсов и предприятий, вывозимых в указанные районы в порядке эвакуации»[46]. Напряженные бои поглотили все стратегические резервы противника. Из 25 дивизий, имевшихся в резерве ОКХ на 1 июля 1941 года, к концу месяца осталось 3 дивизии, а к 1 октября – 1 дивизия. Отсутствие стратегических резервов привело к незавершенности операций в районе Смоленска и под Ленинградом, вынудило надолго отвлечь крупные силы с центрального участка фронта для оказания помощи группе армий «Юг». Таким образом, несмотря на исключительно тяжелое положение, в котором оказалась к началу второго этапа кампании наша страна, Советские Вооруженные Силы сумели в течение июля – сентября 1941 года резко затормозить продвижение противника и значительно истощить его силы. Советское стратегическое руководство выиграло время для перестройки хозяйства на военный лад и подготовки новых крупных резервов, ввод в действие которых должен был склонить чашу весов в нашу пользу[47].

Однако Верховное командование вермахта в те дни считало, что наконец-то создаются условия для нанесения последнего сокрушительного удара по советским войскам и окончательного разгрома Советского Союза. Оно было уверено, что для достижения конечной цели блицкрига достаточно разгромить советские войска Западного направления, прикрывавшие путь в Центральный промышленный район и к столице СССР – Москве. Продолжая наступление на других направлениях, гитлеровцы полагали, что овладеть Донбассом и Крымом сможет группа армий «Юг» с помощью румынских и итальянских войск, а сломить сопротивление защитников Ленинграда в состоянии группа армий «Север» с помощью финских армий[48]. В связи с этим стратегические оборонительные операции были главным средством в достижении целей стратегической обороны. За две кампании (летне-осенние кампании 1941 и 1942 гг.) советские войска провели 13 одновременных по фронту и последовательных по глубине стратегических оборонительных операций. Так, например, в июне – июле 1941 года на советско-германском фронте одновременно проводились оборонительные операции в Прибалтике, в Белоруссии, Западной Украине и Молдавии[49].

Однако потери советских войск были огромны. Ориентировочно уже в первый месяц войны потери составили 1 млн человек, из них убитыми и умершими от ран 300 тыс., 700 тыс. пленными. В сентябре на Левобережной Украине попали в плен 650 тыс. человек и позднее в боях под Брянском и Вязьмой – еще 600 тыс. С июня по декабрь 1941 г. Красная армия и Военно-морской флот потеряли убитыми, умершими от ран, оказавшимися в плену и пропавшими без вести 3138 тыс. человек; ранеными, контуженными, заболевшими 1336 тыс. человек; лишились более 6 млн единиц стрелкового оружия, 20 тыс. танков и САУ, 100 тыс. орудий и минометов, 10 тыс. самолетов. Территория СССР, занятая вермахтом, превысила 1,5 млн км², что в три раза больше, чем территория Франции. В середине июля 1941 г. было принято решение упразднить управления стрелковых, механизированных, авиационных корпусов. Воевать приходилось теперь более мелкими формированиями. Иного пути, в связи с потерями, просто не существовало[50]. Значительное развитие в годы войны получила и морская пехота ЧФ. Так, уже в начале обороны Одессы 5 августа 1941 года началось формирование 1го Черноморского полка морской пехоты, а через три дня был сформирован 2й Черноморский полк морской пехоты. 21 сентября в районе д. Григорьевка (20 км восточнее Одессы) в составе морского десанта высадился сформированный незадолго перед этим в Севастополе 3й Черноморский полк морской пехоты[51]. Поэтому на приморских направлениях в составе армий стойко сражались части и соединения морской пехоты. Перед войной в Советском Военно-морском флоте имелась лишь одна такая бригада. С началом военных действий возникла необходимость в выделении морской пехоты в самостоятельный род сил ВМФ. В июле – сентябре 1941 г. на Краснознаменном Балтийском флоте было сформировано шесть, Черноморском – три, Северном – одна и на Тихоокеанском – две отдельные бригады. На Каспийской, Дунайской, Пинской и Краснознаменной Амурской флотилиях формировались отдельные батальоны морской пехоты. В решающие сентябрьские дни обороны Ленинграда бригады морской пехоты надежно удерживали занимаемые рубежи и нередко переходили в контратаки, нанося врагу большой урон. Морские пехотинцы самоотверженно сражались под Одессой. В трудные для Севастополя дни, когда враг прорвался на подступы к городу, моряки Черноморского флота отбивали его первые удары и выстояли до подхода Приморской армии. В ходе оборонительных сражений бригады и поразделения морской пехоты нередко высаживались на побережье, занятое противником[52]. Кроме того, составной частью Черноморского флота были его военно-воздушные силы (ВВС). Летом 1941 г. в Крыму, на Кавказском побережье и северо-западной части Причерноморья базировались крупные силы морской авиации (командующий ВВС ЧФ генерал-майор В.А. Русаков, военный комиссар бригадный комиссар М.Г. Степаненко, начальник штаба – полковник В.Н. Калмыков). По данным современной справочной литературы, всего к началу войны в военно-воздушных силах Черноморского флота насчитывалось 632 боевых самолета и 165 других, итого 797 летательных аппаратов[53].

В конце сентября, после того, как войскам группы армий «Юг» удалось с помощью группы армий «Центр» на завершающем стадии операции на Левобережной Украине восточнее Киева нанести поражение Юго-Западному фронту, а отступавшие советские войска еще не успели прочно закрепиться на новых рубежах, немецко-фашистское командование решило, что создались предпосылки для наступления в сторону Донбасса и в Крым. Его замысел состоял в том, чтобы одновременным ударом подвижных войск от Днепропетровска на юго-восток и пехотных соединений из района севернее озера Молочное вдоль побережья Азовского моря в общем направлении на Осипенко (Бердянск) окружить и уничтожить армии Южного фронта юго-восточнее излучины Днепра. В последующем подвижные войска должны были развивать наступление вдоль Таганрогского залива на Ростов в обход Донбасса с юга, а остальные силы правового крыла группы армий «Юг» – захватить Крым. Войскам левого крыла этой группы предстояло наступать на восток, разгромить Юго-Западный фронт и овладеть Харьковским промышленным районом и Донбассом[54]. Верховное командование вермахта не планировало непосредственной борьбы за Крым и полагало, что в ходе осуществления плана «Барбаросса» при глубоком продвижении немецких войск на восток проблема Крыма решится автоматически[55].

Для того чтобы остановить наступление гитлеровских войск на каждом стратегическом направлении, советские войска были вынуждены провести от 2 до 4 последовательных по глубине оборонительных операций стратегического значения. Так, на ленинградском направлении летом 1941 года были проведены две такие операции, на западном (московском) – четыре. Большинство из них были вынужденными и велись в условиях, когда инициатива находилась на стороне противника, когда он обладал господством в воздухе. Как правило, оборонительные операции не имели подготовительного периода, а начинались непосредственно с отражения наступления группировки сухопутных войск, поддержанных ударами авиации. Это вызвало значительные трудности при создании оборонительных группировок, организации взаимодействия и т.д.[56] Нужно подчеркнуть, что при отражении первого штурма Севастополя, не имевшего оборонительных укреплений с суши, советские войска не располагали достаточными силами для отпора врагу. Благодаря мерам, принятым командованием СОР, удалось быстро создать оборонительные рубежи, сформировать морские полки и батальоны. С подходом отступавших с боями войск Приморской армии оборона города значительно окрепла. Говоря об отражении второго штурма, следует показать действия флота по доставке из кавказских портов свежих сил, нанесение крупными кораблями мощных артиллерийских ударов по противнику[57]. Крупные оборонительные операции проводились в полосе от 500 до 800 км, носили достаточно длительный и ожесточенный характер, велись в течение 20—100 и более суток, как правило, требовали привлечения крупных стратегических резервов и были связаны с отходом на глубину от 150 до 400 км. В наступательных кампаниях оборонительные операции имели вспомогательное значение. Сразу же после окончания их советские войска переходили в стратегическое наступление[58]. Поэтому в первые дни обороны, до прибытия в Севастополь войск Приморской армии, на сухопутном фронте находились только части морской пехоты: в составе 8й бригады морской пехоты (командир – полковник В.Л. Вильшанский), 2й (командир – капитан Н.Н. Таран), 3й (командир – капитан К.М. Корень, позднее – подполковник В.П. Затылкин). Черноморские полки морской пехоты, местный стрелковый полк береговой обороны, 16, 17, 18 и 19й батальоны морской пехоты, батальон морской пехоты Дунайской военной флотилии, 14 батальонов морской пехоты, срочно сформированные из личного состава береговых, авиационных частей и военно-морских учебных заведений. К началу обороны некоторые из перечисленных частей еще не прибыли в Севастополь или не закончили формирование[59]. Таким образом, цели оборонительных операций вытекали из военно-политических и стратегических задач военных кампаний. Важнейшей целью всех стратегических оборонительных операций был срыв наступления противника, истощение его ударных группировок и удержание за собой важных оперативно-стратегических объектов и рубежей. Для их достижения и направлялись усилия нескольких фронтов, авиации, войск ПВО страны, военно-морских сил (на приморском направлении)[60].

К началу войны, как уже было сказано, Севастополь, надежно защищенный с моря, не имел сухопутных оборонительных укреплений. Угроза Главной базе флота с суши считалась маловероятной, однако не исключалась возможность высадки воздушного десанта противника. На этот случай были созданы три сектора обороны, Севастопольский городской и Балаклавский боевые участки. К началу боев под Севастополем система сухопутной обороны состояла из трех рубежей. Передовой рубеж проходил в 15—17 км от города и состоял из четырех опорных пунктов: Чоргуньского, Черкез-Керменского, Дуванкойского и Аранчийского. Общая протяженность рубежа составляла 46 км. В 8—12 км от города проходил главный рубеж обороны, строительство которого, начатое 3 июля, в основном было завершено в сентябре. Протяженность рубежа составляла 35 км. В 3—6 км от города был возведен тыловой рубеж обороны протяженностью 19 км. Его строительство было начато 1 августа и завершено к 15 сентября. Таким образом, оборона Севастополя и была разделена на три сектора[61]. В Симферополе, в штабе 51й армии, к сожалению, не чувствовали той смертельной опасности, которая нависла над Крымом. Заместитель командующего генерал П.И. Батов, лично побывав на Перекопе, уже осознал масштабы грозящей катастрофы и потому настаивал на усилении северного направления. Его поддерживали член Военного совета армии А.С. Николаев и 1й секретарь Крымского обкома партии В.С. Булатов, который даже направил письмо в Ставку с просьбой заменить командарма-51 на его посту. Все это не возымело никаких последствий. Только 26 сентября 1941 года, через две недели с начала наступления противника на Перекопе, когда 156я дивизия почти полностью погибла в неравных боях и фронт был прорван, Ф.И. Кузнецов решился отдать приказ о переброске 3й Крымской дивизии к Перекопу[62].

На 28 сентября 1941 г. группа армий «Юг» без 4й румынской армии, связанной боями под Одессой (18 дивизий), насчитывала 51 дивизию, в том числе 3 танковые и 4 моторизованные, и 12 бригад. Перейдя в наступление, гитлеровские войска наносили главный удар из района Днепропетровска по правому флангу 12й армии. Здесь, на узком участке фронта, не превышавшем 25 км, атаковала вся 1я танковая группа. 11я немецкая армия развернула наступление против 9й армии, сосредоточив основные услия на участке Мелитополь, озеро Молочное[63]. Чтобы остановить вражеское наступление, Ставка ВГК была вынуждена на ряде стратегических направлений проводить по несколько оборонительных операций[64]. 18 октября 1941 года противник начал штурм Ишуньских позиций. Удар наносился силами трех германских дивизий на узком участке фронта между железной дорогой и берегом Черного моря. Э. Манштейн, командовавший в то время 11й армией, впоследствии отмечал, что наступление могло вестись только по трем узким проходам, на которые был разделен перешеек. Ширина этих полос допускала сначала введение в бой только трех дивизий. В результате мощного удара по наиболее уязвимому месту противнику удалось сломить сопротивление четырех стрелковых дивизий и прорвать ишуньскую оборону. Командарм пытался восстановить положение проведением контратак. Однако это привело лишь к потерям в личном составе и вооружении[65]. Для объединения действий войск 51й отдельной, Приморской армий и Черноморского флота по обороне Крыма Ставка ВГК 22 октября 1941 г. создала командование войсками Крыма. Командующим был назначен вице-адмирал Г.И. Левченко с подчинением ему командования Черноморского флота в оперативном отношении; заместителем по сухопутным войскам – генерал-лейтенант П.И. Батов; заместителем командующего Черноморским флотом по обороне главной базы – контр-адмирал Г.В. Жуков[66].

Таким образом, первые пять месяцев войны были наиболее трудными для Советского Союза. Немецко-фашистские войска вторглись в пределы страны на глубину от 850 до 1200 км, блокировали Ленинград, находились в опасной близости к Москве, захватили Харьков, большую часть Донбасса и Крыма. Гитлеровцами были оккупированы Прибалтика, Белоруссия, Молдавия, почти вся Украина, ряд областей Российской Федерации и часть Карело-Финской Республики. Территория, занятая врагом, превышала 1,5 млн кв. км. На ней перед войной проживало 74,5 млн человек. Миллионы советских граждан оказались в оккупации. Сотни тысяч погибли на фронтах Отечественной войны или томились в гитлеровских концентрационных лагерях[67].

Для восстановления положения новым командованием было принято решение о проведении контрудара силами двух армий. Всего в контрударе приняли участие двенадцать дивизий – восемь стрелковых и четыре кавалерийские. Приморская армия наносила удар в направлении Воронцовка – устье р. Самарчик; 51я отдельная – в направлении устья р. Чатырлык. Обе группировки контрудар наносили в лоб, без должной подготовки. Упущенное время и возможности командование пыталось наверстать за счет введения в бой неподготовленных войск в большом количестве. Контрудар начался утром 24 октября 1941 г. Наступление не было должным образом подготовлено и организовано. Рекогносцировка в дивизиях из-за отсутствия времени не проводилась. Артиллерия не была обеспечена боеприпасами, вследствие чего артиллерийская подготовка ограничилась 15минутным налетом по неразведанным целям противника. Поддержка наступления авиацией была очень слабой[68].

Полки и дивизии Приморской армии спешно вводились в бой, по мере того как выгружались на степных станциях за Симферополем, а затем форсированным маршем выдвигались на исходные рубежи. Начальник штаба армии Н.И. Крылов вспоминал: «Нам говорили: «Быстрее вперед, иначе противник займет через два дня весь Крым». И тут уж не принималось во внимание, что часть артиллерии еще где-то в пути, а для остальной только начали подвозить снаряды, что неясно с авиационной поддержкой – то ли будет, то ли нет»[69]. Всего для ведения боевых действий на сухопутных участках фронта гарнизон Севастополя имел около 22,3 тыс. человек. Позднее в состав гарнизона вошла 7я бригада морской пехоты. 29 октября 1941 года в Севастополе приказом начальника гарнизона было введено осадное положение. Части морской пехоты (8я бригада, два полка и семь батальонов морской пехоты) и местный стрелковый полк заняли боевые позиции. В районе Балаклава, Камары, Нижняя Чоргунь, Шули, Черкез-Кермен, гора Кая-Баш занимал оборону 2й Черноморский полк морской пехоты (командир – майор Н.Н. Таран). 3й Черноморский полк морской пехоты (командир – подполковник В.Н. Затылкин, а с 7 ноября 1941 года – полковник С.Р. Гусаров) оборонялся на участке Черкез-Кермен, Заланкой. Батальон школы погранвойск НКВД, два батальона морской пехоты электромеханической школы учебного отряда флота под командованием капитана И.Ф. Когарлицкого и капитана И.Ф. Жигачева, 8я бригада морской пехоты под командованием полковника В.Л. Вильшанского заняли оборону в районе Дуванкой, гора Азис-Оба, Аранчи. На левом фланге от Аранчи до Качи оборону занимал местный стрелковый полк (командир – подполковник Н.А. Баранов). Два батальона учебного отряда Черноморского флота и батальон училища береговой обороны им. ЛКСМУ (командир – полковник В.А. Костышин) были выдвинуты в район реки Альма, севернее города Бахчисарай. Резерв командующего флотом составлял 18й батальон морской пехоты. Утром 30 октября 1941 года части Севастопольского гарнизона заняли позиции на передовом рубеже обороны города[70].

Таким образом, сдерживая наступление советских армий, немецкое командование сильной танковой группировкой, поддерживаемой авиацией и артиллерией, нанесло контрудар во фланг Приморской армии. Понеся тяжелые потери, 26 октября армия стала отходить к югу от Воронцовки. В это время 42й армейский корпус развивал наступление в направлении Феодосии, Керчи, преследуя также разбитые и разрозненно отходившие части 51й отдельной армии. В это время части и соединения 54го армейского корпуса рвались в направлении Бахчисарая, чтобы с ходу захватить Севастополь. 30 октября одна из бригад противника подошла к Севастополю и попала под огонь 54й береговой батареи. Началась 250дневная оборона Севастополя. На следующий день мощному огню 30й береговой батареи под командованием капитана Г.А. Александера подвергся противник, вышедший в район Бахчисарая. Управление войсками Крыма было нарушено. Командование 51й отдельной армии смутно представляло, где находятся подчиненные войска. Командующий Приморской армией принял решение отходить на Севастополь. Сначала маршрут предполагался через Симферополь и Бахчисарай на Альму и Качу, а потом, когда появились сведения о том, что дорога перерезана, был выбран путь через горы. Однако организованного отхода не получилось. Противник упредил Приморскую армию в выходе к Симферополю. Командующий и штаб армии периодически теряли управление, что привело к действиям разрозненными группами в Крымских горах. Так продолжалось до тех пор, пока войска не вышли в район Алупки, где командование связалось с подчиненными частями и соединениями и продолжило движение в сторону Севастополя по Приморскому шоссе. Наиболее подготовленные командиры смогли вывести в Севастополь максимальное количество личного состава[71].

К 10 ноября 1941 года противник подошел к Керчи. Уполномоченный Ставки ВГК по Керченскому направлению маршал Г.И. Кулик без ее разрешения 12 ноября отдал распоряжение об эвакуации из Керчи всех войск. Но И.В. Сталин резко отреагировал на это решение. Через несколько месяцев, освобождая его от должности, Верховный главнокомандующий в своем приказе отметил: «Кулик по прибытии 12 ноября 1941 г. в г. Керчь не только не принял на месте решительных мер против панических настроений командования крымских войск, но своим пораженческим поведением в Керчи только усилил панику и деморализацию в среде командования крымских войск… Кроме того, устаовлено, что Кулик во время пребывания на фронте систематически пьянствовал, вел развратный образ жизни и злоупотреблял званием Маршала Советского Союза и зам. наркома обороны, занимался самоснабжением и расхищением государственной собственности, растрачивая сотни тысяч рублей на пьянки из средств государства и внося разложение в ряды нашего начсостава… Преступление Кулика заключается в том, что он никак не использовал имеющихся возможностей по защите Керчи, Ростова». Г.И. Кулик был разжалован, лишен званий, орденов, но это уже не могло изменить обстановку[72]. 16 ноября 1941 г. советские войска оставили Керчь, но уже через 10 дней командование Закавказского фронта во главе с генерал-лейтенантом Д.Т. Козловым обратилось в Генеральный штаб РККА с предложением вернуть ее при помощи десанта. В разговоре по прямому проводу с Д.Т. Козловым 28 ноября заместитель начальника Генерального штаба РККА генерал-лейтенант А.М. Василевский сказал, что Сталин счел целесообразным проведение Керченской операции, приказав обратить внимание «на необходимость, учитывая сложность операции, самой тщательной подготовки ее, и особенно в вопросах выброски морских десантов»[73].

Следует отметить, что значительную роль сыграла морская пехота именно в обороне Керчи. В октябре 1941 года части Керченской военно-морской базы, в том числе 9я бригада морской пехоты (командир – полковник Н.В. Благовещенский) совместно с частями сухопутных войск вели тяжелые бои. 20 октября бригада (более 4 тыс. чел.) заняла полосу обороны на подступах к городу Керчь протяженностью по фронту 35 км. В начале ноября 1941 года численно превосходящие силы противника прорвали оборону наших войск на Ак-Монайском участке. По приказу командующего войсками Керченской оперативной группы 1й батальон 9й бригады был направлен в район прорыва и поротно придан стрелковым полкам 9го стрелкового корпуса для участия в арьергардных боях. 5—6 ноября роты батальона не выходили из боя. Из 720 бойцов в бригаду вернулись всего 170 чел. 9 ноября 1941 части бригады, сводный морской батальон (командир – капитан Модзалевский) и местный стрелковый батальон приняли на себя удар противника в районе Камыш-Бурун. В течение трех суток бригада вела упорные бои, защищая подступы к Керчи. 9я бригада морской пехоты неоднократно переходила в контратаки. Противник за эти дни потерял около 3000 солдат и офицеров. 11 ноября немецкие войска заняли Камыш-Бурун и подошли к Карантинной слободе. 13 ноября 1941 3й и 4й батальоны бригады закрепились на окраине Керчи. 2й батальон в течение дня успешно отражал атаки танков противника и только вечером по приказу командира 106й дивизии отошел на новый рубеж. 14—15 ноября все батальоны бригады продолжали вести арьергардные бои, прикрывая отход армейских частей. В ночь на 16 ноября с пристани Еникале была эвакуирована последняя группа моряков 9й бригады. В этих тяжелых боях морские пехотинцы проявили мужество и героизм. Особенно отличились командир 2го батальона капитан Подчашинский и командир батареи Дублянский[74].

Следует отметить, что, разрабатывая замысел, Ставка ВГК всегда определяла: состав оборонительной группировки; рубеж обороны или оперативно-стратегический объект, которые должны быть обязательно удержаны; степень их оборудования в инженерном отношении; важнейшие направления, где необходимо сосредоточить основные усилия обороняющихся войск. Осуществление замысла и достижение цели операции во многом зависело от того, когда была создана оборонительная группировка, сколько времени она имела на организацию обороны, ее состава, особенно насыщения танками, артиллерией и т.д.[75] Среди причин, обусловивших незавершенность ряда наших наступательных операций в первом периоде Великой Отечественной войны, не последнюю роль сыграло и то обстоятельство, что Красная армия в 1941—1942 годах сильно уступала немецко-фашистским вооруженным силам в оснащении их вооружением и боевой техникой[76]. Создание оборонительных группировок, способных остановить наступление немецко-фашистских войск на важных стратегических направлениях и выполнить поставленную задачу, в годы Великой Отечественной войны оказалось сложной и трудной проблемой. Это объяснялось рядом причин, и прежде всего недостатком сил и средств, захватом противником стратегической инициативы, господством его авиации в воздухе и т.д. Образование оборонительных группировок в условиях господства противника в воздухе и слабой противовоздушной обороны приводило к тому, что войска еще до соприкосновения с ним несли потери и ослаблялись в моральном отношении. Ограниченное количество автотранспорта, перебои в обеспечении горючим также замедляли создание оборонительных группировок. Обстановка зачастую была настолько динамичной, что иногда вынуждала вводить войска в бой по частям, по мере их подхода к линии фронта. В то же время оборонительные группировки создавались за счет перегруппировок внутри фронтов, ввода в сражение и передачи в состав фронтов стратегических резервов, а также за счет перегруппировки войск с других направлений. Так, например, оборонительная группировка в полосе Западного фронта в Белоруссии (22.06—10.07.41 г.) в конечном счете была образована из стратегических резервов (37 стрелковых дивизий и 2 механизированных корпуса) и остатков войск, избежавших окружения в районе Минска[77].

Германская авиация произвела массированные налеты на аэродромы, узлы железных дорог и группировки советских войск, расположенные в приграничной зоне, а также на города Мурманск, Каунас, Минск, Киев, Одесса, Севастополь[78]. Поэтому значительную военную силу представлял именно Черноморский флот: линкоры – 1; крейсеры – 5; эскадренные миноносцы – 16; сторожевые корабли – 2; подводные лодки – 47; торпедные катера – 84, а также ряд вспомогательных судов. Авиация флота насчитывала 625 самолетов[79]. Еще 28 июня 1941 г. нарком ВМФ указал, что главной задачей ЧФ в данный период является защита морских коммуникаций, и в первую очередь обеспечение перевозок жидкого топлива. Уже 13 июля 1941 г. своей директивой № 9/63 нарком сообщил, что «основной задачей в ближайшие дни считать оборону побережья». И лишь 7 ноября 1941 г. директивой Ставки ВГК № 004433 командующим войсками Крыма, Черноморским флотом, было указано: «Главной задачей ЧФ считать активную оборону Севастополя и Керченского полуострова всеми силами»[80]. Обычно советская авиация фронтов наносила удары по наступающим войскам противника, а привлекаемая авиация по более глубоким целям (резервам, объектам тыла, коммуникациям и др.). Взаимодействие с войсками ПВО при проведении оборонительных операций с целью прикрытия крупных военно-политических центров или важных стратегических объектов обычно организовывалось представителем Ставки. Ставка определяла зоны прикрытия для истребительной авиации воздушных армий и для истребительной авиации ПВО страны. Одновременно организовывалось взаимодействие между зенитной артиллерией и истребительной авиацией путем разделения зон боевых действий[81]. Однако советские войска на южном фланге не имели пока достаточных сил, чтобы остановить противника. Удары 1й танковой группы и 11й армии группы армий «Юг» привели к окружению части сил 18й и 9й армий Южного фронта. Ожесточенным ударам подвергались войска 6й армии Юго-Западного фронта. Соединения 21й и 38й армий отводились за р. Северский Донец. 17 октября пал Таганрог, 25 октября – Харьков, 2 нобря – блокирован Севастополь[82].

С началом войны перед ПВО ЧФ были поставлены следующие задачи: не допустить воздушного нападения на ВМФ, порты и другие объекты, уничтожая авиацию противника и вынуждая ее отказаться от выполнения своего боевого задания; прикрыть от нападения с воздуха корабли в море и базах, при их выходе и возвращении[83]. Поэтому Черноморский флот практически без потерь эвакуировал свыше 100 тыс. войск и гражданского населения из Одессы[84]. Решение эвакуировать войска из Одессы в сентябре 1941 года с перебазированием войсковой группировки в Крым далось советскому руководству нелегко, так как город мог обороняться еще значительное время – обстановка не была критической, особенно с поддержкой Черноморского флота[85]. А осенью 1941 г. практически весь Крым (кроме Керчи и Севастополя) оказался под властью гитлеровцев. Оккупационный режим в Ялте был установлен 8 ноября 1941 г.[86] Всего за сентябрь из Крыма была эвакуирована 31 тысяча человек, включая 2300 больных детей из санаториев Ялты и Евпатории. Причина, как мы уже писали выше, была в том, что большая часть судов до середины октября обеспечивала перевозки на одесском направлении. Поэтому в сентябре 1941 г. в план эвакуации населения морем были внесены некоторые изменения: 35 тысяч человек (в том числе 10 тысяч – из Евпатории) эвакуировали в Керчь по железной дороге, и далее морскими судами в Ейск, Азов и Ростов. Таким образом, еще с середины октября 1941 г. центр тяжести эвакуационных перевозок переместился из Одессы в Крым, хотя эвакуация гражданского населения из Крымской АССР началась еще в августе 1941 г., но в тот момент большинство судов было задействовано на одесском направлении. Согласно постановлению Совета по эвакуации СЭ-88с, Наркомат морского флота должен был обеспечить эвакуацию из Крыма 85 тысяч человек[87]. Таким образом, на Черном море превосходство в корабельном составе сохранялось именно за Черноморским флотом, который, как уже было сказано, имел линейный корабль, 4 крейсера, 2 лидера, 12 эскадренных миноносцев, 43 подводные лодки и другие боевые корабли. Противник по-прежнему значительно уступал ему по боевым кораблям, несмотря на то что к началу 1942 г. гитлеровское командование несколько укрепило румынский флот малыми подводными лодками и быстроходными десантными баржами, перебросив их по железной дороге. Превосходство в авиации на Черном море оставалось за противником. Это значительно затрудняло действия советских кораблей на коммуникациях[88]. Следует отметить, что в период с 22 июня 1941 по 1 марта 1942 г. в г. Севастополе было зарегистрировано 156 налетов вражеской авиации. Особенно интенсивные налеты наблюдались в ноябре и декабре 1941 года, а также в феврале 1942 года. Всего за данный период было сброшено мин и авиабомб – 1971, артснарядов – 6672, зажигательных бомб свыше 1500. В том числе было разрушено 274 дома, зафиксировано 45 случаев разрушения водопровода и 156 случаев разрушений высоковольтной сети. Вместе с тем от зажигательных авиабомб возникли пожары в количестве 31[89].

Согласно данным войсковой службы ВНОС, в первой половине 1942 года в границах фронтов было отмечено 85 % самолето-пролетов вражеской авиации. В июле – декабре того же года количество самолето-пролетов над боевыми порядками войск составляло 46 %. В 1942 году 66 % всех самолето-пролетов немецкая авиация совершила на высотах до 3000 м, 19 % – на высотах от 3000 до 4000 м и 15 % – до 7000 м. Эти данные свидетельствуют о том, что авиация противника действовала в основном в границах фронтов. Немецкие самолеты летали на высотах, которые были доступны для зенитной артиллерии, но ее количество и организация далеко не полностью обеспечивали прикрытие частей и соединений от ударов с воздуха. Во второй половине 1942 года благодаря усилиям Коммунистической партии и советского народа в войска стало поступать больше вооружения, в том числе и зенитного. Количество малокалиберных пушек в действующих частях увеличилось: в июле – на 53,2 %, в августе – на 36 %, в октябре – на 81,7 %, в ноябре – на 90,9 %. Среднекалиберные (85мм) зенитные орудия по-прежнему направлялись в противотанковые части, а также в войска ПВО страны. Возросшее производство зенитных средств, необходимость их массированного применения для прикрытия главных группировок войск привели к созданию специальных частей РГК – армейских полков ПВО. Комплектовались они как в учебном центре, так и на фронтах. Каждый полк состоял из 3 зенитных батарей и 2 отдельных зенитно-пулеметных рот, имея на вооружении 12 – 37мм пушек и 20 пулеметов ДШК. К июлю в действующей армии было 34 полка, к 1 ноября – 104[90]. В течение же зимы 1942 года напряженная борьба продолжалась, но носила уже иной характер. Немецкие ВВС, понеся большие потери в самолетах и летных кадрах, практически перешли к обороне. Все их усилия сосредоточились теперь в основном на поле боя, и то только там, где наши войска проявляли активность. Хотя вражеская авиация и пополнилась новыми самолетами и молодыми летчиками, однако качественно она была более слабой, чем в начале войны. Именно это обстоятельство заставило гитлеровское командование отказаться от одновременных действий на многих фронтах и концентрировать усилия исключительно на главных направлениях[91].

Создание армейских полков ПВО явилось первой ступенью в переходе от раздробленности зенитной артиллерии к массированию ее сил на главных направлениях боевых действий войск. Маневр зенитными средствами стал осуществляться не только внутри фронтов (армий), но и между ними. Появление армейских полков ПВО позволило сосредоточивать огонь всех трех батарей на одной цели, то есть вести трехслойный огнь или в каждом секторе побатарейно. Другими словами, возросла плотность огня, увеличилась площадь прикрытия, появилась возможность эшелонировать батареи в глубину. С соседними полками устанавливалась тесная огневая связь. Часто несколько полков концентрировалась в одном районе с целью обеспечения действий главной группировки войск, то есть зенитно-артиллерийское прикрытие организовывалось не только в тактическом, но и в оперативном масштабе. Таким образом, массированное применение зенитной артиллерии давало возможность надежнее прикрывать ударные группировки наших войск и эффективнее использовать огонь зенитных средств. Потери противника значительно возросли. Если в первый год войны в среднем ежемесячно сбивалось 316 самолетов (около 10 в сутки), то во второй половине 1942 года – 420 (около 14 в сутки). 22 октября 1942 года издается специальный приказ НКО, в котором предлагалось для прикрытия ударных группировок создавать из армейских полков ПВО, зенитных батарей и зенитно-пулеметных рот стрелковых и других соединений зенитно-артиллерийские группы (ЗАГ). В них следовало включать от половины до двух третей всех зенитных средств фронтов (армий). Командиры всех родов войск были обязаны оказывать содействие и помощь зенитным подразделениям: пропускать их вне очереди через переправы, разрешать обгонять колонны войск на дорогах, помогать при съездах с дорог для занятия огневых позиций[92]. Поэтому имевшиеся на флотах к началу войны зенитная артиллерия и зенитные пулеметы обеспечивали прикрытие только военно-морских баз. Важные объекты, находившиеся за их пределами (маневренные пункты базирования, аэродромы, склады и т.п.), оставалсь не защищенными с воздуха. Зенитные артиллерийские части ПВО флотов были вооружены в основном 76,2мм орудиями. В очень незначительном количестве начали поступать новые 37м автоматические зенитные орудия[93]. Создание зенитных группировок позволило лучше отрабатывать вопросы взаимодействия. В начале войны организовывать его между отдельными разрозненными батареями (дивизионами) и истребительной авиацией было довольно сложно. Оно строилось по принципу зон и высот, но распределение высот себя не оправдало: всегда существовала опасность поражения своих истребителей. Самоликвидаторы снарядов МЗА взрывались на предельных высотах, а установить точный прицел разрыва снарядов СЗА (даже при наличии дистанционных трубок) было чрезвычайно трудно, так как стрельба часто велась без достаточной подготовки орудий к бою. Поэтому зенитчики просто прекращали ведение огня в зоне, где наши истребители атаковали воздушного противника. Когда же из армейских полков ПВО начали создавать зенитные группы, взаимодействие стало организовываться не только в тактическом, но и в оперативном масштабе. Составлялся специальный план, который предусматривал разграничение зон для зенитной артиллерии и истребительной авиации. Разрабатывались сигнальные таблицы, обозначались границы коридоров для пролета самолетов через линию фронта и обратно[94].

В свою очередь, четко организованное взаимодействие десантных войск с артиллерией в годы Великой Отечественной войны являлось одним из важнейших условий успеха высадки морских десантов. Такие вопросы, как тщательная отработка документации, подготовка сил и средств, широкое привлечение к артиллерийской поддержке кораблей, установление более тесных контактов командиров артиллерийских и десантных частей, улучшение корректировки огня и другие, не потеряли своего значения и в настоящее время[95]. На Черноморском флоте имелся Крымский участок ПВО, переформированный 30 июля 1942 года в управление ПВО. Во главе его стоял генерал-майор артиллерии И.С. Жилин. Начальник ПВО флота подчинялся командующему военно-воздушными силами соответствующего флота. Единой организационной структуры противовоздушной обороны на флотах не существовало. Она зависела от состава сил и средств ПВО каждого флота, возложенных на нее задач, особенностью театра. В ходе войны организация ПВО совершенствовалась. Силы и средства ПВО флота сосредотачивались в военно-морских базах. Все части и подразделения, прикрывавшие с воздуха объекты и силы данной ВМБ, составляли участок ПВО. В его боевой состав входили постоянные наземные силы и средства ПВО, и приданная истребительная авиация, которая в оперативном отношении подчинялась начальнику участка ПВО. В таком же подчинении была и зенитная артиллерия находившихся в базе кораблей[96]. Создание зенитных артиллерийских дивизий РГК явилось второй, более высокой ступенью в переходе к массированному применению частей ПВО. Таким образом, зенитной артиллерии придавалось большое значение, ибо она являлось основным средством противовоздушной обороны войск. В течение первого периода войны на вооружение зенитных частей поступила 25мм пушка обр. 1940 года. Наши орудия являлись вполне современными и по тактико-техническим данным не уступали аналогичным зарубежным образцам. Так, например, 37мм пушка превосходила такую же немецкую по весу и начальной скорости снаряда, по вертикальной и горизонтальной досягаемости цели, быстрее приводилась в состояние готовности к бою. Среднекалиберная 85мм пушка превосходила 88мм немецкую по весу снаряда, не уступала в дальности стрельбы, на 800 кг была легче, а также проще в эксплуатации, что имело немаловажное значение. В первом периоде войны самолеты противника летали на высотах, которые были в пределах досягаемости наших зенитных средств. Неприятельские бомбардировщики на боевом курсе в горизонтальном полете снижали скорость до 80 м/сек, а истребители – до 100 м/сек. Приборы и прицелы наших орудий были рассчитаны на скорости порядка 140—150 м/сек., что вполне обеспечивало ведение прицельного огня. Потери врага то огня зенитной артиллерии фронтов были велики: в первом периоде Великой Отечественной войны уничтожено 5924 самолета. Авиация противника за это время совершила 579 470 самолето-вылетов. Бойцы, командиры и политработники зенитных частей стойко сражались с врагом. Большинство из них были награждены. 66 отдельных зенитных артиллерийских батарей и 4 отдельных дивизиона РГК за образцовое выполнение боевых заданий преобразованы в гвардейские (причем многие в самое тяжелое время войны – осенью и зимой 1941 года). Два дивизиона (314й и 196й) награждены орденом Красного Знамени[97]. Поэтому в 1941—1942 гг. усилия немецко-фашистской авиации направлялись на нанесение ударов по Севастополю. Только за июнь 1942 года, например, на его объекты и войска вражеские бомбардировщики произвели свыше 17 100 самолето-вылетов. Период обороны Севастополя характерен многочисленными воздушными боями, когда в них с обеих сторон участвовало до 50 и более истребителей. Наши летчики смело и решительно атаковали врага, а когда кончался боезапас, шли на таран[98].

Гитлеровские армии на южном крыле советско-германского фронта использовали как сухопутные, так и морские коммуникации, проходившие вдоль побережья Черного моря от болгарских портов к румынским, а с осени 1941 года и к оккупированной Одессе. Действовавшая в Крыму 11я немецкая армия с конца ноября снабжалась главным образом по железным и шоссейным дорогам[99]. Поэтому 12 сентября 1941 года сухопутные подступы к Крыму были блокированы частями немецко-фашистских войск в районе именно Перекопского перешейка. 24 сентября 11я немецкая армия под командованием Э. фон Манштейна начала стремительное наступление на Крым[100]. Тем временем выпуск военной продукции на предприятиях Севастополя, в том числе на таких, с которых наиболее ценное оборудование и лучшие специалисты были эвакуированы в тыл, налаживали еще в августе – сентябре 1941 года. Когда немцы подступили к Перекопу, на Морском (судоремонтном) заводе, в железнодорожных мастерских, на полукустарном заводике «Молот», изготовлявшем раньше металлическую посуду, уже делались минометы, ручные гранаты, противотанковые и противопехотные мины[101].

Таким образом, прорыв на Перекопском перешейке 26 октября 1941 года и преодоление Ишуньских позиций открыли для 11й немецкой армии дорогу в Крым. Разбитые 51я и Приморская советские армии под безостановочным преследованием германских войск отступали к Керчи и Севастополю. Однако ворваться в Севастопольскую крепость и овладеть ею в результате внезапного удара немцам не удалось. Германская армия пыталась овладеть крепостью коротким ударом, не дожидаясь, пока советские войска приведут в порядок отведенные к городу части, пополнят их и вновь организуют для борьбы. Но из-за возникших перебоев с питанием и особенно с пополнением боеприпасов командование немецкой армии было вынуждено отложить начало штурма. Это дало Красной армии время, чтобы значительно увеличить силу своего сопротивления[102]. После перебазирования кораблей в порты Кавказа условия боевой деятельности Черноморского флота стали еще более сложными. В этот период большое место в ней занимала конвойная служба. Для морских перевозок в осажденный Севастополь осенью 1941 г. использовалась 74 сухогрузных (264 тыс. брт) и 16 нефтеналивных (160 тыс. брт) судов гражданских наркоматов и военного флот. Каждый их переход требовал специального обеспечения. К эскортированию транспортов привлекались крейсеры, эсминцы, тральщики и сторожевые катера[103]. 7 ноября 1941 года директивой Ставки ВГК и данной на ее основании директивой командующего вооруженными силами Крыма был создан Севастопольский оборонительный район. В состав четырех секторов этого временного оперативного объединения вошли 7я и 8я бригады, 2й и 3й Черноморские, 1й Севастопольский, 2й Перекопский полки и 10 батальонов морской пехоты. В это же время активно участвовала в обороне Керчи сформированная там 10 сентября 1941 года 9я брмп (командир подполковник Н.В. Благовещенский). В период с 23 ноября по 16 декабря 1941 года из состава бригады для пополнения частей и соединений морской пехоты Севастопольского оборонительного района было передано три батальона. Таким образом, в обороне Севастополя, как это имело место при обороне других военно-морских баз и крупных административно-промышленных центров в годы Великой Отечественной войны, проявилась тенденция пополнения частей и соединений морской пехоты за счет различных формирований флота, и в том числе морской пехоты[104]. Овладев аэродромами Крыма, противник начал наносить удары с воздуха по боевым кораблям, находившимся в Севастополе. К тому же Северная бухта оказалась под обстрелом врага. Поэтому отряд корабельной артиллерийской поддержки в составе крейсеров «Красный Крым», «Красный Кавказ» и трех миноносцев был перебазирован в порты Кавказа. 11 ноября 1941 с подходом главных сил 11й армии противник предпринял тщательно подготовленное наступление на Севастополь. Защитники города оказали гитлеровским войскам решительное сопротивление. За 10 дней напряженных боев дивизиям 11й армии удалось вклиниться в передовую оборонительную полосу лишь на двух участках: в направлении Дуванкоя на 3—4 км и Мекензия – на 1—2 км. Понеся большие потери, враг 21 ноября вынужден был прекратить наступление[105].

Сражение за Керчь продолжилось, через 40 дней, в декабре 1941 года, когда войска Северо-Кавказского фронта, моряки Черноморского флота и Азовской флотилии высадились в Керчи. В составе десанта участвовала 83я морская стрелковая бригада под командованием полковника И.П. Леонтьева[106]. Партийно-политическая работа в этот период проводилась на основе специальной директивы политуправления Черноморского флота от 14 декабря 1941 г. В ней были определены мероприятия, направленные на воспитание воинов в духе мужества, стойкости, решительности, на обеспечение высокого наступательного порыва личного состава в сложных условиях десантной операции. Были изданы «Памятка бойцу, идущему в десант», обращение к десантникам. Перед воинами выступали члены военных советов, командиры соединений, работники политорганов[107]. Разведка велась непрерывно авиацией, подводными лодками, надводными кораблями и береговыми частями Черноморского флота, а также силами Закавказского фронта. Так, в декабре 1941 года в Феодосийский залив с целью разведки была выслана подводная лодка М51. Она сообщила, что в Феодосии кораблей нет, дозор у входа в порт не выставляется, но есть здесь боновое заграждение, передвижения войск на берегу не установлено. Имеются наблюдательные посты в конце мола и на мысе Илья, прожектор в районе Киик-Атлама. Другая подводная лодка (Щ201) вела разведку побережья Керченского полуострова в районе горы Опук. Она донесла, что пристань Дуранде исправна, войска и наблюдательные посты отсутствуют, признаков оборонительных сооружений на берегу и функционирующих навигационных огней нет[108].

Следует отметить, что до августа 1941 г. подводники флота совершили девять походов к вражеским берегам. В августе – ноябре 1941 г. на прибрежных коммуникациях подводные лодки выставили ряд минных заграждений. Всего до конца 1941 г. подводные лодки Черноморского флота провели 103 боевых похода, потопили восемь судов (22405 брт) и повредили четыре (14250 брт). В числе уничтоженных судов были два (из пяти) крупных итальянских танкера, доставлявших нефтепродукты из Румынии через пролив Босфор. Из-за этого Италия длительное время испытывала перебои в поставках нефти из Румынии[109]. Групповое маневренное использование подводных лодок повышало эффективность действий, создавало условия для эшелонирования сил в ударах, уменьшало возможности противника обнаружить и уничтожить их. Угроза подводных ударов распространялась на обширные районы театра. После установки в 1943 году в торпедах более совершенных гироскопических приборов и механизмов, обеспечивающих изменение установки гироскопов в ходе торпедной атаки, подводники перешли к наиболее результативной залповой стрельбе «веером». Оборудование подводных лодок устройством для беспузырной стрельбы, появление на их вооружении электроторпед весьма способствовало скрытности атак[110].

Также 15 декабря 1941 года катер малый охотник (МО), вышедший ночью из Севастополя, скрытно высадил в районе Феодосии разведывательную группу. Разведчики донесли следующее: «В порту кораблей нет, гарнизон насчитывает до 2000 человек, расположен крупный штаб, зенитной артиллерии нет, причалы в порту, возможно, минированы». Таким образом, сведения, поступавшие из разных источников разведки, указывали на то, что враг не знает о намечающейся высадке десантов в этих пунктах и не готовится к их отражению. Несмотря на это, штаб флота все же учитывал возможность сильного противодействия десанту, особенно в районе Феодосии, где имелось немало войск и располагался крупный штаб. Поэтому для высадки передового отряда десанта выделялись крупные боевые корабли (крейсера и эскадренные миноносцы), которые своей мощной артиллерией могли оказать существенную поддержку войскам при высадке и продвижении на берегу[111]. Стоит упомянуть, что в Керченско-Феодосийской операции 1941 года непосредственно на причалы порта Феодосия десанты высаживали крейсер, три эсминца, тральщик и сторожевые катера. В результате последовал удар в самом неожиданном для противника месте. Такой метод представляет собой, бесспорно, вершину искусства, смелости, дерзости и точного расчета[112].

Для нарушения морских сообщений противника широко применялись именно торпедные катера. За годы войны способы борьбы с врагом претерпели существенные изменения. Атаки одиночных или малых групп катеров сменились нанесением по конвоям ударов групповыми атаками одновременно с нескольких направлений в тактическом взаимодействии с авиацией, и не только ночью, но и днем[113]. Во время Великой Отечественной войны, особенно в 1941—1943 гг., отсутствие специальных десантных кораблей и десанто-высадочных средств на флоте создавало немалые трудности в достижении быстрых темпов высадки морских десантов. Существовали отдельные особенности подготовки и способы высадки десантов («берег – берег» и с перегрузкой войск и боевой техники, «берег – корабль – высадочные средства – берег»), направленные на повышение темпов высадки[114]. Высадка десантов занимала одно из ведущих мест в боевой деятельности ВМФ в Великой Отечественной войне. Они широко применялись как в обороне, так и в наступлении, оказывали эффективную помощь нашим войскам, создавали угрозу флангам, тылу и коммуникациям противника, отвлекали его значительные слы. Их успеху способствовало материальное обеспечение[115]. Весьма существенную роль в обеспечении внезапности в десантных операциях играли: рассредоточение войск, использование условий ограниченной видимости для посадки и высадки. В период Керченско-Феодосийской десантной операции посадка войск Закавказского фронта (51я и 44я армии) осуществлялась во многих пунктах, находившихся на большом удалении друг от друга (Темрюк, Анапа, Новороссийск, Туапсе и др.). Высадка ночью на широком фронте дезориентировала вражеское командование в определении направления главного удара, состава сил, участвующих в операции, лишала его возможности своевременно осуществлять маневр для проведения контратак, не позволяла применять для отражения высадки авиацию. Вот почему командование Закавказского фронта и Черноморского флота планировало осуществить высадку в ходе Керченско-Феодосийской операции ночью одновременно на широком фронте (250 км). Однако план пришлось выполнять в два этапа: сначала высадить десанты на побережье Керченского полуострова, а затем в районе Феодосии. Произошло это потому, что войска и силы флота, готовившиеся к осуществлению высадки в районе Феодосии, срочно потребовалось направить в Севастополь для отражения второго штурма противника. Но изменение плана операции в сложившейся обстановке не повлияло на обеспечение внезапности высадки десанта в ночь на 29 декабря 1941 года на главном направлении (в районе Феодосии). Объясняется это тем, что момент для нанесения главного удара был выбран исключительно удачно: основные силы вражеской группировки, действовавшей в Крыму, вели ожесточенный штурм Севастополя и по этой причине не могли быть своевременно переброшены в район Феодосии. А группировка войск противника, находившаяся в восточной части Керченского полуострова, оказалась скованной в борьбе с морскими десантами, высаженными утром 26 декабря 1941 года Азовской военной флотилией и судами Керченской военно-морской базы. Опасаясь окружения, враг в ночь на 30 декабря 1941 оставил Керчь и начал быстрое отступление. Вскоре немецко-фашистское командование прекратило штурм Севастополя и стало перебрасывать оттуда войска на Керченский полуостров[116].

Таким образом, в ночь на 26 декабря 1941 года отряды Азовской флотилии вышли в море, рассчитывая начать высадку десанта непосредственно за два часа до рассвета. Но в пути было потеряно много времени. Из-за сильного ветра, достигавшего девяти баллов, небольшие суда, следовавшие на буксире, заливало водой, буксирные тросы обрывались. Высадка войск 51й армии началась с опозданием и проходила под огнем противника. Вместо намеченных пяти пунктов десанты высаживались в двух – у мыса Зюк и мыса Хрони. Из-за нелетной погоды авиация бездействовала. Артиллерийское обеспечение было недостаточно эффективным, так как стрельба велась по площадям. Более действенной оказалась огневая поддержка кораблей, стрелявших прямой наводкой по видимым целям. В этих исключительно сложных условиях советские воины действовали самоотверженно. Экипажи кораблей и судов делали все возможное, чтобы ускорить высадку войск и выгрузку боевой техники. Нередко моряки, стоя по пояс в ледяной воде, держали трапы, по которым десантники устремлялись на берег. В такой же обстановке проходило десантирование с кораблей Керченской военно-морской базы. В районе Камыш-Буруна десант численностью до 1800 человек прочно закрепился на захваченном плацдарме. Высадить отряд на мысе Опук не удалось, и он был направлен в Камыш-Бурун для расширения занятого плацдарма. В итоге первого дня операции передовые части 51й армии овладели несколькими плацдармами в районе Керчи, но дальнейшее наращивание сил десанта из-за штормовой погоды задерживалось. Интенсивная переброска подкреплений возобновилась лишь в ночь на 28 декабря, когда шторм утих. Основные силы 51й армии на Керченском полуострове сосредоточились к исходу 29 декабря. В ночь на 30 декабря противник оставил Керчь, так как начавшееся десантирование советских войск в Феодосийский порт поставило его керченскую группировку под угрозу окружения[117]. В десантных операциях ЧФ значительный интерес представляют боевые действия 83й отдельной морской стрелковой бригады под командованием полковника И.П. Леонтьева в период Керченско-Феодосийской десантной операции 1941 года. Батальоны бригады выполняли задачу передовых отрядов десанта[118].

Таким образом, 29 и 30 декабря 1941 года группа войск Кавказского фронта, во взаимодействии с военно-морскими силами Черноморского флота, высадила десант на Крымском полуострове и после упорных боев заняла город и крепость Керчь и город Феодосия. Поэтому противник стремительно отходил на обоих участках, преследуемый советскими частями, при этом особо отличились при занятии Керчи и Феодосии войска генерала Первушина, Львова и группа военно-морских сил во главе с капитаном первого ранга Басистым[119]. Морские пехотинцы, высадившись в воду под сильным огнем противника, ломая грудью прибрежную кромку льда, вышли на крымскую землю. В некоторых пунктах высадились лишь отдельные подразделения. Часть из них была объединена комиссаром 1го батальона 83й бригады ст. политруком И.А. Тесленко. Этот сводный отряд в течение нескольких дней вел тяжелые бои, в ходе которых Тесленко был трижды ранен. 29 декабря в районе мыса Тархан отряд соединился с главными силами бригады. Политрук И.А. Тесленко стал первым в бригаде Героем Советского Союза. В тот же день, 29 декабря, водный отряд моряков 9й бригады морской пехоты (300 человек) под командованием ст. лейтенанта А.Ф. Айданова, действуя в качестве штурмового отряда основного десанта, высадился со сторожевых катеров в Феодосийский порт. Преодолев упорное сопротивление противника, морские пехотинцы захватили часть порта и обеспечили подход к причалам кораблей с первым эшелоном десанта. Первым в гавань ворвался сторожевой катер СКА-0131 (командир А.Д. Кокарев). Под огнем противника он высадил на защитный мол штурмовую группу, которая, овладев маяком, включила свет. К утру 30 декабря войска 44й армии полностью освободили Феодосию, а 2 января 1942 года десантные части 51й армии вышли к Арабатскому заливу. С изгнанием противника с Керченского полуострова и образованием нового Крымского фронта операция была завершена[120]. Чтобы помешать противнику снять войска из-под Севастополя и перебросить их на Керченский полуостров, Приморская армия при поддержке флота нанесла контрудар. В то же время, 5 января 1942 года, в Евпаторию был высажен десант в составе батальона морской пехоты и разведывательного отряда флота, которые действовали с такой отчаянной храбростью, что артиллерийский полк, охранявший побережье, отступил, оставив свои орудия. К сожалению, разыгравшийся на море сильный шторм не позволил высадить стрелковый полк, подготовленный в качестве главных сил десанта. По различным причинам действия десанта не совпали, как планировалось, с ударом войск с Керченского полуострова. Тем не менее он серьезно встревожил немецкое командование, которое для борьбы с десантом направило до двух полков пехоты с артиллерией. Гитлеровцы жестоко расправились со 150 десантниками, у которых кончились боеприпасы, и заодно расстреляли около 3 тыс. мирного мужского населения. Свою бесчеловечность они оправдывали впоследствии тем, что в Евпатории вспыхнуло восстание. Ту же цель – отвлечь силы врага с Керченского полуострова – преследовала и высадка в течение января двух полков 83й горнострелковой дивизии в районе Судака. Десант захватил плацдарм и выполнил свою задачу по его удержанию[121].

Вот что пишет буржуазный историк Ю. Майстер об этих событиях: «Подготовка рсских десантных операций зимой 1941/42 г. не осталась секретом для находившихся в Крыму немецких частей и командования. Однако верховное главнокомандование вооруженными силами Германии все же не верило, что русские, терпевшие до этого поражения, могли бы решиться на такую операцию. Из-за слабости немецкой разведки и обороны, а также из-за близости русских передовых баз во многих районах русскими была достигнута тактическая внезапность». Признание Майстера, основанное на документах и материалах гитлеровского командования, служит доказательством тому, что наличие сведений у противника о подготовке десантной операции не лишило нас возможности воспользоваться фактором внезапности. Ведь даже боновые ворота, предназначенные для заграждения входа в Феодосийский порт, оказались открытыми[122]. Таким образом, зимой 1941/1942 г. с переходом советских войск в контрнаступление под Москвой и на других участках фронта Советское Верховное главнокомандование использовало любую возможность для нанесения удара по врагу с целью развития успеха. Превосходство Советского флота на Черном и Азовском морях, стойкая оборона Севастополя и резервы войск Закавказского фронта создавали благоприятные условия для проведения десантной операции в Крыму и создания предпосылок для его полного освобождения. Поэтому Ставка ВГК одобрила предложение командования Закавказского фронта от 26 ноября 1941 г. о высадке десанта на Керченский полуостров[123]. Поэтому высадка 44й армии в районе Феодосии проходила более успешно. Она началась в 4 часа утра 29 декабря после короткой артиллерийской подготовки. Благодаря достигнутой внезапности штурмовые отряды быстро овладели важными объектами порта и создали благоприятные условия для действий войск первого эшелона. В короткий срок были переброшены десантные подразделения с крейсеров «Красный Крым» и «Красный Кавказ», с эсминца «Шаумян» и других боевых кораблей. Одновременно эти корабли поддерживали огнем своих орудий действия десанта на берегу[124]. Возвращаясь к деталям всей операции, стоит указать, что первыми в порт в 4 ч. 12 мин. ворвались и начали высадку непосредственно сторожевые катера. Крейсер «Красный Крым» стал на якорь у Феодосийского маяка и начал высадку с помощью катеров. Успешно вошли в порт и начала высадку людей и разгрузку вооружения непосредственно на причалы эскадренные миноносцы. К 7 ч. 00 мин. они ее закончили. Крейсер «Красный Кавказ» в 5 часов подошел с внешней стороны к широкому молу. Но завершить швартовку и подать сходни из-за шестибалльного отжимного ветра ему удалось лишь через два часа. Крейсер ввиду усилившегося артиллерийского и минометного огня и налетов авиации противника был вынужден отойти от мола. Материальную часть пришлось выгружать с помощью высадочных средств. Успешно высадил и выгрузил на причал технику транспорт «Кубань», закончив эту работу к 11 ч. 30 мин. Таким образом, основной состав первого броска десанта был высажен обоими за 7 ч. 20 мин. Средний темп высадки – 12 человек в минуту, достигнутый в сложных погодных условиях, потребовал значительных усилий личного состава. В целом высадка в Феодосии непосредственно на причалы порта показала, что такой способ позволяет обеспечить необходимый темп высадки при условии надежного прикрытия ее с воздуха и подавления огневых средств противника. Этот опыт учитывался при подготовке последующих десантных операций (Новороссийской, Керченско-Эльтигенской и др.). Стремительность высадки на берег являлась одной из характеристик и важных черт десантных действий в годы Великой Отечественной войны[125].

Намечавшаяся высадка воздушного десанта во Владиславовке, куда должна была перебазироваться истребительная авиация, не состоялась. Поэтому надежного авиационного прикрытия войска и корабли не получили. Около полудня начались налеты немецкой авиации. За день она совершила свыше 240 самолето-вылетов. К утру 30 декабря город Феодосия и прилегающие к нему высоты были очищены от врага. Высадка главных сил 44й армии была завершена к полудню 31 декабря. В тот же день в районе Арабата был выброшен воздушный десант в составе батальона с целью не допустить отхода керченской группировки по Арабатской стрелке. Фашистское командование, чтобы избежать окружения своих войск на Керченском полуострове, приняло срочные меры к отводу их на запад, за Ак-Монайский перешеек. Ценой больших потерь гитлеровцам удалось выйти из-под удара. Командование 51й армии намеревалось перерезать пути их отхода высадкой морского десанта в районе Ак-Моная, но суда с войсками были затерты льдами и до места назначения не дошли. Поэтому противник был вынужден прекратить наступление на Севастополь и перебросить оттуда на помощь керченской группировке две пехотные дивизии. Продвижение 51й армии приостановилось на рубеже Киет, Новая Покровка, Коктебель. Керченско-Феодосийская десантная операция завершилась захватом важного оперативного плацдарма в Крыму. Керченская группировка противника понесла большие потери. Эти результаты были достигнуты благодаря героическим действиям сухопутных войск и флота. Операция, проводившаяся как часть контрнаступления Красной армии, развернувшегося в декабре 1941 г., была самой крупной морской десантной операцией в ходе Великой Отечественной войны. Главное ее значение заключалось в том, что противник лишился возможности использовать Керченский полуостров как плацдарм для проникновения на Кавказ. Вместе с тем она отвлекла часть сил гитлеровцев из-под Севастополя, облегчив защитникам города отражение второго вражеского штурма[126]