Кто в доме хозяйка? Хрусталева Ирина

– Ты чего замерла, как статуя? – удивленно спросил Валентин. – Открывай дверь да заходи.

– Я боюсь.

– Кого?

– Не знаю.

– Моя дорогая, ничего не бойся, я рядом с тобой, так что вперед, – с пафосом произнес Валя и решительно распахнул дверь.

Перед взорами молодых людей предстала достаточно большая и светлая комната с окнами почти во всю стену. На окнах висели дорогие портьеры, в центре комнаты стояла огромная кровать под балдахином, рисунок которого был точно таким же, как и на портьерах. Весь пол устилали толстые и очень красивые ковры. Противоположную стену от окна занимала изысканная старинная мебель. Дальше была стена с камином, а немного в стороне от него стоял белый рояль. И самым удивительным было то, что все это великолепие пребывало в идеальном порядке и чистоте. Нигде не было видно ни пылинки, не соринки.

– Ничего себе! – присвистнул Валентин. – Твоя прабабуля та еще штучка, какие хоромы для спаленки себе соорудила! Если в этом доме все комнаты такие же, тогда – я к вам пришел, чтоб здесь навеки поселиться. Похоже, что моя мечта о розовой спальне с будуаром вполне реальна, – возбужденно сверкая глазами, произнес он.

– Посмотри вон туда, – прошептала Олеся, показывая Валентину на портрет, который висел над камином.

На нем была изображена необыкновенной красоты женщина в бальном платье. На шее дамы красовалось бриллиантовое колье, на запястье браслет с точно таким же орнаментом, а изящные пальчики были унизаны изумительными кольцами. В ушах сверкали серьги-подвески, достающие почти до самых плеч дамы, оголенных глубоким декольте. Посмотрев на лицо красавицы, Олеся сперва решила, что это Веда, но цвет волос был другим. У самой Олеси и у Веды волосы были цвета воронова крыла, а женщина на портрете имела пышные белокурые локоны.

– Как ты думаешь, кто это? – спросила девушка у Валентина.

– Да кто ж вас разберет, когда вы тут все похожи, как вишенки с одной яблоньки? Сплошные клоны, – проворчал тот, всматриваясь в портрет. – Вроде лицо такое же, как у вас с Ведой, только вы черненькие, а эта блондинка. Может, твоя прабабка решила имидж сменить и покрасилась? Слушай, бог с ним, с этим портретом, давай быстрей сундук открывать, – спохватился он. – Потом спросишь у своего домового, то есть у лешего, он тебе всю твою родословную по полочкам разложит, разжует и в рот положит. Я уверен, что он знает о вашей семье все, начиная от Рождества Христова.

– Я тебя, кажется, предупреждала, чтобы ты не называл Тимофея лешим, или не предупреждала? – строго напомнила Олеся. – Еще раз услышу, пеняй на себя.

– Так я ж любя, – хихикнул Валя. – Лесь, ну согласись, что он правда на лешего похож? Я помню, у меня в детстве книжка была – русские народные сказки. – Там картинки были, и на одной из них леший нарисован, так вот Тимофей – просто вылитый он.

– Посмеялись, и хватит, – резко оборвала веселье друга Олеся, вытаскивая из ящика бюро небольшой ключ. – Давай шкатулку открывать.

– Давай, – тут же согласился Валя, нетерпеливо потирая ладонь о ладонь. – У меня прямо все дрожит внутри, до чего волнуюсь, – откровенно признался он. – И почему у меня нет таких родственников? Хоть бы один какой-нибудь завалящий миллионер объявился, где-нибудь в Америке или в Японии, на худой конец.

– Валь, прекрати, – снова одернула его Олеся.

– Ну ладно, ладно, молчу... я и на Австралию согласен.

Девушка начала вставлять ключик в замочную скважину, но никак не могла попасть, потому что руки ее дрожали от волнения.

– Ну, чего ты там возишься? – нетерпеливо спросил Валентин. – Давай я открою.

– Нет, я должна это сделать сама, – отмела предложение друга Олеся. – Наверное, будет лучше, если я присяду, тогда у меня все получится.

Она села на стул и тут же уронила ключ на пол. Тот закатился под бюро, и ей пришлось встать на колени, чтобы достать его.

– Нет, от твоей неуклюжести можно запросто с ума сойти, – простонал Валентин, вставая рядом с девушкой на четвереньки. – Не руки, а крюки.

– Еще одно слово, и я «очень культурно» попрошу тебя закрыть дверь с той стороны, – проворчала Олеся, доставая ключ из-под бюро. Встав с колен, она начала отряхивать брюки.

– Боже мой, Леська, неужели потом нельзя это сделать? – всплеснул Валентин руками. – Ну, сколько можно тянуть кота за хвост?

Только он произнес эту фразу, как дверь комнаты скрипнула, и в открывшуюся щель протиснулся кот Василий.

– О, помяни черта, он тут как тут, – фыркнул Валя. – А ну, брысь отсюда, черномазый! Тебя здесь только не хватало.

– Оставь ты его в покое, – засмеялась Олеся. – Это его территория, он в этом доме уже шесть лет живет.

Девушка, наконец, вставила ключ в отверстие и повернула его. Щелкнул замок, и крышка шкатулки самостоятельно откинулась.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил Валентин и заглянул в шкатулку через голову Олеси. – У-у-у, опять какие-то бумаги, – разочарованно протянул он. – Так не честно, я ждал, что увижу сейчас кучу драгоценных камней, а здесь...

– Посмотри-ка, это дневник моей прабабки, – произнесла Олеся, беря в руки толстую тетрадь и осторожно перелистывая страницы. – И здесь еще какие-то книги лежат.

– Дай-ка мне посмотреть, – сказал Валентин, беря из шкатулки одну из книг. – Очень интересный экземпляр... шрифт старославянский... ну, надо же... как интересно... скажите пожалуйста, – бормотал он, переворачивая страницы одну за другой. – Ох ты... надо же...

– Валь, говори, пожалуйста, быстрей, что это за книга, – поторопила его Олеся.

– Дорогая, ты не поверишь, – пробормотал он, продолжая перелистывать страницы, моментально превратившись из нежного, капризного существа в заинтересованного историка. – Ты знаешь, что это такое?

– Понятия не имею, – сердито ответила Олеся. – Но очень надеюсь, что ты мне об этом немедленно скажешь.

– Для меня, как для историка, это просто такая находка..., такая находка. Неужели это подлинный экземпляр? Ты только посмотри, какой шрифт... а слог..., этой книге не меньше трех сотен лет, а то и больше, – продолжал бормотать Валя, с жадностью вчитываясь в текст. – Леся, это что-то необыкновенное. Ты только послушай, какой глубокий смысл вложен в эти слова: – «Гнев, жадность и заблуждение глубинного Я – вот смерть! Человек, познавший Мудрость Богов и Предков своих, познавший, как порождается смерть, здесь смерти не боится». А вот еще: «Люди могут достигнуть блаженных Миров Прави, чистейших, не проходящих. Веды их называют высочайшей целью».

– Для тебя это, может, и интересно, только я ничего не понимаю, – пожала плечами девушка.

– А что здесь непонятного, дорогая моя? Твоя прабабка владела настоящим сокровищем, этой книге очень много лет. Вот тут даже есть листы, которые переписывались позднее. Да это и понятно, со временем они просто развалились, даже несмотря на то, что обработаны воском.

– Воском? – удивилась Олеся. – Зачем?

– Для предохранения, зачем же еще?! Надо же как интересно..., это же просто чудо, это же... А вот этот язык я не знаю, понадобится перевод. Придется покопаться в библиотеке, чтобы... Ну, надо же...

– О, а вот и бриллианты, – выкрикнула Олеся.

– Где? – тут же очнулся историк и пулей подлетел к девушке. – Где бриллианты? – снова спросил он, шаря глазами по шкатулке и поверхности бюро.

– Обманули дурака на четыре кулака, – захохотала Олеся и показала ему язык.

– Так не честно, – надулся Валя.

– А по-другому я до тебя никак не могла достучаться. Что это за книга, рассказывай немедленно! – велела Олеся.

– Если меня не обманывают мои глаза, это – «Сантии Веды Перуна».

– Звучит очень красиво, конечно, только попроще объяснить никак нельзя?!

– Куда уж проще-то? – пожал плечами Валентин.

– Ну да, действительно, куда уж проще, особенно для меня?! – сморщила Олеся носик. – Кадкин, лучше не зли меня понапрасну, а объясни простым языком, что это за Сантии такие и с чем их едят!?

– Если говорить простым языком, это – Книга Мудрости Перуна. Теперь понятно?

– Издеваешься?

– Ладно, Лесь, я тебе потом все объясню, дай-ка мне вон тот экземпляр, посмотрим, что это такое, – попросил Валентин, глядя горящими глазами на вторую книгу, лежащую в шкатулке. Олеся подала ему то, что он просил, а сама начала листать дневник своей прабабки.

– Матерь Божья! – вскрикнул Валентин, схватившись за сердце, как только открыл книгу.

– Нет, мне это уже порядком надоело, – взвилась Олеся. – А теперь-то что?

– Ты не поверишь, – прошептал Валентин. – Это... это... это бомба.

– Надеюсь, не ядерная? – с сарказмом поинтересовалась Олеся. – Ну, с той книгой все ясно, она мудрая, а это какая?

– А это, дорогая моя девочка, книга магии. В ней собраны древние заклинания, с помощью которых можно сделать все, что угодно и с кем угодно. А владели этими заклинаниями только люди из особого, избранного сообщества.

– Что еще за сообщество? – нахмурилась Олеся.

– Они называли себя Белое братство, или Веды, и они... – запнулся он на полуфразе и посмотрел на девушку ошарашенными глазами. – Блин, Леся, ты понимаешь, что это значит? – возбужденно подпрыгнул Валентин.

– Нет, не понимаю, а в чем дело?! – испуганно спросила она.

– Твоя прабабка ведь по документам Олеся?

– Да!

– А все называли ее Ведой.

– И что?

– Как, что? Ведь это значит... выходит, что она... да нет, – растерянно бормотал Валя, торопливо перелистывая книгу. – Этого просто не может быть! Я же своими глазами читал, что об этом пишут ученые историки. Считается, что это всего лишь миф, легенда, выдумка. И в то же время... черт, у меня голова кругом, – сморщился он. – Если эта книга находилась у твоей прабабки, выходит, что она владела древними заклинаниями? Ты представляешь, что это значит?

– Понятия не имею.

– Леська, это же такие возможности, что... даже не верится, что я сейчас не сплю, а вижу вот это своими собственными глазами, – возбужденно шептал Валя, глядя на книгу. – Ведь при помощи некоторых заклинаний даже погодой можно управлять.

– Погодой? – засмеялась Олеся. – Ну ты и нагородил! Валя, очнись, на дворе двадцать первый век.

– Ну и что?

– Да глупости все это! Нет, я согласна, что все это интересно, конечно, так сказать, для общего развития, но чтобы всерьез... Нет, я во все это никогда не верила, не верю и не поверю. А какие заклинания в этой книге? – тут же спросила она, с интересом поглядывая на друга.

– Разные, – пожал плечами тот. – В некоторых старых рукописях, которые мне приходилось видеть, говорится: кто владеет ими, тот владеет миром.

– Иди ты? Прямо вот так запросто – всем миром? – с сарказмом прищурилась Олеся. – Тебе, случайно, ничего этот бред не напоминает?

– В каком смысле?

– Да в самом прямом! Где-то я уже похожий сценарий видела. Кажется, в каком-то американском триллере про артефакт, который не должен попасть в плохие руки, иначе погибнет весь мир. И вот находится добрый дядя, Индиана Джонс например, который рискует своей жизнью, чтобы спасти мир, и в конечном итоге добро побеждает зло. Публика рукоплещет. Конец света откладывается еще на пять тысяч лет.

– Ты напрасно иронизируешь, милочка, – очень серьезно произнес Валентин. – А уж шутить такими вещами я бы вообще не советовал. Мы не можем знать наверняка, что правда, а что миф. Когда-то фантастические рассказы о межгалактических ракетах и подводных лодках тоже были мифом, а сейчас мы смотрим на эту технику современности совершенно спокойно.

– Не нужно путать технику, которую создали человеческие мозги и руки, с какими-то эфемерными заклинаниями. Неужели ты и в самом деле считаешь, что какие-то слова и буквы могут управлять людьми, событиями, да еще и погодой? Ты думаешь, что вот эти слова, которые написаны простой человеческой рукой, могут все это?

– Ну, если я сейчас держу эту книгу в руках – похоже на то.

– Господи боже, ладно бы я услышала эти слова от какого-нибудь темного, необразованного человека, но чтобы услышать их от историка... у меня просто слов нет, – всплеснула Олеся руками.

– Хорошо, допустим, что ты сейчас права и это всего лишь сказки, – покладисто согласился Валентин. – Тогда скажи мне, пожалуйста, зачем эти книги тебе оставила твоя прабабка? – тут же задал он провокационный вопрос.

– Я не знаю, – растерялась девушка.

– Зато я знаю: – твоя прабабуля была ведьмой.

– Сам дурак, – возмущенно взвилась Олеся. – Не смей говорить такие вещи про моих родственников.

– Успокойся, ты просто ничего не понимаешь, – замахал руками Валентин. – У понятия «ведьма» – совсем не тот смысл, каким его наделяют современные люди. Ведьмы, ведьмаки – это люди, которые ВЕДАЮТ, то есть знают, а не творят зло, как думают окружающие. Поверь мне, не как своему другу, а как историку, я много читал об этом. Современные составители словарей переврали практически все, что можно переврать.

– Как это переврали?

– А вот так! То, что они пишут о значении того или иного слова, иногда похоже на бред сивой кобылы. Вот как ты думаешь, что означает слово «крамола»?

– Ну, точного определения я не помню, но что-то такое плохое, – пожала Олеся плечами. – А, вспомнила, мы это по истории проходили. Кажется, крамольниками называли людей, которые наводили смуту, или что-то в этом роде.

– Все верно, в школе именно так нам это понятие и объясняли, и если заглянуть в современный словарь, то слово «крамола» означает бунт, мятеж, заговор против христианства, – начал объяснять Валентин, возбужденно жестикулируя. – Но если копнуть глубже и обратиться к истокам, то на самом деле «крамола» – это обращение к солнцу.

– Как это к солнцу? – удивилась Олеся. – Ты ничего не путаешь?

– Обижаешь, ничего я не путаю, – насупился Валентин. – Просто я очень любознательный историк, поэтому интересуюсь не только современной историей, но и той, которую не преподают в универах.

– Валя, ближе к делу.

– Так вот, крамола – это обращение к солнцу: – К – Ра – чистому, небесному сиянию Ярилы – солнца. – Мола – это молвь, молитва. – Так что крамольники – это всего лишь солнцепоклонники, прославляющие Ярилу – солнце, или использующие руническое обозначение – Ра. Теперь понятно?

– Ну, более-менее, – пожала плечами Олеся. – Надо же, получается, что полная противоположность?

– Совершенно верно! Нам преподносят, что крамольники – это мятежники и бунтари, а на самом деле это люди, которые поклоняются солнцу. И то, что они были против насильственных методов христианизации со стороны Византии или Рима и совершенно не имели желания менять солнечную веру своих предков на чужой лунный культ, – это лишний раз подтверждает древнюю мудрость наших Предков: «Для человека роднее строгая мать, чем добрая мачеха». Как говорится, каждому свое. «Чужим умом жизнь не познаешь, и умнее не станешь», – говорил в старые времена волхв Велемудр.

– Валя, я знала, что ты умный, но не предполагала, что до такой степени, – прошептала Олеся, с восхищением глядя на друга. – Ты так много знаешь?

– Так я же историк, мне положено много знать, – равнодушно пожал плечами тот, но нос все же задрал, раздуваясь от гордости. – Я еще не так много знаю, вот у нас на курсе Витька Воронин был, вот он настоящая ходячая энциклопедия. У него что ни спроси, на все ответ есть. На чем мы там с тобой остановились?

– Мы говорили про мою прабабку, про Белое братство, про заклинания, про то, что ведьмы – это вовсе не ведьмы и еще про что-то, я уже не помню.

– Да, именно об этом мы и говорили, твоя родственница имеет отношение к Белому братству.

– Значит, ты это решил, потому что ее называли Ведой?

– Ты ведь, надеюсь, не глухая, и прекрасно слышала, что говорила Екатерина Ильинична? – вопросом на вопрос ответил Валентин.

– Она много чего говорила, скажи конкретно, что ты имеешь в виду, – хмуро спросила Олеся.

– Я имею в виду то, что твоя родственница заставила бедного старика мучиться на этом свете до тех пор, пока ты, дорогуша, не приедешь сюда и не получишь эти книги в собственные руки. Я понятно говорю?

– Понятно, понятно, что дальше-то?

– А если бы ты явилась сюда только лет через двадцать? Однако этот факт Веду почему-то не смутил. А знаешь почему?

– Понятия не имею, – хмуро буркнула девушка.

– Наверняка она применила какое-нибудь магическое заклинание вот из этой книги, чтобы все получилось именно так, как и получилось в результате, – объявил Валя, радостно при этом улыбаясь.

– Что за чушь ты несешь, а я тебя слушаю? – вздохнула Олеся. – Ты, Валюша, конечно, очень умный, спорить не стану. Ты сейчас очень красиво говорил про Ярилу, про солнце, про крамолу и все такое, но вот что касается каких-то магических заклинаний – извини-подвинься, я не...

– Твоя прабабка знала, что ты приедешь сюда именно сегодня, – настойчиво продолжил говорить Валентин, перебив Олесю на полуслове. – А скорей всего, она применила свои способности, чтобы так случилось. Ведьмы обязаны передавать свои знания кому-то из родственников по крови, в данном случае этой родственницей являешься ты, – спокойно продолжал развивать он свою мысль. – Если как следует проанализировать, то все сходится. У вас эти знания, видимо, переходят по женской линии, иначе твоя прабабка передала бы их своему сыну, твоему деду.

– Мой дед всю свою сознательную жизнь был коммунистом, а значит, и атеистом, и никогда бы не принял этого, как бы его мать ни старалась. Господи, что я говорю? А еще, кажется, сейчас я обсуждаю с тобой эти смешные вопросы. Короче, ты несешь сущий бред, дорогой мой историк, – фыркнула Олеся. – И с этой точки зрения тебе не удастся меня сдвинуть никакими доводами.

– Бред, говоришь? А откуда тогда Веда могла знать, что Тимофей не умрет до определенного времени, как ты думаешь? Не знаешь? А я тебе отвечу и повторю: она знала об этом – то есть ведала. А с помощью определенного заклинания она еще и....

– Бред, бред и еще раз бред, – упрямо твердила Олеся, зажав уши руками и стараясь не слушать слов Валентина. – Я тебя даже слушать не хочу.

– Ты можешь меня не слушать, но факт – вещь упрямая, с этим не поспоришь. Как ты тогда все это объяснишь?

– Простое самовнушение. Веда сказала Тимофею – будешь жить, – вот он и живет.

– Хорошо, я не буду с тобой спорить, подождем до завтра, – согласился Валентин.

– А что будет завтра? – не поняла Олеся.

– А завтра, милочка моя, если верить предсказанию твоей дражайшей прабабули, Тимофей отправится в мир иной, – развел руками Валя. – Вот и посмотрим тогда, правда все это или ложь. Бред или реальность. Или скажешь, что снова самовнушение?

– Скажу! – упрямо ответила Олеся. – Если любому человеку внушить, что он умрет в такой-то день и в такой-то час, он будет ждать этого часа и умрет именно тогда, когда он наступит. И что бы мне ни говорили, я буду утверждать, что это самовнушение, потому что уже доказано, что оно – очень страшная сила. Эта сила может вернуть человека чуть ли не с того света, и она же может уничтожить в очень короткий срок. И Тимофей не умрет завтра, на вид он еще очень крепкий старик.

– Ладно, давай мы с тобой прекратим этот спор, время покажет, кто из нас прав, – вздохнул Валентин. – Лучше скажи, что там пишет в своем дневнике твоя родственница?

– Я еще не читала.

– Так почитай, там наверняка написано про эти две книги.

– Легко сказать – прочитай, – фыркнула Олеся. – Ты посмотри, какой этот дневник толстый, сразу не получится. О, посмотри-ка, здесь, кажется, еще один лежит, – сказала она, вытаскивая из шкатулки тетрадь и перелистывая страницы. – Нет, это не дневник, похоже на какие-то рецепты.

– Кулинарная книга?

– Вроде того, только вот ингредиенты странные, – пробормотала девушка.

– Сварить пиявки, добавить сушеные крысиные хвосты и заправить парочкой мухоморов? – усмехнулся Валентин. – Еще подсыпать лягушкины бородавки, а потом этим «супчиком» насильно накормить соперницу?

– И когда ты только угомонишься, балабол? – засмеялась Олеся. – Здесь в основном травы и корни растений. Нет, вру, не только! Еще написано про муравьиную кислоту, змеиный и пчелиный яды.

– Про лягушкины бородавки наверняка дальше увидишь, – хихикнул Валентин.

– Посмотри-ка, что написано на первой странице: «Природа все дала человеку, чтобы он мог быть здоровым и счастливым. Только нужно не уничтожать ее, а любить и уважать, и тогда она отплатит тем же».

– Очень красиво звучит, и главное, справедливо, – согласился Валентин.

– Да, красиво. А вот еще послушай, что здесь написано, очень похоже на стихи: Семаргл Сварожич! Велик Огнебожич! Спали боль-хворобу, очисти утробу. У чада людины, у всякой тварины, у стара и млада, Ты – Божья Услада! Огнем очищая, мощь душ отворяя, спаси, чадо Бога, да сгинет хвороба. Тебя прославляем, к себе призываем. Тако бысть, тако еси, тако буди!

– Это не стихи, это похоже на заговор, – сказал Валентин. – Но с этим вопросом мы потом разберемся более детально, а сейчас я хочу вернуться к теме, которая меня очень взволновала, ма шер. Если подойти к нашему с тобой спору серьезно, то самый лучший способ узнать, кто из нас прав это...

– Это? – напряглась Олеся.

Валентин замер, закатив глаза. Когда напряженная пауза слишком затянулась, не выдержав, девушка рявкнула на друга:

– Ты чего замер, как истукан? Как всегда, решил надо мной поиздеваться. Немедленно говори, что ты задумал!

– Мы должны испытать какое-нибудь заклинание на себе, – выдохнул наконец Валя, сияя улыбкой, как начищенный самовар.

– Как это на себе? Ты что, с ума сошел? – вытаращилась Олеся. – Даже и не подумаю! Даже не мечтай об этом! Я что тебе, подопытная обезьяна?

– А чего это ты так испугалась? – прищурился Валентин. – Ты же говоришь, что не верила, не веришь и не поверишь.

– Да, я не верю, но....

– Все с тобой ясно, ма шер, – тут верю, тут не верю, – с сарказмом хмыкнул Валя. – И вот чтобы окончательно определиться, завтра же начинаем эксперимент. Выберем что-нибудь попроще. Ну, например, закажем грозу, с громом и ливнем. Как тебе моя идея? Правда, замечательная?

– О господи, я сейчас точно с ума сойду, – захохотала Олеся. – Валь, неужели ты в самом деле веришь, что...

– Ма шер, не начинай все заново. Я не намерен с тобой спорить и уже сказал об этом, так что не старайся, у тебя все равно ничего не получится, – торопливо перебил подругу Валя. – Наш спор может разрешить только действие, а это... гром и молния.

– Ну хорошо, хорошо, успокойся, ради бога. Раз ты настаиваешь, пусть будет действие, – обреченно махнула рукой Олеся. – Но только не гром и не молния.

– Почему?

– Потому что все, что относится к природным явлениям, не сможет разрешить наш спор. Дождь с громом и молнией может пойти в любую минуту, и не исключено совпадение.

– Ладно, тогда подберем что-нибудь другое, – покладисто согласился Валентин. – Для первого раза действительно должно быть что-нибудь попроще.

– А тебе самому-то не страшно... ма шер? – ехидно усмехнулась Олеся.

– Скажешь тоже, – фыркнул Валентин. – Еще как страшно, но ради науки... Ай, да чего там темнить-то? – сморщился он. – Я просто представил, сколько мы на этом сможем заработать денег, тут же весь страх разжевал и выплюнул, – хихикнул он.

– Каких еще денег? – опешила Олеся. – Как мы их сможем заработать и на чем? Будем сначала заказывать засуху, а потом поливать дождичком сады и огороды на заказ? – хмыкнула она.

– Ну, ты, подруга, даешь! Совсем темная, как я посмотрю. При чем здесь сады и огороды? – засмеялся Валя. – Ты что, газет совсем не читаешь?

– А при чем здесь газеты?

– Да ты открой любую из них, и сразу же нарвешься на рекламу: «Ясновидящая, в двадцать пятом колене, предскажет вашу судьбу, отвадит от вашего мужа соперницу навеки и в кратчайшие сроки». «Адепт высшей магии избавит от конкурентов по бизнесу и сделает вас богатым», – ну и прочее, прочее, прочее.

– Я такие глупости никогда не читала и читать не собираюсь, – фыркнула девушка. – Рекламируют себя одни шарлатаны.

– Согласен, однако им на это глубоко наплевать, когда от клиентов отбоя нет, – радостно заулыбался Валя. – Но, мы-то с тобой не собираемся быть шарлатанами, у нас все будет натурально.

– Господи, Кадкин, замолчи, ради бога! – сморщилась Олеся. – Неужели тебе не надоело еще нести эту ахинею? Я лично уже устала тебя слушать.

– Ты не кипишись раньше времени, а лучше еще раз послушай, что я скажу. Я тут полистал странички этой интересной книжицы и пришел к выводу... Леська, да на одном приворотном зелье можно кучу бабок заработать! Приходит к нам какая-нибудь одинокая мадам – хочу мужа, – а мы ей: будьте любезны, штука баксов, и все мужики у ваших ног. Я уж не говорю о таких вещах, как устранение соперников, конкурентов и тому подобное. Я всего лишь с одного краешка в книжку заглянул, но чувствую, что дел можно натворить о-го-го, если подойти, конечно, к этому вопросу с нужной стороны. Ну, сладкий Костик, держись теперь у меня! Я тебя в жабу превращу и заброшу в вонючее болото. Будешь там сидеть и жалобно квакать до конца дней своих, – злорадно прищурился он, чем вызвал громкий хохот Олеси.

– Валюша, от твоих ненормальных фантазий можно с ума сойти! Неужели ты и правда всерьез веришь в эти сказки? Какой же ты, оказывается, еще ребенок.

– Поживем – увидим! – загадочно улыбнулся тот.

* * *

– Разрешите войти, мессир? – спросил Евгений, осторожно заглядывая в дверь кабинета.

– Проходите, молодой человек, – милостиво разрешил мессир, отбрасывая в сторону газету. – Надеюсь, что вы пришли ко мне с хорошими новостями, если посмели побеспокоить в неурочное время?

– Новости действительно есть, только не совсем хорошие, – тяжело вздохнул молодой человек, пряча испуганные глаза. – Ну а если быть до конца откровенным, то совсем нехорошие новости я вам принес, мессир.

– Говорите!

– Час назад мне сообщили, что наследница приехала в поселок.

– Чтоооо? – взревел мужчина и возбужденно вскочил с кресла. – Что вы сейчас сказали?

– Наследница приехала в поселок вместе со своим другом, о котором я вам говорил, – чеканя каждое слово, повторил Евгений. – И сейчас они уже находятся в доме, их отвела туда соседка.

– Как такое могло произойти? Ведь вы же мне говорили, что девчонка даже не подозревает об этом наследстве.

– Похоже, мы что-то упустили, – упавшим голосом проговорил молодой человек.

– Вы что-то упустили? Что-то? И вы говорите об этом вот так просто? Нет, дорогой мой друг, похоже, это я что-то упустил, – вкрадчиво проговорил мужчина, глядя на Евгения прищуренными, злобными глазами. – А ведь это я так опрометчиво рекомендовал вас магистру как умного и перспективного члена ордена. Это ведь я посоветовал послать вас сюда, убедив совет, что вы все сделаете, как подобает преданному члену нашего ордена. Выходит, что я в вас ошибался? Выходит, что я напрасно поручился за вас? Вы хотя бы соображаете, в какое положение вы меня ставите перед магистром и всем советом? Что же вы молчите, Евгений?

– Вы же знаете, мессир, что я старался, очень старался и делал, что мог, но... Но кто же мог предполагать, что все произойдет настолько быстро? – развел руками Евгений. – Я был полностью уверен, что тот человек, которого я нанял, сделает все в лучшем виде и что у него для этого есть время.

– Что за человек?

– Бывший уголовник, умом не блещет, а за деньги мать родную продаст. Я его предупредил, чтобы действовал осторожно и, прежде чем идти в дом, как следует все обследовал и разузнал, нам огласка ни к чему. Два дня назад он мне звонил и сказал, что скоро все будет в порядке. Я все держал под контролем, и вдруг....

– Да-да, я прекрасно помню, что совсем недавно вы мне здесь уже клялись в том, что у вас все под контролем, – сердито напомнил мужчина. – А что вышло на поверку? Когда я предложил вам немедленно убрать девчонку, чтобы спокойно действовать дальше, вы почему-то воспротивились такому решению. Не хотите мне рассказать почему?

– Но, мессир....

– Не смейте меня перебивать! – рявкнул тот. – Я еще не закончил.

– Простите.

– Создается такое впечатление, что вы заодно с наследницей. Уж не хотите ли вы сами завладеть тем, что должно принадлежать всему ордену?

– Что вы такое говорите, мессир? – искренне возмутился Евгений. – Я воспротивился лишь потому, что был уверен....

– Меня больше не интересует, в чем вы там были уверены, а в чем нет! – зловеще прошипел мессир. – Даю вам ровно три дня на исправление ситуации, и хочу к концу этого срока услышать от вас донесение о том, что наследницы больше нет, а значит, и препятствий для достижения цели тоже нет.

– Вы хотите, чтобы ее....

– Вам прекрасно известно, что я хочу, и, как вы это сделаете, меня не касается. Звоните своему уголовнику и скажите, что утраиваете сумму гонорара, которую нужно добросовестно отработать в кротчайшие сроки.

– Как прикажете, мессир, – поклонился Евгений, задом пятясь к двери. – Через три дня я доложу вам о результате.

– Очень на это надеюсь.

8

– Леся, дорогая, посмотри-ка, что я здесь нашел, – крикнул Валентин девушке, присев на корточки перед большим кованым сундуком. – Может, хоть здесь какие-нибудь изумруды завалялись? – пробормотал он.

Олеся положила на место бронзовый подсвечник, который держала в руках, и пошла к Валентину, обходя и перелезая через хлам, которым был завален весь чердак на который они поднялись по лестнице, спрятанной за дверью спальни Веды.

– Что ты нашел? – спросила девушка.

– Вот, посмотри, каков красавец, – показал Валя на сундук. – Тоже, между прочим, раритет, приблизительно конец восемнадцатого – начало девятнадцатого века. Если его как следует почистить и отмыть, в антикварной лавке за него хорошие деньги могут дать. Как ты думаешь, он поместится в багажник твоей машины?

– По-моему, я еще не давала согласия что-либо увозить из этого дома, – прищурилась Олеся. – И уж тем более распродавать через антикварные лавки.

– Ты считаешь, что будет справедливо, если такая редкая вещь будет стоять здесь и разваливаться потихоньку? – изумился Валентин. – Вон, посмотри, у него уже все скобы ржавчиной покрылись, и по крышке трещины пошли. Еще немного, и это уже будет не раритетная вещь, а просто дрова. Это же неправильно, ма шер! А вот если мы приведем его в порядок... Он стоит хороших денег, верь мне, я знаю, что говорю.

– Я тебе верю, верю, поговорим об этом потом. Ну, открывай, чего ты на него смотришь?!

Валентин с усилием поднял крышку и заглянул внутрь сундука.

– Я так и знал, что кроме хлама мы здесь ничего не найдем, – разочарованно вздохнул он, вытаскивая какую-то длинную холщовую рубашку с красным орнаментом по воротнику и рукавам. – Смотри, как новая, даже вышивка не полиняла.

Олеся развернула рубаху и услышала металлический лязг у себя под ногами. Она посмотрела на пол и увидела большой круглый медальон, который, видимо, был завернут в эту рубаху и только что вывалился из нее.

– Ну-ка, ну-ка, дай взглянуть, – заволновался Валентин, беря в руки медальон и разглядывая рисунок. – Похоже, что у меня появилось еще одно доказательство.

– Доказательство чего?

– Эта вещь, ма шер, является подтверждением того, что твоя прабабка все же имела прямое отношение к Белому братству. И знаешь, что я еще могу сказать? Она была там далеко не последним человеком, а очень даже значительным.

– Почему ты так решил?

– Ты же знаешь, у меня фотографическая зрительная память, и, если она мне не изменяет, я читал, что такие медальоны имели только мастера, еще их называли, кажется, мессирами. В той книге даже рисунки были вот такого же медальона, и орнамент на этом, который я держу сейчас в руках, полностью совпадает с тем, что я видел на рисунке.

– И что это значит?

– Это значит, моя дорогая, что твоя прабабка была мастером, то есть относилась к высшей иерархии. Дальше идет только магистр, и это уже наивысшее звание. И вот что интересно, ма шер... – пробормотал Валя, пристально рассматривая медальон.

– Ты чего замолчал-то? Что ты там увидел интересного?

– Твоя прабабка женщина.

– Об этом я и сама догадалась, – с сарказмом усмехнулась Олеся. – Что дальше-то?

– Женщины обычно не допускались в высшую иерархию, вот в чем дело, и как Веда смогла... Я должен в этом разобраться.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»