Толкование на Ветхий Завет Сирин Преподобный Ефрем

В тридцатое лето да славословят с нами мертвые, которые воскрешены, и живые, которые обратились к покаянию; да славословят высота и глубина, умиротворенные Сыном. Благословен Он и Отец Его!

На Рождество Христово

К тому горнему сонму, который славословил достославное время, назначенное для нашего спасения, и благословенный день, предуставленный для радостей, да присоединюсь с любовью и я. С этим сонмом да возвеселюсь и чистыми песнопениями да восхвалю Младенца, да воспою Рождшемуся (Родившемуся): свят! да прославлю Спасшего нас.

Взыграли пред Ним гусли предвозвещавших Его пророков; возликовали пред лицом Его первосвященники, пламеневшие к Нему любовью. Родившемуся от Девы, Господу дев, принесли венец цари, от которых произошел Он. Как Царь, – всем дает Он Царство. Как Первосвященник, – всем дарует очищение. Как Агнец, – всем уготовляет трапезу.

Восстали все царские грады, чтобы своими руками принести Тебе златые венцы. Венцы Тебе, Господи Иисусе, в славословии уст своих приносят Иудейские грады – эти словесные венцы. Тебя вместе с прочими городами увенчивают Вифлеем, Кана, Назарет, Вифания, Сихем и Самария. Первый венец приносит Тебе град Твой. Два венца приносят Тебе Мария и принявший Тебя вертеп. Из Твоей же собственности все грады чинно приносят Тебе венцы и Царь Господь приемлет, что Им же дано. Соплетают и приносят Тебе победный венец для прославления Твоего грады Твои.

Да поклонится и да принесет Ему венец Матерь Его, как матерь возложила царский венец на Соломона. Но Соломон не устоял в борьбе, стал язычником и повредил свой венец, а Сын Давидов, воссиявший из Давидова дома, прославил дом отца Своего, возвеличил престол его, превознес род его, и цевница его оглашает всякую страну.

Приснопамятна родившая Его Матерь, достойно благословений носившее Его чрево. Как отец Его, восхваляется Иосиф, по благости наименованный отцом Сыну Истинного. Послан Пастырь взыскать заблудшую и погибшую овцу, и Он принес её и ввел в овчий двор.

«Более всех спасаемых возвеселил Он Меня, потому что зачала Его во чреве, более всех возвеличенных Им возвеличил Он Меня, потому что родила Его. Войду в рай жизни и, где согрешила Ева, там прославлю Его, потому что Меня избрал Он из всех жен и благоволил соделать Своей Матерью, а Сам благоизволил стать Сыном Моим.

Да возблагодарит Тебя Вифлеем, сподобившийся быть местом рождения Твоего. Да соплетет Тебе венец из вещаний Михеевых. Это пророчество есть сад, исполненный цветов. Да созовет оно пророков и царей насладиться венцом Его. В него приносят: Моисей – преобразования, Исаия – радостные тайны и притчи, благоухающие цветами.

Прославлять Меня будут уста славных, потому что восприяла Я Младенцем Того, Кто – Сын Сокровенного. Он явился и вознес Меня на горнюю высоту, чтобы со святыми на небесах и с Ангелами славословила Я Того, Кто славой Своей наполняет небеса, и они не могут вместить в себя величие Его, хотя Он умалил Себя и полагается в яслях».

Гласы горних возвестили о Тебе дольним, благовестием о Тебе наполнили слух их. Новый Источник открыли небесные земным, жаждавшим жизни и не вкушавшим её. Ты тот Источник, из Которого не вкушал Адам. Ты отверз двенадцать словесных источников, и они наполнили мир спасительными водами.

Особый венец приносит Тебе праведник Иосиф, недоумевавший и успокоенный Ангелом. Да усугубится награда ему, потому что бежал с Тобой и нес Тебя на руках своих. О Тебе свидетельствовала Иосифова праведность.

Научи меня, Господи, как и почему угодно Тебе было явиться из девического чрева. Твоим образом был чистый Адам. Как тот создан из девственной, невозделанной земли, так Твое рождение было безмужно от обрученной с Иосифом Давидовой дщери. Цари в родословии писались не по имени жен, но по имени мужей. Дщерь Давидова обручается с Иосифом, Давидовым сыном, потому что Младенцу невозможно было писаться по имени Матери Своей. Безсеменно Сын рожден у Иосифа, безмужно родила Его Матерь.

Неприлично было бы родиться Ему от семени Иосифа, а Марии – зачать Его, не обручившись с Иосифом. Рожденный Марией не по имени Ее записывается, Его записывает Иосиф. Но записанный Иосифом – не от семени его; получает Он имя Иосифово, не заимствуя Иосифовой плоти. Не от обрученного с Марией рождается Сын у Нее, рожденный Ею – Господь и Отец Давиду.

Обрученную Моисей называет женой мужа (Втор. 20:7) и обрученного, который не вступил с ней в супружество, именует мужем (Втор. 22:23), чтобы невозможно было отрицать Христово происхождение от Давида. Сын Давидов, родившийся безмужно, почему причислен к сынам Давидовым? Обрученный с Марией почитается мужем Ее, и Господь наш признавал, что Он от рода их, когда называли Его сыном Давидовым и не отрицали того.

Если Вышний именовался Сыном мужа (Давида), который был далек от Него по родам и поколениям, и благоволил наследовать имя его, кто станет вдаваться в сомнения, слыша о плотском рождении нашего Спасителя, когда и зачат Он Давидовой Дщерью, и носили Его длани сына Давидова, и в Давидовом граде принял Он поклонение?

Что делала Пренепорочная, когда к Ней был послан, нисшел и предстал Гавриил? Вероятно, пребывала в молитве, когда увидела его, потому что и Даниил во время молитвы узрел Гавриила. Молитва и благовестие, как родственные между собой, должны радовать друг друга. По молитве голубь принес радостную весть. Молитва сделала, что учащались благовествования Аврааму. Молитва ускорила благовестие Езекии. Во время молитвы возвеселило благовестие сотника (Корнилия); в награду за молитву обрадован Симеон, в награду за фимиам получил благовестие Захария.

Все надежды стекаются в пристань молитвы, и она приносит благовестие. В молитве Марииной заключена была вина всех радостей. В виде благолепного старца-пришельца вошел к Марии Гавриил и, приветствуя Ее миром, сказал: не бойся (Лк. 1:30). Иначе опечалилась бы смиренная Отроковица, узрев лицо юноши.

Только к двум непорочным старцам и юной Деве, подобным по изволению и одинаковым по естеству, послан был Гавриил с благовестием: к Деве, к неплодному Захарии и к верному Даниилу. Один из них пророчески предвозвестил рождение Твое, другой произвел глас вопиющего в пустыне, а Дева родила Всевышнее Слово.

Страдание и Воскресение Христово

Блажен, кто придет и с изумлением будет взирать на борьбу Иосифа, одержавшего победу. Когда пламенем дышали против него красота безумия и льстивый голос срамоты, смежил он глаза свои и угасил пламень красоты, заградил слух свой и посрамил ласкательство безрассудной; и совлекшая с него ризу облекла его славой. Благословен столь Укрепивший его и Даровавший ему такой венец, что и Ангелы возглашают победу его!

Блажен, кто войдет и увидит в ковчеге обитель мира; увидит, что вместе живут лев и вол, агнец и волк, и змея подле голубя, и воробей подле ястреба и чувствуют, что связано и побеждено их зверство, а не естество. Благословен Тот, Кто и связал и, разрешая, показывает, что все, что ни есть, сотворено Им из ничего!

Блажен, кто входит и видит в церквах миролюбивые сонмы; видит, что благодать изгнала и истребила распри, гордость и раздор. Все мужи стали, как члены единого тела; все жены между собой, как сестры, и как носящие одно ярмо. И между нами да воссияет единодушие – это зерцало мира. Благословен Чистый, еще в ковчеге представивший нам чистые образы!

Три лепоты приводят в удивление и веселят взор в месяц Нисан (март), в который воссиял в воскресении и прославился Единородный. Земля одевается разнообразными цветами, воздух наполняется разнородными птицами, небо облекается светлыми лучами. Как скорбью облекались они при смерти Его, так великолепием облекаются в день воскресения Его.

Приносит поклонение Сыну год, отец всех месяцев, источник дней, часов и минут. Месяцы славословят Господа месяцев. Год чествует Его в лице возлюбленного своего Нисана, как Рахиль, в лице Иакова, поклонилась Иосифу, который был образом Сына и которому поэтому поклонились солнце и луна – владыки лет.

В полнолуние Нисана агнец одержал победу в Египте и извел угнетенных. Столп огненный и облачный радовал народ Божий и указывал ему путь. В полнолуние Нисана истинный Агнец помрачил солнце Своей славной смертью. И поскольку отступники так превратно воздали за то, чем должны были Правде, то Дух Святой сокрушил народ сей.

Различны между собой и два агнца, и две Пасхи, и Египетская, и Сионская. В Пасху Египетскую истреблены язычники и спасены Евреи, в Пасху Сионскую спасаются язычники, а искореняются обрезанные.

Радостен свет сего полнолуния. Опечалено было полнолуние Нисана помрачением солнца, но радостно стало полнолуние его среди язычников, потому что светлы стали праздники их. В месяц Нисан Господь наш уплатил долги ветхого Адама; в месяц Нисан за пот Адамов проливал Он пот, за древо Адамово восприял Крест Свой; за день шестой шестой же день Своим захождением возвратил разбойнику рай. Вероятно, и месяц падения Адамова был Нисан. Как день смерти Господней соответствует дню падения Адамова, так прилично, чтобы и месяцы соответствовали друг другу.

Похвальная песнь Божией Матери

В великое изумление, возлюбленные, придет всякий, кто станет размышлять об этом чуде: как Бог снисшел и в Матернем чреве уготовал Себе жилище; как Божие естество облеклось человеческой плотью и не погнушалось девять месяцев обитать во чреве; как чрево, будучи плотью, могло носить в себе огонь – в слабой утробе пребывал пламень и не опалил её.

Как купина на Хориве во пламени вмещала Бога, так Мария носила Христа во чреве.

Через слух всецело вошел в чрево Бог, и из чрева чисто исшел в мир Богочеловек.

Дева зачала во чреве Бога; вместе с Девой носила во чреве и неплодная, и сын неплодной взыграл, встретив Плод девственного чрева.

Новое чудо творит Бог среди земнородных: и Сам рождается от непознавшей мужа, и провозвестник Его рождается не по чину естества.

Небо измеряет Он Своей пядью, и полагается в яслях на протяжении земной пяди. Море объемлет Он Своей горстью и рождается в вертепе. Небеса полны славы Его, и ясли исполняются величием Его.

Моисей желал видеть славу Его, но не мог увидеть, как хотелось бы ему (Исх. 33:18). Теперь пусть придет и увидит её, потому что она в яслях повита пеленами.

Не мог тогда человек видеть Бога и остаться живым (Исх. 33:20); теперь всякий, кто видит Его, спасен будет от смерти второй (Откр. 20:6).

Моисей предызобразил сию тайну, потому что увидел огонь в купине. Волхвы увидели исполнение тайны, потому что узрели свет в пеленах.

Глас воззвал Моисею из купины: изуй сапоги от ног твоих (Исх. 3:5), звезда молча вещала волхвам, чтобы шли на место святое.

Моисей не мог видеть Бога лицом к лицу; волхвы пришли и увидели Бога в лице человека.

И тот, и другой вертеп сходны между собой, и Моисей был подобен волхвам.

Читатель спросит: «Как можно уподобить Моисея, главу пророков, и волхвов, Персидских князей?» Все сомнения его разрешает Бог, премудрейший разрешитель недоумений.

Если бы не Сам Он заранее избрал волхвов быть проповедниками Его, то не принял бы даров из рук не святых.

Моисей прообразовал собой тайны, приведенные в исполнение Господом. Лицо Моисея озарено было светом, потому что беседовал с ним Бог; и покрывало было на лице его, потому что не мог взирать на него народ.

Так и воплотившийся Господь наш прикрыл Себя покрывалом плоти, исшел из чрева и явился; тогда увидели Его волхвы и принесли дары.

Великое чудо совершилось на земле: снисшел на нее Господь всяческих. Бог соделался человеком и стал младенцем, Господь уподобился рабу, Сын Царев – убогому.

Уничижило себя Естество превысшее и вселилось в наше естество. И что чуждо было естеству Его, то восприяло Оно на Себя ради всех нас. Кто не будет внимателен к такому чуду: Бог приходит, чтобы родиться?

Кто не придет в изумление, видя, что рождается Господь Ангелов? Без пытливости веруй и содержи твердо, потому что это действительно так.

Обратите взор свой, возлюбленные, на Марию. Вот приходит к Ней Гавриил, и Она, испытуя его, говорит: како будет сие? (Лк. 1:34).

Служитель Духа ответствует Марии, что не трудно сие для Бога, для Которого все возможно.

Мария поверила слышанному и сказала: се, раба Господня (Лк. 1:38). И тогда же Слово, как Ему Самому известно, низошло и, как Слово изволило, подвиглось; вошло в Марию и вселилось в Ней, и Она не ощутила того.

Ничего не претерпев, прияла Его, и Исполняющий Собой вселенную пребывал в Ее чреве, как Младенец.

Он умалил собственный Свой образ, чтобы обновить образ ветхого Адама.

Когда слышишь о рождении Бога, внимай безмолвно и соображай умом своим, что сказал Гавриил.

Ничто не трудно для преславного Божия Величия, Которое ради нас преклонилось долу и рождается среди нас и от нас.

Ныне Мария соделалась для нас небом – Божиим престолом, потому что в Нее низошло и в Ней вселилось высочайшее Божество.

Чтобы нас возвеличить, умалилось в Ней Божество, не умаляясь, впрочем, в естестве Своем. В Ней облеклось Оно в ризу для нас же, чтобы нам доставить Ею спасение. На Марии исполнились провещания пророков и праведников, из Нее воссиял для нас Свет и рассеял тьму язычества.

Много имен у Марии, и для меня вожделенно приветствовать Ее этими именами. Она – храм, в котором обитал крепкий Царь царей. Не таким исходит Он из Нее, каким вошел, потому что исходит, облекшись плотью.

Она – и новое небо, потому что в Ней обитал Царь царей. В Ней воссиял Он и пришел в мир, у Нее заимствовав образ, в Ее подобие облекшись.

Она – виноградная лоза, произрастившая Грозд. Не по чину естества дала Она Плод сей; в Ее облекшись образ, явился Плод из Нее.

Она – источник, потому что живая Вода истекла из нее жаждущим, и вкусившие пития сего дают стократные плоды.

Несходен день сей с первоначальным днем мира. В тот день образовались твари, в сей обновляется земля и приемлет благословения ради Адама, за которого была проклята.

Адам и Ева грехопадением своим внесли в мир смерть, Господь же даровал нам от Марии новую жизнь.

Посредством змия диавол изрыгнул яд свой в слух Евы; Благий преклонил Свои щедроты и чрез слух же вошел в Марию.

В ту самую дверь, какой вошла смерть, входит и жизнь, умерщвляющая смерть.

Носимого Херувимами носят Мариины длани, ничем не объемлемого Бога объемлет и носит Мариам.

Царь, пред Которым трепещут Ангелы – огненные и духовные сущности, возлежит на персях Девы, Она объемлет и лобызает Его, как Младенца.

Престол славы Его – небеса, и покоится Он на коленях у Марии. Подножие ног Его – земля, и ходит Он по ней младенческими стопами.

Горстью Своей измеряет Он персть и ходит по ней, как Младенец.

Блажен человек, Его рождением обретший утраченную славу.

Кто видел когда-нибудь, чтобы брение служило одеждой Тому, Кто создал брение? Кто видел когда-нибудь, чтобы огонь покрываем был пеленами?

Вот до чего уничижил Себя Бог ради человека! Вот до чего смирил Себя Бог ради раба Своего!

Раб возгордился и по совету губителя-диавола преступил заповедь, но Давший заповедь уничижил Себя, чтобы возвысить нас.

Хвала верховному Милосердию, Которое низошло к земным, чтобы немощный мир исцелен был Врачом, явившимся среди твари!

Хвала Ему и пославшему Его Отцу и Духу Святому, хвала во все времена, на всяком месте, во веки веков бесконечно!

Размышления о домостроительстве нашего спасения

1

Напои меня, Господи, из источника Твоего. Обогати дух мой благодатью Твоею. Облеки меня в броню, которая охраняла бы во мне душу мою. Как Благий, в обилии снабди меня всеми спасительными средствами, дай мне врачевство, которое возвратило бы мне здравие. Тобой да очищусь от скверн моих, Твоими сокровищами да уплачу долги мои.

Всем обладая, Господи, возлюбил Ты нищету, крепость Свою облек страданиями. Пришел Совершенный, чтобы возрастать, пришел Законодатель, чтобы исполнить закон. Пришел Сильный, на раменах Своих носящий Иессеев корень; пришел Вложенный в лук Свой, как стрела избранная (Ис. 49:2). Чертог обещает Он тому, кто любит Его, геенной угрожает тому, кто возненавидел Его.

Мира исполнены шествия Твои, во смирении Твоем слава Твоя, Господи. Вера Твоя, с высот нисшедший Вождь, приносит с собой блаженство. Страдания Твои – для нас источник благ, Крест Твой – для нас победный венец, любовь Твоя – полнота лепоты.

Свет Твой – одежда славы; кто им облечен, тот праведен. Чистые достойны завета Твоего, победоносные укрепляются во брани Твоей, мужественные с готовностью вступают в борьбу, званые праведники входят на брачную вечерю. Кратко время борьбы, но дает вечное победное торжество.

Благость Твоя – зерцало; блажен, кто смотрится в него. Неизреченно блаженство Его, только вкусивший может говорить о нем. Сугубо блажен, кто постоянно благость Твою имеет в мыслях. Все блага приносит она смиренным. Чрез нее человек приобретает ведение Отца, чрез нее облекается в образ Сына,

Десница Твоя соплетает венец, и им увенчивается всякий, одержавший победу. Правда Твоя определяет меру. Кто дал взаем – получает от нее богатый прибыток. Для нечестивых тягостна правдивая мера её, потому что скупа для них и отказывает им в обетованиях, к ним возвращается мера грехов их, вся нечистота их.

Кто измерит величие Твое? Кто постигнет Божество Твое? Полный ведения сосуд при всей полноте своей – перед Тобою пуст. Предел мудрости смертного – смерть его. И Ангел – не более чем живое орудие служения Тебе. Что значит тварь перед Творцом своим? Вероятно ли, чтобы тварь могла исследовать Творца?

Безумен, кто мечтает, что постиг Тебя. Чем более надмевается он мыслью своей, тем глубже падает высота его. Собственная природа его обличает его свидетельством своим. Законодатель положил на ней знамение, вложил в нее болезни, а также голод и жажду, множество противников дал ей и поставил их Своими свидетелями, чтобы человек не смел выситься и равнять себя с Творцом.

Недостаточны уста наши изглаголать Тебя, Господи. Разум наш – зеркало для Тебя. Бессмысленные слова надмевают нас, в безрассудном заблуждении поставляем для себя славу. Но рассудительный поступает разумно, отваживается только на спасительные исследования. Премудро молчит он, чтобы изъявить свое благоговение, входит в исследования и учит, чтобы слушали сие на пользу.

Вот гроб наш ожидает нас, Господи. Конец наш ежедневно перед нами. В трепет приводит нас страх смерти, однако не делает нас кающимися. Достоянием нашим будет прах в недрах земли, и куча ветхих платов сопроводит нас в шеол. Гроб, при взгляде на каждого, громко взывает ему: «И ты скоро будешь во мне».

Хвала Тебе от моего убожества! Слабы хвалы моей греховности. Плод хвалы, какой приносится праведником, величествен, как и самое древо. Чисты и славны хвалы, возносимые горними. Но убоги и слабы хвалы, приносимые ленивыми. Хвала Тебе, разрешитель долгов! Непрестанно да множатся хвалы Тебе от грешников!

Благостью Твоею взвесь приношение мое. Взвесь его, Господи, и соделай, чтобы стало оно полновесно, хотя и не заслужило того. И от нас да привнесется нечто к Твоему величию; от Твоего и наше да соделается великим; да возвеличится Тобою и моя хвала, как она ни скудна. Ты соделай достоценным покаяние мое, как оно ни нечисто. Да будет преодолено и препобеждено жестокосердие наше, да препобедит и царствует милосердие Твое!

2

Твоим именем, Иисусе, да славлюсь и я. В имени Родителя Твоего да обрету себе убежище. Сын и Плод от вечности, безначально пребывающий в корне Своем, Сын, во времени приявший начало от Давидова дома, истинный Сын, Сын вечно Истинного, благословенно и первое рождение Твое, благословенно и второе рождение Твое!

Мал я пред величием Твоим, не в силах я изречь Тебе славу Твою. Какой дух в состоянии исследовать Тебя? И сам он и исследования его в Тебе заключены. В Твоей сокровищнице обретается вся мудрость, в лоне ведения Твоего – всякое истинное ведение. Подобно солнцу сияет истина, и обман исчезает, как тень.

Десять угрожений (угроз) горем изрекли уста Твои, и десять блаженств изрек язык Твой. Никого не принуждая, предложил Ты их, чтобы всякий избирал из них по воле своей. Одни избирают себе горе и приемлют оное за дела свои, другие одерживают победу и приобретают блага, делающие их блаженными. Легко навлекаемое горе – пытливое исследование, легко приобретаемое блаженство – вера.

Мудрость мудрых состоит в том, чтобы в наследие себе приобрести жизнь в Небесном Царстве, в том, чтобы приуготовить себе блаженный конец. Взирай на Иосифа, который мудрость свою доказал делами. Смотри, как сокровище свое исхитил он из пламени. Мудрым показал себя и Соломон в книге Притчей своих, но его мудрость обращена в ничто безумными женами.

Если и обладавшие ведением теряли ум, то где найти мудрых учителей? Чисто учение Иисусово, но величающие себя многоведущими стараются возмутить источник его. Иисус – великое море ведения; учители должны быть торжниками (меновщиками); и унаследованные, как деятельные труженики, чрез Иисуса приобрели свое наследие.

Неизреченно рождение Твое, никаким языком не может быть изглаголано, недомыслимо оно для горних Ангелов, превыше всякой мудрости, неудобонизводимо во время и исчисление, неописуемо, неумопредставляемо. Да не дерзают же безрассудные входить в исследования о Твоем, всецело от всех сокрытом рождении.

Изумляться и удивляться должны мы, Господи, что Ты – и Бог и Человек. И изумление и удивление да будут в нас неразлучны. Да раздается глас бесконечной хвалы! Да сияет нам, Господи, видимый свет Твоего человечества, да сияет и сокровенный свет Твоего Величия. Один свет да сочетается с другим светом, и да воссияет нам Солнце правды!

Услышал Тебя мертвый, – и стал для нас преобразованием. Внял Ты слепому, – и сделался он для нас примером. Услышал Тебя мертвый, – и препобедил смерть. Внял Ты слепому, – и он препобедил тьму. Как услышал Тебя мертвый, так и все мертвые в воскресение услышат глас Твой. Внял Ты слепому, внемли же и всякому живущему, как внял ему. Услыши и меня, Господи, как Вартимея. Мы слышим Тебя, как Лазарь.

Воля Твоя, Господи, подобна Тебе. Воля Твоя, при всех изменениях, пребывает единой. Она восхотела и украсила всякую тварь. Волю Твою не может судить ни один человек. Воля Твоя есть воля и Отца Твоего. Воле Твоей благоугодны и мы, и наше благо. И наша воля да будет благоприятна Тебе. Да будет же изволение Твое, Господи, и милосердно приобрести нас Себе.

И семь чувствилищ (чувств), и все члены да покорствуют духу – владыке мыслей, а дух со всеми ими да благоугождает Тебе. Твое величие, Господи, да украсит чувства мои, как земледелатель, да возрастит дух их, а дух Тебе да принесет начатки с насаждений своих. Тебе, Господи, да принесет от сердца чистое намерение свобода наша. Тебе да принесет чистое исповедание устен собрание наше. Молитва наша да омоет нечистоту нашу. Господи. Тебе, Господи, да принесет хвалу паства Твоя. Тебе да воспевает и да возносит славословие вся обитель наша, восклицая: осанна!

О правде и благости Божией

Хвала правде Твоей – сей матери матерей! Обильны щедроты в украшении чад и тяжки жезлы, служащие к наказанию их пороков.

Хвала благости Твоей – сей матери учителей. Готовы у нее удары, вразумляющие противников, но готово и врачевство, предлагаемое сокрушенным.

Хвала правде Твоей, которая, ужасая бесстыдных, показывает им, где дверь щедрот, чтобы, спасаясь от правды, спешили под кров милосердия!

Хвала благости Твоей, которой хвалятся разумные, потому что и утратив все, могут ею все возвратить! Не безрассудны те, которые возненавидели безрассудность.

Разумному в похвалу служит то, что не предается он безрассудству, хотя и знает, что есть щедроты, готовые ходатайствовать за него, когда живет он безрассудно. Имея у себя надежду, он как бы лишен надежды.

Ребенку, который, видя снисходительность, умножает число своих проступков, уподобляется тот, кто, видя, что есть туне (даром) врачующее его врачевство, не щадит своей плоти и покрывает её язвами.

Хвала Тому, Кто двумя средствами действует на бесстыдных – и милующими щедротами, и жестокими ударами, чтобы страхом удерживать того, кто от щедрот делается еще более дерзким!

Берет и в чашу весов Своих полагает Он род человеческий, и когда чаша идет вниз, поддерживает её Своей благостью; а если и этому противится, – приводит в равновесие правдой Своей.

Трепещет правды человеческий род, потому что и уста её отверсты, и трость её пишет. Человек непрестанно грешит, а правда непрестанно это пишет, поэтому трепещет и содрогается сердце.

Человек знает, что постоянно при нем невидимый писец, который и слова и деяния его пишет для Судного дня.

Кто может стерпеть карающую правду, когда и капля слез, и взгляд очей не избавятся от наказания?

Слушайте и трепещите, возлюбленные мои! Как слышали уши, как смотрели очи, что делали руки, куда ходили ноги – все это изочтено правдой и перед её очами. Карающая правда ничего не забывает. А если бы забыла что, показала бы этим, что она немощна. Напротив того, она вполне совершенна и не забывает ничего.

Немощна была бы благость, если бы милосердие не могло прощать наших неправд. Но она превыше всего, потому что всем дает прощение.

Изумляются правде Твоей, потому что и воня неправды нашей не забывается ею и не укрывается от нее. Удивляюсь благости Твоей, потому что и множество неправд наших не превозмогает и не препобеждает её.

Слушайте и утешайтесь: хотя и страшна карающая правда, но если человек кается, одна капля слез уничтожает рукописание долгов его.

Слушайте и содрогайтесь: хотя море благости и исполнено щедрот, но, если человек не приносит покаяния, не получит милости в день Суда.

Изумляйтесь правде, удивляйтесь благости. Они жестоки и снисходительны, кротки и грозны, жестоки к дерзким и милосердны к кающимся.

Славословие – благости Твоей, смягчающей удары Твои! Хотя они грозны и тяжки по правде, но смягчает их благость, чтобы ей стать светом.

Славословие – правде Твоей, удерживающей щедроты! Хотя они усладительны и приятны по благости, но тяжкими делает их правда, чтобы ей служить к исправлению людей.

Благодарение – изволению Твоему, срастворившему эти два прехвальных источника спасительных средств! Исполнена благости правда Твоя, праведна благость Твоя.

Да сжалятся надо мной и правда, и благость, потому что всего меня покрывает невидимая проказа. И на мне да исполнится сие, Господи: весь покрытый проказой чист по закону Твоему (Лев. 13:13).

И на мне да исполнится сказанное: где усилился грех, там сугубо восторжествовала благодать (Рим. 5:20). Поскольку во мне, Господи, превозмог грех, то да царствуют во мне щедроты!

Почему Бог одни прошения наши приемлет, а другие отвергает?

Удивляются некоторые, что сыны Зеведеевы ясно высказали прошение свое перед Тем, Кто испытует (узнает) сокровенности сердца. Он дозволил им изречь прошение свое, чтобы научить всех просящих в молитвах своих не преступать меры, но соразмерять прошения свои с мерой своего убожества. Юность полагает, что Бог, по всемогуществу Своему, все может сделать, но не знает, что во всем действует Бог премудро. Хотя все для Него возможно, однако же творит одно то, чему нужно совершиться.

Неразумно просили ученики, – и Всеведущий сказал им: не веста, чесо просима (Мф. 20:22). Он опечалил их, желая показать, что и всякое неразумное прошение приносит огорчение просящим; такой плод собирает душа, потому что просила неразумно.

Прежде, нежели ученики предложили прошение свое, Господь вначале ободрил их словами, возбуждавшими в них радость, желая показать, что дверь Его отверста просящим Его право. А как скоро объявили они прошение свое, – опечалил их, желая показать, что дверь Его затворена для просящих лукаво.

Если бы Господь наш, по Своему предведению, отринул молитву их прежде, нежели она была изречена устами их, то можно было бы подумать, что затворяет Он дверь Свою молитвам нашим. Но теперь стало видно, что сами молящиеся заграждают себе дверь, когда просят не как должно.

Не как должно молится тот, кто в одном деле соединяет и излагает множество других дел. Погибает дело его, как и дело сынов Зеведеевых. Да не будет и с нами того, чтобы погибло дело наше.

Хотя бы кто и хотел, не в состоянии будет исчислить все те предлоги, какие придумывают и представляют люди. Они идут все выше и выше, и в стремлении своем преступают всякую меру, оставив стезю правую, идут не тем путем. И если бы кто в состоянии был изобразить сие, то мог бы он и море измерить горстью.

Мудрый Врач видит, что яд высокомерия начинает разливаться в сынах Зеведеевых, и поспешает остановить его действие, чтобы не распространился он на все тело, то есть на всех двенадцать учеников Его, чтобы и они также не отважились на всякие прошения. Врач пресекает причину болезни, заграждает вредоносный источник.

И ты, намереваясь просить, прежде нежели прибегнешь ты к Подателю, рассмотри прошение свое, чисто ли оно, внимательно вникни в причину, побуждающую к прошению. Если побуждение, по которому просим, влечет за собой вред, то Уврачевавший сынов Зеведеевых да заградит источники наших прошений.

Всякий, кто просит, должен уподобляться Подателю. Он может дать нам все, но не дает того, что пагубно. Он всегда может простить грехи, но не прощает иногда по правде Своей. Он всегда может отказать в милости, но не попускает этого иногда благость Его.

Страх и любовь стоят на страже уст – этого источника слов. Страх останавливает слова срамные, любовь изводит слова досточестные. Уста могли бы не произнести доброго слова, но этого не допустит любовь; могли бы извести слово лукавое, но этого не допустит страх правды.

Уста, из которых выходит и доброе, и лукавое, – необузданный конь; поэтому нужда для них узда, иначе стремление их увлечет в пропасть, потому что путь их среди пропастей. Только при тщательных предосторожностях могут они, даже и днем, совершать путь свой без преткновений и падений.

Все прошения наши восходят к единому Богу: единый слух невидимого Величия внимает прошениям нашим и различает их. Если просим полезное, – приемлет прошение, если вредное, – отвергает. Уста могут просить все, но Бог исполняет только то, что полезно.

Все прошения, приносимые Божеству верой, приемлются Им из рук её. Обеты и дары, приносимые руками её, вожделенны Богу. Божественное величие желает получить плоды из рук веры, потому что она очищает сердце просящего от безобразия сомнений ума.

Прошения уст, если корень их твердо насажден в сердце, собираются в Божие точило. Если же Бог медлит исполнить их, не должно скорбеть нам, как и вертоградарь не сетует, но ждет, пока созреет в винограднике его плод, дающий жизнь во время свое.

Благий Податель смотрит и на прошение, и на время. Как плод, снятый прежде времени, вреден, так и дар, не вовремя данный, причиняет вред, а впоследствии – он же полезен. Если прошение неблаговременно, то Податель медлит исполнить его.

Податель премудр. Он смотрит на прошение и на время. Если видит, что прошение в настоящее время бесполезно, но будет полезно впоследствии, блюдет исполнение его до другого времени. Хотя и прискорбно просящему, что не исполнилось прошение его в то же время, но Податель в свое время утешит его пользой.

Божество для нас то же, что для детища матерь, питающая его молоком. Она до известного времени сберегает свои пособия; знает, когда лишить детище молока, и когда должно напитать его молоком, или когда накормить хлебом. И сообразно с мерой его возраста предлагает ему свои пособия.

Правда – для всех прошений то же, что на море пристань. Справедливое прошение она приемлет, а несправедливому не дает в себе места. Если бы исполнялись все прошения, то произошло бы пагубное неустройство, потому что просящие стали бы своими прошениями вредить друг другу.

Хвала Тому, Кто слышит все! Его правда – горнило для всех прошений. Одобряет она прошение истинное, потому что в нем сокрыта жизнь для просящих, осуждает прошение лживое, потому что в нем таится смерть для просящего. Неведением приукрашивается всякое прошение в устах, но Всеведущий испытует его слухом Своим.

Заблуждение в устах Симона представляло прекрасным сказанное им слово: Господи: не имать быти Тебе сие (Мф. 16:22). Симон не разумел, что слово его лживо. Но как скоро вошло оно в слух Господа, как в горнило, тотчас обличалось, что оно противно Господу.

Потому прошения наши предоставим воле Истинного и Милосердного. Он правдой Своей искушает и отвергает прошения для нас вредные и, по милосердию Своему, исполняет прошения полезные. Возблагодарим Благого за то, что дает Он, и поклонимся Правосудному за то, в чем отказывает.

Он – такой Податель, у Которого сокровищница – обильный источник благ и Который никогда не отказывает в дарах. Если же и отказывает иногда до времени, отказывает для того, чтобы дар стал драгоценнее для приемлющих и чтобы приемлющий был прилежнее в молитве. Если бы дар подаваем был тотчас, то прекратилась бы молитва.

Бог все устрояет к спасению человека

Бог богат в премудрых советах: иногда сокращает, иногда продолжает действия спасительных средств Своих; иногда спешит к нам, потому что любит нас; иногда удаляется от нас, опять по благосердию к нам. Он удаляется от нас, чтобы увеличить Свою любовь, которая течет вослед Его, и показывает, что не может она быть далекой от Него. Он спешит к нам, чтобы сделать известным, сколь нестерпимо Ему быть разлученным с нами.

Он удаляется от нас, чтобы ограниченность наша сильнее возжелала лепоты Его и устремилась к ней и чтобы за это добровольное стремление (потому что от нашей воли зависит устремляться к Благому) возвеличить Ему нас. Если же немощь наша удаляется от Него, спешит Он к нам, по благости Своей. Как для нашей пользы удаляется Он от нас, так спешит к нам, чтобы настигнуть и спасти нас.

Не спрашивает Он мнаса (монеты) у богатого, не требует таланта у бедного. Приятен Ему и талант, приемлемый от сильного (подаваемый сильным); угоден и кодрант (мелкая монета), приносимый убогим и немощным. Если же богатый приносит в дар Ему что-либо малое, Он не пренебрегает этим, но с радостью приемлет дар, если видит, что дар приносится Ему в простоте, с любовью.

Он видел, как в крайнем заблуждении люди единодушно приносят свои жертвы демонам, и уловил их Своей премудростью, не дав им и заметить этого. Оставил людей в том веровании, что жертвы угодны Ему, хотя кровью жертв их сквернилось святилище Его. Терпел Он нечистоту сию, как чистый врач, который снисходит до врачевания нечистой язвы, чтобы своей чистотой уврачевать гнойный струп.

И сами демоны, хотя и нечисты, ничем не пользуются от жертв. Они не чувствуют голода и не имеют нужды в пище, потому что природа их – выше алкания пищи. Алчут же они того, чтобы человека, владыку своего, соделать рабом своим. И Благий посредством жертв удерживал людей от языческих жертв.

Словеса Божии подобны врачевствам, пригодным для всякой болезни. По-видимому, различны они между собой, но имеют взаимное сродство – свою целебную силу. Но мы словопрениями своими и в Божественные учения вносим разность, из-за чего в устах наших противоречат они одно другому. В устах людей, любящих прения, и Божии словеса делаются противоречащими одно другому.

Изменяется цвет волны, сама же она остается неизменной; принимает она на себя всякий возможный цвет, но от цвета не утрачивает своей природы. Волна одна и та же, и в то же время не одна и та же; разнообразна по цвету, но одна в своей сущности. Так и истина выражается словами всякого рода, но в существе своем остается та же, потому что по собственной своей природе она – одна.

Истина сама в себе нераздельна, а разделяется только в устах дерзких мудрователей. Они заставляют её идти против себя, принуждают противоречить самой себе. В истинно верующих истина покойна, чиста, мирна, нимало не повреждена, а в излишне мудрствующих она нечиста, в устах пытливых исследователей от их любопрений и истина приходит в борьбу сама с собой.

Для здравомыслящего слушателя здравые учения согласны между собой. Истинно мудрый исследователь уподобляется строителю, который прочными связями делает здание твердым. Тот духовный зодчий, кто из учений, содержащихся в Писании, созидает и воздвигает как бы столп, который для слуха его служит убежищем и защищает его от заблуждений.

Он умеет восстановить согласие между такими местами Писаний, которые людям безрассудным кажутся противоречивыми; примиряет их прозорливостью своей, устраняя противоречия; соединяет их своим разумением, соглашая разногласное, и водворяет мир между раздраженными слушателями, которые сами были в борьбе между собой и приводили в противоречие нимало не разнящиеся места Писания. А как скоро примиряются слушатели, согласуются между собой и места Писания.

Временные блага удаляют от благ вечных

Бог благ и всем источает благодеяния Свои. Он богат и всех питает туне (даром). Он преисполнен щедрот, и на всех простираются щедроты Его. Он милостив, и на всех изливается благость Его. Он милостиво врачует все недуги, не употребляя сечений. Вместо сильного и тяжкого врачевства, которое могло бы привести в трепет, у Него – милосердие и всех милующее благоутробие.

Мир – владыка наш; сластолюбие наше – повелитель наш; постыдная любовь наша – мучитель наш; лукавый наш навык – истязатель наш; все восстает против нас. Ум наш помышляет только об удовольствиях, плоть наша, вместе с нашей волей, берется за все худое.

Кто может доказать, что постоянна ты, тенеподобная обитель наша? Лукавый в глазах наших один мир заменяет другим и старается уверить нас, что мир земной – истинное наше отечество. Детскому неразумию нашему кажет (показывает) он тень, которая манит нас к себе и лишает нас Небесного Царства. Земными благами – этими временными цветами – похищает венцы у ратоборцев.

И на гладкой стезе доводит он до падения, и на чистом пути доводит до преткновения. И самым осмотрительным рассеивает множество преткновений, строит козни мужественному, которого не может преодолеть силой, и чем только может губит его. Так, ввел он в соблазн Давидово око, запял (заградил) язык Моисеев.

Кто подклоняет ему рамена свои, на того налагает тяжкое иго. На грешника налагает великое ярмо, на праведника – малую неправду, чтобы и того, кто соблазнит, по Писанию, единаго от малых (Мф. 10:42), ввергнуть в море, из которого невозможно спастись. В надменных утверждает он гордость, чтобы не освобождались от высокомерия.

Он соблазняет язык судей и слух их, чтобы не внимали доброму. И совершеннолетний говорит лукаво, и малолетний хвалит превратно. Многие годы молчало пророчество, потому что молчал и не обличал Исаия. И если праведник погрешил тем, что молчал, то сколь же преступен тот, кто хвалит неправду?

Иной внешне светел, как полдень, но имеет невидимую тьму множества сокрытых в нем тайных скверн. Светлым стоял Гиезий перед учителем своим, но в сердце своем тать (вор) сей утаивал сребролюбие. Проказа плоти возвестила о тьме, в какой пребывал дух его.

Два ученика, покрытых тьмой, у двух светоносных учителей. Малую тьму обнаружил в себе Гиезий перед Елисеем – малым светом, и светоносный рассеял тьму его. Искариот, которого тьма была велика, обличен светозарным Солнцем, Которое при конце поразит всякую скверну. Тать Иуда помнил, что Гиезий не мог укрыться от Елисея, который одного только Неемана очистил от проказы. И помнил также, что сила, какую тать сей вместе с прочими приял от нашего Господа, когда послан был творить знамения, превосходит Елисееву силу. И, подобно Гиезию, пришел обмануть.

О непостоянстве человеческой воли

Милостив будь, о Благий, к нашему злому изволению – этой вине всех бед. Мысли его – это болезни тайные, а дела – это болезни явные. От него произошло первое преступление заповеди, имевшее следствием все грехи и в протекшее доныне, и в последнее время. Ты, Чистый, очисти свободу нашу, сама по себе она – мутный источник.

Дивлюсь свободной воле нашей. Она сильна, – и однако низложена. Она властелин, – и стала рабой; имеет возможность побеждать, – и любит уступать над собой победу; хотя свободна, однако же сама отдается в рабство, как невольница, и своей рукой пишет согласие на свое невольничество. Подлинно безрассудный этот писец, который собственной рукой скрепляет рукописание долгов своих. Но благословен Тот, Кто хлебом Своим даровал нам свободу и Чашей Своей изгладил рукописание долгов наших!

Воля наша легко приходит в повреждение. Кто хочет свое сокровище положить на небесах, того отвлекает от этого смущающий всех завистник. У кого любовь не имеет чистоты, у того здравый смысл поддерживается только похвалой, как цветок росой, а при неодобрении – блекнет, как трава от зноя, вянет от палящего дыхания хулы и теряет весь вкус и запах. Хвала Твоей воле, Господи! Она непрестанно жаждет нашего покаяния.

Благословенной да будет память праведников, которые пребыли твердыми. Они не изменялись, как луна, но уподоблялись солнцу, свет которого всегда одинаков. Дух их не был подобен дождевым потокам, которые то полны, то вдруг иссыхают. Волны искушений всякого рода устремлялись на праведников, но они не изнемогли. Благословен Правосудный, прославивший венцы их подвигами!

И слава не надмевала праведников, и поношение не доводило их до изнеможения. Всегда были они одинаковы, никогда не терялось благоухание высоких их добродетелей. Каждый их помысел издавал благоухание любви. Добрый Торжник, обильно расточающий благоухание ароматов Своих, услаждает внемлющих праведникам, и они сообщают жизнь ученикам своим. Благословен Благий, Который из сокровищ Своих источает благоухание дел их! Как восставал Семей против Давида, так книжники восстали против Давидова Сына. Семей метал в Давида камни, сыпал на него персть (грязь) и проклинал его, чем и предызобразил собой народ Иудейский. Давид молчал, и молчание его было образом Сына его, когда вместо персти приял Он оплевание, вместо злословия – заушение по ланитам, вместо прообразовавших камней пронзен был гвоздями. Благословен Благий, потерпевший не от одного Семея, как Давид, но от целого народа!

О горькая хула! Кто захочет осквернить тобой язык свой? Разве только неверный входит в состязание со всеодолевающим Творцом и почитает возможным противостать Создателю своему. Поскольку лукавый прельщает его на зло, то выводит он заключение, что Всеблагий жесток. Но Кто примирил нас с Правосудным, Тот ужели не избавит от лукавого? Благословен Творец, Который не делает принуждения неверным, потому что получили они свободную волю!

Неужели Творец немощнее бессильного и не может причинить ему вреда? Или держит Его другая какая-либо сила и препятствует Творцу поступить с ними худо? То и другое предположение уничтожается одним словом. Кто сотворил голод и болезнь? Если Он Творец, то всемогущ; если благ, то и строг.

Об укрощении худых пожеланий

Рассмотрим, что лучше: тварью ли обладать или Самим Творцом? Соделаемся Его достоянием, чтобы и нам обладать Им. Человек, как и Творец его, возвышен над всем. Если не приобретем душу свою и Бога нашего, то, хотя бы и все имели, губим сами себя. Но кто прежде всего приобрел Бога, тот приобрел все.

Приятно ли кому, если противятся ему подвластные его? Как управляем другими, так научимся управлять и собой. К укрощению коня служит узда, к усмирению рабочего скота – палка. Так и в себе должны мы укрощать все беспорядочные движения. Но и вразумляющий жезл окажется бессильным, если останется в покое во время упорства.

Мореплаватели покоряют себе неукротимый хребет морей; звероловы покоряют себе высокие хребты гор; земледельцы покоряют себе хребет земли; люди укрощают зверей всякого рода. Ужели же Подчинивший нам все не покорит Себе нас? Не постыдно ли это для нас, что противимся мы Богу, Который покорил и сделал подвластными нам твари?

Рассмотрим, что лучше: душа ли наша или тварь? Положим, что покорили мы себе и мир, и все, что в мире. Но покорившая все душа остается и упорной, и необузданной. В таком случае больше нам вреда, нежели пользы от того, что стараемся все покорить себе. Не заботимся же исправить сами себя и покоряем воле своей то, чем владеем, а сам обладатель остается упорным и жестоковыйным.

Посмотрим, как человек укрощает зверей. У него есть искусство смирять и челюсти их, и хребет; жезлом поражает хребет, узду налагает на челюсти. Если же человек смиряет так зверя и овладевает им, то ужели Бог пренебрежет тем, чтобы обучить и приобрести Себе разумную душу?

Познаем, что как человек – властитель животных, так Бог – властитель душ. Мы властвуем, но и сами – в Его власти. Его мы достояние и сами по себе, но должны научиться быть Его достоянием и в том, чем обладаем. Вьючный скот наш покорен нашему жезлу. Душа наша должна быть покорна Его жезлу. Из того, что полезен нам жезл наш, уразумеем пользу Его жезла.

Рассудим, как это плохо, что худой человек обуздывает животных, а сам остается необузданным. Воспламеняется гневом, если не слушает его животное, а сам заграждает слух свой. Животных делает лучшими, а сам не исправляется, нередко поступает безрассудно и наказывает невинное животное. Но как только подвергнут наказанию собственное его безрассудство, – изрыгает хулу.

Остается сказать о том, что лучше для человека. Тот мудрец, кто прилежно наказывает плоть свою голодом и жаждой, чтобы приучить её к деятельности, кто душу свою исправляет и упражняет чтением Священного Писания. Тот прекрасен духом и телом, кто очищает себя в этих двух горнилах; чем больше очищает он себя в них, тем паче усугубляется красота его.

Деятельность плоти служит орудием к поддержанию здоровья и к преодолению лености. При ней и душа делается бдительной – укрощает и преодолевает в себе вожделения. Это угодно и Благому, Который печется о нас. Его вразумление да будет для всех нас как бы сильной пятой, попирающей все грехи наши.

Родители наказывают любимых ими детей. Самая горячность любви их подвергает детей наказанию; в видимом гневе на виновных кроется любовь. Если смотреть на одну наружность, то гнев сей неприятен, но внутренно он есть горячая любовь. У родителей и внутри, и вне одна любовь: внутренно она болезнует, наружно облекается гневом.

В образе наказывающих родителей видим Творца нашего; внутренно преисполнен Он щедрот, а наружно окружен страхом. Гнев Его на безрассудного вопиет о горячей Его любви. В самой ярости Его кроется любовь. Творец наш, когда и негодует, – не раздражается. Когда и угрожает, – остается спокойным. И возмущение Его – невозмутимо, и скорбь Его – радостна. Ни дыхания, ни вони гнева не примешивается к чистоте Того, Кто невозмутимо чист. Весь Он всецело чист, и все, что Его, подобно Ему. В Нем нет ничего такого, что возмущало бы Его. В Нем нет таких движений, которые бы укрощались с борением. Свободная воля существа Божия чиста без всяких к тому усилий.

Бог возгорается и пламенеет гневом, – но пребывает чист и спокоен. Знает, что наказывающему неприлично и не принесет пользы лицо веселое и улыбающееся, – и принимает на Себя лицо строгое, чтобы мы пробудились от сна и отложили свою беспечность, воспретили свободе своей оставаться в рабстве.

В жезле Божием сокрыто много премудрых целей. Он поражает для нашего спасения и щадит для нашей пользы; погруженного в сон пробуждает, бдительному доставляет торжество, во всем являет любовь. Он любит и поражает нас, чтобы этим принести нам большую пользу. Он милует и наказывает, чтобы мы бежали от низких страстей.

Сообразно премудрым целям Своим, для нашего спасения вещает Он то гласом гнева, то гласом любви, то гневается и угрожает, то ласкает и обещает, как врач, который всех и всем врачует; изрекает проклятие, чтобы получили мы благословение. Всякое проклятие, от Него исходящее, может послужить к приобретению благословения.

О хранении очей и языка

Написано: на кровле у тебя сотвориши ограждение, чтобы было оно как стража (Втор. 22:8). Так и лицо должно иметь ограждения скромности, чтобы взирающий на него не поползнулся внутренне и не упал. Если Давид, который так тщательно ограждал очи свои, впал в грех, то может ли остаться невинным беспечный, у которого взор блуждает всюду? Будем содержать в памяти Иова, у которого очи были так же целомудренны, как и сердце его.

Написано: если видишь, что гибнет скот ближнего твоего, да не презриши его (Втор. 22:1). А если гибнет сам владетель, то добродетельным надлежит прилагать о нем великое попечение. Если Всевышний и о погибающем тельце позаботился в Законе, то кольми паче печется Он о нашем разуме и о нашей воле, короче же сказать, о драгоценнейшей душе, когда она блуждает и теряет свое достояние. Благословен Тот, Кто, дав закон о животных, показал в нем любовь Свою к душам!

Аще увидиши осля… падшыя, хотя бы оно принадлежало и врагу, возставляя да восставиши я с собою (Втор. 22:4). Если же сам человек, а не вьючный скот его, падет в невидимый ров, то могут ли при этом праведные оставаться равнодушными? Если бы, подобно иерею и левиту, прошли они мимо, то Господь наш указывает нам образец в Самарянине, который перевязал раны пострадавшему от разбойников и посадил его на своего осла и заплатил за него (Лк. 10:30–31). Благословен Снисшедший к язвленному человечеству! Его щедроты уврачевали нас вином и елеем.

В другом месте написано: у кого бодливый вол и не держит он его запертым – да умрет (Исх. 21:29). Оставит ли Праведный без внимания похитителя, который бодет (колет) целый день? У вола два только рога, у богатого семьдесят семь. Горе тебе, упитанный вол, похищающий и пожирающий труд волов истомленных! Благословен Телец упитанный, пришедший и Себя заклавший в жертву за людей!

Истязают ближнего своего лихоимец, любитель свар и завистник, но более всякого целый день истязает слушателей пытливый исследователь. Если вол, нанесший смерть одному человеку, без милосердия побиваем был камнями вместе с его владельцем, то как оправдается дерзкий, который словами своими наносит смертельные раны многим? Соделай его, Господи, учеником истины Твоей, и да возделывает он нивы под ярмом Твоим.

Кто ископает яму, – да покроет её, чтобы не упал кто и не умер (Исх. 21:33). Всякое слово неверного, как скоро отверзает он уста свои, подобно скрытой яме. Если же Бог дал закон закрывать видимую яму, то не тем ли паче требует этого в рассуждении уст, которые всегда отверсты и слушающих через грех ввергают не в яму, но в геенну? Благословен Тот, Кто заградил невидимый ров, куда лукавый низринул Адама!

Написано: если у кого непокорный сын и злословит отца своего… смертию да умрет (Исх. 21:16). Если и тот, кто противится земным родителям, терпит такую страшную смерть, то во сколько раз более тяжкого наказания достойны те, которые так дерзки, что хулят устами своими благого Отца? Благословен Правосудный, Который благ и к неверным, хотя они хулят Его!

Адам и Ева

1

Велик был Адам, – и стал унижен. Начало его – высокая степень славы, конец его – глубокое уничижение. Начало его – в раю, конец его – во гробе. Он создан прежде Евы, плоть его была совершенна и еще нераздельна. Во образ будущего взята от него кость. Кость сия была Ева, и она вскоре стала виной грехопадений; кость сия вскоре сокрушила эту стену – Адама. Евой утрачена прекрасная и вожделенная слава; Марией возвращена сия слава, погибшая для Адама и Евы. В помощницы Адаму дана была Ева, – и послужила ему преткновением; дана была для того, чтобы разделить с ним бремя, но соделала его виновным. Слабейшая поработила его себе, подчиненная низложила, немощная сокрушила его. Из ревности не допустила, чтобы муж вкусил первый; захотела стать выше Адама, занять первую степень, Адаму же предоставить вторую. Поскольку пожелала поработить себе мужа, то Господь обличил её тайны и сказал ей: той тобою обладати будет (Быт. 3:16). Еще не обвинил их Благий, как осудила их собственная их воля, обвинила собственная совесть, низложила собственная гордыня, погубило собственное вожделение. При всех сокровищах обнищала владычественная свобода; в раю сладостей при мудрости ума обольстилась красивым древом.