К решающим битвам Мартиросян Арсен

Миф № 12. С началом войны всех, кого призывали в армию, без какой-либо подготовки кидали в бой

Этот миф из разряда тех, что пытаются утверждать, что-де только трупами забрасывали врага. Однако в действительности это просто гнусная ложь «демократов» от Истории. Ни Сталин, ни Ставка Верховного Главнокомандования, ни Генеральный штаб за всю войну ни разу не поступили подобным образом. И прежде всего потому, что ни Сталин, ни Генеральный штаб, который в самый тяжёлый период войны возглавлял мудрейший ас генштабовской работы маршал Шапошников, просто не представляли себе организации обороны и наступления без соответствующим образом подготовленных резервов. Поэтому с началом войны своевременная подготовка боевых резервов для Вооруженных сил страны стала одним из главных направлений в деятельности всех уровней власти.

Уже 17 сентября 1941 г. Государственный Комитет Обороны (ГКО) принял специальное постановление «О всеобщем обязательном обучении военному делу граждан СССР», в соответствии с которым 1 октября того же года вводилось обязательное военное обучение всех граждан СССР мужского пола с 16 до 50 лет. Обучение осуществлялось вневойсковым порядком без отрыва от работы на фабриках, заводах, в совхозах, колхозах, учреждениях. В наркомате обороны было создано Главное управление всеобщего военного обучения (всевобуч), а в военных округах, областных (краевых, республиканских) военкоматах — отделы всевобуча. Местные партийные и советские организации должны были обеспечить быстрое развертывание органов всевобуча, решить вопросы создания для них учебной, материально-технической базы, выделения соответствующих кадров. Их главная задача состояла в том, чтобы обеспечить своевременное пополнение Красной Армии новыми миллионными резервами, обученными ведению современного боя.

Особая роль в связи с этим отводилась местным советам депутатов трудящихся, которые совместно с военными комиссариатами повсеместно приступили к организации подготовки боевых резервов для фронта. Обучение строилось по территориально-производственному принципу. Военное обучение проводилось непосредственно на производстве, в оборудованных для этого военно-учебных пунктах (ВУПах). Занятия проводились по 110-часовой программе, которая давала обучаемым военные знания и практические навыки в объеме одиночной боевой подготовки. В зависимости от количества обучавшихся на том или ином военно-учебном пункте личный состав сводился во взводы, роты, батальоны и полки. Готовились бойцы-специалисты: истребители танков, снайперы, автоматчики, пулемётчики, миномётчики и др.

Кроме того, оборонные комиссии местных советов совместно с партийными органами создавали боевые группы по изучению военного дела, специальные краткосрочные школы, где готовили командный состав для всевобуча. Привлекались значительные силы специалистов разных профилей, прежде всего командный и политический состав запаса. В одном только Краснодарском крае, к примеру, на эту работу были направлены 7 старших офицеров, 302 офицера среднего звена и 884 младших офицеров, а также 1183 рядовых. Для подразделений всевобуча большими тиражами издавались 18 различных брошюр (например, «Овладевай штыковым боем», «Ручной пулемёт», «Автомат», «Винтовка» и т. д.).

К 1 октября 1941 г. в стране было создано свыше 18 тысяч ВУПов, к работе в которых из запаса было привлечено более 65 тысяч командиров и политработников. Учитывая сложную обстановку на фронте в 1941–1942 гг., в этот период контроль за деятельностью ВУПов был особенно жесткий. В указанное время проверке подверглись 93 областных, краевых и республиканских, 126 городских и 464 районных военкоматов, 2464 ВУПа, 138 ВУЗов, 38 техникумов, 1365 средних школ, 300 училищ системы трудовых резервов, а также проконтролированы 645 занятий с командным составом и 942 показательных занятия с бойцами всеобуча. В годы войны особенно отличились ВУПы Москвы, Ленинграда, Ярославля, Ульяновска, Тамбовской, Горьковской области, Удмуртии.

Необходимо отметить, что подготовка боевых резервов через систему всевобуча осуществлялась как в тыловых, так и в прифронтовых районах страны. В этих целях использовались любые возможности предприятий, учреждений, подразделений Осоавиахима, воинских частей, дислоцировавшихся во внутренних округах. Уже к 1 декабря 1941 г. план обучения военнообязанных в 10 военных округах был выполнен на 362 %. В одной только Москве действовали 600 ВУПов, в Ленинграде — 100 и сотни в городах Урала, Сибири, Средней Азии и Закавказья.

Небезынтересно заметить, что подготовка в ВУПах в течение тяжелейшего 1942 г. была жестко привязана к стратегическим планам Ставки Верховного Главнокомандования. Дело в том, что, начиная с 11 февраля 1942 г., вся их деятельность жестко регламентировалась, в том числе и по времени. Это было обусловлено приказом наркома обороны И. В. Сталина от указанного числа. Приказ предписывал местным советам совместно с партийными организациями оказать максимальную помощь чрезвычайным военным органам и военным комиссариатам в осуществлении отбора и комплектования подразделений всевобуча к 24 февраля, а занятия начать с 25 февраля по 9 часов в неделю без отрыва от производства. Более того. Приказ предписывал подготовить автоматчиков, минометчиков и истребителей танков к 1 мая 1942 г., расчеты станковых пулеметов — к 15 мая, снайперов — к 1 июня. Очевидно, что за этими сроками стояли конкретные планы Ставки по проведению стратегических операций. По этим срокам видно, что резервы были нужны, в том числе и для Сталинградской операции.

Уже по состоянию на 1 января 1943 г. в созданной системе ВУПов были подготовлены 3 млн. человек. Именно они и стали неотъёмлемой частью ядра армии, в результате чего в 1943 г. был достигнут коренной перелом в войне. Кроме того, возросший уровень подготовки призывавшихся в действующую армию резервистов сыграл колоссальную роль в снижении боевых потерь армии.

Всего же за годы Великой Отечественной войны через систему ВУПов прошли 9 миллионов 862 тысячи человек, что в 1,5 раза превышало численность действующей армии вместе с резервами Ставки Верховного Главнокомандующего.

Так что о каком же направлении призывников на фронт без обучения и какой-либо подготовки может идти речь?! Ну не пора ли угомониться некоторым, с позволения сказать, «историкам-демократам» и прекратить мифотворчество на пустом месте?! Ведь архивы хранят убойные разоблачения любого из их мифов! Чего же плодить глупости на пустом месте?!

Миф № 13. Надо было сдать Москву, как это сделал Кутузов, а не устраивать мясорубку

Миф № 14. Москву спасли, забросав врага трупами советских солдат

Миф № 15. Москву спасло не мужество и героизм наших войск, а то обстоятельство, что германское командование отдало приказ на отступление

Откровенно говоря, это не миф, а жуткая подлость по отношению к величайшему подвигу нашего народа и нашей армии, спасших столицу своей Родины. Мне трудно приводить фамилии тех конкретных, с позволения сказать, «демократических историков», которые посмели в своих выступлениях и печатных трудах опуститься до такой подлости. Трудно, потому что степень негодования такова, что просто не могу себе позволить пачкать страницы этой книги упоминанием их фамилий. Что же до существа мифа, то наше дело беспристрастно рассмотреть, что и как произошло в те далекие времена, как на самом деле спасали Москву.

Сразу же отметим одно обстоятельство, которое отдельные, с позволения сказать, «демократические деятели» от Истории злоумышленно фальсифицируют. Когда они говорят о войне 1812 г. и о том, что Кутузов правильно сделал, что сдал Москву, они злоумышленно забывают добавить наиважнейшее обстоятельство — Москва в те времена не являлась столицей Российского государства. И её сдача в судьбе государства ничего принципиально не решала. Зато для Наполеона захват Москвы, тем более после Бородинского сражения, стал началом закономерного и хорошо известного из Истории финала.

В 1941 г. ситуация была принципиально иной. Москва являлась не просто столицей Русского государства — она являлась столицей крайне ненавистного всему Западу Союза Советских Социалистических Республик! И сдать её означало загубить весь СССР! Именно поэтому-то Москва и занимала особое место в плане войны нацистской Германии против Советского Союза. Нацисты планировали полностью уничтожить Москву вместе с её жителями, а на её месте создать искусственное море. Именно этим целям и была подчинена пресловутая операция «Тайфун». На столицу наступали войска одной из сильнейших группировок вермахта — ГА «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала Ф. Бока. В её составе находились: 4-я армия (командующий генерал-фельдмаршал Г. Г. Клюге); 3-я танковая группа (командующий генерал танковых войск Г. Рейнгардт); 4-я танковая группа (командующий генерал-полковник Гёпнер). С южного направления через Тулу к Москве должна была выйти 2-я танковая группа под командованием генерал-полковника Г. Гудериана. В эту группировку входили 5, 7, 9, 12, 20-й армейские, 40, 46, 56, 57-й моторизованные корпуса, 7, 17, 23, 34, 35, 78, 87, 98,106, 137, 183, 197, 252, 258, 260, 263, 267, 292-я пехотные, 1, 2, 5, 6, 7, 10, 11, 19, 20-я танковые, 3, 14, 36-я моторизованные дивизии, моторизованная дивизия СС «Рейх» и 286-я охранная дивизия. Из 2-й танковой группы Гудериана к Москве должны были подойти 31, 131, 167, 296-я пехотные, 3, 4, 17-я танковые, 25-я, 29-я моторизованные дивизии 43-го, 53-го армейских и 24-го моторизованного корпусов. Всего в группировке насчитывалось 22 пехотных, 12 танковых, 6 моторизованных дивизий (или более половины всех танковых и моторизованных дивизий, находившихся в то время на советско-германском фронте), из них три четверти действовали на территории Западного Подмосковья. В общей сложности к началу операции «Тайфун» указанная группировка вермахта насчитывала 1 миллион 800 тысяч человек, более 14 тысяч орудий и миномётов, 1700 танков, 1390 самолётов. Натиск этой мощи сдерживали советские войска, насчитывавшие в составе Западного, Резервного и Брянского фронтов 1 миллион 250 тысяч человек, располагавшие 7600 орудиями и минометами и 990 танками (по другим данным, 770).

К концу октября 1941 г. первый натиск немецкого наступления на советскую столицу исчерпал свою силу. Достигнув окраин Тулы, Серпухова, заняв Наро-Фоминск, Волоколамск, Калинин, германское командование вынуждено было приостановить дальнейшее наступление, чтобы пополнить передовые подразделения личным составом за счет тыловых служб и восстановить нормальное снабжение войск. К моменту вторжения противника непосредственно на территорию Московской области — 10 октября 1941 г. — нашу столицу обороняли войска Западного фронта (командующий генерал армии Г. К. Жуков) и часть сил Калининского фронта (командующий генерал-полковник И. С. Конев). В них входили: армии — 30-я (командующие генерал-майор В. А. Хоменко, с 17.11.1941 г. — генерал-майор Д. Д. Лелюшенко); 16-я (2-е формирование, командующий генерал-майор К. К. Рокоссовский); 5-я (командующие генерал-майор Д. Д. Лелюшенко до 17.10.1941 г., а с 18.10.1941 г. — генерал-майор артиллерии, с 9.11.1941 г. — генерал-лейтенант Л. А. Говоров); 33-я (командующие комбриг Д. П. Онуприенко, с 20.10.1941 г. — генерал-лейтенант В. Ф. Герасименко, с 25.10.1941 г. — генерал-лейтенант М. Г. Ефремов); 43-я (командующие генерал-лейтенант С. Д. Акимов, с 29.10.1941 г. — генерал-майор К. Д. Голубев), 49-я (командующий генерал-лейтенант И. Г. Захаркин).

К середине октября эти армии насчитывали 19 стрелковых, 2 кавалерийские дивизии, 2 танковые бригады и несколько других отдельных стрелковых, танковых и артиллерийских частей. Обстановка становилась угрожающей. 20 октября 1941 г. в Москве и прилегающих районах было введено осадное положение. Центральные учреждения по решению правительства стали покидать столицу. В Куйбышев переехал и основной состав Генерального штаба вместе с маршалом Б. М. Шапошниковым. В Москве остались Государственный Комитет Обороны во главе с И. В. Сталиным, Ставка Верховного Главного Командования и оперативная группа Генерального штаба.

В тот период серьезную угрозу для Москвы представляла авиация противника, совершившая первый массированный налет на столицу ещё 22 июля. Ей противостояли соединения ПВО, войсковая зенитная артиллерия и фронтовая авиация. Противовоздушную оборону Москвы осуществляли 1-й корпус ПВО и 6-й истребительный авиационный корпус. В ходе боевых действий состав корпусов постоянно менялся, и к ноябрю 1941 г. в них имелось 700 истребителей, 900 зенитных орудий среднего калибра, 300 малого калибра, 336 зенитных пулемётов, 618 зенитных прожекторов, 124 поста аэростатов заграждения и 702 поста ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи). Одновременно с отражением воздушных налетов на Москву артиллерия ПВО участвовала и в борьбе с наземными силами противника. Части 6 ИАК прикрывали боевые порядки войск Западного и других фронтов, штурмовали вражеские аэродромы. Несмотря на большие потери, авиация противника продолжала бомбить столицу. Только в октябре был совершён 31 налёт с участием 2000 самолетов, 278 из которых были сбиты. В борьбу с зажигательными бомбами, разрушениями включилось также население Москвы и её пригородов. Всего же за период с 22 июля по 20 декабря 1941 г. гитлеровцы произвели 8278 самолётовылетов на Москву с участием 7146 самолётов. 229 вражеских машин прорвались к городу (оцените, кстати говоря, высочайший уровень эффективности московской системы ПВО — ведь прорвалось-то всего 3,2 % вылетавших на бомбежки Москвы вражеских самолетов!). Они сбросили 1445 фугасных и более 110 тыс. зажигательных бомб. От взрывов и огня погибли 1295 человек, ранены 5406 человек. Разрушены 114 предприятий, 413 жилых домов. В целом же, несмотря на то, что ущерб Москве всё-таки был причинен, однако масштабы его тем не менее были все же не так значительны. В этом огромную роль сыграло мужественное поведение москвичей при отражении налетов вражеской авиации на город. Рискуя жизнью, они гасили зажигательные бомбы, ликвидировали завалы, тушили пожары.

В период обороны Москвы наземные войска провели ряд операций в Московской области. Так, в период с 10 октября по 5 декабря 1941 г. войска Западного фронта осуществили Можайско-Малоярославецкую (10–30.10), Клинско-Солнечногорскую (15.11–5.12), Наро-Фоминскую (1–5.12) оборонительные операции. Наиболее ожесточенные бои велись на направлениях: Клин — Дмитров, Солнечногорск — Красная Поляна, Волоколамск — Истра, Руза — Звенигород, Можайск — Дорохов, Верея — Наро-Фоминск и на рубежах: р. Лама, Волоколамск, Руза, Можайск, Рогачево, Дмитров, Красная Поляна, Крюково, Звенигород, Наро-Фоминск, р. Нара.

Не взирая на большие потери, противник сумел выйти к ближним подступам к Москве, но был остановлен на рубежах: г. Химки (19 км от Москвы, 17 октября); г. Яхрома (восточный берег канала Москва — Волга, 28 ноября); д. Бурцево, Юшково (в 18 км юго-восточнее ст. Кубинка, 20 ноября); ст. Крюково (26 ноября); ст. Лобня (20 км от Москвы, Красная Поляна, 5 декабря); г. Кашира (южная окраина и вся дорога Кашира — Венев — Узловая — Ефремов, 26 ноября).

Принятыми советским Верховным Главным Командованием энергичными мерами, войска Западного фронта были срочно и значительно усилены. Во второй половине октября 1941 г. к Москве из тыловых районов СССР и с других участков фронта в спешном порядке подходили эшелоны с войсками. Они практически с ходу вступали в бой, что не замедлило сказаться на оперативной обстановке западнее столицы. Этому способствовало введение в сражения за столицу 1-й ударной (командующий генерал-лейтенант В. И. Кузнецов) и 20-й (2-е формирование, командующий генерал-лейтенант А. А. Власов) армий, которые затем перешли в контрнаступление. Кроме того, в обороне Москвы, а затем и в знаменитом, потрясшем весь мир Московском контрнаступлении принимали участие:

— корпуса — 1-й гвардейский под командованием генерал-майора П. А. Белова и 2-й гвардейский под командованием генерал-майора Л. М. Доватора, 5-й воздушно-десантный под командованием подполковника И. С. Безуглого, а также кавалерийские корпуса;

— дивизии (стрелковые, мотострелковые, танковые, кавалерийские и народного ополчения) — 50;

— бригады (стрелковые, мотострелковые, танковые, воздушно-десантные) — 40;

— соединения и части артиллерии, авиации, связи и другие.

В состав войск Московской зоны обороны, которыми командовал генерал-лейтенант, впоследствии (с 22.01.1942 г. — генерал-полковник) П. А. Артемьев, входили: 2, 3, 4, 5-я дивизии народного ополчения[47], 332-я и 344-я стрелковые дивизии, 14, 15, 38, 52, 74, 75, 166-я стрелковые бригады, несколько артиллерийских полков.

Защита Москвы потребовала и от москвичей, а также жителей области величайшего напряжения сил и огромных жертв. 2 июля 1941 г. было принято постановление военного совета Московского военного округа о формировании дивизий народного ополчения. В нем говорилось о мобилизации по г. Москве 200 тыс. человек и по области 70 тыс. человек в возрасте от 17 до 55 лет. Создание ополченческих соединений превратилось в массовое патриотическое движение. Всего в течение трёх дней в приёмные комиссии Москвы и области поступило 310 тыс. заявлений (в том числе 140 тыс. в Подмосковье) с просьбой о добровольном зачислении в ополчение. В короткий срок были сформированы 12 дивизий народного ополчения. Некоторые из них формировались дважды. В обеспечении их всеми видами довольствия, в том числе и вооружением, помогали предприятия и учреждения районов города при активной организаторской работе комитетов партии и местных советов.

В Московской области (она тогда была значительно больше по своим размерам, чем сейчас) подверглись оккупации 27 районов, в том числе 17 — полностью. На захваченных территориях враг встретил сопротивление оставшегося населения. В основе массового выступления народа против захватчиков лежали чувство патриотизма, желание защитить родную землю от врага, своих близких от расправы оккупантов. В развитии и поддержке партизанского движения особая заслуга принадлежит Москве. Здесь были сосредоточены штабы и материально-технические базы снабжения партизан, находились специальные школы по подготовке военных специалистов для работы в тылу врага. В Москве формировались особые отряды для организации борьбы на оккупированной территории. Во второй половине июля 1941 г. был создан областной штаб по руководству подпольем и партизанским движением во главе с секретарем обкома СЛ. Яковлевым. Оперативный пункт управления областного штаба разместился в лесу на стыке Волоколамского, Лотошинского и Высоковского районов. В тылу врага действовали 20 подпольных райкомов и горкомов, 5 окружкомов ВКП(б). На оккупированной территории области с октября 1941 г. вёл борьбу с фашистами 41 партизанский отряд (всего 1800 человек). По решению горкома партии в Москве сформированы истребительный мотострелковый полк, 25 партизанских отрядов, 377 диверсионных групп (свыше 15 тыс. человек). Помощь партизан Красной армии была эффективной. Было уничтожено свыше 17 тыс. оккупантов, более 60 танков и 880 автомашин, 35 мостов, взорваны 5 воинских эшелонов. Народные мстители действовали мужественно, не щадя жизни. Звание Героя Советского Союза присвоено З. А. Космодемьянской, A. M. Гурьянову, И. Н. Кузину, С. И. Солнцеву.

4–5 декабря на фронте под Москвой наступил перелом. Германскому командованию стало ясно, что Москву не взять (откровенно говоря, до фон Бока это дошло уже 1 декабря). С этим временным промежутком и тем более с переломом обстановки под Москвой связан второй из рассматриваемых мифов — миф о том, что Москву спасло не мужество и героизм наших войск, а то обстоятельство, что германское командование отдало приказ на отступление. К глубокому сожалению, к его возникновению причастен, точнее является фактически автором, знаменитый советский писатель Константин Симонов. Именно с его подачи в круговерти и без того не очень-то порядочных и честных исследований о войне «загуляла» оскорбительная для ветеранов войны, да и вообще для подвига всего народа версия о том, что-де перед началом советского контрнаступления под Москвой немцы, мол, и так получили приказ на отступление. В книге «Маршал Жуков. Каким. мы его помним» К. Симонов писал: «Сейчас в истории Великой Отечественной войны давно общеизвестен тот факт, что к началу нашего контрнаступления под Москвой немецкие войска уже получили приказ на отступление. В то время говорить об этом было не принято… Такое изложение подлинных событий казалось тогда менее героическим, и было принято говорить, что мы нанесли свой контрудар по немцам, ещё продолжавшим рваться к Москве»[48]. Едва ли по умыслу, тем более злому, однако вольно или невольно получилось так, что «властитель дум» того поколения скатился до лжи. Потому как выдал в этом домысле действительно имевший место, но всего лишь приблизительно похожий частный случай за общую картину. Дело в том, что 4 декабря 1941 г. командующий 4-й армией вермахта генерал фон Клюге действительно вынужден был отдать приказ отойти на исходные позиции частям своей армии, участвовавшим в попытке прорыва на Наро-Фоминском направлении (4 дивизии 20-го армейского и 57-го механизированного корпусов вермахта). В районах к югу от Кубинки и западнее Апрелевки эти части были не только остановлены, но и отброшены назад с тяжёлыми потерями. Вот потому-то фон Клюге и вынужден был отдать приказ отойти на исходные перед попыткой прорыва рубежи, что опять-таки даже в рамках его армии не означало приказа на общее отступление. Остальные же 47 дивизий группы армий (ГА) «Центр» вермахта по-прежнему продолжали рваться к Москве, хотя в ряде мест, не выдерживая частных контрударов советских войск, стали самовольно переходить к обороне, в том числе и на заранее подготовленных рубежах против центра Западного фронта. Как показало впоследствии тщательное изучение трофейных документов и других источников, общего приказа на отступление по ГА «Центр» до начала советского контрнаступления не существовало! Напротив, Гитлер отдал категорический приказ «Ни шагу назад!» (куда раньше, чем Сталин, между прочим), адресованный ГА «Центр». Вот ведь что важно!

Обладавший огромнейшим влиянием на умонастроения общества писатель просто обязан был исключительно тщательно все проверить и перепроверить, что, кстати говоря, при его-то связях в военных кругах вообще не представляло какого-либо труда. Одного телефонного звонка хватило бы. Невинное, на первый взгляд, якобы переосмысление якобы в свете новых фактов наиболее важных событий войны в итоге превратилось в ложь о героизме и доблести наших солдат в битве под Москвой! Едва ли писатель имел в виду такой результат, но ведь получилось то, что получилось, — значение подвига солдат и офицеров в битве под Москвой оказалось незаслуженно принижено. Коли так хотелось сказать о битве под Москвой что-то новое, то надо было не упиваться восхвалениями Жукова, предлагавшего сдать Москву, а показать его истинную роль в той битве, особенно в сравнении с ролью Сталина и простых солдат и офицеров.

* * *

Небольшой комментарий. Откровенно говоря, вместо восхвалений Жукова и тем более, пускай и неумышленного, но тем не менее бросания тени на подвиг наших солдат и офицеров под Москвой, куда уместнее было воспеть один из самых потрясающих случаев в истории битвы за столицу, о котором незаслуженно забыли. А между тем этот случай описывает уникальнейшее поведение простых солдат и офицеров, причем в самом ярком геополитическо-цивилизационном обрамлении. Командир батальона 73-го полка 316-й стрелковой дивизии[49], оборонявшей подступы к Москве, сподвижник знаменитого генерала Ивана Васильевича Панфилова, казах Баурджан Момышулы, получив новую карту, взял её и со словами «Нам больше не понадобится ориентироваться и изучать местность восточнее Крюкова» — именно там и стоял в обороне его батальон — попросту отрезал всю ту часть карты, что показывала территории восточнее Крюкова! Да ещё и приказал адъютанту сжечь отрезанную часть. Потрясающий своей безграничной верой в Победу России жест человека Востока! Вот что надо было воспевать всеми доступными авторитетнейшему писателю средствами! Тем более что это и выдающееся по своей нравственной силе свидетельство великой дружбы народов, что царила в сталинском СССР!

* * *

Освобождение Московской области от немецких оккупантов началось 6 декабря 1941 г. и велось в ходе Клинско-Солнечногорской (6 — 25.12.1941 г.), Калужской (17. 28.12.1941 г.) операций, завершившись Ржевско-Вяземской (8 — 25.01.1942 г.) наступательной операцией.

Состав группировки противника в это время оставался практически прежним, а перешедшие в контрнаступление советские войска в боевом составе изменились незначительно. Они были усилены лишь пятью стрелковыми дивизиями, пятью стрелковыми и двумя танковыми бригадами. Такое усиление позволило повести контрнаступление, вынудить противника отходить, но оно было недостаточным для нанесения врагу серьёзного поражения. Контрнаступление на Западном стратегическом направлении закончилось в начале января 1942 года.

В условиях многоснежной морозной зимы советские войска впервые осуществили крупную наступательную операцию, имевшую стратегическое значение. 38 немецких дивизий потерпели под Москвой тяжелое поражение. От захватчиков было освобождено свыше 11 тыс. населенных пунктов. Враг был отброшен от Москвы на 100 — 250 км. К концу января 1942 г. вся территория Московской области была очищена от оккупантов. В оборонительных сражениях за Москву и тем более в знаменитом контрнаступлении отличились многие соединения. О многих из них написаны прекрасные книги, статьи и исследования. И поэтому хотелось бы здесь отметить тех, о ком мало или вообще ничего не известно. Это моряки. Да-да, в обороне Москвы и тем более в контрнаступлении под Москвой значительную роль сыграли 5 морских стрелковых бригад, выдвинутых в район канала (севернее Москвы), в том числе и 64-я и 71-я морские стрелковые бригады, укомплектованные в основном военными моряками-тихоокеанцами. Армейское командование использовало их на наиболее ответственных участках фронтов. Именно моряки наводили невероятный ужас на гитлеровцев.

В оборонительных операциях под Москвой с 10.10 по 5.12 1941 г. потери наших войск составили:

— безвозвратные — 247 207 человек;

— санитарные — 54 306 человек;

— общие потери 301 513 человек;

Потери в ходе контрнаступления за период с 6.12.1941 по 25.01.1942 г. составили:

— безвозвратные — 72 003 человека;

— санитарные 118 669 человек;

— общие — 190 672 человека.

Итого за весь период битвы за Москву потери составили:

— безвозвратные 319 210 человек;

— санитарные — 172 975 человек;

— общие — 492 185 человек.

Ясно отдавая отчёт в том, что человеческая жизнь дороже любой цифирки, не могу тем не менее не задать один вопрос. Разве приведенные выше цифры свидетельствуют о том, что Москву спасли, забросав врага трупами?! Да, вполне возможно, что потери могли быть ниже указанных (на это указывают аналитические записки военной контрразведки, которые до сих пор не публикуют в полном объеме), но это вовсе не означает, что только трупами своих солдат и офицеров отстояли Москву. Во-первых, война — явление крайне жестокое, кровавое и, к глубокому сожалению, без жертв не бывает. А при том усовершенствовании оружия, что имело место к началу 40-х гг. XX в и особенно при том невероятном ожесточении, с которым велась война, избежать многочисленных жертв было практически не реально. Во-вторых, цели агрессора были крайне, если не вообще запредельно, жестокими. И к Москве враг рвался отчаянно и не менее отчаянно сопротивлялся нашему контрнаступлению. Но говорить о том, что только трупами остановили и отбросили врага — просто подло. Подло по отношению к павшим смертью храбрых при защите столицы нашей Родины — Союза Советских Социалистических Республик! Подло по отношению к тем жизням, которые были положены на алтарь Великой Победы, нелегкий путь к которой начался от предместий Москвы! Поэтому за любые нападки и ёрнические высказывания в адрес тех, кто отстоял Москву в тех наитяжелейших условиях начального периода войны, должно быть неотвратимо жесточайшее наказание — в назидание остальным. В том числе и забугорным хамам, не говоря уже о выродках «местного розлива». И вот почему.

Мы до сих пор не осознаем в полном объеме величайшее значение как самой битвы за Москву, так и особенно славной победы в ней. Потому что никак не можем взять в толк одну простую истину. Контрнаступление под Москвой было не просто каким-то успешным военным и политическим явлением. Это был особого рода Момент Истины в истории человеческой цивилизации. Напомню, что в сентябрьском приказе о начале операции «Тайфун» Гитлер особо подчеркнул, что «это будет последняя, решающая битва Второй мировой войны». Фюрер, как ни странно, по-своему был прав. Потому что если бы Москва пала, то Япония и Турция объявили бы войну Советскому Союзу! Хуже того. Коренным образом изменилось бы поведение и формально нейтральной Швеции, а также других стран. Не говоря уже о не веривших в советскую победу США и Великобритании. Они ведь и вовсе отводили Советскому Союзу не более 5–8 недель на сопротивление. Более того. Едва только началась битва за Москву, президент Рузвельт отправил Черчиллю телеграмму следующего содержания: «Японцы поворачивают на север. Нам с вами обеспечена двухмесячная передышка». А это означало, что лидеры англосаксонской части едва только, да и то пока в основном на словах да на бумаге, сложившейся антигитлеровской коалиции готовы пустить в ход основной вариант политики для достижения тех целей, ради которых они столь долго и упорно готовили Вторую мировую войну. Проще говоря, раз уж Россия потерпит поражение, то нужно договариваться с немцами, японцами и всеми остальными о разделе «русского наследства»[50]! А уж если и вовсе элементарно, то на горизонте в тот момент маячил необратимый передел мира в пользу Германии и Японии при участии англосаксов!

* * *

Небольшой комментарий. Именно поэтому предлагаю особо оценить выдающуюся роль советской разведки, инспирировавшей по прямому указанию Сталина с обеих плацдармов — с американского и японского — вооружённое столкновение между США и Японией. Именно особо оценить, так как эта операция по стравливанию США и Японии в вооруженной схватке началась ещё в мае 1941 г. — Сталин отчетливо представлял себе масштаб грядущего столкновения и потому заранее стремился обезопасить СССР от угрозы двухфронтового нападения. Планы Запада не были для него секретом…

* * *

«Надо отдать должное» подлости англосаксов — они действительно стали готовиться к этому! Более того. Они стали готовиться к этому ещё в августе 1941 г.! Дело в том, что во время состоявшейся 12 августа 1941 г. встречи Рузвельта с Черчиллем была подписана Атлантическая хартия (опубликована 14 августа 1941 г.), в которой не нашлось места хотя бы для пары слов о Советском Союзе, переживавшем в тот период самое напряженное для него время! Не было там ни слова об агрессии японцев против Китая. Были лишь общие рассуждения о «нацистской агрессии» и «японской экспансии». Хуже того. У Черчилля хватило ума а соответственно и традиционной британской подлости предложить направить эту декларацию (хартию) японцам в сопровождении специальной ноты, генеральный лейтмотив которой — дальнейшие экспансии будут нетерпимы!? Что в свою очередь означало следующее: о том, чего вы, господа агрессоры и экспансионисты, уже «достигли», сиречь нахапали и захватили — давайте потолкуем. Но дальше — ни шагу. Но ведь расчёт-то Черчилля строился на том, что, как союзное Германии государство, Япония обязательно проинформирует об этом предложении Берлин. А немцы тоже не дураки и прекрасно поняли бы, что высказанное Токио предложение будет распространяться и на Германию! Если уж совсем просто, то Черчилль уже в тот момент готов был сесть за стол переговоров с Гитлером, дабы, ради спасения своей проклятой Британской империи и тем более Англии, поторговать суверенитетом, территориальной целостностью и богатствами СССР за спиной Москвы! И это несмотря на то, что 12 июля 1941 г. было подписано англо-советское соглашение о совместной борьбе против гитлеровской Германии, статья 2 которого содержала прямые обязательства сторон не вступать в сепаратные переговоры с немцами! Впрочем, пресловутый британский бульдог сел за стол переговоров с нацистами прямо 22 июня 1941 г. По его личному поручению британский посол в Анкаре при посредничестве турецкого министра иностранных дел вступил в тайные переговоры с нацистским послом фон Папеном на предмет выработки условий для прекращения войны между Англией и Германией на почетных условиях. «Естественно», за счет СССР. Правда, не повезло подлецам — советская разведка не дремала…

Так вот, возвращаясь к Московской битве, следует особо подчеркнуть, что её колоссальный (по условиям сложившейся на тот момент ситуации) военный и политический успех имел не просто стратегическое значение. Он имел особое глобальное значение — ведь Гитлер потерпел полный крах со своей стратегией блицкрига! И это была не просто Славная Победа! Это был первый огромнейший гвоздь в крышку того самого гроба, в который в конце-то концов наши отцы и деды загнали проклятую коричневую чуму! Потому что если взглянуть на документы германского генерального штаба, то увидим, что там говорится о том, что после Московской битвы и до конца войны Германия так и не смогла восстановить полностью свои вооруженные силы до уровня выучки, предшествовавшей нападению на Советский Союз. Да, впоследствии немцы сформировали большое число дивизий — наибольшего уровня их число достигло во время Сталинградской битвы. Однако по качеству это был уже не тот вермахт. Более того. Сейчас с абсолютной точностью можно говорить о том, что благодаря Московской битве наши отцы и деды создали предпосылки для того, чтобы война закончилась уже в 1942 г… О чём, к слову сказать, можно узнать и из американских документов военной поры. Однако, как известно, война не закончилась ни в 1942-м, ни в 1943-м. Почему? Да потому, что «союзникам» была невыгодна ситуация, в которой СССР оказался бы реальным и единственным победителем Германии. Именно это-то и твердят, в частности, американские документы, связанные с Московской битвой. В декабре 1941 г. — январе 1942 г. заместитель госсекретаря и координатор деятельности американских разведок Адольф Берл подчеркивал, что создалась опасность того, что СССР выйдет из войны самой сильной державой в Европе! И чтобы этого не случилось, англосаксы сделали все, чтобы кровопролитие продолжалось как можно дольше. По английским же наметкам гитлеровцы и вовсе должны были втянуться как можно дальше вглубь территории СССР, чтобы их изгнание заняло как можно больше времени. А пока советы, истекая кровью, будут сопротивляться, а потом изгонять захватчиков, они, англосаксы, успеют подготовиться к смещению или убийству Гитлера, чтобы договориться за счёт, естественно, глобального ущемления коренных интересов СССР!

Только впоследствии они с невероятным трудом осознали ту простую истину, что если бы не Советский Союз, Сталин и его верные солдаты и офицеры, то Западу со всеми его подлыми по отношению к СССР планами был бы полномасштабный каюк! Британский посол в СССР в начале войны Криппс признал это следующими словами: «В Англии, особенно среди профессиональных военных, имелось немало лиц, которые почти и не скрывали того желания, чтобы Красная Армия потерпела поражение. Нынче мы являемся свидетелями их окончательного и абсолютного банкротства. Если бы не Россия, Гитлер уже сейчас был бы властелином Европы, а наши шансы добиться победы были бы равны нулю. Советская система, при всех её несовершенствах, оказалась спасительницей того, что мы понимаем под демократией». Но если вы думаете, что они были искренне благодарны Советскому Союзу за то, что, спасая себя, он спас также и то, что они понимали под демократией, так и чёрта вам лысого!

Эхо Славной Победы под Москвой аукнулось и в наше время. Как вы думаете, за что, не к ночи будь они упомянуты, янки и их европейские союзники столь рьяно издеваются ныне над маленькой Сербией, уничтожив даже её суверенитет и территориальную целостность?! Не поверите, но это факт, о котором наши власти не хотят говорить. Во-первых, дело в том, что от осознания величайшего значения Славной Победы в битве за Москву у проклятых англосаксов до сих пор в бешенстве сводит скулы и мутнеет сознание.

А, во-вторых, потому что югославские партизаны, абсолютное большинство которых составляли именно сербы, в конце осени — начале зимы 1941 г. отвлекли на себя 20 немецких и 10 итальянских дивизий. Вы только представьте, что было бы, если эти относительно свежие дивизии были бы переброшены под Москву для усиления ГА «Центр»!? В ситуации едва только сложившегося в октябре — ноябре 1941 г. очень хрупкого стратегического равновесия — немцам уже нечем наступать, а нам уже нечем обороняться, — переброска этих дивизий в ГА «Центр» неизбежно переломила бы обстановку категорически в пользу гитлеровцев. И тогда… впрочем, Слава Богу, что этого не случилось. И нижайший поклон сербам, что они тогда так помогли нам. Но именно за это Сербию и уничтожают ныне, издеваются и измываются над ней! И тут даже такая европейская шваль, как косовские албанцы — всемирно известные наркобандиты, торговцы оружием, террористы и мафиози, — и прочее албанское отребье сойдёт! С помощью ислама проклятые англосаксы жесточайше мстят православной Сербии. Прежде всего за то, что славные сыны Сербии в 1941 г. не забыли о том, какую роль сыграла Россия в избавлении их родины от османского ига. За то, что именно поэтому в 1941 г. они и помогли России, пускай и называвшейся тогда Советской, выстоять в смертельной схватке с лютым врагом. Тем самым лютым врагом, которого проклятые англосаксы специально взрастили для уничтожения России до состояния «Русской Пустыни»! Кстати говоря, совершенно не случайно, что вселенский бандитизм против Сербии возглавляет именно представитель того самого клана Бушей — Джордж Буш, дед которого — банкир Прескот Буш — сколотил состояние этого клана на финансировании нацистов, а затем и на отмывке обильно политых человеческой кровью нацистских капиталов!

* * *

То, что Москва была спасена, имело громаднейшее значение для всей последующей борьбы с гитлеровскими захватчиками. Дело в том, что с момента начала битвы за столицу Москва и Московская область стали важнейшими стратегическими центрами формирования резервов для фронтов действующей армии. На территории Московской области в 1941–1943 гг. были сформированы 44 стрелковых и воздушно-десантных дивизии, 15 стрелковых, мотострелковых и механизированных, 25 танковых бригад, которые затем были направлены на различные фронты.

Громаднейшую роль сыграл и трудовой подвиг москвичей. В годы войны они дали фронту 16 тыс. боевых самолётов, несколько тысяч танков и самоходно-артиллерийских установок, 130 тыс. миномётов, 3,5 млн. автоматов, 3745 реактивных установок, 287 млн. тонн боеприпасов. Жители столицы собрали и отправили фронтовикам более 1,5 млн. комплектов теплого обмундирования. Москвичами было внесено в фонд обороны 86 млн. рублей, облигаций государственных займов на сумму более 10 млн. рублей, 7,7 кг золота и 373 кг серебра. В войну в городе работали более 100 госпиталей, 28 эвакоприемников, 66 больниц. За четыре года здесь прошли лечение более 2 млн. военнослужащих. Доноры Москвы сдали 500 тыс. литров крови.

Такова, если коротко, подлинная правда о битве за Москву. И вот теперь, когда пускай и вкратце, но мы ознакомились с этой подлинной правдой, скажите, положа руку на сердце, нет, просто ответьте хотя бы самим себе на один простой вопрос. Какой единственный, но суровый и в высшей степени справедливый приговор вы вынесли бы всем тем, кто пытается с помощью самых грязных мифов опорочить выдающийся подвиг наших отцов и дедов, наших матерей и бабушек, насмерть стоявших в битве за Москву и отстоявших нашу дорогую златоглавую?! Не думаю, что у нормальных людей возникнут затруднения с ответом…

Миф № 16. Ни в начале войны, ни впоследствии Верховный Главнокомандующий Сталин никогда не выезжал на фронт и не знал, что там творится

Откровенно говоря, даже в предположительном порядке неизвестно, кто первым это выдумал. Но первым эту гнусность использовал Хрущёв. Ещё на XX съезде. Могу лишь сказать, что современные историки от «демократии» додумались до того, чтобы сравнивать в этом вопросе Сталина с Гитлером. Мол, фюрер-то выезжал на фронты, а Сталин нет. Этим злобствующим неучам-антисталинистам не грех бы и знать, что в действительности-то фюрер никогда ни на одном фронте не бывал, тем более на передовой. Да, он выезжал в действующую армию, но всего лишь для того, чтобы осмотреть оккупированные территории. Но к передовой даже и не приближался. Подчеркиваю, что ни разу ни на одном фронте как таковом фюрер не был. Так что сравнивать его со Сталиным именно в этом вопросе по меньшей мере бессовестно, если не сказать, что преступно.

Что же касается Сталина, то в действительности-то он выезжал на фронт, чтобы на месте ознакомиться с положением дел. Как вспоминал бывший сотрудник его личной охраны А. Т. Рыбин в книге «Сталин на фронте», в 1941–1942 гг. Сталин выезжал на Можайский, Звенигородский и Солнечногорский оборонительные рубежи. На Волоколамском направлении побывал в 16-й армии Рокоссовского, где лично наблюдал боевую работу знаменитых катюш (БМ-13), то есть находился на передовой. Посетил также знаменитую 316-ю дивизию генерала И. В. Панфилова. Через три дня после знаменитого парада 7 ноября 1941 г. Сталин вновь выезжал в войска, чтобы лично осмотреть прибывшие из Сибири дивизии, которые, к слову сказать, выгружались едва ли не в прямом смысле на передовой.

В 1942–1943 гг. Сталин по-прежнему практиковал выезды в войска. Так 2–3 августа 1943 г. он находился на Западном фронте у генерала Соколовского, а 4–5 августа — на Калининском, у генерала Ерёменко.

Во время встреч с командованием фронтов Сталин совместно с ним проанализировал обстановку, разработал планы операций обоих фронтов, особенно Калининского, обсудил вопросы их материально-технического обеспечения.

Да, в общем-то Сталин и сам оставил письменное свидетельство того, что бывал на фронте. 8 августа 1943 г. он писал Черчиллю: «Только теперь, по возращению с фронта, я могу ответить Вам на Ваше послание от 16 июля… Приходится чаще лично бывать на различных участках фронта». 9 августа 1943 г. — «…Мне приходится чаще, чем обычно, выезжать в войска, на те или иные участки фронта»[51].

Конечно, могут сказать, что-де «мало ездил» или «боялся». Ну так прежде всего необходимо помнить, что в годы войны Сталин был един в пяти лицах — на нем лежали тяжеленные обязанности председателя Государственного Комитета Обороны, Верховного Главнокомандующего, Председателя Совета народных комиссаров СССР (то есть главы правительства), народного комиссара обороны и генерального секретаря ЦК ВКП(б). Как он мог при такой загруженности часто выезжать на фронты?! Да и неправильно это было бы, если обремененное такими колоссальными функциями высшее лицо государства стало бы разъезжать по фронтам. А руководить-то борьбой с врагом кто будет?! Ведь судьба фронта решалась в тылу. А эти проблемы были порой потяжелей, чем иные фронтовые.

Для того чтобы досконально знать обстановку на фронтах, Сталин направлял туда представителей Ставки ВГК. За период войны их было более 60. От них Сталин требовал ежедневных докладов и донесений, а если кто-то из них в течение суток не посылал никаких сообщений в Ставку, то тут же, невзирая на лица, звания и былые заслуги, получал суровый нагоняй от него. На неисполнительности, хитрованности, неточностях в передаче информации попадались и Жуков, и Василевский, и Маленков, и многие другие. И каждый по справедливости получал свою «порцию»… Особенно если некоторые пытались финтить, скрыть или обмануть. У Сталина была не только фантастически сильная память и разветвленная сеть каналов получения различной достоверной информации о положении дел на фронтах.

Кроме того, за время войны Сталин свыше 157 раз принял командующих фронтами с докладами о предстоящих операциях. Более 1413 раз принял различных руководящих работников Вооруженных сил — от начальника Генштаба, его заместителей и их подчиненных до начальников главных управлений наркомата обороны, начальника тыла и его заместителей. Многократно принимал он и членов военных советов фронтов, командиров партизанских отрядов, командующих различными армиями, особенно танковыми и воздушными. И это притом, что ежедневно у него бывали члены ГКО, Ставки, Совнаркома, наркомы различных отраслей экономики и промышленности, представители общественности и культуры, дипломаты.

Так что с того момента, как вся высшая государственная и военная власть в стране была сконцентрирована в его руках, Сталин прекрасно был в курсе, что происходит на фронтах и творится в тылу. Потому, собственно говоря, ему и не было особой нужды разъезжать по фронтам. И вот ещё что. Как по соображениям безопасности, так и в силу присущей ему личной скромности даже из тех, редких своих выездов на фронты, о которых стало известно, Сталин никогда не устраивал пиар-акции или шоу. У него не было привычки эксплуатировать так называемый административный ресурс для раскручивания собственной персоны. Просто на своем высочайшем посту он дрался с врагом как простой солдат — как те простые солдаты, что были на передовой. И потому его даже тенью крыла не задевала мысль о том, чтобы устраивать из своих поездок пропагандистские спектакли.

Миф № 17. Миллионы солдат и офицеров Красной Армии оказались в плену в начале войны

Миф № 18. От имени советского руководства Верховный Главнокомандующий Сталин злоумышленно отрёкся от попавших в фашистский плен советских военнопленных и никак не стремился облегчить их участь

* * *

Превентивный комментарий. Ещё в 1938 г. в новой редакции Уголовного кодекса РСФСР и УК союзных республик появилось новой положение, согласно которому за сдачу в плен врагу, не вызывавшуюся боевой обстановкой, предусматривалась высшая мера наказания — расстрел с конфискацией имущества.

* * *

Речь идёт о самых востребованных мифах не только во всей антисталиниане, но и в мифологии о Великой Отечественной войне. Первый из них состряпан уже в наше время. Он напрямую связан с мифом о том, что Красная Армия в массовом порядке подалась в плен, который был проанализирован ещё во втором томе. Вообще в этой вакханалии цифр повинны буквально все. Наш Генеральный штаб, к примеру, утверждая, что всего в плену оказалось 4,5 млн. чел., подчёркивает, что из них 3 млн. чел. попали в плен к немцам в 1941 г. Оперирующие цифрами от 5,2 до 5,75 млн. человек, попавших в плен, многочисленные зарубежные «доброхоты» утверждают, что-де более 4 млн. из них оказались в плену в 1941 г. Наконец, один из наиболее изголяющихся на эту тему «историков местного розлива» — небезызвестный «шекспировед» от истории Второй мировой и Великой Отечественной войн Б. Соколов ещё 17 лет тому назад «закатал» в плен 6,2 млн. человек только в 1941 г.?!

Сколь ни прискорбно, но в данном случае за помощью придётся обратиться к врагу. Иного выхода просто нет. При всем том, что враг он и есть враг, но немцы всегда отличались аккуратностью и педантичностью в ведении даже столь кровавой бухгалтерии, как учёт военнопленных. Так вот, по сводкам командования вермахта, в 1941 г. было пленено 2 561 000 человек. В том числе в котлах под Белостоком, Гродно и Минском — 300 тыс., под Уманью — 103 тыс., под Витебском, Оршей, Могилевом, Гомелем — 450 тыс., под Смоленском — 180 тыс., в Киевском котле — 665 тыс., под Черниговым — 100 тыс., в районе Мариуполя — 100 тыс., под Брянском и Вязьмой — 663 тыс. человек. Всего, подчёркиваю, в 1941 г. в плену оказалось 2561 млн. человек. Любое увеличение этой цифры связано с тем, что гитлеровцы хватали в плен гражданское население, особенно мужское. И это надо четко понимать, дабы не скатываться до махровой лжи.

Второй из мифов выдуман давно — ещё в годы войны. Эксплуатируется до сих пор. Как правило, в форме эмоциональных выпадов в адрес Сталина, что-де, заявив «у нас нет военнопленных, есть предатели», он поставил миллионы людей вне закона. Миф построен на факте приказа Ставки Верховного Главнокомандующего № 270 от 16 августа 141 г. «О случаях трусости и сдаче в плен и мерах пресечения таких действий», который подписали Сталин, Молотов, Буденный, Ворошилов, Тимошенко, Шапошников и Жуков. Приказом, который зачитывался во всех подразделениях РККА, особенно действующей армии, предписывалось:

— срывающих во время боя знаки различия и сдающихся в плен считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших Родину;

— таких дезертиров расстреливать на месте;

— попавшим в окружение — сражаться до последней возможности, пробиваться к своим, а тех, кто предпочитает сдаться в плен, — уничтожать всеми средствами, а семьи сдавшихся в плен лишать государственной помощи и пособий;

— смещать командиров, прячущихся во время боя и боящихся руководить ходом боя на поле сражения;

— активнее выдвигать смелых и мужественных людей из младшего начсостава и отличившихся красноармейцев.

Конечно, меры жесткие, а в чем-то — и очень жесткие, на грани жестоких. Но с другой-то стороны, как прикажете относиться к тем военнослужащим, которые допускали подобное?! Ведь каждый из них давал воинскую присягу, в которой прямо говорилось, что он обязуется до последней капли крови защищать свою Родину! Но вместо этого некоторые «намыливались» прямиком в плен. Более того. К глубокому сожалению, имели место (хотя и отдельные) случаи даже коллективного предательства, когда целые полки, с развернутыми знаменами, под музыку полкового оркестра переходили на сторону врага.

И вовсе не случайно, что в приказе прозвучало: «Можно ли терпеть в Красной Армии трусов, дезертирующих к врагу или сдающихся в плен, или таких малодушных начальников, которые при первой заминке на фронте срывают с себя знаки различия и дезертируют в тыл? Нет, нельзя. Если дать волю этим трусам и дезертирам, они в короткий срок разложат нашу армию и загубят нашу Родину. Трусов и дезертиров надо уничтожать».

А ведь в самом начале войны было и того хуже. Тогда имели место случаи преднамеренной сдачи укрепленных районов, оборонительных рубежей, аэродромов с дислоцированными там самолетами и т. д. И что, со всеми теми, кто сделал или допустил такое, надо было цацкаться?! А кто Родину-то защищать будет?! К слову сказать, во всех армиях мира подобные явления считаются не только позором, но и тяжким преступлением, а соответственно и наказываются в уголовном порядке, причем очень жестко. Так что Сталин ничего нового тут не придумал. Он вынужден был пойти на такую жесткую меру, потому как на нем лежала вся полнота ответственности за судьбу Родины. К моменту издания такого приказа он уже был един в пяти высших лицах — генсек партии, глава правительства, нарком обороны, председатель ГКО и Верховный Главнокомандующий. И как жёстко соблюдавший советские законы и директивы Ставки Верховный Главнокомандующий не сделал никакой скидки даже для жены своего старшего сына Якова, попавшего в плен…

* * *

Практически неизвестно, что, несмотря на столь жесткий приказ, по иным каналам Сталин предпринимал необходимые меры, дабы ободрить попавших в плен красноармейцев. В ЦА МО РФ хранится оригинал текста листовки с обращением к попавшим в плен красноармейцам. Листовка была написана заместителем народного комиссара обороны (Сталина), начальником Главного политического управления, армейским комиссаром 1-го ранга Львом Захаровичем Мехлисом осенью 1941 г. Вот её текст:

«Пленные красноармейцы! К вам, товарищи-братья, попавшим в плен фашистских захватчиков, к вам, сыны Великой Советской страны, обращаемся мы, ваши соотечственники, земляки. Вы попали в лапы коварных врагов — немецких извергов. Вас мучают голодом и холодом, заставляют рыть окопы, подносить врагу снаряды, помогать немцам в их захватнической, подлой войне против нашей Родины, ваших братьев красноармейцев, против ваших жен, детей, отцов, матерей. Братья-товарищи! Помните, что вы сыны советского народа, помните свою воинскую присягу. Не давайте себя обмануть. Не верьте лживым обещаниям фашистских обманщиков. Помните, что немец хочет уничтожить славянские народы, превратить их в своих рабов. Знайте, в плену вас, в конечном счете, ожидает мучительная смерть. Знайте, что, оставаясь в плену, вы обрекаете свои семьи на позор и презрение. Ваши же родные и близкие будут с отвращением произносить ваши имена, ненавидеть вас. Не теряйте же ни одной минуты, используйте все способы, все пути, уничтожайте своих охранников, бегите из фашистского плена. Бегите группами и в одиночку, пробирайтесь к своей братской родной семье — Красной Армии. Не бойтесь угроз фашистских собак. Наши силы крепнут не по дням, а по часам. Коричневая чума германского фашизма будет уничтожена. Переходите скорее в свою родную семью. Противник не имеет сплошного фронта. Лесом всегда проберетесь к своим, чтобы выполнить свой долг перед Родиной. Мы встретим вас как братьев, вырвавшихся из фашистского плена. Командование №-ской части Красной Армии»[52].

Как видите, Верховному Главнокомандующему вовсе не безразличны были попавшие в плен красноармейцы. Ведь листовка-то была написана заместителем наркома обороны Мехлисом по согласованию со Сталиным и им же одобрена.

* * *

Война — не просто жестокая штука. Это Апогей Момента Истины для каждого человека и общества в целом. Именно в это время проверяется подлинная степень патриотизма как отдельного индивидуума, так и всего общества в целом! Абсолютное большинство советского народа с честью прошло этот Момент Истины. Великая Победа в войне была достигнута не только и даже не столько благодаря мощи нашего оружия и проявленного ратного искусства, сколько прежде всего благодаря беспрецедентному патриотизму всего советского народа!

В речи 6 ноября 1944 г. Сталин отмечал: «В ходе войны гитлеровцы понесли не только военное, но и морально-политическое поражение. Утвердившаяся в нашей стране идеология равноправия всех рас и наций, идеология дружбы народов одержала полную победу над идеологией звериного национализма и расовой ненависти гитлеровцев. Сила советского патриотизма состоит в том, что он имеет основой не расовые или националистические предрассудки, а глубокую преданность и верность народа своей Родине»!

Что же касается отречения от попавших в плен советских солдат и офицеров, то эта часть мифа более подлая, более коварная. Как правило, её коварство и подлость предопределяются тем, что эмоциональные выпады в адрес Сталина как бы имеют некую международно-правовую подпорку. Обыкновенно это выглядит следующим образом: мол, Сталин умышленно отказался от Женевской конвенции о военнопленных и от взноса денег в Красный Крест, в результате чего обрек советских людей на массовое уничтожение в фашистских лагерях. Так вот, подлость и коварство подобных заявлений в следующем.

Во-первых, надо быть патологически неисправимым подлецом, чтобы заявлять такое. Потому как не Сталин обрек советских людей на массовое уничтожение в фашистских лагерях, а гитлеровцы.

Из речи Гитлера 30 марта 1941 г. на совещании по плану «Барбаросса»: «Речь о борьбе на уничтожение… На Востоке сама жестокость — благо для будущего».

Из Инструкции от 1 июня 1941 г. уполномоченного по продовольствию и сельскому хозяйству статс-секретаря Бакке о поведении должностных лиц на территории СССР, намеченной к оккупации: «Вы должностных с сознанием проводить самые жестокие и самые беспощадные мероприятия, которые от вас потребуют…»

Из текста совместного решение руководителей спецслужб Третьего рейха и высшего командования вермахта (июль 1941 г.), который в постановляющей своей части гласил: «Большевизм является смертельным врагом национал-социалистической Германии. Впервые перед германским солдатом стоит противник, обученный не только в военном, но и в политическом смысле, в смысле разрушающего большевизма. Борьба с национал-социализмом у него в крови. Он ведет её всеми имеющимися в его распоряжении средствами: диверсиями, разлагающей пропагандой, поджогами, убийствами. Поэтому большевистский солдат потерял всякое право претендовать на обращение как с честным солдатом в соответствии с Женевскими соглашениями ».

А командующие армиями вермахта уже от своего имени издавали людоедские приказы. Вот, к примеру, письмо НКВД СССР в ГКО с приложением перевода приказа командующего 6-й армией вермахта Рейхенау:

14 января 1942 г.

Совершенно секретно

№ 65/6

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ

товарищу СТАЛИНУ

товарищу Молотову

НКВД СССР при этом направляет фотокопию и перевод приказа командующего 6-й германской армии генерал-фельдмаршала фон РЕЙХЕНАУ от 10-го октября 1941 года, обнаруженное в архиве гестапо в гор. Калинине[53].

Приложение: упомянутое.

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР: Л. БЕРИЯ

Приложение

Секретно

О.У. 13.11.1941 г.

Начальнику СК 7а

По вопросу: Поведение войск на Востоке.

В приложении посылаю копию с копии одобренного фюрером приказа командующего 6-й германской армии о поведении войск на Востоке с просьбой довести до сведения всего состава Вашего штаба.

ИСПОЛНЯЮЩИЙ ДОЛЖНОСТЬ ШТУРМБАННФЮРЕРА (подпись неразборчива) Верно: НАЧАЛЬНИК 2 УПРАВЛЕНИЯ ЕКВД СОЮЗА ССР ФЁДОТОВ

Копия с копии

Командование 6 армией

Отдел: а — А 7

Штаб армии

10 октября 1941 г.

О поведении войск на Востоке

По вопросу отношения войск к большевистской системе имеются ещё во многих случаях неясные представления.

Основной целью похода против еврейско-большевистской системы является полный разгром государственной мощи и искоренение азиатского влияния на европейскую культуру.

В связи с этим перед войсками возникают задачи, выходящие за рамки обычных обязанностей воина. Солдат на Востоке не только воин по правилам военного искусства, но и носитель беспощадной народной идеи, мститель за все жестокости, причиненные немцам и родственным им народам.

Поэтому солдат должен понять всю необходимость жестокого, но справедливого возмездия в отношении еврейской низшей расы. Оно имеет дальнейшей своей целью уничтожение в корне всех попыток организации восстаний в тылу германской армии, которые, как показала практика, постоянно замышляются евреями.

К борьбе с врагом за линией фронта ещё недостаточно серьезно относятся. Всё ещё продолжают брать в плен коварных, жестоких партизан и выродков-женщин; к одетым в полувоенную или гражданскую форму отдельным стрелкам из засад и бродягам относятся все ещё как к настоящим солдатам и направляют их в лагеря для военнопленных. Плененные русские офицеры рассказывают с язвительной усмешкой, что агенты Советов свободно ходят по улицам и зачастую питаются из походных немецких кухонь. Подобное отношение войск объясняется только полным легкомыслием. Руководству сейчас своевременно разъяснить смысл настоящей борьбы.

Снабжение питанием местных жителей и военнопленных, не находящихся на службе в германской армии, из воинских кухонь и раздача папирос и хлеба является ненужной гуманностью.

Всё, в чём отечество отказывает себе и руководство с большими трудностями посылает на фронт, солдат не должен раздавать врагу, даже и в том случае, если это является трофеями. Они являются необходимой частью нашего снабжения. Советы часто при своем отступлении поджигали здания. Войска заинтересованы в ликвидации пожаров только тех зданий, которые должны быть использованы для стоянок воинских частей. Все остальное, являющееся символом бывшего господства большевиков, в том числе и здания, должно быть уничтожено. Никакие исторические или художественные ценности на Востоке не имеют значения.

Для сохранения важного в военно-хозяйственном отношении сырья и промышленных объектов руководство дает специальные указания.

Необходимо полное разоружение населения в тылу сражающейся части, принимая во внимание протяженность и уязвимость путей подвоза. Где возможно, прятать и охранять трофейное оружие и боеприпасы. Если же условия боя не позволяют это, то оружие и боеприпасы выводить из строя. В случае применения оружия в тылу армии со стороны отдельных партизан, применять в отношении их решительные и жестокие меры. Эти мероприятия распространяются также и на мужское население с целью предотвращения возможных с их стороны покушений. Пассивность многочисленных антисоветских элементов, занимающих выжидательную позицию, должна быть ликвидирована путем разъяснения, и они должны быть привлечены к активному сотрудничеству в борьбе против большевизма.

Если они не идут на это, то пусть не жалуются на то, что с ними обращаются, как с приверженцами советского строя. Страх перед германскими мероприятиями должен быть сильнее угрозы со стороны бродячих большевистских остатков.

Не вдаваясь в политические соображения на будущее, солдат должен выполнить двоякую задачу:

1. Полное уничтожение большевистской ереси, советского государства и его вооружённой силы.

2. Беспощадное искоренение вражеского коварства и жестокости и тем самым обеспечение безопасности жизни вооруженных сил Германии в России.

Только таким путем мы можем выполнить свою историческую миссию по освобождению навсегда германского народа от азиатско-еврейской опасности.

ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ ФОН РЕЙХЕНАУ ГЕНЕРАЛ-ФЕЛЬДМАРШАЛ.[54]

Можно привести ещё не одну сотню ещё более ужасающих своей бесчеловечностью и звериной жестокостью свидетельств того, что Гитлер и его подручные, включая и генералов вермахта, как бы впоследствии они ни открещивались от своих же злодеяний, заранее распланировали весь механизм уничтожения не только советских военнопленных, но и вообще всех мирных советских граждан, которые попадутся им в руки. В наших архивах имеется такое гигантское количество убойных документальных свидетельств на этот счет, что любой, кто посмеет отрицать эти факты, будет просто заживо закопан в этих материалах! Так что пусть бандерлоги антисталинизма и прочие защитники нацизма даже и не рискуют

Во-вторых, то, что неумолимо надвигалась новая война и что, к сожалению, ни одна война не обходится без пленных, раненых и больных, Сталин понимал задолго до 1941 г. Именно поэтому ещё 12 мая 1930 г. было объявлено, что СССР без каких-либо оговорок присоединяется к Женевской конвенции об улучшении участи плененных раненых и больных в действующих армиях от 27 июля 1929 г.[55] Полное оформление присоединения к конвенции в соответствии с действовавшими тогда нормами международного права и Конституцией СССР произошло 25 августа 1930 г. Жулики от истории, как правило, умышленно забывают сообщить, что согласно статье 4 упомянутой выше конвенции, «держава, взявшая военнопленных, обязана заботиться об их содержании». А согласно статье 82, «положения настоящей конвенции должны соблюдаться высокими договаривающимися сторонами при всех обстоятельствах».

В-третьих, из вышеуказанного очевидно, что все расходы по содержанию плененных раненых должно нести государство, их захватившее. Желая задним числом оправдать зверства гитлеровцев, жулики от истории злоумышленно приплетают сюда Международный Красный Крест — что-де Сталин злоумышленно отказался от взноса денег в эту контору. Но она никакого отношения к этой конвенции не имела. Конвенция четко прописала, что финансирование содержание военнопленных ложится на государство, их захвативших.

Чего ради Сталин должен был посылать столь необходимую для нужд обороны драгоценную валюту в МКК?! Не говоря уже о том, что на каком основании он должен был делать это?! Чтобы эта препаршивая в те времена и замаранная откровенным сотрудничеством с нацистскими извергами контора передавала эти средства Третьему рейху?! Ну надо же было придумать такую глупость?! Вот же идиоты непролазные! Договорились до того, что-де Сталин должен был скудными советскими валютными резервами финансировать Третий рейх, чтобы тот продолжал оккупировать и грабить территории СССР, насиловать и убивать советских людей?! Как говорит известный политический клоун современной России — «Подонки, однозначно!».

В-четвёртых, Сталин знал об изуверском решении нацистов и о том, что творится в лагерях для советских военнопленных. Именно поэтому-то уже в первые месяцы войны правительство СССР через посредников обращалось к руководству нацистского рейха, пытаясь облегчить участь советских военнопленных. Потому как не отказывался ни от Женевской, ни от Гаагских конвенций о законах и правилах ведения войны. Введение в дипломатический оборот того периода Гаагских конвенций 1899 и 1907 гг. было связано с тем, что, по данным советской разведки, Сталин был хорошо осведомлен о полном отказе гитлеровцев от исполнения предписаний Женевской конвенции. А поскольку от Гаагских конвенций Германия не отказывалась, Сталин попытался использовать этот шанс ради облегчения положения советских военнопленных. Дело в том, что в изданном в 1940 г. в Германии сборнике международно-правовых актов прямо указывалось, что Гаагские конвенции действительны и без Женевской конвенции. Дело ещё и в том, что подписавшие Женевскую конвенцию от 1929 г. об обращении с военнопленными государства принимали на себя обязательства нормально обращаться с военнопленными вне зависимости от того, подписали ли те государства, чьими гражданами они являются, данную конвенцию или нет. Вот этим обстоятельством и воспользовался Сталин. Нотой от 17 июля 1941 г. Народный комиссариат иностранных дел СССР официально напомнил шведскому посольству[56], что Советский Союз поддерживает Гаагские конвенции 1899 и 1907 гг., а также Женевские конвенции о военнопленных и об улучшении участи плененных раненых и больных в действующих армиях от 27 июля 1929 г. И что на основах взаимности Советский Союз готов их выполнять. 8 августа того же года послы и посланники стран, с которыми СССР имел тогда дипломатические отношения, получили ноту советского правительства. В ней вновь обращалось внимание на то, что советская сторона признает Гаагские, а также Женевские конвенции, и вновь выражалась надежда, что и другая сторона будет их соблюдать. Однако бесчеловечное отношение к советским военнопленным не прекращалось.

26 ноября 1941 г. «Известия» опубликовали ноту Народного комиссариата иностранных дел СССР, врученную накануне всем дипломатическим представительствам. В ней говорилось: «Лагерный режим, установленный для советских военнопленных, является грубейшим и возмутительным нарушением самых элементарных требований, предъявляемых в отношении содержания военнопленных международным правом, и, в частности, Гаагской конвенцией 1907 г., признанной как Советским Союзом, так и Германией». Подобные ноты неоднократно представлялись и впоследствии. Ну и что у нас осталось от мифа?!

* * *

Из статьи Михаила Лешина «Преступления вермахта против военнослужащих Красной Армии и советских партизан»[57]:

«Документы и свидетельства, хранящиеся в многочисленных архивах и частных коллекциях по всему миру, уже давно и однозначно изобличают… преступления вермахта на Восточном фронте и оккупированной советской территории, главным образом, против военнослужащих Красной Армии и участников партизанского движения.

Что мы понимаем под военным преступлением? В широком смысле — любое нарушение законов или обычаев войны, в том числе, согласно статье 6 Устава Международного военного трибунала, признанного в качестве документа международного права на заседании Генеральной Ассамблеи ООН 11 декабря 1946 г., „убийства или истязания военнопленных или лиц, находящихся в море; убийства заложников; ограбление общественной или частной собственности; бессмысленное разрушение городов или деревень“ и другие преступления.

Напомню, что Германия участвовала в Гаагских конференциях 1899 и 1907 гг., на которых были приняты среди прочих конвенции „Об открытии военных действий“ и „О законах и обычаях сухопутной войны“; 21 февраля 1934 г. Германия присоединилась к принятым в июле 1929 г. в Женеве конвенциям „Об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях“ и „Об обращении с военнопленными“. Согласно этим документам, пленение являлось не наказанием, а всего лишь мерой предосторожности. С пленными полагалось обращаться человеколюбиво, запрещалось убивать их или ранить, использовать на тяжёлых или вредных для здоровья работах, а также на работах, связанных с ведением войны против их страны. Запрещалось наказывать за попытку бегства из плена

И хотя… 1 июля 1941 г. правительство СССР утвердило специальное „Положение о военнопленных“, во многом соответствующее Женевской конвенции „Об обращении с военнопленными“, а в 1942 г. СССР заявил, что будет соблюдать Гаагские конвенции 1899 и 1907 гг. на основе взаимности, Германия в ходе всего периода войны против СССР использовала „оговорку всеобщности“ (clausula si omnes), согласно которой вышеперечисленные конвенции переставали действовать, если в войну вступало государство, официально не являющееся их участником. Это позволило Германии отбросить принятые всеми цивилизованными народами законы и обычаи войны и вести на Востоке войну на полное уничтожение противника и его государства.

О том, что война на Востоке будет во многом отличаться от войны на Западе, Гитлер предупредил высший командный состав вермахта за несколько месяцев до нападения на Советский Союз на совещании в рейхсканцелярии 30 марта 1941 г., в котором принимало участие около 250 генералов и офицеров, в том числе высшее командование вермахта, командующие и начальники штабов групп армий, командиры корпусов и дивизий. С точки зрения фюрера, предстоящая война должна была представлять собой „борьбу двух мировоззрений“ с целью разгрома Красной Армии и ликвидации советского государства, в ходе которой требовалось „отказаться от понятия солдатского товарищества“. При этом речь шла не просто о войне, а именно о „войне на уничтожение“, в ходе которой „жестокость на Востоке“ объявлялась „благом для будущего“. „Большевистские комиссары“, „коммунистическая интеллигенция“, сотрудники ГПУ заранее причислялись к преступникам и подлежали физическому устранению. Таким образом, высшее военное руководство нацистской Германии было заблаговременно ознакомлено с целями и методами ведения войны против СССР. Позднее эти указания перешли в директивные документы вермахта всех уровней и подлежали беспрекословному выполнению.

Агрессия Германии против Советского Союза, предпринятая без объявления войны, и массированные бомбардировки мирных советских городов в первые часы боевых действий уже противоречили международным нормам и поэтому их можно квалифицировать как военные преступления.

Буквально через несколько дней после вероломного нападения на СССР, 25 июня 1941 г., Гитлер своим распоряжением передал всю полноту военной и административной власти на вновь оккупированных восточных территориях командующим вермахта в качестве высших представителей германских вооруженных сил. Эти лица назначались лично фюрером и действовали в соответствии с его директивами, переданными через начальника штаба верховного командования (ОКБ). Их основные обязанности заключались в обеспечении безопасности оккупированной территории с военной точки зрения и её защите от внезапного нападения извне.

Как и ожидало военно-политическое руководство нацистской Германии, в первые же дни войны в распоряжение вермахта попало большое количество советских военнопленных, число которых продолжало постоянно расти. Общие правила обращения с этой массой людей были разработаны ещё перед войной. Первые документы по этому вопросу касались главным образом судьбы военнопленных политических работников (комиссаров). В рамках обсуждения весной 1941 г. принципов обращения с захваченными в плен советскими политическими и военными руководящими работниками главное командование сухопутных войск (ОКХ) предложило не считать военных политработников пленными и уничтожать их самое позднее в пересыльных лагерях. Достоверность этой инициативы ОКХ подтвердил бывший заместитель начальника оперативного отдела ОКБ генералов. Варлимонт на допросе 12 ноября 1945 г.

В развитие этого предложения главного командования сухопутных войск 6 июня 1941 г. ОКБ подготовило указания войскам об обращении с политическими комиссарами, в которых комиссары не признавались военнослужащими и подлежали уничтожению. Согласно дополнению к этим указаниям, подписанному главнокомандующим сухопутными войсками В. фон Браухичем 8 июня того же года, казнь политкомиссаров должна была проводиться в войсках вне зоны боевых действий, незаметно, по приказу офицера. Приказ о комиссарах продолжал оставаться в силе до весны 1942 г.

Жестокость к военнопленным проповедовалась не только среди высшего командного состава вермахта. Вспоминает рядовой 6-го пехотного полка 30-й пехотной дивизии Руди Машке: „Мой капитан Финзельберг за два дня до ввода нашей роты в бой прочитал доклад о Красной Армии… Потом он заявил, что пленных приказано не брать, поскольку они являются лишними ртами и вообще представителями расы, искоренение которой служит делу прогресса. Комиссары… подлежали расстрелу без разговоров. Невыполнение этого приказа стоило бы нам самим жизни“. По воспоминаниям Бруно Шнайдера, воевавшего в 1941 г. в составе 4-й роты 106-го пехотного полка 15-й пехотной дивизии, перед их выступлением из района Брест-Литовска командир роты старший лейтенант Принц довел до личного состава роты следующий секретный приказ: „Военнопленных из состава Красной Армии брать только в исключительных случаях, то есть когда это неизбежно. Во всех остальных случаях пленных советских солдат расстреливать. Расстрелу подлежат все женщины, проходящие службу в частях Красной Армии“.

В первые же месяцы войны оказалось, что оставленных в живых советских военнопленных ждет не менее тяжелая участь. В документе канцелярии А. Розенберга № 170 от 14 июля 1941 г. содержится отчет министерского советника Дорша от 10 июля того же года о лагере для советских военнопленных в Минске „размером с Вильгельмплац“, в котором находилось примерно 100 тысяч военнопленных и 40 тысяч гражданских заключенных под охраной „кадровых солдат, по количеству составляющих роту“. Автор документа указывает, что „заключенные ютятся на такой ограниченной территории, что едва могут шевелиться, и вынуждены отправлять естественные надобности там, где стоят“. Военнопленным, „живущим по 6–7 дней без пищи, известно только одно стремление, вызванное зверским голодом, — достать что-либо съедобное“.

По мере продвижения вермахта вглубь СССР его командные инстанции продолжали совершенствовать систему обращения с советскими военнопленными. В „Памятке об использовании труда советских военнопленных“, подготовленной начальником отдела военнопленных VIII военного округа (Бреслау) 15 августа 1941 г., указывалось, что в ходе использования труда этой категории пленных с самого начала с ними следует обращаться „с беспощадной строгостью, если они дают для этого хотя бы малейший повод“. В пределах военного округа документ возлагал ответственность за использование труда советских военнопленных на командующего военным округом и на начальника отдела по делам военнопленных.

В Государственном архиве Российской Федерации хранится свидетельство оберфельдфебеля Лео Мелларта из 2-й роты 228-го пехотного полка 101-й пехотной дивизии следующего содержания: „С 21 по 28 августа 1941 г. я находился на эвакуационном пункте Гайсин под Уманью. Там как раз завершился бой на окружение. Ежечасно в пересыльный лагерь военнопленных Гайсин поступало 2000–3000 пленных, которые должны были быть снабжены продовольствием и переправлены дальше. Из-за плохой организации со стороны немецких военных инстанций к вечеру 27 августа 1941 г. скопилось около 8000 пленных. Для них не было продовольствия; несмотря на жару, они были согнаны на участке, на котором нормально могли разместиться лишь 500–800 человек. Ночью я проснулся от криков и стрельбы. Я вышел наружу и увидел, как стоящие недалеко 2 или 3 зенитные батареи, на вооружении каждой из которых находилось по 4 85-мм орудия, ведут огонь прямой наводкой по находящимся в накопителе пленным, поскольку те якобы пытались совершить побег. Ответственность за эту подлость, как мне тогда сказали, несет комендант города Гайсин. Как я узнал позднее от караульных, в результате этого преступления было убито или тяжело ранено около 1000–1500 человек“.

8 сентября 1941 г. ОКБ подготовило подробную инструкцию об обращении с советскими военнопленными во всех лагерях военнопленных, в которой большевизм объявлялся „смертельным врагом национал-социалистской Германии“, а большевистскому солдату было отказано в праве „претендовать на обращение как с честным солдатом, в соответствии с Женевским соглашением“. Самым строгим образом немецким солдатам рекомендовалось избегать всякого сочувствия по отношению к пленным, мгновенно применять оружие в ответ на любое неповиновение. По совершающим побег военнопленным было приказано стрелять „немедленно, без предупредительного оклика“ и без предупредительных выстрелов. 24 марта 1942 г. появилась новая директива ОКБ № 389/42, основные положения которой повторяли предыдущий документ. Об условиях содержания военнопленных в лагерях свидетельствует, кроме прочего, такой показатель, как нормы питания, которые устанавливались приказами германского военного командования, главным образом ОКХ. Например, нормы питания для советских военнопленных, занятых на различных работах в составе рабочих команд, установленные приказом ОКХ от 8 октября 1941 г., составляли по сравнению с нормами, установленными для военнопленных из других государств, по хлебу 100 %, по мясу 50 %, по жирам 50 %, по сахару 100 %. Для находящихся в лагерях и привлекаемых к незначительным работам советских военнопленных нормы питания составляли по хлебу 66 %, по жирам 42 %, по сахару 66 % от норм для прочих военнопленных, мясо из рациона данной категории советских военнопленных исключалось совсем. В июле 1942 г. по приказу ОКБ было введено клеймение всех находящихся в лагерях и поступающих вновь советских военнопленных при помощи ланцетов и китайской туши с целью их опознания в случае побега. Целесообразно привести свидетельство достаточно компетентного в рассматриваемом вопросе человека, которого невозможно заподозрить в симпатиях к советским людям. Речь идет об имперском министре по делам оккупированных территорий А. Розенберге. В своем письме начальнику штаба ОКБ В. Кейтелю от 28 февраля 1942 г., которое, естественно, не предназначалось для посторонних глаз, министр отмечает, что „судьба советских военнопленных в Германии является трагедией огромного масштаба. Из 3,6 миллиона военнопленных в настоящее время только несколько сотен тысяч являются работоспособными. Большая часть их умерла от голода или погибла в результате суровых климатических условий, тысячи также умерли от сыпного тифа… Когда военнопленные не могли на марше идти вследствие истощения и голода, их расстреливали на глазах охваченного ужасом гражданского населения, и тела их оставались брошенными. Во многих лагерях пленным вообще не предоставляли никакого жилища. Они лежали под открытым небом во время дождя и снегопада. Им даже не давали инструментов, чтобы вырыть ямы и пещеры. Систематической санитарной обработки военнопленных и самих лагерей, по всей видимости, вообще не предусматривалось“.

Аналогичные признания были сделаны начальником II отдела управления разведки и контрразведки (абвера) ОКБ полковником Э. Лахузеном во время его допроса 30 ноября 1945 г. в качестве свидетеля на заседании Международного военного трибунала в Нюрнберге. „Военнопленные, большинство военнопленных, — заявил свидетель, чьи подчиненные работали непосредственно в лагерях для военнопленных, — оставались в зоне боевых действий, где не было сделано ничего для обеспечения даже тем, что было предусмотрено для обеспечения военнопленных, то есть у них не было жилья, продовольственного снабжения, врачебной помощи и тому подобного, и ввиду такой скученности, недостатка пищи или полного отсутствия её, оставаясь без врачебной помощи, валяясь большей частью на голом полу, большое число военнопленных погибло. Распространялись эпидемии“. При этом свидетель подтвердил, что военнопленные находились в ведении ОКБ.

А вот как описывает условия содержания советских военнопленных в одном из лагерей обер-ефрейтор Карл Фрай: „В декабре 1941 г. в составе 889 стрелкового батальона я прибыл в Плескау… 30 человек из состава 1-й роты, в том числе и я, заступили в караул… Условия жизни пленных в лагере были ужасными. При 40-градусном морозе пленные были вынуждены жить в землянках, питаясь одной тарелкой похлебки на воде из гнилого картофеля. Хлеб вообще не выдавался. Вследствие этого пленные превратились в скелеты и ежедневно умирали от голода в количестве 70–80 человек… Из 5000 пленных к моменту нашей замены в живых осталось около 500–600 человек… Когда я вспоминаю сегодня об этом страшном времени, меня всё ещё охватывает ужас“.

В результате жестокого обращения смертность среди советских военнопленных в годы Второй мировой войны, по данным немецкого историка X. Штрайта, изучавшего архивы ОКБ, достигла 57,5 %. Для сравнения приведем следующие цифры: смертность среди русских военнопленных в Германии в годы Первой мировой войны составила 5,4 %; смертность среди американцев и англичан, находившихся в плену у немцев в годы Второй мировой войны, составила 3,5 % или 8348 человек, — примерно столько советских военнопленных умирало ежедневно осенью 1941 г.; смертность среди военнопленных вооруженных сил Германии, находившихся в лагерях Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) / Министерства внутренних дел (МВД) СССР в годы Второй мировой войны (с 1941 г.) и послевоенный период, по данным Главного управления по делам военнопленных и интернированных (ГУП-ВИ) МВД СССР, составила на 1 июня 1947 г. 14,5 %».

Миф № 19. По приказу Сталина из нацистского концлагеря всех советских военнопленных направляли в ГУЛАГ

Миф № 20. Мало того что отрекались от попавших в плен военнослужащих, так ещё и над их родственниками измывались, ссылая их на спецпоселения

Мифология о том, что-де по приказу Сталина из нацистского концлагеря всех советских военнопленных направляли в ГУЛАГ, началась ещё в 1956 г., на проклятом XX съезде КПСС. Инициатором был пресловутый Хрущев. В этих спекуляциях по своей же воле оказался замешан и маршал Жуков, возглавивший комиссию, заложившую «прочные основы» мифа о «репрессированных военнопленных». Он до сих пор является одним из наиболее востребованных мифов во всей антисталиниане и мифологии о войне. Уже в наше время этим особенно увлекался пресловутый «прораб перестройки» А. Н. Яковлев, написавший в одном из своих опусов: «А после войны меня потрясла лютость к пленным. За что? Из гитлеровских лагерей смерти — в концлагеря сталинские. Только Георгий Константинович Жуков попытался заступиться за трижды несчастных людей, но напрасно. Сам и попал в опалу». На эту тему сняли даже хамский фильм «Последний бой майора Пугачёва».

То, что в это дело полез Жуков, — не случайно. Потому как благодаря именно Жукову, а также Тимошенко миллионы красноармейцев и попали в гитлеровский плен. «Потому что если стратегия вступления государств и армии в войну изначально ошибочна, то ни искусство генерала на поле боя, никакая доблесть солдат, ни отдельные одноразовые победы не могли иметь того решающего эффекта, которого можно было ожидать в противном случае. Потому как одной из важнейших причин поражения наших войск в начальный период войны явилась недооценка наркоматом обороны и Генеральным штабом существа самого начального периода войны, условий развязывания войны и её ведения в первые часы и дни». Тимошенко же ещё до войны высокомерно заявлял, что-де «в смысле стратегического творчества опыт войны в Европе… не даёт ничего нового»! А Жуков на солидных докладах ГРУ, в которых детально анализировалась стратегия и тактика вермахта, писал «чеховские резолюции»: «Мне это не нужно». Но если двум высшим военным руководителям СССР ничего не надо было, если они ничего нового в стратегии и тактике противника не видели, то, как говаривал Великий Маршал Великой Победы и Подлинный Суворов Красной Армии К. К. Рокоссовский, «горе войскам, вверенным им»! Вот и хлебнули в излишестве этого горя миллионы красноармейцев!

Что же до сути мифа, особенно в версии Яковлева, то это полная нелепость. Всем им было прекрасно известно, что в соответствии с решением ГКО № 1069сс от 27 декабря 1941 г. и приказом народного комиссара обороны Сталина № 0521 от 29 декабря 1941 г. были созданы фильтрационные лагеря для проверки освобожденных из плена[58]. Да, прекрасно понимаю, что в прокрустово ложе такой мерзости, как «демократия», подобные меры не влезают. Но что бы ни говорили, однако на войне такие меры крайне необходимы. Поскольку в указанных лагерях проверку проходили разные контингенты лиц, то все они делились на три учетных группы: первая — военнопленные и окруженцы; вторая — рядовые полицейские, деревенские старосты и другие гражданские лица, подозреваемые в изменнической деятельности; третья — гражданские лица призывного возраста, проживавшие на территории, занятой противником.