Спасительный сосуд Патрикеев Артем

Слегка похвалив себя, Федя все же почувствовал некоторое разочарование. Он, конечно, уже давно не верил в сказки как таковые, но возможности появления какого-нибудь джинна из бутылки полностью не исключал. А кто бы не отказался от джинна, исполняющего желания? Но здесь был всего лишь непонятный дым. Однако что-то волшебное в этой бутылке все же чувствовалось. Дым ведь должен был как-то в ней появляться? Да и светиться просто так никакой предмет не будет. Во всем есть свои причины. И вот эти причины и надо было бы как-нибудь разгадать. Но Федя пока совершенно не понимал как.

Он решил еще разок рискнуть и отвинтил крышку. Дым, уже не такой густой, снова пошел из горлышка. Вполне возможно, что в надвигающейся темноте и недостаточном свечении бутылки Федя вообще ничего бы не разглядел, но теперь уже знакомый запах говорил о том, что действие пошло. Федя попытался хоть как-то повоздействовать на этот дымок. Он водил над ним рукой, гонял его, пытался вдыхать посильнее, но ничего, кроме запаха, больше ощутить не мог. К тому же вскоре бутылка совсем погасла, да и запах начал рассеиваться. Федя огорченно повертел бутылку в руках. «Все, что ли? Время вышло? Концерт закончен?» – подумал мальчик. Жаль, он снова так толком ничего и не понял. Огорченный, Федя снова положил бутылку под кровать.

– Ну что ж, как говорят, утро вечера мудренее, – сказал Федя вслух и завалился на подушку. Однако сон не торопился к нему приходить, и мальчик еще несколько раз заглядывал под кровать, надеясь, что бутылка заработает вновь. Но все было тщетно. Бутылка оставалась непреклонной. Она всем своим темным силуэтом (видом это назвать уже никак было нельзя, слишком темно стало) говорила о том, что ничего интересного с ней уже не произойдет, во всяком случае, сегодня.

Федя пытался отогнать от себя мысли о бутылке, понимая, что так ему и вовсе не заснуть, но, как в сказке про белого медведя, если тебе сказали о чем-то не думать, ты обязательно будешь думать об этом вновь и вновь. Так и Федя мучил себя и мучил, стараясь освободить свои мозги от мыслей, но ничего не получалось. Тогда он решил на все плюнуть и попытался осмыслить все происходящее с ним и с бутылкой. Вскоре он уже мирно посапывал, и по его виду уже нельзя было сказать, что хоть что-то могло его тревожить. Вот так сон всегда и старается подкрасться именно тогда, когда его особо уже и не ждешь.

Второй сон

Он снова оказался в этой странной пирамиде. Однако что такое? Вид был какой-то непривычный. Все было как-то боком и непонятно. Не сразу Федя сумел сообразить, что он лежит на боку. Странно, но никакие органы чувств ему даже не намекали на то, что так оно и есть. Вестибулярный аппарат никак не откликался на неудобную позу. Сначала Федя только смотрел, ведь возможность смотреть сразу во все стороны у него пока что никто не отнимал. На этот раз воспринимать окружающее стало несколько полегче, но ненамного. «Если я попаду сюда еще пару раз, то точно привыкну к такому панорамному зрению», – подумал Федя. Но не успел он нормально оглядеться, как в нос ему снова ударил сильный запах. Сначала Федя хотел закашляться, но понял, что этого он сделать не сможет. У него не было голосового аппарата. Федя даже сам не понял, почему он так решил, учитывая, что свое тело почувствовать толком так и не получалось. Есть ли руки, ноги, да и само туловище. И это несмотря на то, что смотрел он одновременно не только во все стороны, но и на себя самого.

Снова струя сильного запаха толкнула Федю, заставив слегка дернуться. И вдруг в голове что-то произошло. Щелчок – не щелчок, но явно что-то изменилось. Федя не сразу понял, что случилось, однако пояснение он получил почти тут же.

– Что-то ты сегодня совсем не в форме, Тацирамос.

Откуда донеслась фраза, мальчик не понял.

– Давай вставай уже или так и будешь валяться на полу библиотеки у всех на виду?

«Так, значит, я в библиотеке, – догадался Федя. – Только что же это за библиотека, если здесь нет ни одной книги?» Подумав о книгах, мальчик тут же вспомнил о своем плачевном положении. Вроде бы простое движение – подняться с пола, но как это сделать, если ты совершенно не владеешь собственным телом? Федя попробовал подняться чисто человеческим способом, задействовав руки и ноги, но ничего не получилось.

– Ты не заболел? – Голос утратил легкую насмешливость и явно стал участливым.

Как ответить этому голосу, Федя пока так и не понял. Но зато заметил, что его руки начали поднимать тело с пола. Точнее, то, что он увидел, ужаснуло Федю не на шутку. Это были щупальца, множество щупалец, выходящих из его плеч. От неожиданности и неприятного ощущения он не мог сразу сообразить, сколько же щупалец было, но на первый взгляд казалось, что это целый лес щупалец. «И как они только во мне помещались?» – подумал Федя, и это несмотря на то, что в голове его на данный момент царил полный сумбур. Ног он так и не заметил, однако щупальца совершенно замечательно справились со своей задачей, поставив Федю вертикально. Пока щупальца его поднимали, мальчик поразился их длине, но как только его тело приняло вертикальное положение, щупальца тут же втянулись куда-то внутрь. «Неужели я такой большой, что в меня столько влезает?» – несколько рассеянно подумал Федя и тут же начал искать изображение собеседника. Не сразу он сумел разобрать в угловатой колоколообразной фигуре что-то разумное.

– Что с тобой? Э-эй?

Это существо явно сильно беспокоилось, и теперь его щупальца потянулись к Феде. Мальчик инстинктивно попытался отшатнуться, но лишь отъехал на несколько шагов («А шагов ли?» – снова неожиданно подумал Федя).

– Ты чего? – Существо спрятало щупальца и подъехало поближе.

Теперь, когда Федя понял, на чем, а точнее, на ком надо сосредоточить внимание, у него появилась возможность разглядеть это несуразное существо. Он мысленно попытался его себе описать, представляя, что рассказывает про него своим друзьям-одноклассникам. Итак: колоколообразное серо-стальное тело с дырами по бокам в том месте, где у людей обычно находятся руки; колокол спускался практически до самого пола, так что ног или колесиков или еще одного набора щупалец Федя никак не мог рассмотреть. Примечательная была голова – она покоилась на «колоколе», и никакого намека на шею. «Что, в принципе, логично, – рассудил Федя. – Ведь если существо умеет видеть так же, как и я, то зачем нужна шея? Голову поворачивать все равно не надо, и так все видно». Глаз у существа совершенно не было, или же они запрятались так, что найти их визуально не представлялось никакой возможности. Единственное что сразу обращало на себя внимание, так это то, что вся голова (довольно небольшая) была испещрена какими-то порами или язвами, напоминающими миникратеры. К тому же эти поры функционировали – одни открывались, другие закрывались, третьи оставались в неподвижности, причем эти могли быть как в открытом, так и закрытом виде. А вот привычного всем людям рта у существа нигде не наблюдалось.

Странно все это было, но в то же время, довольно интересно. И если бы не страшноватые длинные серые щупальца, то, вполне вероятно, Федя получил бы гораздо большее удовольствие от знакомства с неизвестным видом существ.

«Интересно, это инопланетянин?»

– Тацирамос, я тебя совсем не узнаю, – меж тем говорило существо. – Ты какой-то ошалелый сегодня.

«Ошалелый? – усмехнулся Федя – это слово очень любила использовать его мама, особенно в тех случаях, когда Федя никак не мог угомониться. – Если это инопланетяне, то почему я их понимаю? Или же это мысленный разговор, но почему тогда этот чудик не слышит моих мыслей? Или же надо думать направленно прямо для него?». Федя некоторое время пытался «донести» свои мысли до существа. Но «инопланетянин» (как его окрестил Федя) на мысли никак не реагировал. «То ли я не так думаю, то ли дело совсем не в мыслях».

Пока мальчик размышлял, инопланетянин снова решился достать свои щупальца и постучал Федю по плечу, затем взял, а точнее, обвил за плечи и слегка встряхнул.

– Тебе бы к доктору заглянуть, а то ты совсем не в себе. – Чудик продолжал между тем слегка потряхивать Федю, видимо, надеясь на то, что эти потряхивания приведут мальчика в себя. Хотя, вряд ли, инопланетянин воспринимал Федю как мальчика. «А как он меня воспринимает? Кто я для него?» Федя вдруг задался довольно серьезным вопросом, из-за чего пропустил несколько фраз своего нового знакомого. Вывел его из задумчивости чуть ли не крик:

– Тацирамос! Хватит дурачиться, это же я, твой друг Плетьмикос!

«О, вот теперь я знаю, кто это и как его зовут, но почему он уже считает меня своим другом? Я же только второй раз появился в этом мире!»

– Давай просыпайся! Утро уже к полудню подбирается, а ты все не в себе! – Существо говорило довольно громко, но что самое интересное – мой слух совсем не напрягался, и уж никто не смог бы крикнуть так, чтобы лопнули барабанные перепонки, а все потому, что, скорее всего, их просто-напросто не было!

«Как же я слышу без ушей?» – все удивлялся мальчик, когда одна фраза его «старого» друга заставила меня насторожиться.

– Тацирамос, ты это или не ты? Кто в тебе, отвечай!

Он даже толком не понял, что произошло, но в голове сложился ответ, который дошел таки до моего собеседника: «Во мне сейчас человек».

– Та-ак, понятно, – протянул Плетьмикос. – Вот в чем дело, оказывается.

Теперь он выглядел вполне удовлетворенным. Раз все разрешилось, значит, это к лучшему. «Хотя если бы в моего друга кто-то вселился, – рассуждал Федя, – не думаю, что я посчитал бы, что это все к лучшему. Но у каждого свое видение мира».

– Не пугайся, не совсем званый гость. – Это обращение уже явно было к Феде. – Вскоре ты все поймешь. Подожди немного.

Плетьмикос подошел к каким-то двум трубкам, висевшим на стене, и застыл рядом с ними. Что он делал, Федя никак не мог понять, однако в глаза ему сразу бросилось то, что поры на голове инопланетянина заработали намного быстрее, да и в большем количестве.

«Не иначе они этими порами общаются».

Две трубки не только удивили Федю, но и заставили внутренне усмехнуться. Они чем-то неуловимым слегка напоминали старинные телефонные аппараты, когда одну трубку брали в руки, а другую прикладывали к уху. «Центральная! Центральная!» – сразу вспомнились слова из какого-то советского фильма. Федя совершенно не чувствовал течение времени в этом мире, поэтому весьма условно он определил, что инопланетянин «разговаривал» не более пяти минут.

«Но как же они все-таки говорят?» – удивлялся Федя. – И почему я не могу произнести ни слова? Я же все понимаю, что он мне говорит. Или этот Плетьмикос является переводчиком? Вдруг он и правда каким-то образом говорит по-русски?»

Вопросы сыпались в Федину голову как из рога изобилия, вот только хоть чего-то вразумительного он сам себе ответить не мог. Поэтому, чтобы совсем не сломать себе голову, Федя просто решил предоставить самого себя Судьбе. А там видно будет, куда дорожка выведет. А дорожки, собственно, пока никакой и не было. Он все так же находился в библиотеке и ничего не делал, точнее, только пытался слушать и смотреть.

Как только Плетьмикос отошел от трубок, он сразу же обратился к Феде:

– Скоро сюда прибудут те, кто поможет тебе все понять. Ты уж не обижайся. Никак мы не ожидали, что эксперимент сработает.

Тон инопланетянина был такой довольный, что Феде даже показалось, что тот потер щупальца друг об друга – типичный, так сказать довольный человеческий жест или злорадно усмехающийся мушиный. Однако на самом деле инопланетянин свои щупальца даже не пытался достать. Он просто стоял и постоянно что-то говорил. Причем говорил он явно за двоих, как бы понимая, а может быть, и зная, что Федя все равно ничего в ответ сказать не может.

– Я надеюсь, что тебе у нас понравится. Ты еще ничего не видел, кроме этого сооружения, но у тебя все впереди. Каждую ночь. – Он осекся. – А впрочем, я начинаю забегать слишком далеко. У нас есть тот, кто сумеет объяснить все гораздо лучше. Тот, кто изучали твою планету и знает о ней всё. А пока ты можешь полюбоваться, какая у нас огромная библиотека. Здесь собрано несметное количество книг, вам, наверное, такое и не снилось.

«Интересно, а Библиотека имени Ленина, или Ленинка в простонародье, смогла бы с этой сравниться?» – подумал Федя. Про Ленинку он узнал еще от мамы пару лет назад, когда она писала диссертацию. Она тогда часто говорила о том, что направляется в Ленинку. Федя очень долго не мог понять, что же это, собственно, такое, пока мама ему все на пальцах не разложила. Правда, Федя тогда подумал просто: «Библиотека, она и есть библиотека, какая разница, хоть Ленинка, хоть нет». Правда, представлял он Ленинку несколько не так, как районную библиотеку, в которую он с классом заходил пару раз посмотреть любительские спектакли. Ленинка для него была огромным зданием со множеством книг. Причем представлял он себе ее всегда по-разному – то в каменных стенах, с выдолбленными нишами для книг, то с высокими и широкими книжными стеллажами, а то и просто как нагромождение книжных полок. Самое последнее и устоявшееся представление о том, как надо хранить книги, Федя получил из книги, а затем и игры о Плоском Мире. Вот уж где была немыслимая библиотека. Хотя… в этом месте, если заменить все бутылки на книги… «Стоп! А может быть, бутылки и есть эти своеобразные книги?» От этой мысли Федя чуть не подпрыгнул. Забавно, конечно, получалось. Бутылки от кваса – и книги. С другой стороны, а кто сказал, что бутылки – это бутылки? На Земле – может быть, а вот на другой планете или в другой Вселенной, кто ж – его знает?

Федя порадовался своей сообразительности, однако намного легче от этого не стало. Если то, что с ним произошло, всего лишь результат эксперимента, то кто даст гарантию, что после удачного эксперимента все экспериментальные элементы не будут уничтожены? А ведь таким экспериментальным элементом оказался как раз сам Федя. И вообще, почему он решил, что инопланетяне добрые и хорошие? Тут совсем ничего еще не известно. Мало ли, что он находится в теле одного из них, причем чьего-то друга, может, его так же замечательно переселят из этого тела в другое, а из того в третье или вообще переселят в колбасу какую-нибудь и сожрут. Как потом домой вернуться? «А что увидит мама, если я не вернусь? – думал Федя. – Бездушное тело в кровати или вообще никого не найдет. Подумает еще, что я сбежал». От этой мысли Федя хотел надуться, но передумал. Зачем обижаться раньше времени. Сначала лучше бы узнать, что к чему, а там видно будет.

Рассуждая, Федя совершенно перестал слушать инопланетянина, но из задумчивости его вывела всего лишь одна фраза.

– А вот и они, – довольно сказал Плетьмикос.

Федя не услышал, как они появились. Он просто почувствовал, что за спиной кто-то стоит. Ни тяжелого дыхания, ничего подобного, просто ощущение чьего-то присутствия. Странно, конечно, это звучит, но сосредоточившись на том, что впереди, Федя никак не мог перенаправить свое внимание назад, поэтому он поступил как обычный, нормальный человек – он обернулся…

Глава 4

– Ну ты и дрыхнешь!

Федя повернулся от стенки и встретился лицом к лицу с мамой.

– Совсем ты что-то разоспался. Ты же вроде вчера за компьютер не садился? – У мамы, как всегда, все негативные мысли сводились к компьютеру.

Федя полусонно, но крайне отрицательно закачал головой. Ему не хотелось просыпаться, он так надеялся (боялся и надеялся) увидеть пришедших к нему экспериментаторов, тем более что ему обещались все объяснить. А тут… новый обычный день.

– Завтрак будет готов через пару минут, так что пошевеливайся. – Мама вышла из комнаты.

Лифт никак не хотел ехать, так что Федя уже начал подумывать о том, не пора ли пройтись пешочком, как двери наконец открылись. В лифте находились сосед с верхнего этажа и его колли. Рыжий, так, кажется, звали собаку. Федя вежливо поздоровался, сосед потеснился, а собака радостно завиляла хвостом и потянулась к мальчику. Они уже давно были знакомы, и Федя несколько раз с большим удовольствием играл с Рыжим во дворе. Жаль, что в последнее время у него никак не получалось попасть на прогулку Рыжего. Вот и сейчас ему в школу, а сосед только-только выводит свою собаку.

Федя присел на корточки и принялся усердно чесать Рыжего за ухом, за что тот благодарно принялся вылизывать свободную Федькину руку.

– Как жизнь молодая? – задал привычный вопрос сосед. Как ни странно, но Федя не мог запомнить, как же его зовут. Имена собак он запоминал очень хорошо, а вот соседей…

Федя поднял голову, чтобы взглянуть на мужчину, и замер. Снова вернулось наваждение, лицо соседа лишь совсем отдаленно напоминало привычный образ. Все те же впавшие глаза, темный взгляд, изо рта этого монстра раздавалось какое-то резкое и неприятное клокотание. Федя в ужасе взглянул на Рыжего и чуть не отшатнулся. Все же мальчик держал в голове возможность того, что это только ему одному чудятся всякие ужасы. А раз так, то, начав дергаться, он только привлечет к себе кучу внимания, но ничего хорошего из этого не выйдет. Еще и за сумасшедшего примут. Рыжий теперь превратился скорее в Серого. Серая, блеклая, местами плешивая шерсть, скелет, обтянутый кожей, скалящиеся зубы. Кошмар, да и только. Федя с огромным трудом, подавляя в себе признаки надвигающейся паники, поднялся.

– Что с тобой? Ты какой-то сам не свой?

Знакомый голос помог Феде прийти в себя. Он тряхнул головой.

– Эй, парень, с тобой все в порядке? – Сосед явно был обескуражен таким поведением Феди.

Мальчик пересилил себя и взглянул в глаза мужчины вновь. Все выглядело нормальным, полное, почти веселое, слегка желтоватое в свете лифта лицо соседа с озабоченным взглядом. Наваждение прошло.

– Да, да, все нормально. Это я о контрольной вспомнил, – нашелся Федя. Причем он, в общем, и не соврал. У них сегодня и правда должна была пройти контрольная, вот только он ни за какую контрольную так не опасался, как за то, чтобы окружающие снова становились этими страшными существами.

– А, ну тогда другое дело, – с некоторым сомнением, но уже вполне расслабившись, сказал сосед. – А то хочешь, поиграй немного с Рыжим, вон, видишь, как он по тебе соскучился.

Федя улыбнулся Рыжему и еще разок провел ладонью по его голове.

– К сожалению, не могу. Нельзя сегодня опаздывать.

– Опаздывать вообще никогда нельзя, – резонно заметил сосед.

В это время двери лифта открылись на первом этаже.

– Ну, бывай. Не забывай нас совсем. – Приветливо махнув рукой, сосед быстро сбежал с Рыжим по ступенькам.

Федя неторопливо прошел за ними следом. В последний момент поймал почти уже закрывшуюся дверь и вышел на улицу. Рыжий стоял неподалеку у березы, задравши лапу. Его довольная физиономия в блаженстве осматривала окрестности. Видно было, что он не только расслабляется, но и заранее думает, чем бы таким интересным ему сейчас заняться. Федя помахал и Рыжему и соседу и отправился в школу. Рыжий слегка огорченно гавкнул ему в след.

Людей на улице было немного, ниже среднего, так сказать, по меркам Феди, но тут уже каждые пять минут играли роль. Федя частенько замечал, что стоило ему выйти на пять – десять минут позже, как народу на улице сразу прибавлялось. И в то же время наоборот. Сегодня он вышел немного раньше обычного. Так что на встречу с Лешкой можно было не рассчитывать. Грустно вздохнув, Федя неторопливо пошел в сторону школы. Учиться совершенно не хотелось, а ведь конец года, все самое важное – различные контрольные, тестирования – именно в это время и происходит. А мысли все только о снах и бутылке да еще о непонятных изменениях, что периодически творились с людьми. В задумчивости он поднял глаза от асфальта и обвел взглядом окружающие дома. Он сразу заметил, что что-то не так. Улица посерела, слегка утратив в цветности, как будто кто-то подкрутил соответствующую кнопку, солнце поблекло, а легкие белые облака превратились в темные дождевые тучи. Изменения в окружающем мире так сильно потрясли Федю, что он далеко не сразу заметил изменения, постигшие людей.

– Опять эти зомби, – еле слышно прошептал Федя.

Изменённые люди все так же спокойно шли по улицам, разве что более медленно, что ли, да немного тяжеловато переставляя ноги. На Федю никто внимания не обращал.

«Вот как это понимать? В обычном фильме про зомби эти паразиты уже давно бы набросились на меня. Если же я сам стал зомбиком, то почему я себя таковым не ощущаю?» – рассуждал Федя, пытаясь разглядеть себя. «Вот иногда пожалеешь, что ты не девчонка, а то сейчас бы наверняка в кармане зеркальце бы отыскалось». Но оставалось только себя ощупывать. Да что толку. Однако руки, ноги, да и туловище тоже, у Феди оставались такими же, как и всегда. «Значит, изменились только они? А вдруг люди видят меня тоже таким же ненормальным? Хотя нет, они же не шугаются, не дергаются, даже не обращают на меня внимания!»

Чувствуя, что никакой опасности никто ни для кого не представляет, Федя слегка осмелел и продолжил движение в сторону школы, внимательно осматривая людей и окружающий пейзаж. Несмотря на отсутствие какой-либо агрессии, мальчик все же старался не сильно вглядываться в глаза этим странным людям, да и себя старался вести как можно более естественно и в то же время незаметно. Вдруг это только временное явление? Никто же не знает, когда и что может измениться.

«А вдруг это действие газа из бутылки? – неожиданно подумал он. – Он как-то влияет на мое восприятие мира, как наркотик какой-то или дурманящее средство. Вот мне и начинает мерещиться всякое!» Такая мысль обнадеживала. Она хотя бы объясняла, почему с ним происходят непонятные вещи, а все остальные продолжают жить привычной жизнью, к тому же уже начинают удивляться тому, как Федя на них реагирует.

«Итак, надо поменьше дергаться, вести себя естественно, и тогда никто ничего не заметит» – решил наконец Федя и уверенно ускорил шаг. «А что, если…» Он крепко зажмурился и снова открыл глаза. Снова засияло яркое солнце, по небу вновь плыли облака, а не страшные тучи, да и люди приняли свой привычный облик. «Вот как все просто!» – обрадовался Федя и чуть ли не вприпрыжку помчался к школе, но вовремя вспомнил, что он шестиклассник и нечего тут подпрыгивать, как мелочь пузатая, перешел на свой обычный шаг (ну разве что слегка ускоренный) и, уже ни на что не обращая внимания, погрузился в свои мысли.

Однако мысли мыслями, но вскоре мальчик обратил внимание, что приступы стали происходить все чаще и чаще. Федя протирал глаза, хлопал ресницами, и всё снова принимало привычные очертания, но ненадолго.

– Что ты все глаза трешь? Попало чего? – заботливо осведомился Алексей, в школе обратив внимание на неестественное поведение своего друга. – А то так и до дыры дотереть недолго.

– Да нет, не выспался, видимо, – нашелся Федя и смачно зевнул.

– Ну, ну. – Пожимая плечами Лёха скорее говорил: «не боись, не мое дело, я и не лезу».

Федя был весьма доволен таким поведением друга, да, собственно, этим и отличается друг от приятеля. Друг всегда поймет и почувствует, когда можно что-то выспрашивать, а когда лучше не проявлять излишнего внимания.

«А вот что интересно, – начал рассуждать Федя на уроке. – Люди в телевизоре, да и в компьютере, еще ни разу для меня не превратились в зомби. Неужели глюки касаются только живых существ?»

– Так о чем я сейчас говорила?

Учительница стояла прямо перед ним и смотрела в упор. Федя даже не заметил, как задумался настолько серьезно, что перестал замечать все происходящее. Естественно, ничего особенного он ответить не мог.

– Простите, я как-то сильно задумался, – честно признался он.

– В последнее время ты слишком много думать стал, причем не по делу. – Ее лицо подобрело. – Конец года, пора бы подсобраться. – Учительница пошла к доске, продолжая прерванную речь.

Федя тряхнул головой, так и собираясь сделать, но мысли мешались, никак не давая сосредоточиться на чем-то одном. То одно, то другое всплывало в памяти, наслаивалось друг на друга, перемешивалось, выдавая в конечном итоге совершенно непонятный и невразумительный продукт. Монстры, люди, бутылки, уроки, друзья, мама. У Феди все поплыло перед глазами. Он почувствовал, что тереть их и пытаться прийти в норму сейчас не стоит, вряд ли что-то получится, главное суметь переждать и не вызвать ни у кого подозрений.

Навязчивая и не очень приятная для слуха (но очень желанная) мелодия звонка объявила об окончании урока.

– Ну что ж, друзья мои. На этом и закончим наш урок. Не забудьте списать с доски задание на дом.

Учительница редко задерживала класс дольше положенного времени, вот и сейчас ребятам оставалось только быстро переписать номера упражнений в дневник, покидать вещи в сумки, рюкзаки и портфели и со спокойной совестью отправиться на перемену.

– Все-таки что-то с тобой не так, – несколько задумчиво пробормотал Лёха. – Ты, конечно, можешь мне ничего не рассказывать, но выглядишь ты совсем неважно. Если уж наша классная стала это замечать, то совсем непорядок. Может, ты заболел? – Лёшка смотрел на Федю выжидательно и с некоторой надеждой – болезненное состояние многое бы объяснило.

– Ну это вряд ли, я очень редко болею, – запротестовал Федя. – Да и вообще, почему ты решил, что со мной что-то не так? – В его голосе самонепроизвольно появились капризно-нервные нотки.

– Да так… – Лешка явно не хотел говорить, но затем решился и затараторил: – Ты стал невнимательным, задумчивым, тормозным, невразумительным, на уроках ничего не слушаешь, сидишь временами уставившись в одну точку или сумасшедшими глазами глазеешь по сторонам…

– Глазею глазами по сторонам? – не удержался и съехидничал Федя.

– Ты к словам не придирайся. Я тебе говорю, что вижу. – Алексей тактично не собирался ссориться. – Ну, в общем, много всяких причин подумать, что с тобой что-то не так. Тебе мама об этом не говорила? Или дома с тобой все в порядке?

– Да со мной и тут все в порядке, – чуть не вскричал Федя. – Не выспался, наверное, что тут еще может быть?

– Кто же тебя знает, если ты не говоришь.

– Да что говорить-то?

Мальчик ужасно мучился, ему очень хотелось все рассказать другу, поделиться с ним своей тайной, но в душу закрадывался неприятный холодок, предостерегающий от необдуманных поступков. Федя и Алексей друг другу никогда не врали, считая это уделом неудачников или врагов, так что и на этот раз Федя не собирался врать, но говорить все как есть… Так можно и за сумасшедшего сойти. Поэтому мальчик решил сделать все проще. Он отошел с Лешкой от ребят и сообщил:

– В общем, ты прав, есть небольшая проблемка, к сожалению, но я пока что не могу тебе рассказать, в чем там дело. – Все это Федя сказал, не глядя другу в глаза, но тут же, резко подняв взгляд от пола, добавил: – Но ты не думай – как только можно будет, я тебе первому расскажу.

– Ну, нельзя так нельзя, – пожал плечами Лешка. – Сказал бы сразу, а то всё «не выспался да не выспался».

Друзья почувствовали, что неожиданно возникшая неловкость оставляет их. Федька улыбнулся, Лешка хохотнул, и они вместе побежали к друзьям, которые уже играли в салки-стенки. До конца перемены оставалось совсем мало времени.

***

На этот раз сон навалился на Федю так неожиданно и резко, что он даже не взглянул на бутылку. Просто сознание выключилось в одном теле, а включилось в другом.

Не имея шеи, поворачиваться Феде пришлось всем телом. Так что со стороны он вряд ли выглядел грациозно.

– Ты не утратил своих человеческих привычек, – спокойный, старческий незнакомый голос зазвучал в голове.

Федя уже в который раз попытался хоть что-то ответить, но ничего не получалось.

– Не мучайся, сейчас ты никак не сможешь заговорить. Ты просто не знаешь, как это делать.

Пока старик говорил, Федя старался получше разглядеть пришедших или приехавших (мальчик никак не мог определиться, как же все-таки эти существа передвигаются). Чего-то конкретно отличительного он никак не мог найти. Вроде бы точно такие же существа-колокола, что и знакомый Плетьмикос, совершенно похожие друг на друга. Разве что кратерные головы имели какие-то отличия. Причем все они касались расположения кратеров-язв, а не их размеров. «Может быть, это я не могу их толком отличить, – думал Федя. – Ведь даже у нас на Земле люди одной расы с трудом различают представителей других рас». Призадумавшись, Федя не сразу понял, что перестал слушать старика.

– Тацирамос! Тацирамос! – Это ты или нет?

Федя опять безуспешно попытался ответить.

– А, землянин, ты тут. Я уж подумал, ты покинул это тело. Так как говорить ты пока не можешь, а хоть какой-то диалог поддерживать было бы намного интереснее, чем если бы я один тут бубнил, давай договоримся так: чтобы отвечать, ты будешь двигаться. Если «да» или согласен с тем, что я говорю, ты слегка двигаешься вперед-назад, если не согласен или хочешь сказать «нет», то вправо-влево. Идет?

Федя слегка подвинулся вперед, затем вернулся обратно.

– Ну и отлично.

«А почему бы руками-щупальцами не шевелить вместо такого передвижения?», только подумал мальчик, как тут же получил ответ.

– Можно было бы общаться с тобой с помощью рук, но ты пока, как мне показалось, не очень хорошо ими владеешь. А вот ходить ты явно научился.

Некоторое время все молчали. Может быть, они разглядывали Федю-Тацирамоса, как это делали бы люди, однако, не видя их глаз, понять что-либо было совершенно невозможно.

– Ой, кстати, я не представился, да и спутников своих не представил. Итак, меня зовут Караганис, а это мои спутники, – щупальцами он коснулся сначала существа слева от себя, затем справа: – Телегонис и Саратидис. Мы – специальная комиссия по контактам с иноземным разумом, особенно тех, кто пока что проживает на Земле.

«Почему „пока что“?», – хотел спросить Федя.

– Если мы правильно поняли – ты прибыл к нам с планеты, которую вы именуете Землей.

Непонятно было, то ли уточнял Караганис, то ли утверждал, но Федя на всякий случай все же проехался слегка вперед-назад. Хотя вполне могла существовать возможность того, что население еще какой-нибудь планеты назвало бы свою планету «Земля». Не зря же Вселенная бесконечно огромная. На таких пространствах все что хочешь может случиться или совпасть. Почему бы не быть множеству разных Земель?

– Так мы и думали, – утвердительно сказал Караганис.

Федя ожидал, что инопланетянин сделает утвердительный кивок, но шевелиться никто из них не пытался. Даже щупальца, которыми старик показывал своих помощников, скрылись в плечевых дырах и больше не появлялись.

– Было бы намного лучше, если бы ты сам все прочитал в наших книгах, но время у нас сильно ограничено. Попробую объяснить попроще. Если что забуду, мои помощники напомнят.

Никто из помощников не шелохнулся.

– Кстати, Плетьмикос, на правах старого друга вполне можешь поучаствовать в разговоре.

Вот сейчас в словах прозвучала некоторая насмешка. Федя сам не понял, как он это уловил. Вроде бы слова звучали как обычно, но оттенок речи заметно поменялся.

Старик явно был здесь самый главный, никто даже не пытался встревать в разговор, давая ему спокойно вести свою речь.

– Итак, как ты уже догадался, тело, которое ты используешь, дано тебе взаймы, то есть ты им пользуешься только потому, что мы это позволили.

– А точнее, позволил мой друг Тацирамос, – вмешался в разговор Плетьмикос.

– Точно так, – спокойно подтвердил старик. – Однако сделано это было не без нашей помощи.

Этим он как бы поставил Плетьмикоса на место. Но, как понял Федя, Плетьмикоса было довольно трудно чем-то обескуражить, раз он так легко решался прерывать речь этого весьма важного чел… инопланетянина (хотя кто и насколько мог быть важен на этой планете, Федя даже не представлял, он пытался ориентироваться на привычную земную модель, но здесь могло быть все по-иному).

– В общем, Тацирамос согласился поучаствовать в эксперименте и разрешил использовать свое тело для заполнения его инопланетным разумом, то есть тобой.

Феде показалось, что старик многозначительно на него посмотрел, однако из чего он это заключил, сам понять не мог, ведь, фраза «бросил многозначительный взгляд» никак не могла относиться к существу без глаз.

– Это честь для тебя, Тацирамос очень известный ученый и согласиться на такое ему было очень нелегко.

«А где же его разум сейчас обитает?» – хотел спросить Федя и на этот раз серьезно огорчился, понимая, что такой сложный вопрос задать пока что не удастся.

– Надеюсь, то огорчение, что я вижу у тебя, вызвано огорчением за разум нашего друга, а не по какому-то другому поводу.

Вопрос это был или утверждение, Федя не понял, да это оказалось неважно, так как Старик продолжил говорить:

– Но оставим Тацирамоса в покое, тебе с ним все равно никак не встретиться, подготовить другое тело для переноса сознания мы уже не успеем, хотя было бы очень даже интересно тебя с ним познакомить. Тацирамос любит всякие эксперименты, однако такое течение событий его может не очень-то устроить. Хотя у него теперь есть возможность понять, что же такое небытие, в котором он сейчас очутился. Мы же даже не пытались его сознание перемещать в тело землянина. Так что получается, что его сознание, запертое где-то глубоко-глубоко и совершенно не мешающее эксперименту, может получить довольно много интересной информации, которой, я очень надеюсь, он не преминет с нами поделиться, когда все закончится.

– Кхе-кхе, – прервал ученого Плетьмикос. – Вы, кажется, совсем забыли про нашего юного друга.

Вообще, Феде было очень интересно послушать старика, однако разобраться с тем, что же все-таки произошло, тоже хотелось. А учитывая то, что Федя в любой момент мог покинуть чужое тело и вновь очутиться в своей комнате, необходимо было поторопиться с объяснениями.

– Ладно-ладно, – несколько раздраженно словесно отмахнулся Караганис. – Молодому человеку иногда полезно послушать речь известного ученого.

Последовало некоторое молчание. Плетьмикос, видимо, больше пока не хотел раздражать старика, а тот, в свою очередь, вполне возможно, что и вспоминал, о чем он, собственно, хотел сообщить Феде.

– Дело все в том, наш новый, я надеюсь, друг, что… – Караганис сделал паузу. – Хотя не будем торопиться с такими определениями, как «друг». Когда ты все узнаешь, то вполне можешь посчитать нас своими врагами. Так что всему свое время.

– Да не тяните, Караганис, расскажите ему обо всем, а еще лучше – научите его поскорее говорить. – Плетьмикос не мог себя сдерживать, постоянно выдавая различные соображения.

На этот раз старик отнесся к тому, что его перебили, вполне спокойно.

– Может, ты и прав. Пойдемте со мной, по дороге я попытаюсь кое-что объяснить.

Он развернулся и пошел к едва заметной щели в стене, которая при его приближении разъехалась, превратившись в широкую и высокую дверь. По высоте в такой проем могло пройти Караганисов пять, не меньше, а вот по ширине – не более трех.

– Не отставай. – Плетьмикос подтолкнул Федю по направлению к дверям. Двое помощников замыкали процессию.

– Мы не просто так занялись проблемой вызова землянина. Мы… – Старик замялся. – В общем, на Земле должно быть уничтожено всё животное население.

Феде стало очень грустно за всех животных, он сразу же вспомнил Рыжего. Но долго грустить ему не пришлось, так как продолжение повергло его в шок:

– Всё, включая людей.

От такого заявления Федя притормозил и почти остановился. Если бы у него были ноги, то они бы наверняка сейчас подкосились, но… Где-то внутри образовался неприятный холодок.

«Как же так? Просто уничтожено, и всё?» Феде трудно было уразуметь неприятный ход событий. Он смотрел множество фильмов такого рода, и про уничтожение всего живого и про уничтожение всей планеты, но всё это были только воображаемые опасности. А тут…

– Подожди пока что пугаться. – Караганис обвил своим щупальцем Федю и медленно повел по коридору. – Программа уничтожения всего живого уже запущена, но совет пересмотрел свое решение. Земля нам на данный момент перестала быть интересной. Изначально мы хотели занять вашу планету под плантации нашей кормовой травы, но, когда процесс уже был запущен, нашими астрономами была открыта планета более удобная и более близкая кормовым целям. Так что на данный момент для нас совсем не обязательно вымирание всего животного мира Земли. Однако… – Обнадежив, старик тут же снова поверг Федю в пучину ужаса:

– Как я сказал, процесс уже запущен.

Федя моргнул.

Глава 5

– Как так? – Этими словами он встретил стоявшую рядом с кроватью маму.

– Что «как так»? Я тебя уже полчаса бужу, а ты никак не реагируешь. – Мама коснулась рукой Фединой головы. – Температуры нет, вроде бы и не употел. Странно… – рассуждала она вслух. – Опять вчера поздно лег?

– Да нет, вроде бы как всегда. – Федя зевнул. – Просто что-то сонный я какой-то. Наверное, учеба совсем доконала.

– Ага, ага. Хватит придумывать, собирайся быстрее. Еще пару минут полежишь – и позавтракать уже не успеешь. – По голосу и виду сына, мама быстро поняла, что с ним все в порядке, во всяком случае, на здоровье ему жаловаться вроде бы незачем.

Переход из другого мира в родной и знакомый несколько сгладило шоковое состояние, в котором пребывал Федя. Однако мысли никуда не делись. «Все живое на Земле будет уничтожено. Может, это все же такой сон? Может, это все привиделось?» Но если бы все в мире всегда решалось так просто: «подумаешь, всё сон, никаких опасностей не бывает, они могут только привидеться». В это Федя никак поверить не мог. «Лучше уж инопланетяне, чем с ума сойти, – рассуждал он. – Но с другой стороны, если всё правда, то нам грозит уничтожение… Или же нет? Ведь у инопланетян планы изменились, так в чем же теперь проблема? Эх, как неудачно все закончилось, теперь до ночи ждать и ждать».

От мрачных мыслей он почти отошел лишь на улице. Он не помнил, как умывался, не помнил, как ел и собирался, но он никак не мог забыть, что опасность нависла над Землей. О какой школе, о каких уроках можно было сейчас думать в такой ситуации! Федя старался как мог, настраивал себя, пытался убедить свое сознание, но ничего не получалось. Все валилось из рук, голова, совершенно не хотевшая думать о всякой ерунде, выдавала всякую чушь. Пару раз Федя даже опозорился, ответив совершенно невпопад на простой вопрос, но сейчас для него все это было неважно. Ему хотелось поскорее узнать, какова опасность и в чем она заключается, а для этого надо было поговорить с инопланетянами.

«Как жаль, что я могу с ними связываться только ночью, да и поговорить толком не получается. Они мне говорят что хотят, что их волнует, а я ничего у них спросить не могу. Эх, как бы мне научиться говорить с ними».

Так бы сонно и прошел этот день, если бы не маленькая неприятность. Федька умудрился споткнуться о брошенный под ноги рюкзак и скатиться по лестнице, больно ударившись голенью о перила и получив пару синяков на спине. Объективно говоря, это он еще легко отделался.

– Такие трюки в кино выполняют только каскадеры, – восторженно говорил Алексей. – Вот это да, ты бы себя со стороны видел! Эх, жаль, никто на мобильник не снимал.

Однако, как бы ни было приятно такое внимание, но нога болела очень даже прилично. Проходящая мимо учительница географии, не слушая никаких возражений, отправила Федю в сопровождении друзей в медицинский кабинет.

– Нам еще переломов не хватало!

Спорить с ней никто не решился.

Пришлось прыгать на левой ноге, постаравшись поджать правую как можно выше, чтобы не зацепиться за ступеньки. Держали его под руки Алексей и Володя (ну, Алексей понятно почему, а вот Володька всегда стремился быть в гуще событий, к тому же появился реальный шанс опоздать на очередной урок).

Медицинский кабинет оказался закрыт, что бывало довольно редко, обычно дверь здесь всегда нараспашку. Медсестра была доброй и отзывчивой, однако редко кто помнил, как ее зовут. Но так чаще всего и бывает в жизни – запоминают тех, кого боятся, и плохо помнят тех, с кем поддерживается хорошее отношение. А зачем их помнить, они и так будут хорошо относиться, в то время как страшного и злобного человека лучше не забывать, чтобы избежать его гнева.

Итак, дверь оказалась заперта, и Володька, как самый резвый, побежал искать медсестру. Честно говоря, торопился он не так чтобы уж очень. Вот-вот должен был прозвенеть звонок, а это означало, что чем дольше будет происходить все действие, тем меньше времени придется мучиться на уроке.

Алексей пытался развлечь друга посторонними вопросами и рассказами, но у него ничего не получалось, да это было и не обязательно, Федя и так находился далеко-далеко отсюда, в библиотеке инопланетного мира. Не по-настоящему, конечно, еще не пришло благоприятное время, но мысленно он весь был там. Подумаешь, больная нога, что значит какая-то травма перед уничтожением целого мира?

Федька понимал, что выглядит несколько глупо, однако ничего не мог с собой поделать. Он пытался отвечать Алексею, но чаще всего получалось как-то не в тему или невпопад. Алексей это заметил, и вскоре его речь сошла на нет.

Как Володька ни старался, но медсестру он нашел довольно быстро, в столовой. Не прошло и пяти минут, как Федькину ногу уже осматривали, а заодно и жалели самого Федьку.

– Как же это у тебя так получилось? Поаккуратнее надо, – говорила медсестра, ощупывая ногу, которая уже слегка опухла и посинела. – Здесь болит? А здесь?

Затем она выпрямила его ногу и надавила на подошву. Ощущение было неприятное, но терпимое.

– Судя по всему, перелома нет, а это самое главное, – констатировала медсестра. – Но нога болеть будет еще долго.

– Пару дней? – с надеждой спросил Федя.

– Да нет, неделю, не меньше.

Она достала продолговатый пузырек, обмотала его горлышко ваткой и отломила верхнюю узкую часть.

– Ой, что это? – подозрительно спросил Федя.

– Заморозка, – получил он короткий ответ. После чего медсестра стала щедро поливать больную ногу обжигающе холодной жидкостью.

– Больно? – участливо спросил Алексей.

– Да нет, просто холодно, – мужественно ответил Федя, хотя ощущение было не из приятных.

Когда процедура была закончена, из морозилки извлекли небольшую замороженную грелку, которую медсестра бинтом ловко привязала к больному месту.

– Видишь как интересно, – сказала она. – Предмет, предназначенный для прогревания, используется для прямо противоположных целей.

– А что там? – спросил Володя.

– Обычная вода, просто теперь она замороженная, – пояснила медсестра и обратилась к Феде: – С этой штукой посиди на уроке, а на следующей перемене подойдешь ко мне, вот тогда уже и забинтуем ногу по-настоящему.

Вот так момент невнимательности перешел в маленькое приключенье, а то, в свою очередь, в приличную травму.

До класса Феде помогли добраться друзья. Учительница, которую уже предупредили другие ученики, не сказав ни слова, махнула им рукой проходить. Оставалась еще половина урока, но опоздавшие ребята с трудом вникали в суть вопросов. Вовка всегда был невнимателен, а уж теперь и подавно ничего не желал слушать, больше думая о том, что он будет рассказывать на перемене. Алексей пытался не упускать ни слова, но и ему это вскоре наскучило. Что уж говорить о Феде, мысли которого с большим трудом возвращались в этот мир из инопланетного мира. Хотя травма сумела его отвлечь, можно было сказать, что болевые ощущения постоянно оказывали положительное воздействие, возвращая мальчика в существующую здесь и сейчас реальность. Как ни странно, но холод оказал очень хорошее воздействие, так что после урока Федя сам сумел дохромать до медицинского кабинета, где медсестра, уже поджидавшая его, быстро перевязала ногу, предварительно смазав опухшее место арникой.

– Это должно помочь облегчить боль и убрать опухоль, – пояснила она.

До конца учебного дня оставалось еще два урока. Как ни странно, Федя очень даже легко доучился оставшееся время, боль помогала сосредоточиться, а что еще надо было на данный момент? Погонять мячик после уроков при такой травме явно уже не получалось, поэтому Федя, отказавшись от помощи Алексея, побрел домой.

«Как удачно получилось, – подумал Федя усмехнувшись, – Теперь можно будет спокойно дома поразмыслить надо всем».

И ведь это было совершенно верно. С момента пробуждения у Феди, по сути дела, не было и минутки побыть спокойно в одиночестве и осмыслить все то, что произошло с ним ночью.

Дома он первым делом полез в Интернет. И почему эта идея ему раньше в голову не пришла? Ведь, казалось бы, всё логично лезь во всемирную паутину и ищи, вдруг отыщется что-нибудь интересное и полезное по данному вопросу. Однако понять Федю было можно, он и сейчас-то сомневался в результате, а что было говорить пару дней назад, когда всё представлялось в совершенно нереальном и вполне себе волшебном свете. Да и как тут искать? На слово «бутылка» всплыло столько всякой ерунды, по большей части носящей рекламный характер, что найти в этой куче бесполезного текста хоть что-то оригинальное не представлялось возможным. Тогда Федя принялся экспериментировать, вводя различные словосочетания со словом «бутылка»: «странная бутылка», «странная бутылка из-под кваса», «необычная бутылка», «необычные явления с бутылками» и еще много всяких сочетаний но, как и ожидалось, ничего путного из этого не вышло. Несколько минут Федя разочарованно глядел на экран, не зная, что бы еще предпринять. Вот-вот должна была прийти мама, а тут сразу и про больную ногу вспоминать придется, и ужинать. Так что вечер обещал быть насыщенным и без Интернета. Поразмышляв некоторое время, Федя решил пойти с другой стороны, и в ход пошли совсем другие варианты: «сны наяву», «реальные сны», «сны, которые сбываются», «сны и сновидения», «сон про инопланетян». Этот путь также привел в никуда. Сплошные сонники, гадания, астралы и гороскопы забивали всё что можно и нельзя, не оставляя ни шанса хоть какой-то более-менее полезной информации пробиться к Феде. Мальчик даже не пытался их читать. Единственное, на что его хватило, – это прочитать сонник. Значение снов впечатляло, но чаще всего текст относился ко всяким тарелкам или тому, что предстоит встреча с интересным человеком.

– С интересными инопланетянами я уже встретился, – прошептал Федя, усмехнувшись. – А вот про людей что-то ничего интересного не помню.

Заметно разочарованный, Федя откинулся на спинку компьютерного кресла. «Не везет, – подумал он. – Хотя, с другой стороны, если эти инопланетяне действовали так хитро, что никто и нигде ничего не заподозрил, то с чего бы чему-то подозрительному появляться в Интернете?» Однако успокоить самого себя такими рассуждениями у Феди не получалось. Ему никак не верилось, что на всю огромную планету Земля не нашлось хотя бы еще одного подобного случая. «Эх, как бы все-таки порасспрашивать этих инопланетян», – огорченно думал Федя, бессмысленно водя пальцами по клавиатуре. Плоские клавиши создавали приятное ощущение на кончиках пальцев.

Долго скучать ему не пришлось. В замочной скважине зашуршали ключи, сообщая мальчику о том, что мама вот-вот окажется дома. Федя вздохнул и, слегка хромая, направился к входной двери встречать маму. Ему еще предстояло как-то объясняться по поводу ноги. И ему как-то не верилось, что мама сразу примет его правдивую версию. Наверняка подумает, что на футболе травмировали. Так и получилось, и Феде пришлось применять все свои способности к переговорам, чтобы уладить эту досадную неприятность. Самой досадной оказалась невозможность объяснить, почему все так получилось. Ведь маме про зомби не расскажешь. В этом-то и крылось мамино недоверие, хоть Федя и говорил правду, но правда была лишь наполовину. Фраза «задумался, вот и споткнулся» как-то совсем с ним не вязалась. Хоть Федя и был обычным ребенком, но так терять связь с реальным миром у него никогда не получалось, ни специально, ни случайно. Именно поэтому мама далеко не сразу восприняла Федину версию как единственно верную. Она знала, что сын ее никогда не обманывает, но вот что-нибудь слегка утаить тот мог всегда. Тем более, если считал это «что-то» не очень важным. А важность того или иного события у детей и матерей может очень даже разниться. В конце концов неприятный разговор был закончен как раз тогда, когда тарелки с дымящимся пюре и жареной курицей появились на столе. Маму никогда не могли отвлечь от готовки ни споры, ни пререкания. Если уж она начала готовить, то никакое существенное или не очень существенное событие или разговоры не могли ее от этого отвлечь. Однако это не значило, что Федя сумел отвертеться только благодаря ужину, просто он хорошо знал свою маму и знал, как и про что надо рассказывать, чтобы ее убедить. Притом что он, в общем-то, никогда ей не врал.

– Как там уроки поживают?

Этот стандартный вечерний вопрос остановил вилку, наполненную пюре, прямо перед самым Фединым ртом. «Вот это ё-моё», – похолодел Федя. Из-за всяких там бутылок и Интернета он совершенно забыл об уроках.