Женщина из Пятого округа Кеннеди Дуглас

—      Никто.

—      Когда вы в последний раз видели Маргит Кадар?

—      В восьмидесятом.

—      Врешь.

—      Вы должны верить мне…

—      Квартира всегда чисто убрана, всегда…

—      О чем вы говорите?

—      Почему вы никогда раньше меня не видели? Почему?

—      Потому что не видел. А теперь, прошу вас, отпустите меня.

—      Вы знали об убийстве, которое она совершила?

—      Конечно. Об этом писали все газеты. Она убила человека, который наехал на Золтана и Юдит.

—      Вы знаете их имена?

—      Естественно. Они ведь жили здесь.

—      Вместе с Маргит?

—      Не понимаю, почему вы задаете идиотские вопросы. Это квартира семьи Кадар. Потеряв мужа и дочь, мадам Кадар тронулась умом и убила того водителя, который сбил их. Потом она уехала в Венгрию, где, как я слышал, и умерла.

—      А потом?

—      Потом? Ничего. В квартире никто не живет. Счета оплачиваются, но сюда никто не приходил. Прошу вас, monsieur…

  У меня вдруг возникло ощущение, будто мир перевернулся. Я оказался в реальности, которая вовсе и не была реальностью. Пыль, паутина, мышиный помет, крысы… Но всего несколько дней назад, когда я был здесь…

—      Не понимаю, не понимаю… — произнес я.

—      Пожалуйста, monsieur, вы делаете мне больно.

—      Я просто хочу знать правду.

—      Я же сказал вам правду. Вы должны верить мне.

Сейчас я не могу верить никому.

—      Если я отпущу вас, обещаете, что не станете звать на помощь и не броситесь на меня с молотком? — спросил я.

—      Обещаю.

Я отпустил его руку.

—      Я ухожу, — сказал я, в последний раз оглядывая квартиру. — Если вы что-нибудь предпримете…

—      Даю слово, monsieur. Только уходите сейчас же. Пожалуйста.

—      Извините, если причинил вам боль. Я просто…

—      Идите, monsieur, идите же…

Я бросился вниз по лестнице, выбежал на улицу. В голове крутилось: и что теперь? Я увидел такси. Остановил. Забрался в машину.

—      Куда ехать, monsieur? — спросил таксист.

—      Не знаю.

—      Вы не знаете? Monsieur, это такси. Мне нужно знать место назначения.

Меня вдруг осенило.

—      Пантеон. Улица Суффло.

—      Tres bien, monsieur.[146]

Он высадил меня возле дома, где жила Лоррен Л’Эрбер. На входной двери не было переговорного устройства, но мне повезло. К подъезду как раз подошла пожилая женщина с маленькой собачкой. Она набрала код, я придержал для нее дверь и зашел следом. Женщина поблагодарила меня, хотя я и заметил ее подозрительный взгляд.

—      Вы кого-то навещаете, monsieur?

—      Мадам Л’Эрбер, — сказал я.

Это ее успокоило. Наверх я поднялся по лестнице. Дойдя до квартиры, позвонил в дверь.

Тишина.

Я позвонил снова, уже настойчивее.

Из глубины квартиры донесся женский голос:

—      Сейчас, иду же!

Через минуту дверь распахнулась. Мадам Л’Эрбер была в длинном шелковом халате. На ее лице лежал слой чего-то черного — наверное, косметическая маска, которую она пыталась стереть салфеткой.

—      Кто вы? — спросила она.

—      Меня зовут Гарри Рикс, я был в вашем салоне пару месяцев назад.

—      В самом деле? — удивилась мадам, скептически глядя на мои грязные джинсы.

—      Я здесь познакомился с одной женщиной… ее зовут Маргит Кадар…

—      И вы пришли, чтобы попросить ее номер телефона? Дорогуша, здесь не дом свиданий. А теперь прошу меня извинить…

Я просунул ногу в дверь, прежде чем она успела захлопнуть ее.

—      Мне нужно спросить вас…

—      Как вы сюда попали?

Я рассказал.

—      Вечеринки я провожу по воскресеньям, и вы знаете правила: вам следует позвонить и зарезервировать место. А приходить вот так, без предупреждения…

—      Вы должны мне помочь. Прошу вас!

Она внимательно оглядела меня.

—      Вы американец, верно?

—      Вы меня не помните?

—      Каждую неделю у нас бывает от пятидесяти до ста человек, так что нет, всех я не могу упомнить. Что-то случилось, дорогуша? У тебя такой вид, будто ты ночевал в парке.

—      Маргит Кадар. Это имя ни о чем вам не говорит?

Она покачала головой.

—      Вы уверены? — спросил я и описал свою знакомую.

И снова мадам покачала головой.

—      Почему это так важно? Ты влюбился или еще что?

—      Мне просто необходимо уточнить, была ли она здесь в тот вечер, когда приходил я.

—      Ну, если вы с ней познакомились здесь, значит, она была.

—      Пожалуйста, попросите своего помощника проверить записи.

—      Он как раз вышел. Если ты позвонишь ему часа через два…

—      У меня нет этих двух часов. У вас имеется какая-нибудь база данных или что-то еще, где я мог бы поискать ее имя?

Она уставилась на мою ногу, намертво застрявшую в двери.

—      Я так понимаю, ты не уйдешь, пока я этого не сделаю?

—      Нет, не уйду.

—      Если ты позволишь мне закрыть дверь, я посмотрю, что можно сделать.

—      Но вы вернетесь?

—      Не бойся, — иронически усмехнулась она. — Если я не вернусь, ты ведь будешь стоять здесь и колотить в дверь, пока я не открою. Верно, дорогуша?

—      Да, это так.

—      Я мигом.   

Я убрал ногу. Дверь закрылась. Сев на ступеньку, я потер глаза, пытаясь прогнать видение запыленной квартиры. Безуспешно. Я не сомневался, что консьерж уже вызвал полицию. И вполне возможно, теперь меня ищут. Если им не удалось навесить на меня два убийства, то уж за нападение на консьержа и незаконное вторжение в чужую квартиру вполне могли арестовать. К концу дня меня могут упрятать в психушку, а оттуда — депортация на родину. Нетрудно представить, как меня встретят, если станет известно, что я настойчиво уверял всех в романтической связи с умершей женщиной… Впрочем, в сравнении со скандалом, в котором замешан Робсон…

Но был не только Робсон. Был еще и Омар — ведь я говорил Маргит о том, как меня раздражает его хулиганство в туалете. И муж Янны: «Теперь ты понимаешь, почему я ненавижу мужчин, способных ударить женщину по лицу?» И потом «Тебе придется убить мужа Янны».

Разумеется, она не сама забила его молотком… так же как не сама сбила портье из отеля «Селект». Но ведь это я рассказывал ей о том, сколько бед причинили мне эти люди… или угрожали причинить… И вот…

«Брассёр был на редкость неприятным человеком», — сказал я инспектору Кутару на первом допросе.

На что он ответил:

«Это мы слышали от всех, кто работал с ним. Тем не менее меня очень заинтересовало любопытное совпадение. Вы вели маленькую войну с мсье Омаром, которого находят убитым на его любимом стульчаке. И вы же ссорились с мсье Брассёром, которого сбивает машина…»

В этом просматривалась какая-то схема. Стоило мне рассказать о ком-либо, кто доставлял мне неприятности, как тут же его настигала кара…

Нет, это какая-то нелепость…

Но ее смерть тоже кажется нелепостью…

Ничего не понимаю…

Есть только один способ понять: явиться к ней сегодня на свидание — в пять, как обычно.

  Дверь квартиры открылась. Лоррен вышла ко мне. Остатки маски были уже смыты. Теперь она держала в руках распечатку и маленькую карточку.

—      Что ж, дорогуша. Я проверила гостевой список на тот вечер, когда ты был здесь, и вот, как видишь…

Она вручила мне список.

—      Ты в списке есть, а Маргит Кадар нет. Я прогнала ее через поисковую систему — правда, в ней данные лишь последние десять лет. Ничего. Потом я проверила картотеку, где мы храним информацию по всем, кто приходил в салон до 1995 года. И угадай, что я обнаружила?

Она вручила мне карточку. В ней значилось: Золтан и Маргит Кадары. Далее указывался адрес: улица Аинне, 13, была проставлена дата: 4 мая 1980 года… Всего за несколько недель до несчастного случая.

—      Так значит, она все-таки приходила в салон? — спросил я.

—      Один раз, со своим мужем… Но я их толком не запомнила. Да и как запомнить, когда каждую неделю такой поток. Они с мужем больше не приходили. Поэтому числятся у нас в разделе «Разовые посетители».

—      А она могла тайно проникнуть сюда в тот вечер, когда я был здесь?

—      Совершенно исключено. У нас серьезная служба безопасности. Вы не войдете в квартиру, если вас нет в списке. И разумеется, мы не приветствуем, когда люди являются без приглашения. Но позволь спросить тебя, дорогуша. Если ты настаиваешь, что встретился с ней здесь, а у меня есть доказательства, что этого быть не могло… какой вывод я должна из всего этого сделать?

—      Спасибо, что уделили мне время, — сказал я и бросился вниз по лестнице.

На улице не было ни одного такси. Шел дождь. Я побежал по бульвару Сен-Мишель к станции metro. Меня знобило — совсем как тогда, в мой первый день в Париже. В парижском metro, как, впрочем, и в любом другом, и пассажиры избегают встречаться взглядами. Но некоторые все-таки украдкой косились на бедолагу в мокрой и грязной одежде, заросшего щетиной, с ввалившимися глазами, клацающего зубами…

На станции Шато д’О я вышел и снова оказался под дождем. К тому времени, как я добрался до интернет-кафе, лихорадочное состояние сменилось полным упадком сил.

Борода встретил мое появление злым взглядом. Не сказав ни слова, он прошел к входной двери и запер ее.

—      Вчера ночью ты не вышел на работу.

—      Все потому, что я гостил в полиции, в камере поприличнее, чем у вас.

—      Что ты рассказал копам?

—      Ничего.

—      Тогда почему они тебя арестовали?

—      Я был под подозрением…

—      Из-за убийства Омара?

—      Да, — кивнул я, решив, что лучше не упоминать про мужа Янны.

—      Они рассказали тебе о том парне, чью жену ты трахал?

—      Да.

—      И ты сказал, что это дело рук мсье Сезера и Махмуда?

—      Конечно нет.

—      Их арестовали… а тебя отпустили. Почему?

—      Я не полиция, но копы, как правило, не арестовывают людей, не имея доказательств…

—      Это ты предоставил им доказательства…

—      Ты не в своем уме?

—      Мы знаем, что это ты…

—      С чего бы мне…

—      Ты убил Омара и мсье Аттани, а потом подбросил орудия убийства…

—      Моих отпечатков на орудиях убийства не нашли. Зато нашли отпечатки Махмуда.

—      Ага, значит, копы все-таки сказали тебе, что они арестовали мсье Сезера и Махмуда?

—      Если я, по-твоему, намеренно подбросил орудия убийства, тогда почему на них оказались отпечатки пальцев Махмуда?

—      Ты мог оставить их на виду в офисе мсье Сезера. Махмуд мог поднять их, чтобы спрятать…

—      Махмуд увидел бы на них кровь и выбросил бы. Но, возможно, Махмуд не самый умный парень. А вдруг, убив Омара и Аттани по приказу Сезера, он просто зашвырнул орудия убийства в какой-нибудь чулан или на чердак, не подумав о том, что копы могут…

—      Молоток и нож были найдены под умывальником в комнате Махмуда. Их туда подложили нарочно, а потом вызвали полицию.

—      Я в то время был в полицейском участке…

—      Все равно ты мог подложить. Кстати, ты сказал копам, где работаешь?

—      Разумеется, нет.

—      Врешь! Вчера ночью они пришли с обыском, все перевернули вверх дном. К счастью, после ареста мсье Сезера и Махмуда мы успели очистить помещение…

—      Вы там делали садистское кино и бомбы?

—      Хватит задавать вопросы. Ты и так по уши в дерьме…

—      Интересно, с чего бы это? Я держал рот на замке. Являлся на работу ежедневно к полуночи. Никогда ни о чем не спрашивал. Не вмешивался…

—      Но ты видел…

—      Я ничего не видел.

—      Врешь.

—      Думай что хочешь. Я не присылал к вам копов, я играл по правилам, которые вы же и установили.

Он долго и пристально смотрел на меня. Потом произнес:

—      Сегодня ночью ты выйдешь на работу.

—      Но что там теперь сторожить?

—      Не твое дело.

—      Копы наверняка рассматривают помещение нижнего этажа как место преступления. И их люди крутятся поблизости.

—      Копов там больше нет. Они произвели обыск и ушли.

—      Вы заплатили им отступные или что-то еще?

—      Они ушли. И ты должен вернуться на работу сегодня же.

Я знал, что, если скажу сейчас: «Ни в коем случае», меня не выпустят из этого кафе. Знал я и то, что, если все-таки появлюсь сегодня на работе, мне вряд ли удастся выбраться оттуда живым.

Озноб усиливался, меня заметно трясло. Я крепко обхватил себя руками.

—      Тебе плохо? — спросил Борода.

—      Не удалось выспаться в камере…

—      Иди домой, отдохни, а в полночь выходи на работу.

Он открыл дверь и жестом разрешил мне уйти, по дороге к себе я думал: они собираются убить меня… просто это удобнее сделать в закрытом помещении… где нет посторонних глаз.

Мне оставалось только одно: бежать. Но прежде я должен увидеться с Маргит. Необходимо было убедить себя, что я не сошел с ума, Я должен узнать правду.

А еще мне нужно полежать пару часов, пока лихорадка не свалила меня окончательно…

Я собирался вздремнуть, потом собрать вещи, заехать на улицу Линне, а оттуда бежать на Восточный вокзал, чтобы успеть на последний поезд «Евростар» до Лондона, главное — убраться подальше от этого кошмара, скрыться от всех…

Но когда я подошел к своей комнате, то увидел, что замок вырван с корнем. Внутри царил полный бедлам. Полки сорваны со стен, ящики выдвинуты, их содержимое свалено в кучу. В моей одежде рылись, многие вещи были порваны. Постель была перевернута, белье скомкано, матрас изрезан.

Ошеломленный, я застыл на пороге, но уже в следующую минуту бросился к умывальнику. Из шкафчика все было выгружено, но тот, кто устроил этот погром, не заметил отстающий кусок линолеума на полу. Просунув руку в дыру, я понял, что деньги на месте, вытащил их и быстро пересчитал. Две тысячи восемьсот евро — все мои сбережения от ночной работы.

Я испытал огромное облегчение. И все же план побега оказался под угрозой: из-за резервного диска с романом. Я прятал его в книге Грэма Грина «Оружие для найма».

Перетряхнув разбросанные по полу вещи, я отыскал книгу и открыл ее — диска не было.  

Без паники… без паники… он должен быть где-то здесь.

Я снова перелопатил весь хлам; по мере того, как я убеждался в тщетности поисков, мое состояние приближалось к истерике. Я обшарил каждый угол, пока до меня не дошло, что диск забрали.

Но почему взяли диск и ничего больше? В нем ведь не было никаких секретных кодов, никаких сенсаций, способных поколебать основы иудейско-христианской веры… Всего лишь копия моего романа — не представляющая ценности ни для кого, кроме меня.

Наверное, вор, не найдя ничего ценного, решил прикарманить диск в отместку, назло…

А может, это кто-то из подручных Сезера? Они знали, что по ночам я что-то пишу. Может, они решили наказать меня, стащив единственную копию романа?

Но это была не единственная копия… Я припрятал еще один диск в щели над «экстренным выходом» из бетонной конуры. Чтобы забрать его, необходимо было вернуться в здание, но… это невозможно. Погром в моей комнате и угрожающая уверенность Бороды в том, что это я подставил Сезера, укрепили меня в мысли, что нужно исчезнуть. Но копы… Они производили обыск в этом ночном притоне… Значит, мой лэптоп у… Да, Кутар так и сказал: «Мы нашли ваш лэптоп…» А в нем — моя последняя надежда: файл, обозначенный как doc.1 (у романа пока еще не было названия). Если я покину Париж без романа, то четыре месяца можно считать вычеркнутыми из жизни. В неопределенном будущем мне могли и переслать лэптоп, но… куда? Сейчас в моей жизни не было ничего, кроме романа. Я не мог… не хотел… уезжать без него.

Лихорадка усиливалась. Ломило каждый сустав. Нет, нет, я не сдамся… Сейчас надо выиграть время. Головорезы Сезера могут прийти за мной с минуты на минуту… Среди хлама я отыскал свой чемодан. В куче разодранной одежды нашел уцелевшие джинсы, пару рубашек, нижнее белье и носки. В чемодан полетели мыло, шампунь, зубная щетка и паста, туда же был уложен и чудом уцелевший портативный радиоприемник. Больше брать было нечего. Запихнув в карман куртки наличность и паспорт, я хлопнул разбитой дверью. Все, сюда я не вернусь…

На улице я прежде всего огляделся по сторонам, проверяя, не следят ли за мной. Вроде бы чисто… Через несколько поворотов я уже заходил в commissariat de police, где попросился на прием к инспектору Кутару. Дежурный офицер ответил, что инспектор на выезде. Тогда я попросил инспектора Леклерка. Дежурный позвонил по телефону. Мне велели подождать. Леклерк спустился минут через десять. Он поприветствовал меня кивком головы и сразу же заметил мой чемодан.

—      Собираетесь переехать в свою камеру? — пошутил он.

—      Очень смешно…

—      Что ж, значит, покидаете Париж?

—      Наведаюсь в Лондон, — ответил я. — И мне понадобится мой лэптоп.

—      Какой еще лэптоп?

—      Тот, что вы наверняка забрали при обыске в моем офисе.

—      Я не работал в той бригаде. Там были ребята из другого подразделения. Если лэптоп у них…

—      Инспектор Кутар сказал мне, что при обыске обнаружен мой лэптоп..

—      Тогда вам следует поговорить с инспектором Кутаром.

—      Но его сейчас нет.

—      Он будет завтра…

Тут в разговор вступил дежурный:

—      Нет, он взял четыре дня отгулов.

—      И даже не потрудился сказать мне об этом! — возмутился Леклерк.

—      Может, вы все-таки узнаете, где находится мой лэптоп? А еще лучше — вернете его мне.

—      Если он в разработке по делу… нет. Я не могу вмешиваться в ход следствия и изымать вещдоки, — сказал Леклерк. — Инспектор, ведущий расследование, должен дать добро на возвращение лэптопа законному владельцу…

—      Но я и есть законный владелец.

—      Это вы так говорите. Но в отсутствие инспектора Кутара, который мог бы подтвердить…

—      Может, вы позвоните ему на сотовый?

—      Пока он отдыхает? Нет, это невозможно. Да и он, уверяю вас, скажет то же самое. Если компьютер изъят в ходе следствия, он останется у нас до окончания дела.

—      Но не могу ли я скопировать кое-что с жесткого диска?

—      Боюсь, это будет расценено как искажение вещественных доказательств.

—      Но почему?

—      Поскольку не я занимаюсь этим расследованием…

—      Мне нужна копия моего романа, чтобы я мог продолжить работу.

—      Вы что же, не сделали резервной копии?

—      Я потерял ее, — соврал я. Мне не хотелось рассказывать Леклерку про погром в комнате — это могло вызвать дополнительные вопросы, и он мог настоять на том, чтобы я задержался в Париже еще на несколько дней…

—      Очень плохо, — сказал инспектор. — Настоящий писатель всегда делает несколько копий в процессе работы.

—      Я всего лишь любитель.

—      Не стоит так расстраиваться, monsieur. И уж извините за прямоту, но выглядите вы неважно и… пахнете дурно.

—      Вы не обеспечили меня ванной.

—      Радуйтесь тому, что вас вообще выпустили… да еще с паспортом. По закону Кутар мог задержать вас еще на какое-то время.