Голос сердца Стил Даниэла

Еще он купил бумажные полотенца, туалетную бумагу для обоих санузлов, вспомнил, что заканчиваются крем для бритья и зубная паста. Обычно не имея времени на покупки, он теперь, среди ночи, бродил по магазину и, словно ребенок, набирал в корзинку все подряд: чистящие средства, оливковое масло, кофе в зернах, блинную муку, сардельки, соусы и специи, а также хлеб с отрубями, полуфабрикат каши, ананас и папайю.

Он не спешил, не торопился сесть за работу, никто его нигде не ждал, и можно было в свое удовольствие прочесать весь магазин. Раздумывая, не купить ли к ужину французский батон и сыр бри, Билл повернул за угол, к хлебному отделу, и неожиданно столкнулся с девушкой, которая выросла словно из-под земли с охапкой бумажных полотенец.

Билл чуть не наехал на нее своей тележкой, девушка отпрянула назад и рассыпала все покупки. Он бросился их собирать, но при этом не мог оторвать от нее взгляда – в ней было нечто очень привлекательное.

– Извините… Я… Разрешите вам помочь…

Билл оставил свою тележку и стал ей помогать, но она, слегка покраснев, улыбнулась:

– Пустяки.

У нее была притягательная улыбка и огромные голубые глаза. Открытое выражение ее лица подсказывало, что с этой молодой женщиной можно о многом поговорить. Билл смотрел на нее как завороженный, а она двинулась по проходу, толкая свою тележку, еще раз улыбнувшись ему через плечо.

Все это напоминало сцену из кинофильма или что-то из того, что он писал для сериала. Парень встречает девушку… Хочет побежать за ней… эй, подождите… остановитесь!.. Но она ушла, пропали, словно мираж, ее темные блестящие волосы до плеч, белозубая улыбка, голубые глаза, казавшиеся огромными. В ее взгляде была такая прямота, а в улыбке – загадочность, словно она хотела его о чем-то спросить, и дружеская теплота, словно она собиралась пошутить.

Желая поскорее разделаться с покупками, Билл думал только о ней. Майонез… анчоусы… крем для бритья… яйца… Яйца нужны? Сметана?.. Он больше не мог сосредоточиться.

Смешная история. Она была симпатичной, но не бог весть какой красавицей. Свежестью же очень напоминала недавнюю выпускницу какого-нибудь колледжа Восточного побережья. На ней были джинсы, красная водолазка и легкая спортивная куртка. У Билла слегка затрепетало сердце, когда спустя пару минут он увидел, как она разгружала у кассы свою тележку.

Он остановился, еще раз внимательно пригляделся к незнакомке и решил, что она все-таки не так уж неподражаема. Симпатичная, очень симпатичная, бесспорно, но, на его вкус, его теперешний, калифорнийский вкус во всяком случае, она была весьма обычная. Девушка, с которой можно проговорить до поздней ночи, девушка, которая может рассказать хороший анекдот, интересную историю, сумеет приготовить десерт из всякой всячины. Что ему была за нужда в таких особах, если его постель согревали красотки вроде Сильвии?

Но, наблюдая, как она ставила на место пустую тележку, он чувствовал какое-то смутное, безотчетное влечение к ней. Биллу хотелось бы с ней познакомиться, узнать, как ее зовут. Он медленно направил к ней свою тележку.

«Здравствуйте… Меня зовут Билл Тигпен…» – репетировал он про себя, подходя к кассе, где расплачивалась за покупки интересная незнакомка, которая на этот раз, казалось, его не замечала, так как выписывала чек. Билл, как ни старался, не мог прочесть ее фамилию. Единственное, что он разглядел, – ее левую руку, в которой она держала чековую книжку: левую руку с обручальным кольцом[2]. Кем бы она ни была, теперь это больше не имело значения. Она замужем.

Билл расстроился, как ребенок, у которого забрали понравившуюся ему игрушку, и тут же мысленно рассмеялся сам над собой, а она посмотрела на него, узнала и снова улыбнулась.

«Здравствуйте… Меня зовут Билл Тигпен… Вы замужем… как жаль, если разведетесь, позвоните мне…»

Замужние – единственная категория женщин, которая его не интересовала. Билл хотел спросить ее, почему она так поздно делает покупки, но теперь этот вопрос потерял смысл.

– Спокойной ночи, – пожелала незнакомка мягким хрипловатым голосом и взяла в руки наполненные покупками сумки.

– Спокойной ночи, – ответил Билл, провожая ее взглядом, и принялся разгружать свою тележку.

Через пару минут он услышал удаляющийся шум мотора, а когда вернулся к своей машине, маленького спортивного «морриса» на стоянке не было, из чего он сделал вывод, что симпатичная ночная покупательница уехала именно на нем.

Билл ухмыльнулся про себя и решил, что явно перетрудился, раз стал влюбляться в незнакомок.

– О’кей, Тигпен, – пробормотал он, заводя машину, которая зарычала и изрыгнула облако выхлопных газов, – успокойся, парень.

Выезжая со стоянки, он рассмеялся, а по дороге домой попытался себе представить, как там, в Лас-Вегасе, развлекается Сильвия.

Глава 2

Отъезжая от супермаркета, Адриана Таунсенд думала о муже, который ждал ее дома. Она не видела его целых четыре дня – Стивен уезжал в командировку в Сент-Луис.

Он был одним из ведущих сотрудников известного рекламного агентства, и Адриана знала, что в будущем, если захочет, он может стать директором лос-анджелесского отделения агентства. К тридцати четырем годам Стивен прошел долгий путь, скромно начинавшийся на Среднем Западе. Достигнутый успех много для него значил, Адриана это понимала. Стивен ненавидел все, что ассоциировалось с бедностью, напоминавшей ему о детстве, полном лишений. Он считал, что шестнадцать лет назад его спасла стипендия университета Беркли.

Стивен специализировался по средствам массовой информации, как и Адриана, которая тремя годами позже поступила в Стэнфордский университет. Ее страстью было телевидение, Стивен же с самого начала влюбился в рекламное дело, сразу после выпуска устроился работать в агентство в Сан-Франциско, потом посещал вечерний факультет бизнеса и получил степень магистра-управленца.

Никто из окружающих не сомневался, что Стивен Таунсенд будет любой ценой стремиться к успеху. Он относился к тем целеустремленным, честолюбивым людям, кто планирует все до мельчайших деталей и добивается своего. В жизни Стивена не было случайностей, ошибок, просчетов. Он часами рассказывал Адриане о своих клиентах или новых рекламных проектах, и она порой изумлялась его решительности, энергии, отваге.

Жизненный путь Стивена не был устлан розами. Его отец, простой рабочий автомобильного завода в Детройте, имел пятерых детей – трех дочерей и двух сыновей. Старший брат Стивена погиб во Вьетнаме, а сестры тяготели к домашнему очагу и даже не задумывались об учебе в колледже. Две из них вышли замуж, не достигнув двадцати лет, и, конечно, сразу забеременели. Старшая сестра вышла замуж в двадцать один год, а к двадцати пяти уже имела четырех детей. Ее муж, как и их отец, работал на автозаводе, и когда произошла забастовка, с деньгами стало совсем туго.

Это была жизнь, которая снилась Стивену в кошмарных снах. Он не любил вспоминать ее и редко говорил с кем-либо о своем детстве. Только Адриана знала, как ненавистны ему были эти воспоминания и как ненавидел он свою родню. Стивен не был в Детройте с тех пор, как уехал учиться, и последние пять лет вообще не поддерживал отношений с родителями.

Как-то раз, когда после небольшой вечеринки был под хмельком, Стивен признался жене, что просто не может больше говорить ни с отцом, ни с матерью, потому что ненавидит их бедность, ненавидит выражение постоянной печали и отчаяния в глазах матери. Адриана пыталась ему объяснить, что мать, видно, их всех очень любила и расстраивалась оттого, что не в состоянии удовлетворить все потребности своих детей, особенно младшего – честолюбивого, целеустремленного Стивена.