Заклинание для хамелеона Энтони Пирс

— А король Трент?

— У короля железная воля. Но уверяю тебя, наедине с собой и Трент мечтает. Обрати внимание, как королева Ирис наблюдает за супругом, когда Милли рядом.

Новое открытие! Дору всегда казалось, что это за ним сердито наблюдала Ирис, когда, случалось, в детстве Милли приводила мальчика во дворец. Теперь Дор засомневался, поэтому и не стал возражать голему. Голем слыл разносчиком сплетен и слухов. Несмотря на подозрительность многих рассказов, взрослые всегда слушали крошку с восторгом. Взрослые тоже иногда теряют ум!

Спасаясь от дождя, приятели забежали в садовую беседку. Это был дворцовый сад. В беседке стояли специальные теплые камни. Сядешь на такой камень — и одежда сразу высыхает. Нет ничего лучше для промокших насквозь!

— Спасибо за службу, теплый камень, — поблагодарил Дор.

— Да чего там, — заскромничал тот, — Вот двоюродный братец мой, точильный камень, так тот большо-ой мастер своего дела. Разные там ножи-ножницы, гы-гы!

— Ха-ха, — вежливо усмехнулся Дор. Эти говорящие неодушевленные хоть и соображают, но умом не блещут.

Из глубины сада вышла какая-то девочка. В ладони она держала горсть шоколадных вишен.

— Дододор, приятель чашек и ложек, вот так встреча! — воскликнула она.

— Злюка Айрин, беда королевского дворца, тебя ли я вижу! — в тон ей ответил Гранди.

— Принцесса Айрин, к твоему сведению, — сурово промолвила девочка, — Мой отец — король! Не забывайся!

— Отец король, а ты коралем никогда не будешь, — не дрогнул голем.

— Потому что женщина не имеет права на корону. Таковы законы Ксанфа. Но будь я мужчиной…

— Будь ты кем угодно, короны тебе не видать. Только великий талант имеет на это право.

— У меня есть талант! — вспыхнула Айрин.

— Шевельнешь зеленочным пальчиком — и капусточка готова! А запах!

— Я владею волшебной силой! — гневно крикнула девочка. — Я могу выращивать растения. Мгновенно. Крепкие, большие растения.

Дор стоял в стороне, но чувство справедливости все-таки заставило его вмешаться.

— Вполне достойный талант, — сказал он.

— А ты не суйся, Дододор! — отрезала она. — Что ты в этом смыслишь?

— Ничего не смыслю, — развел руками Дор. И зачем он полез в спор?.. — Над зернышками я не властен.

— Вырастешь и будешь властен, — пробормотал голем.

— Почему Дододора называют волшебником, а меня дразнят…

— …негодной девчонкой, — завершил Гранди.

Айрин разразилась слезами. Она была хорошенькая, с зелеными глазами и зеленоватыми, в знак таланта, волосами, а пальцы у нее самого обычного цвета. Девочке в одиннадцать лет можно и поплакать, если хочется, но Дора ее слезы огорчили. Он не хотел с ней ссориться, но как-то не получалось.

— Ненавижу тебя! — выкрикнула девочка.

— Но почему? — спросил Дор, действительно ничего не понимая.

— Потому что ты будешь к-королем! И если я захочу стать к-королевой, должна буду… буду…

— …стать его женой, — снова помог Гранди. — Ну научись же, в конце концов, договаривать собственные фразы!

Девочка всхлипнула и дико повела глазами вокруг. Она заметила какое-то хиленькое растение, росшее на краю беседки.

— Расти! — изо всех сил крикнула Айрин.

И оно послушалось. Растение — а это был молотильник тенелюбивый — обладало маленькими боксерскими перчаточка-ми, укрепленными на упругих стеблях. Перчаточки сжались и замолотили по воздуху. Молотильник рос на глазах. Перчатки достигли размера человеческого кулака. Беседку наполняли смутные тени. Удары молотильника сыпались направо и налево. Дор на всякий случай отошел в сторонку.

Привлеченные его движением и четкой тенью, перчатки устремились следом. Они уже превзошли величиной кулак, а их стебли стали толщиной с запястье. Кулаков было двенадцать. Одни воевали, другие собирались с силами. Тем самым они поддерживали растение в равновесии. Айрин наблюдала со злорадной улыбкой.

— Как же меня угораздило вмешаться? — сердито спросил Дор. Ему не хотелось выходить из беседки. Непогода разыгралась, желтые струи падали с крыши. Грохотало ужасно. Дождь и град — оглушительное сочетание! Нет ли поблизости призраков-шквальней? Им такая неразбериха как раз по душе!

— Не знаю, как угораздило, — ответила беседка, — Но однажды я подслушала разговор. Королева и какой-то призрак укрылись здесь от дождя. И королева сказала, что Бинк вечно ее огорчал, а теперь сын Бинка огорчает ее дочь. Если бы не король Трент, сказала тогда Ирис, она бы им показала.

— Но чем же я перед ними провинился? — недоуменно спросил Дор.

— Ты же настоящий волшебник, — объяснил Гранди, — Вот они и завидуют.

Перчатки тем временем оттеснили Дора к самому краю беседки.

— Как же быть?

— Надо, чтобы стало светлее, — подсказала беседка. — Молотильник не переносит света.

— Нет у меня света!

Перчатка угодила ему в грудь, он отшатнулся и попал под струю воды. Не покроется ли он от желтого дождя желтыми полосками?

— Тогда беги, — посоветовала беседка.

— Живее, Додо! — поторопила Айрин. Молотильник ее не трогал из-за соответствующего заклинания, — Иди под ледок! Пусть полечит тебе головку!

Перчатки влепили еще три удара. Дор выскочил из беседки, Он снова мгновенно промок до нитки, но градины, на счастье, падали мелкие, светлые и даже какие-то рыхлые. Торжествующий хохот Айрин проводил Дора.

Порывы ветра сбивали с ног, небо освещали молнии. Дор понимал, что бессмысленно бродить под дождем, но домой идти не хотелось. Он побежал в лес.

— Вернемся! — завопил Гранди прямо ему в ухо. Голем сидел у него на плече, — Спрячемся!

Голем посоветовал мудрю. Беда, если зигзаг молнии ударит рядом. Пролежав несколько часов на земле, зигзаги остывают, жар тухнет. Тогда их можно собирать и использовать в домашнем хозяйстве. Но раскаленная молния легко пронзает человека.

Но мальчик не послушался и продолжал бежать. Буря внутри, в душе, была сильнее вихрей снаружи.

Но он помнил, что опасности не дремлют. Местность вокруг замка Ругна заколдована и поэтому безопасна, но чем дальше в лес, тем страшнее. В чаще ничто не спасет ни от древопутаны, ни от дракона. Существовали, правда, заколдованные тропы. Мудрые люди именно их и придерживались.

Яркая молния просвистела мимо и ударила в толстый ствол желчного дерева. Молния была некрупная, но с тремя острыми зубцами. Дор случайно избежал смерти. А ствол дерева получил жестокие ожоги.

Не желая больше рисковать, Дор подбежал к ближайшей заколдованной тропинке. Она вела на юг. Здесь ему никакие молнии не страшны. Дор знал, что дорожка ведет к деревне Магической Пыли, где заправляют тролли. Там он еще не бывал. А что, если… Он устал, но продолжал бежать. Бег согревал его.

— Хорошо, что я с тобой. — шепнул Гранди, — Хоть один здравый ум в этой глуши.

Дор невольно рассмеялся, и ему стало легче.

— Половинка здравого ума уж точно, — рассмеялся Дор.

И, будто отвечая его настроению, небо начало светлеть. Может, непогода знала, каково сейчас мальчику, и поэтому решила убраться? Он уже не бежал, а шел, тяжело дыша, по тропинке, ведущей на юг. Как бы ему хотелось иметь сильное, большое тело! Чтобы бежать сколько угодно, чтобы не пасовать перед всякими там молотильниками. Какой же он хилый! Тело, конечно, еще вырастет, но богатырем ему не бывать никогда.

— Помню одну бурю. На этой вот дороге. Как раз перед твоим рождением, — ударился в воспоминания Гранди — Твой папа Бинк, кентавр Честер, солдат Кромби, превращенный в грифона. Король превратил его специально для этого похода. И добрый волшебник тоже шел с нами…

— Добрый волшебник Хамфри? — удивился Дор. — Путешествовал вместе с вами? Но он ведь такой домосед.

— Бинк отправился искать источник маши. Как же Хамфри мог усидеть дома? Старого гнома хлебом не корми, дай узнать что-нибудь новое. Эго неплохо — благодаря своей любознательности Хамфри помог мне стать живым. Но и себе он помог тоже — встретил горгону. И поразил ее в самое сердце. Первый мужчина, не превратившийся в камень после разговора с ней! Но буря тогда разразилась жутчайшая. Даже звезды попадали с неба. Звезды буквально плавали в лужах.

— Хватит, Гранди! — со смехом оборвал его Дор. — Я верю в магию, как и всякий разумный человек, но это уж слишком! Звезды не могли плавать в воде. Они бы сразу испарились.

— Может, и испарились бы. Я в это время сидел на летающей рыбе, и, вполне возможно, мне просто показалось. Но буря выдалась на славу!

Земля неожиданно задрожала. Дор в тревоге остановился.

— Что это? — спросил он.

— Звуки напоминают, напоминают… поступь гиганта, — отважился предположить голем. Он умел переводить и мог понять речь любого существа, но язык шагов непереводим. Это вообще не язык. — Или даже хуже, — продолжил Гранди. — А что, если это…

И тут оно выступило из тумана.

— Огр! — в ужасе крикнул Дор. Прямо на тропе! Тропинка расколдовалась? Но только на ней можно было не бояться…

Оно приближалось. Громадина, в два раза выше Дора и в два раза шире! Зловеще чернел провал утыканной зубами пасти. Ужасный рык, напоминающий выдох истомленного голодом дракона, вырвался из нее.

— Закорючка, нужна твоя ручка, — пробормотал Гранди, — Как это понять?

— Как? — спросил Дор, от неожиданности перестав бояться.

— Оно сказало, а я перевел, — объяснил Гранди.

Дор все понял — чудовище решило полакомиться его руками.

— Нетушки! — крикнул мальчик, — Руки мне еще пригодятся! Пусть и не зарится.

Однако Дор сразу засомневался: если великан настроился поесть, избежать этой участи будет трудновато. Такие громадины любят похрустеть косточками.

Великан снова взревел.

— Мы детишек не едим, просто помощи хотим, — перевел Гравди, и вдруг на личике голема отразилось удивление, — Это же Хруп! Травоядный огр!

— А зачем ему мои руки? — недоверчиво спросил Дор.

Великан раскрыл рот. Он улыбался. Очень похоже на вулканическую трещину. Дыхание со свистом вырывалось из нее.

— Привет, языкатый прохвост ростом с комариный хвост, — перевел голем и радостно добавил: — Это огр ко мне обращается! Рад встрече, Хруп! Как женушка поживает, которая даже зомби сердца покоряет?

— День ото дня расцветает и верность мне сохраняет, — ответил Хруп.

Дор постепенно стал понимать и без перевода. Чудище говорило на родном языке мальчика, но с жутким произношением, которое и затемняю смысл.

— Натворил с ней даже дел — наш пацаненок загремел, — похвалился огр.

Дор уже понял, что тропинка вовсе не расколдовалась. Просто Хруп безвреден, ну не совсем безвреден, с любым огром надо держать ухо востро, но этот, по крайней мере, не питался мясом, то есть люди спокойно могли находиться с ним рядом.

— Пацаненок, то есть ребенок, загремел? — спросил Дор.

— Загремел — мой сыночек, — объяснил Хруп, — с тебя росточком, куда-то пропал. Ты не видал?

— Куда он загремел? — встревоженно спросил Дор. Может, и в самом деле дорожка расколдовалась и на ней теперь опасно?

— Глупый! Загремел — это имя его сына, — объяснил Гранди. — У огров обычно очень живописные имена.

— Куда же подевался Загремел? — спросил Дор, все еще беспокоясь, — Жены троллей съедают своих мужей. Так, может, и огры…

— Загремел под дождичком вышел погулять, а теперь не можем его мы отыскать.

Недавний ливень для огров просто дождичек? А как же иначе! Хруп наверняка пользуется молнийными зигзагами как зубочистками.

— Мы поможем найти ребенка, — пообещал Дор.

Предстоящие поиски уже захватили его воображение. Идя по следу великанчика, он отвлечется от мрачных мыслей. Хруп искал тщетно и попросил протянуть ему руку помощи. Помочь огру — мало кому из людей выпадала такая честь!

— Гранди будет расспрашивать одушевленные существа, он знает все языки, я же займусь неодушевленными. Найдем Загремела моментально!

Хруп с облегчением вздохнул. Поры в ветра чуть не унес Дора.

Они прошли к месту, где великанчика видели в последний раз. Загремел стоял здесь, объяснил папа Хруп, и кушал гвоздику, пополняя внутренний запас железа, а потом как сквозь землю провалился.

— Не проходил ли здесь маленький великанчик? — спросил Дор у ближайшего камня.

— Проходил. И пошел к дереву, — ответил камень.

— Спроси у земли, — посоветовал Гранди, — Пусть она подскажет.

— Этот участок земли не самостоятельное существо, — возразил Дор. — Просто частичка огромных пространств Ксанфа. Не думаю, что он знает что-нибудь особенное. К тому же здесь обитает множество других живых существ: корни, насекомые, разные волшебные существа. Из-за этого тоже может возникнуть путаница.

— Не забывай о камне, — напомнил голем. — Он наверняка поможет.

Прекрасная мысль!

— Я пойду искать, а ты будешь подсказывать, — велел Дор камню. — Горячо — иду правильно. Холодно — не туда.

И мальчик пошел к дереву. Хруп затопал следом. Громадина старался ступать так тихо, что дрожь земли почти не заглушала гудение камня.

— Горячо… горячо… холодно… горячо… — направлял он мальчика.

И тот вдруг почувствовал себя настоящим волшебником. Только ему, Дору, по силам такие поиски! У Айрин-садовницы тоже большой талант, ценный, но все же не такой яркий. Дальше капустных листочков и роз ей не пойти. А король, подлинный правитель Ксанфа, должен быть могучим. Как волшебник Трент! Трент может любого врага превратить в жабу, и каждый в стране знает о его могуществе. Но Трент ведет себя разумно — волшебные силы зря не тратит, а использует их для подкрепления собственного ума и воли. Этой девчонке, принцессе, нечего и мечтать о троне. Что она сможет дать Ксанфу? Украсит газоны молотильниками — только и всего.

«Я куда сильнее, — рассуждал мальчик. — Я могу узнавать все секреты; все, что слышат и видят неодушевленные предметы, слышу и знаю я. А кто много знает, тот сильнее всех. Добрый волшебник не зря стремится к одному — знать. Он…»

— Путана! — прервал его мысли шепот Гранди.

Дор словно очнулся. Хорошо, что голем отправился с ним. Рассеянно слушаясь камня, Дор чуть не столкнулся со средних размеров древопутаной. Гранди знал, что его друг склонен к рассеянности, поэтому и остался с ним. Если малютка Загремел оказался во власти путаны…

— Я могу расспросить дерево, — предложил Гранди. — Но оно или солжет, или промолчит. Знаю я ихнего брата.

Хруп выступил вперед. Он издал угрожающий рев и ткнул громадным пальцем в болтающиеся щупальца. Смысл угрозы все поняли и без перевода.

Путана взвыла и убрала щупальца.

Не веря своим глазам, Дор сделал шаг вперед.

— Горячо, — прогудел камень.

Страшное дерево невероятно близко. Это уже смертельное расстояние.

— Холодно, — сказал камень.

Значит, малютка благополучно миновал дерево и пошел дальше. Дерево не тронуло малютку, а малютка — дерево! Но дальше след вел по направлению к логовищу полушек. Полушки способны загрызть кого угодно, хоть великана. К счастью, след огибал обиталище этих злобных тварей. Главный камень замолчал, но вокруг валялось множество других, не хуже. Они шли и шли, проходя мимо обычных ксанфских ужасностей — прикольных кактусов, гнезд гарпий, ядовитого источника, мясоедных цветочков (цветочки так расстроились при виде великана — мясо огров им не нравится, — что даже покраснели), зловеще поблескивающих остриями копейных зарослей. Загремел избежал всех ловушек и пришел в конце концов… к берлоге летающего дракона.

Дор остановился. Вот здесь уже наверняка никому не пройти безнаказанно. Драконы в лесу как цари. Время от времени какому-нибудь чудовищу удается победить дракона, но власти над диким племенем у огнедышащих не отнять, как не отнять у человека власти над племенем домашним.

Ходили слухи, что драконьи детеныши попросту играются с бедной жертвой, пыхая огнем в ту сторону, куда она еще может бежать. Так они учатся обращаться с огнем. Неподвижные предметы быстро сгорают. Чтобы тренироваться в меткости и ловкости, нужны живые мишени.

— Загремел… там? — спросил Дор, боясь услышать ответ.

— Горячо, — подтвердил ближайший камень.

Лицо Хрупа исказилось от ярости. Громадными шажищами он направился к месту преступления. Земля дрожала у него под ногами, сотрясая окрестности, но драконьей берлоге, казалось, ничто не могло повредить.

Вход в берлогу был так узок, что сквозь него мог пролезть только дракон, да и то не очень крупный. Хруп сунул обе руки в логовище и с силой надавил на стенки, так что посыпались камни. Теперь мог зайти и великан! Открылось жилище, украшенное, как любят драконы, бриллиантами и прочими огнеупорными камнями. Драконы вечно пыхают жаром, поэтому обычные материалы быстро сгорают, растворяются, коробятся. Из-за этого драконы просто обожают драгоценные камни.

Великанчик, ростом и в самом деле не больше Дора, набычившись, стоял в окружении троих крылатых дракончиков, а драконша-мама взирала на детишек с доброй улыбкой. Великанчик был крепкий малый и легко мог победить дракончика. Одного. Троих — вряд ли. Судя по следам, дракончики уже тренировались в поджигании, но самого Загремела еще не тронули. Драконы сначала развлекаются со своей едой, а уж потом ее поджаривают.

Хруп даже не зарычал. Он попросту наклонился и посмотрел на драконшу. Она изготовилась пыхнуть, но клубы дыма сразу осели и поползли по земле, как сырой туман. Ей вовсе не хотелось мериться силой с великаном, весом и ростом отнюдь не уступающим ей. Огонь таки рвался из ее нутра, но она не давала ему воли. Драконша сидела смирно, словно под взглядом горгоны.

— Как за хвост схвачу! Как раскручу! — рявкнул Загремел и кинулся на дракончиков. Схватил одного, действительно раскрутил и шмякнул об стенку.

Второй дракончик раскрыл пасть и выбросил небольшой язычок пламени. Загремел дунул с такой силой, что дым полетел назад, а противник зашелся в кашле.

Третий дракончик, отнюдь не трус, налетел на Загремела сверху, выпустив когти. Загремел выставил кулак. Дракончик приземлился, но плохо рассчитал и смазал себя хвостом по голове. Оглушенный, он упал на бриллиантовый пол.

Дракончики вполне могли победить Загремела. А вместо этого Загремел, маленький огр, победил дракончиков. Дор сам убедился в этом, а раньше он считал все эти истории о победах над драконами просто сказками.

— Ну, хватит баловаться, пора домой собираться, — проворчал Хруп, ухватил сына за шкирку и стал подталкивать к выходу. Напоследок огр-папа так вмазал кулаком в стену, что бриллианты брызнули во все стороны и усыпали землю.

«Теперь убирать придется», — тоскливо подумала дракон-ша. Огры не оглядываясь затопали прочь.

Но Гранди не смог удержаться от замечания.

— Твое счастье, мамаша, что ты не тронула мальчонку, — крикнул голем драконше, — Хруп бы не на шутку рассердился, а в гневе он страшен.

К счастью, теперь Хруп был в хорошем настроении.

— Ты помог сынка найтить, — сказал он, — Чем могу я отплатить?

— Мы рады были тебе помочь, — смущенно возразил Дор. — Теперь нам пора домой.

Хруп поразмыслил. Тело у него было великанское, да сообразительности маловато.

— Голем, ответь: кого надо взгреть?

— Дор ни в чем не нуждается, — ответил Гранди, — Он ведь волшебник.

Хруп стал наливаться зловещей краской.

— Рад будешь, как долг избудешь, — проворчал огр.

— Хорошо, хорошо, — замахал ручками испуганный голем, — Мальчишки, дети дворцовых слуг, немного насмехаются над Дором, Он слабее их, но талантливее. Вот они и смеются…

Хруп нетерпеливо махнул рукой. Потом осторожно поднял Дора — к счастью, не за шею — и зашагал по тропинке на север. И шел так быстро, что вскоре показался сад замка Ругна. Огр поставил мальчика на землю. Гранди и Дор вошли в сад, а Хруп стоял и молча смотрел им вслед.

— Спасибо, что помог добраться, — робко произнес Дор.

«Счастье, что оказался травоядным», — подумал он.

Хруп не ответил. Сгорбившийся и неподвижный, он напоминал сейчас массивный ствол сгоревшего дерева.

С тревогой в сердце Дор направился к дому. Он не мог не пройти мимо зонтика. К несчастью, озорники еще не ушли. Увидев мальчика, они выскочили и преградили ему путь.

— Шпионишка возвращается! — крикнул Лошадиная Челюсть, — Чего ему надо на этой тропинке? Шпионишкам на ней не место!

— Поосторожнее, — предупредил голем.

Маленькая змейка шлепнулась Гранди на голову. Вместо ответа! Бухнуло позади Дора. Негодяи заржали.

И вдруг земля задрожала. Проказники испуганно оглянулись. Что-то рушится?! Новое сотрясение заставило Дора прямо-таки застучать зубами. Это шагал великан Хруп, полный гнева.

У Челюсти отвалилась челюсть, когда он увидел, кто приближается. Страх сковал его, мешая бежать. Его приятель побежал, но земля вздрогнула — и он упал ничком. Показались было какие-то змейки, но сразу исчезли — какой в них прок.

А как же знаменитые бухающие звуки? И это напрасно — гул шагов огра заглушил все.

Хруп надвинулся на приятелей. Ствол вечнозеленой железной балки показался тонкой хворостинкой по сравнению с его туловищем.

— За друга отомщу, — пророкотал огр. — Никому не спущу.

Тропинка покрылась небольшими трещинами, где-то в лесу посыпались с деревьев тяжелые ветки.

— Кто над другом потешается, с великаном повстречается, — снова рокотнул огр и погрозил громадным пальцем. Прямо над головой Лошадиной Челюсти. У мальчишки волосы встали дыбом. От ветра, наверное. А может, и от чего другого — вид у обидчика был самый что ни на есть испуганный.

Хруп ткнул паты (ем в ствол железной балки. Ствол глухо загудел и надломился. Крона на секунду зависла в воздухе, а потом обрушилась с грохотом, не менее оглушительным, чем шаги великана. Железная балка — это тебе не соломинка! Из пня вырвался едкий дым. Вершина горела красно-белым, а место, куда огр ткнул пальцем, и вовсе растворилось.

Хруп выбрал из кучи железа зазубренный обломок и принялся ковырять в зубах. Затем огр повернулся и зашагал прочь, вздымая пыль чудовищными ботинками. Сотрясая землю, он направился на юг, насвистывая задорную боевую песенку. Огр уже исчез из виду, а земля еще долго не могла успокоиться. А во дворце, судя по звону, повылетали стекла.

Лошадиная Челюсть тупо уставился на железную балку. Взглянул на Дора, снова на дымящуюся кучу железа. И грохнулся в обморок.

— Сомневаюсь, что впредь им захочется над тобой смеяться, — сурово заметил Гранди.

Глава 2

ГОБЕЛЕН

Над мальчиком и в самом деле перестали насмехаться. Никому не хотелось связываться с огром. Но от этого на душе у него вряд ли стало легче. Насмешки всегда больше беспокоили Гранди, чем его, первоклассного волшебника, способного в случае необходимости поставить на место кого угодно. Мало кто хотел с ним дружить — вот что тревожило Дора. И еще… новое отношение к Милли. Добрая, нежная Милли и злюка Айрин — какие же они разные! Но почему-то все хотят, чтобы Дор дружил с принцессой. Это как-то нечестно.

Он нуждался в собеседнике. Родители иногда бывали дома. Но Хамелеоша все время менялась и внутренне, и внешне, так что мальчик не решался к ней обратиться. А Бинк мог не понять, что беспокоит сына. Сейчас мать с отцом уехали далеко, в Обыкновению, по поручению короля Трента. Ксанф как раз налаживал дипломатические отношения с Обыкновенней, а после столетий раздоров это был сложный вопрос, требующий умелого подхода. Им и занимались родители Дора. Голем очень любил поболтать, но бывшая глиняная кукла оказалась слишком острой на язык. Именно он придумал для Айрин прозвище Зеленка. Дор простил принцессе драку в беседке, хотя ему тогда пришлось туго. Гранди не простил, такой уж у него нрав, но спорить не собирался. Был еще дедушка Роланд. Он умел вводить людей будто в оцепенение. Дедушка добрый, с ним можно поговорить, но он живет далеко, в Северянке. До нее два дня пути, надо переходить Провал.

Перебрав всех, Дор понял, что остался один возможный собеседник, добросердечный, мудрый, рассудительный, настоящий волшебник — король Трент. Мальчик знал, что у короля много дел. В переговорах с Обыкновенней все время возникали какие-то сложности, и здесь, в Ксанфе, хватало забот. Но Трент всегда находил минутку для разговора с мальчиком. Может, поэтому Айрин и злилась, а следом за дочерью стала гневаться и королева Ирис, а за королевой — дивным образом и слуги. Айрин гораздо реже разговаривала с отцом. Дор старался не злоупотреблять королевской любезностью, но на этот раз он просто не мог не пойти.

Подхватив Гранди, Дор отправился в замок. С некоторых пор замок Ругна сделался королевской резиденцией. Долгие века он простоял в запустении, населенный призраками, но на престол взошел Трент — и все изменилось. Снова, как и много веков назад, в замке жил король, отсюда он правил Ксанфом.

Солдат Кромби стоял у деревянного моста через ров. Для чего он стоял у моста? Главным образом, чтобы напоминать проходящим держаться подальше от воды. Во рву обитали чудища — твари дикие и необузданные. Вроде и напоминать излишне, но всякое случалось: то какой-нибудь глупец, не вняв, подходил слишком близко; другому вдруг приходила охота поплавать в мутной воде; а иные пытались накормить чудовищ, протягивая им разные лакомства. И чудища лакомились преотлично: одних съедали целиком, другим откусывали руки.

Кромби стоял с закрытыми глазами. Он дремал. Гранди воспользовался этим для обычных шуточек:

— Эй ты, тупица, как твоя вонючая девица?

Кромби открыл один глаз. Гранди сразу заговорил иначе:

— Эй, красивый служивый, скажи слово: женушка ароматная здорова?

Оба глаза открылись и засверкали.

— Самоцветик драгоценный, красавица несравненная, — затараторил Кромби, — благоухает, словно роза с мороза, а я сильно утомился, потому что на побывке находился.

Так вот почему Кромби спал на ходу! Жена его жила в подземной пещере южнее деревни Магической Пыли. Путь туда и в самом деле нелегкий. Но не путь утомил солдата. Ведь и на побывку и с побывки он летал при помощи перемещающего заклинания. Кромби устал совсем от другого.

— Солдаты знают толк в побывках, — ухмыльнулся Гранди. Он что-то подразумевая, но не думал, что мальчик поймет. Дор кое-что понял, но не нашел в этом ничего смешного.

— Уж мы-то знаем! — с жаром согласился Кромби. — Как ни относись к женскому полу, а моя женушка — жемчужина среди нимф!

На эти слова Дор тоже обратил внимание. Нимфы — существа очень стройные и очень глупые; годятся лишь на то, чтобы доставлять мужчинам мимолетное удовольствие. Странно, что Кромби женился на нимфе. Но над любовными увлечениями Кромби тяготело какое-то проклятие, а Самоцветик, ходили слухи, была нимфой не простой. Она обладала большой смекалкой в любовных делах и знала толк еще в каком-то важном занятии. Местные неодушевленные о ней ничего сказать не могли, поэтому Дор спросил у отца, но Бинк ответил весьма уклончиво. Из-за этой пугающей уклончивости Дорне решился расспрашивать о Милли, которая тоже иногда напоминала нимфу. Неужели между Бинком и Милли… Нет, глупости. От неодушевленных все равно ничего не узнаешь, им человеческие чувства непонятны. Вещи судят чисто предметно.

— Не приближайтесь к чудищам, — почтительно предупредил солдат, — Могут укусить.

Потом Кромби закрыл глаза. Опять заснул.

— Посмотреть бы, как он там развлекается, во время побывки, — вздохнул Гранди. — Но для этого нужно волшебное зеркало. В замке такое было, да разбилось, когда разгадывали одну тайну.

Дор и голем вошли во дворец. Вдруг на них, свирепо скаля зубы, кинулся трехголовый волк. Дор остановился.

— Настоящий? — спросил он у пола.

— Фальшивый, — тихо ответил пол.

Дор смело пошел прямо на волка и прошел сквозь него. Чудище оказалось обыкновенной иллюзией, творчеством королевы Ирис. Она приходила в ярость, когда мальчик являлся в замок, и создавала охранительные видимости, настолько правдоподобные, что до них надо было дотронуться, чтобы убедиться в их фальшивости. А поскольку среди фальшивых страшилок попадались иногда и настоящие, рискнувший прикоснуться мог нарваться на крупные неприятности. Но талант мальчика обычно оказывался сильнее таланта Ирис. Обман длился недолго.

— Нечего какой-то колдунье связываться с настоящим волшебником, — язвительно заметил Гранди.

Волк взвыл и исчез.

Волчья образина сменилась образом самой королевы в короне и мантии. В действительности Ирис не хватало ни роста, ни стати, но, когда она выходила на люди, все это появлялось в ней самым фантастическим образом.

— Мой супруг сейчас занят, — известила королева с леденящей вежливостью. — Извольте подождать внизу, в живописной гостиной. А еще лучше — во рву, — добавила она полушепотом.

Королева гневалась, но из-за короля вынуждена была держать себя в руках. Она пообещала сообщить Дору, когда король освободится.

— Благодарю, ваше величество, — столь же учтиво ответил мальчик и направился в живописную гостиную.

На самом деле в этой гостиной не было никакой живописи, но одну из стен украшал громадных размеров гобелен. В давние времена гостиная вообще служила спальной. Бинк рассказывал, что когда-то спал здесь. В те времена в замке Ругна жили только призраки. Но ведь и сам Дор в раннем детстве здесь ночевал. Величественный гобелен просто завораживал ребенка. Теперь вместо кровати стояла кушетка, но гобелен, как всегда таинственный, по-прежнему висел на стене.

На гобелене были вытканы сценки, отображающие давнее прошлое замка Ругна и его окрестностей; все, что происходило здесь восемь веков назад. Вот кентавры носят камни, достраивая стену замка; вот Глухомань Ксанфа; тут ужасный дракон из Провала; там селения, обнесенные частоколом, — первобытные ксанфяне защищали свои жилища от врагов, окружая их частоколом. И еще множество разных замков, ныне бесследно исчезнувших.

Когда на гобелен кто-нибудь смотрел, фигурки на нем оживали. Поэтому чем дольше мальчик наблюдал, тем больше событий видел. Поскольку пропорции сохранялись, фигурки были крохотные. Каждую из них Дор мог прикрыть кончиком мизинца. И все же они были с головы до пят как настоящие. Вся жизнь этих крошек прошла бы перед глазами смотрящего, наблюдай он достаточно долго. Но поскольку жизнь на гобелене текла не быстрее и не медленнее, чем современная, Дору пришлось бы смотреть десятки лет, чтобы увидеть финальные эпизоды. Он бы и сам превратился в старика. События, разворачивающиеся на гобелене, имели, конечно, какие-то границы, за которыми развитие действия прекращалось. А иначе они потихоньку перетекли бы за пределы седой древности замка Ругна, устремились вперед, через века, а там, глядишь, на гобелене появились бы и события современные. Без волшебства в устройстве этих границ, конечно, не обошлось, но Дор еще не разобрался, в чем тут дело. И просто смотреть было интересно. Крохотные обитатели гобелена трудились, отдыхали, сражались, любили.

Воспоминания захватили Дора. Какие события видел годы назад завороженный зрелищем мальчик! Воины, драконы, красивые дамы и возможное волшебство — без конца! Но поскольку сцены разворачивались в молчании, трудно было понять смысл происходящего. Почему воин сражается с этим драконом, а того отпускает с миром? Почему служанка целует некрасивого слугу, а на красивого и не смотрит? Кто повинен в колдовстве? И почему кентавр, только что повстречавшийся со своей возлюбленной, так недоволен? Во множестве одновременно разворачивающихся событий терялся общий смысл.

Дор расспрашивал Милли, и она рассказывала разные истории. Ведь Милли была молода, когда строился замок Ругна. Ее рассказы освещали прошлое более последовательно, чем движущиеся картинки, но и более избирательно. Сражения, смертельные опасности, бурная любовь ее не привлекали. Простые радости, тихое семейное счастье — вот о чем обожала рассказывать Милли. Честно говоря, Дор слушал и скучал.

И еще — Милли никогда не рассказывала, что случилось с ней после того, как она покинула родную деревню за частоколом. Ни о жизни, ни о любви, ни как стала привидением. А как она познакомилась с Джонатаном? И здесь туман. Хотя вообще-то ясно: женщина, прожившая восемь веков в заброшенном замке, рада познакомиться с кем угодно.

— А мне, проведи я восемьсот лет среди призраков, зомби тоже показался бы красавчиком? — спросил самого себя Дор. И сразу отрицательно замотал головой.

Он бы хотел знать больше, но у Милли допытываться бесполезно.

А почему бы не расспросить… сам гобелен?

— Объясни, в чем смысл изображенного на тебе.

— Объяснить невозможно, — ответил гобелен. — На мне изображена сама жизнь, во всех ее тонкостях и подробностях, и не мне, глупому холсту, растолковывать ее смысл.

Страницы: «« « ... 3839404142434445 » ... »»