Валентинка Суслин Дмитрий

Про носок

Самый известный учитель в нашей школе это, конечно же, Егор Васильевич. У нас он преподает ботанику. Почему самый известный? Потому что он очень строгий. Его все как огня боятся. Когда мы учились в младших классах, старшеклассники любили нас пугать:

– Вот попадете к Егору Васильевичу! Он вам покажет.

И Егор Васильевич нас не разочаровал. Оказался именно таким, как про него рассказывали. Очень строгий, ругательный и заставлятельный. Заставлятельный, потому что все время что-то заставляет нас делать. Просто замучил. Чтобы у него получить хорошую оценку, надо горы свернуть и самому наизнанку вывернуться. Девчонки отличницы ревмя ревут и ночами не спят, ботанику зубрят и гербарии разные собирают, цветы в горшочках разводят, опыты ставят. Зато двойку получить или замечание в дневник схлопотать – минутное дело. Раз, два и готово! А дежурить у него в кабинете после урока так вообще каторга. С тряпочкой надо в каждый угол залезть и каждую соринку вычистить, и доска и пол чтобы блестели.

Вот почему устроить на уроке Егора Васильевича какую-нибудь шалость считается у нас высшим пилотажем. Лично я стараюсь не рисковать. Зато Ванька Парандеев, мятежная душа, как называет его моя мама, постоянно играет с огнем и вечно пытается коленце выкинуть на ботанике.

Однажды бросил он мне на парту записку и прошептал:

– Прочитай и передай дальше.

Развернул я в записку, а в ней написано:

«На потолке висит носок! Передай дальше!»

Я про себя даже ахнул. Батюшки! Да кто же его туда повесил?

Глянул я осторожно наверх, обшарил глазами весь потолок, но носка нигде не обнаружил. А Ванька смотрит на меня и давится от смеха. Так он, оказывается, пошутил. Ну и шуточки!

Но делать нечего. Надо записку дальше передавать. У Егора Васильевича это очень непросто. Однако я умудрился переслать ее на заднюю парту Сашке Иванову и Людке Волковой. Смотрю украдкой, и они тоже головы вверх задрали. Носок ищут. Тут мне тоже смешно стало. Вот дурачки наивные! Да кто же туда носок повесит?! Ведь Егор Васильевич всю перемену за своим столом сидел. Разве же он такое позволил бы?

Сашка и Людка передали записку дальше. И вскоре на весь класс словно эпидемия какая-то напала. Все головы вверх задирают и на потолок пялятся. Поднялся ропот. Тут Егор Васильевич, конечно же, заметил, что в классе что-то необычное творится, встал из-за стола и стал ходить взад и вперед между рядами. Мы сразу затихли. Но записка продолжала гулять с парты на парту, и все новые ученики задирали головы к потолку и искали носок, а остальные, кто уже понял, что это прикол такой, над ними хихикали.

– Что это такое?! – вдруг воскликнул Егор Васильевич, потому что заметил, как Игорь Моляков попытался передать записку с первого ряда на средний. – Ну-ка, дай сюда сейчас же!

Говорят, что чужие письма читать неприлично. Я думаю, что это правило относится и к запискам. Это ведь тоже своего рода письма, только маленькие. Значит, читать чужие записки нехорошо. Но Егор Васильевич, видимо, был иного мнения, потому что развернул записку и пробежал по ней глазами.

Весь класс, затаив дыхание, воззрился на учителя. Все ждали, поддастся он на шутку или нет.

Егор Васильевич резко запрокинул голову вверх и громко спросил:

– Где?

Класс грохнул от смеха. Егор Васильевич быстро по почерку определил, чьих рук это дело. А Ванька хоть и получил замечание в дневник и двойку за классную работу, все равно был очень горд своей проделкой. Ведь ему удалось разыграть самого Егора Васильевича. А это дорогого стоит.

Перемена

На каждой перемене все мы вихрем несемся в столовую, чтобы перекусить. Вернее не в столовую, а в буфет. В столовую мы ходили в младших классах. Организованно, строем. Мыли руки, потом чинно рассаживались за столы, которые для нас накрыли дежурные. Ели первое, затем второе и, наконец, третье. В общем, скукотища! Да еще учительница смотрит, как ты ешь, и ни за что из-за стола не выпустит, если, скажем, у тебя суп не съеден. А если его есть невозможно? Если вермишель напоминает слипшиеся водоросли? Учительницу это не интересует. По ее мнению, все надо доедать до конца, потому что за обеды родители деньги заплатили. Такое мучение было у нас на протяжении четырех лет. Лешка и сейчас мучается. Зато у нас, пятиклассников – свобода! Не хочешь суп – не ешь! Не хочешь макароны и противные котлеты – не бери! Да и вообще, деньги твои, зачем все это покупать? У кого хватит ума взять суп в столовой, когда можно рядышком в буфете купить пиццу, или пирожки с соком, и еще всякое такое?

Вот почему у нас в буфете всегда столпотворение. Как только звонок с урока прозвенит, все бегут сломя голову вниз, на первый этаж, чтобы успеть занять очередь. Но занять ее мало! Очередь еще надо отстоять. А это настоящее сражение. Мама меня всегда ругает и говорит: вместо того, чтобы воевать, можно спокойно дождаться середины перемены, когда очередь рассосется, и без толкотни взять, что тебе нужно. Но тут она не права, скажу я вам. Во-первых, есть хочется. Во-вторых, жалко всю перемену на еду тратить. Это что же получается, не успеешь поесть, уже на урок бежать пора. А отдыхать когда? Побегать или поиграть. Или вдруг списать домашнее задание надо? И в-третьих, жутко интересно погалдеть и попихаться в толпе перед буфетом, добыть еду, а потом умудриться, ничего не уронив и не пролив, пронести ее к столу.

Однажды после суровой битвы я добыл стакан чая и пиццу и с подносом направился к столу. Гляжу, а Ванька Парандеев меня опередил, уже сидит и тоже пиццу чаем запивает. Я подсел напротив него и принялся за еду.

– Ты когда это успел? – жуя жесткую, словно резина, пиццу, спросил я Ваньку. – Я ведь первым из класса выскочил.

– Ну и что, что выскочил? Значит, бегаешь плохо, – промычал Ванька с набитым ртом.

Меня такое заявление возмутило.

– Я плохо бегаю? Да ты что? У меня просто шнурок на ботинке развязался. Вот я и задержался. А вот ты на самом деле плохо бегаешь. Кто вчера двойку на физ-ре за стометровку получил?

– Так я из-за тебя двойку получил, – ответил Ванька. – Кто мне в кроссовки мятой газеты натолкал? Я не то что бежать не мог, а ходил еле-еле.

Я засмеялся, вспомнив свою вчерашнюю проделку.

– А кто виноват, что ты перед самым звонком на урок переодеваться стал? Сам виноват! Раньше надо в раздевалку приходить!

– Ах, так! – разозлился Ванька.

И как плеснет мне из своего стакана чай в лицо. Все вокруг засмеялись. Ванька тоже покатился со смеху. Но я в долгу не остался и тоже плеснул чаем на Ваньку.

– Получай!

– Ах ты, гад!

Ванька хотел было швырнуть в меня пиццей, а я приготовился отбить ее тарелкой, точно щитом, но тут Ольга Васильевна, дежурная учительница, подошла к нам и строго сказала:

– Коржик! Парандеев! Вы что тут устроили? К директору захотели? Родителей давно не вызывали? Я вам сейчас быстро это организую!

Ванька тут же руку опустил и говорит:

– Нет, мы ничего!

Я тоже ему поддакнул:

– Да, мы просто беседуем.

Мы стали демонстративно жевать свои пиццы.

– А почему у вас лица мокрые? – спросила Ольга Васильевна.

– А-а-а, вспотели! – ответили мы.

– Смотрите у меня! – погрозила нам пальцем учительница и отошла в сторону.

Мы с трудом дожевали пиццы, потому что они были жесткие и вязкие, а чая, чтобы запивать, у нас уже не было.

– Ты математику списал? – спросил у меня Ванька.

– Угу.

– У кого?

– У Тани Мараковой.

– Дашь скатать?

– Не вопрос.

Мы вытерли лица рукавами и побежали в класс. Надо было успеть подготовиться к уроку и еще немного отдохнуть на перемене.

КАМАЗ

Однажды, когда Лешка был маленьким, он чуть не стал водителем КАМАЗа. Дело было летом. Приехали мы к бабушке на дачу. Дом у бабушки большой, хороший, баня есть, земли много, река в ста шагах от участка. Прямо земной рай, как говорит сама бабушка и проводит за городом все лето. Половину лета мы торчим на даче вместе с ней. Порой нам это надоедает, особенно когда погода плохая и даже на реку сходить нельзя.

С рекой вообще проблема. Мы с братом ужас как любим купаться. Но одних нас на реку естественно никто не пускает. Говорят: без взрослых купаться опасно. А бабушку на реку калачом не заманишь. Она воды как огня боится, и к тому же ей все время в огороде надо работать. Целыми днями она, нагнувшись, корпит над своими грядками, чтобы урожаи у нее были лучше, чем у других. У нее с соседями прямо соревнование какое-то. От грядок ее оторвать не может никакая сила. Представляете, каково нам? Река в ста метрах, слышно, как волны плещутся о берег, а поди ты, попробуй выкупайся.

Но мой рассказ не про реку. В конце концов, мы в бочке каждый день бултыхаемся. С рекой, конечно, не сравнишь. Но все равно, какое-никакое купание.

Есть у нас сосед по даче дядя Петя. Нормальный дядька. Никаких неприятностей от него не бывает. Работает на своем участке в шляпе из газеты и всегда молчит. Решил он как-то перестроить свою дачу, и стали к нему на участок разные машины приезжать, то МАЗ с кирпичами, то ЗИЛ с песком, а в тот день приехал настоящий КАМАЗ.

Мы с Лехой, конечно же, пошли посмотреть на этого гиганта. Удивительно, как он на нашу узкую улицу заехал. Водитель – краснолицый дядька – спрыгнул из кабины на землю, весело подмигнул нам и пошел к дяде Пете в дом, а дверцу грузовика за собой не закрыл.

– Давай залезем, – тут же предложил мне Лешка.

– Не, ты что! Ругать будут, – отказался я.

– Так мы же ничего делать не будем, просто залезем и посидим в кабине.

Больше не говоря ни слова, Лешка полез на грузовик. Не знаю, как ему удалось, но мой братец вскарабкался в кабину и уселся на водительском сиденье. Я чуть от зависти не умер.

– Погоди, я тоже к тебе залезу, – крикнул я брату.

– Давай! – сказал Лешка и взялся за баранку. – Др-р-р! Др-р-р! Би-бип!

Он запрыгал на месте и стал руль крутить туда-сюда.

Как я ни пытался, а залезть не мог. Мои узкие шорты не давали мне как следует ногу поднять. Я за дверь держался, и вдруг она взяла и захлопнулась. Лешка даже не заметил этого. Знай себе гудит и бибикает, да еще и подпрыгивает, как будто он в гонке Париж-Дакар участвует и пустынные барханы пересекает. Вдруг вижу, стал он какие-то рычаги двигать.

– Лешка! – закричал я тогда. – Ты чего там делаешь?

Он ничего не успел ответить, потому что КАМАЗ как зарычит, словно сто тигров или львов, я с испугу назад отскочил и даже в кусты с малиной упал и об колючки оцарапался.

Ну все, думаю, уедет Лешка сейчас без меня. Вот обидно!

Тут из дома выскочил дядя Петя, а с ним и водитель.

А КАМАЗ все рычит и рычит и даже слегка дергается.

– Лешка! – воскликнул я. – Ты куда?

Тут водитель прыгнул на подножку и сунулся в кабину прямо через окно. Ключ зажигания выдернул, и все замерло. Сразу так тихо стало, что аж в ушах зазвенело. А потом я услышал свой крик:

– Лешка!

– Димка! – заорал в ответ с восторгом Лешка. – Ты видел? Я чуть не поехал!

– Э нет, братец, давай вылезай. Приехали, – сказал водитель КАМАЗА. Он открыл дверцу и вытащил Лешку под мышки из кабины. Я крепко схватил братишку за руку, потому что испугался, что он снова куда-нибудь уедет. Что же я делать буду один?

– А ну, дуйте отседова! – закричал на нас дядя Петя, а потом на водителя: – А ты, дурная башка, куда смотришь?

Водитель только рукой махнул.

Что было дальше, я не знаю, потому что мы убежали к себе на участок. А дядя Петя долго еще отчитывал водителя. Вот уж не знали мы с Лешкой, что он так ругаться может. Бабушке мы ничего не рассказали. Зачем ее зря волновать?

Пуговица

Однажды на уроке ботаники наш учитель Егор Васильевич подошел к нам с Ванькой, встал у нашей парты и говорит:

– Я потерял пуговицу от костюма. Вы не видели?

И на нас с Ванькой пристально смотрит.

– Нет, Егор Васильевич, не видели, – хором ответили мы.

– Странно, – покачал головой учитель, – очень странно. На прошлом уроке была, на перемене была, а начался урок, и вдруг ее не стало.

И опять пристально то на Ваньку, то меня смотрит.

– Наверно она оторвалась, упала и лежит где-нибудь под вашим столом, – сделал предположение Ванька. – А вы и не заметили.

– А ну сходи и посмотри под моим столом! – попросил учитель.

Ванька вылез из-за парты, подошел к учительскому столу, нагнулся и стал под ним пол рассматривать.

– Здесь нет, – наконец доложил он.

– Где же тогда?

– Не знаю! Класс большой. Мало ли куда она могла закатиться? Пуговица круглая. Ребята, кто видел пуговицу? – обратился Ванька к классу, а затем спросил у Егора Васильевича: – Какого она у вас цвета?

– Серая, с белой серединой, как эти. – Егор Васильевич показал на уцелевшие пуговицы.

– А ну, все ищем серую с белой серединой пуговицу! – скомандовал Ванька.

Мы все сразу полезли вниз и стали смотреть под партами и стульями. Весь класс в результате оказался на полу. Все мальчики и девочки ищут пуговицу. Пыхтят, стараются. Каждый хочет найти.

– Вы под сумками посмотрите! Под рюкзаками! И под ногами тоже. Может, кто наступил на нее и сидит на ней дурнем! – продолжал командовать Ванька. – Вы не волнуйтесь, Егор Васильевич, пуговица ваша обязательно найдется. Вот увидите! Может, вы ее в коридоре обронили, когда дверь после звонка закрывали? Давайте я за дверью посмотрю!

– Иди посмотри. Хороший мальчик. Если найдешь пуговицу, я тебе пятерку поставлю.

По классу пронесся всеобщий вздох. Получить пятерку у Егора Васильевича? Да это круто! Стали мы искать пуговицу с еще большим рвением. Когда я убедился, что под нашей партой пуговицы нет, я посмотрел под заднюю парту, где ползали Саша Иванов и Люда Волкова, и мне показалось, что они плохо ищут. Я полез под их парту и первым делом перевернул Сашкин рюкзак, но под ним пуговицы не оказалось. Тогда я пополз к Людке, и мы стукнулись с ней лбами.

– Ты чего тут делаешь? Это наша территория, – зашипела она на меня.

– А вдруг вы пуговицу не увидите? – огрызнулся я в ответ.

– Что мы, слепые что ли? Егор Васильевич, чего он к нам лезет? – нажаловалась на меня Людка.

– Мне показалось, что я заметил пуговицу! – громко сказал я в свое оправдание. – Под ножкой парты. С их стороны не видно.

– Правильно, – похвалил меня Егор Васильевич, – под ножкой они могут и не увидеть. Ты молодец, Коржик. Давай мы с тобой парту поднимем и под ножкой посмотрим.

Мы с Егором Васильевичем подняли сначала парту Саши и Людки, а потом нашу с Ванькой. И все тоже стали свои парты двигать. Такой грохот поднялся хоть святых выноси.

– Ай! – вдруг заорал Гена Воробьев.

– Что, нашел? – тут же обернулся к нему Егор Васильевич.

– Нет, не нашел, – ответил Генка, прыгая на одной ножке, потому что его сосед Руслан, парту ему прямо на ногу уронил.

– Может быть, она под шкафом? – высказал новое предположение Иванов.

– Под шкафом? – удивился Егор Васильевич. – Как же она могла там оказаться?

– Так вы же около шкафа стояли, когда звонок прозвенел.

– Правильно! – обрадовался Егор Васильевич. – Все мальчики сюда. Помогите мне шкаф отодвинуть.

Тут как раз Ванька из коридора вернулся расстроенный.

– Весь коридор осмотрел, – вздохнул он. – Видимо, подобрали вашу пуговицу. Хорошая очень пуговица. Вот ее и унесли.

– Ты давай не болтай! – накинулся на него Егор Васильевич. – Иди сюда и шкаф толкай.

Ванька подошел к шкафу, где уже толпились все мальчишки, окинул его опытным взглядом и сказал:

– Мы этот шкаф не осилим.

– Почему? – удивился Егор Васильевич.

– Книг в нем много. Тут только одиннадцатиклассники справятся. Или знаете что? Пусть девчонки все книги вынут, тогда мы все вместе шкаф сдвинем.

– Верно, – поддержал его Егор Васильевич. – Девочки, подходите, берите каждая по стопке книг и кладите их на парты.

Девочки быстро освободили шкаф, и мы все вместе с Егором Васильевичем отодвинули его от стены.

Увы, под шкафом пуговицы тоже не оказалось.

Все мы жутко расстроились, и больше всех, конечно же, Егор Васильевич.

– Что же мне теперь костюм менять?! – воскликнул учитель.

– Зачем костюм? – ответил Ванька. – Костюм – вещь дорогая. Зачем зря деньги тратить? Можно только пуговицы поменять. Пришить новые. Например, золотые.

– Интересная мысль! – Егор Васильевич подошел к своему столу, сел за него и задумался.

– А ну, давай шкаф на место поставим, – оживился Ванька, обращаясь к ребятам.

Мы мигом поставили шкаф на место, девочки заполнили его книгами, и только все хотели рассесться по своим местам, как вдруг Ванька хлопнул себя по лбу, широким шагом подошел к Егору Васильевичу, подергал его за рукав, и когда тот отвлекся от своих мыслей, спросил:

– Егор Васильевич, а вы в карманах у себя смотрели? Мой папа, если что потеряет, в первую очередь в кармане у себя ищет.

Егор Васильевич с недоверием посмотрел на Ваньку, затем сунул руку в правый карман пиджака, замер и сосредоточился. Мы тоже все затихли в ожидании.

Егор Васильевич вынул руку, раскрыл ладонь, и мы увидели на ней пуговицу. Серую с белой серединкой.

– Ура! – сказал Егор Васильевич.

– Ура!!! – закричали мы.

И тут прозвенел звонок. Урок закончился. А Ваньке Егор Васильевич поставил пятерку, за находчивость.

Пряники

Мы с Лешкой хоть и братья и внешне очень похожи, на самом деле во многом совершенно разные люди. Например, купит нам мама по кульку с пряниками, так я сразу все не съедаю. Я люблю продлить удовольствие. Пару пряников съем и кулек откладываю до того момента, когда мне снова пряников захочется. Я мог бы эти пряники три дня есть и радоваться. Но Лешка не таков. Он уж если мешок пряников в руки возьмет, то с ним ни за что не расстанется, пока все содержимое не прикончит. Ходит везде с мешком, пряники из него достает и в рот отправляет. Естественно, у него уже к вечеру пряников не остается, и он начинает выпрашивать их у меня. Ходит по пятам и канючит:

– Дим, дай пряник! Ну дай пряник! Ну что тебе жалко, что ли? Ты мне брат или кто? Ты мне друг или сундук?

– У тебя были пряники! – возмущаюсь я. – Нам мама поровну купила!

– Так значит? Пряник зажал? Родному брату пряник пожалел?

– Нечего было свои пряники так быстро съедать!

– Не дашь, значит, пряник?

– Не дам.

– Жадина-говядина! Соленый огурец!

– Все равно не дам.

– А еще старший брат называется!

– Отстань!

Лешка немного помолчит, посопит, а потом начинает все заново:

– Дим, а Дим, ну дай пряник! Ну что тебе жалко, что ли?

И ведь не отстанет, пока пряник не получит, быстро его съест и через некоторое время опять:

– Дим, а Дим! Дай пряник!

– На! – кричу я ему, кидая пряник.