Солнце цвета стали Казаков Дмитрий
Бросив последний взгляд в темноту, Ивар отвернулся от окна. Если ему сегодня и придется спать, то очень немного. На страже стоят его воины, и кому их проверять, как не старшему?
Под мерное сопение русичей он пересек комнату и вышел в коридор. Краем глаза уловил какое-то смазанное движение, но когда повернул голову, то не увидел ничего.
«Померещилось!» – решил Ивар и неторопливо зашагал к лестнице.
Охраняющие вход в караван-сарай викинги уютно устроились на своем посту. Только толку от них как от сторожей не было никакого. Гудрёд откровенно спал, уронив голову на стол, а Кари сонно лупал глазами, точно большая сова, внезапно застигнутая дневным светом.
– Это еще что такое? – негромко, но очень внятно проговорил Ивар. В этот момент он старался подражать интонациям Хаука, гнева которого боялись тем больше, чем спокойнее звучал его голос.
– А? – Кари вытаращился на Ивара так, словно увидел перед собой светлого альва. – Бдим!
– Вижу! – Ивар с трудом удержал желание повысить голос. – Может быть, пора вас из воинов в слуги перевести? Тем по ночам бодрствовать не надо!
Гудрёд, пробудившийся после легкого шлепка по затылку, которым его наградил Кари, смотрел преданными и очень виноватыми глазами. Чувствовалось, как он изо всех сил борется с желающими опуститься веками.
– Клянусь Фенгом, – сказал Ивар сердито, – еще раз такое увижу – не помилую!
Кари засопел, Гудрёд опустил вихрастую голову.
Поднимаясь обратно по лестнице, Ивар был уверен, что теперь его воины будут бодрствовать до рассвета. У самого выхода в коридор он услышал какой-то шорох, – с той стороны, где располагались комнаты посольства. На мгновение замер, а затем, повинуясь неясному желанию, присел на корточки и застыл, прижавшись к стене.
Сначала не происходило ничего, потом шорох повторился – и из-за угла высунулось нечто маленькое, блестящее.
«Зеркало!» – чуть похолодев, догадался Ивар. Если бы старший из викингов стоял сейчас в полный рост, то неизвестный, который с помощью полированной металлической пластинки тайно следил за ним из-за угла, сразу бы заметил его.
Зеркало некоторое время подвигалось, а потом из-за угла шагнул человек.
Ивар прыгнул, обрушившись на незнакомца как рысь. Тот потерял равновесие.
Они с грохотом покатились по полу. Хозяин зеркала оказался верток, словно кот. Он ловко выскользнул из пальцев Ивара и норовил уже пуститься наутек, когда получил удар по ногам. В этот раз падение было менее удачным: любитель ночных прогулок по караван-сараю с треском врезался в стену и неподвижно распростерся на полу.
– Ты чего? – В коридор вывалился Лычко в одной рубахе, но с мечом в руке.
– Вот поймал… – ответил Ивар, сидя на полу и ощупывая ссадину на коленке. – То ли вор, то ли лазутчик…
– Тащи его сюда, – за спиной молодого русича возник Бузислав, – сейчас разберемся!
Внесенный в комнату незнакомец был подвергнут тщательному осмотру. Одежду его составляли простой темный халат – великолепная маскировка в темноте, и мягкие сапоги, в которых можно ходить совершенно бесшумно. Внутри халата обнаружилось множество карманов.
– Ого! – сказал Бузислав, вытаскивая из одного связку хитро изогнутых железок. – Это еще зачем?
– Чтобы замки открывать… – зевнув, пояснил Ингь-яльд.
Дальнейшие находки оказались не менее интересны: тонкая, но прочная веревка с петлей на конце, перчатки из прекрасно выделанной ягнячьей кожи, зеркало на ручке, несколько метательных ножей.
– Ага, вот и оно! – Последним был извлечен перстень с увесистым изумрудом, который Ивар не раз видел на пальце Мануила. – Все-таки это вор!
– И что тут такого? – Пойманный, оказывается, очнулся и смотрел на воинов безо всякого страха. У него было удивительно неприметное лицо – только отведи глаза, тут же забудешь, как оно выглядит. – Всем надо как-то жить! Вы вот людей убиваете, а я ворую… Посол без перстня не умрет ведь?
– Не умрет, – согласился Бузислав, – но расстроится! А это нехорошо. Варга, иди разбуди Мануила.
– А ты ловок! – ухмыльнулся Нерейд, когда толстый русич удалился. – Прокрался мимо стражи, да и в закрытую комнату проник. И перстень прямо с пальца стянул. Так ведь?
– Мимо таких стражей только полный идиот не проберется! – фыркнул вор, глаза его гордо блеснули. – А любой замок мне что для рыбы вода…
– Судя по всему, – проговорил вошедший в комнату Мануил, – вы поймали самого Багдадского Вора!
– Кого? – спросил Лычко.
– Самого известного преступника халифата, – ответил посол, – который проникает в сокровищницу Гаруна аль-Рашида так же легко, как тот – в свой гарем. Чтобы тебя прозвали Вором в городе, где воруют все, нужно изрядно отличиться.
– Я и в гареме бывал! – обидевшись, заметил пойманный. – Только там ничего интересного – бабы одни! А что я их, не видел?
– Значит, это все-таки ты… – усмехнулся Мануил, принимая от Бузислава перстень.
– Я этого не говорил, – отозвался спохватившийся Вор, – я же не сообщил, чей гарем я посетил?
– Ладно, я не стражник, – махнул рукой посол, – обиды на тебя не держу. Судьбу твою пусть решает тот, кто тебя поймал. Да, Бузислав, с этой ночи пусть еще двое стоят у моей двери.
Старший из русичей кивнул, а Вор посмотрел на Ивара.
– Не повезло мне, – сказал он, – что я встретил тебя. С вами, варварами, трудно иметь дело. Любого горожанина я запросто обвел бы вокруг пальца!
– Что с ним делать будешь? – спросил Ингьяльд.
– У нас ворам отрубают руку… – задумчиво сообщил Бузислав.
– А у нас – распарывают брюхо и набивают его камнями! – сладострастно добавил Нерейд. – Чтобы умирал долго и мучительно. Поэтому и воруют очень редко.
– У нас – привязывают к дереву и отдают на съедение волкам, – улыбнулся Лычко.
– А вы разве не из одного племени? – удивился Ингьяльд, посмотрев на русичей.
– Нет! – замотал головой Бузислав. – Это здесь мы все – русичи, а на родине я буду тиверцем, Лычко – невром, а Шкодняк вон – и вовсе кривичем. Наши племена родственные, но постоянно грызутся между собой…
– Ух ты! – Глаза молодого эриля загорелись от любопытства.
– Мы его отпустим! – объявил Ивар, прервав интересный, но не относящийся к делу разговор.
На него изумленно уставились со всех сторон. Даже Вор зашевелился на лавке, на которой до сего момента лежал неподвижно.
– Это как? – спросил Бузислав. – Ты не сошел с ума?
– Нет! – твердо ответил Ивар. – Пусть идет. Ты свободен. И забери свои вещи.
Вор был так потрясен, что на мгновение даже перестал дышать.
– Спасибо… – выдавил он наконец. – Я этого не забуду.
И, сграбастав со стола воровские принадлежности, стремительно исчез за дверью. Никто не стал его останавливать.
– Не спрашивайте, почему я так поступил, – сказал Ивар. – Просто иначе нельзя было.
– Это твое решение, и ты не должен его объяснять, – пожал плечами Бузислав. – Но я хочу сказать: если будет на то воля судьбы, ты можешь стать великим вождем. У тебя есть одно очень нужное для этого качество – великодушие!
Небо за окнами медленно и неуверенно светлело.
Глава 16
БОЙ БЕЗ ПРАВИЛ
На огромном серебряном блюде лежала косуля. Она выглядела как живая, и только торчащая изо рта веточка какой-то зелени давала понять, что животное мертво. Следов того, что оно еще и запечено с черносливом, видно не было. На блюдах поменьше были наложены лакомства не менее завлекательные – седло барашка, что-то из утятины, фазаны, фаршированные финиками, и сладости: халва, шербет, нуга, орехи, жженый сахар…
При виде всего этого рот наполнялся слюной, а в животе начинало урчать.
– Могучий и милостивый Гарун аль-Рашид, меч ислама, радетель закона и защитник правоверных, да благословит его Аллах и приветствует, передает вам благоволение и просит отведать блюд со своего стола! – густым голосом провозгласил бородач, явившийся во главе слуг, доставивших эти кушанья прямо с халифской кухни. Его чрево, обтянутое алой парчой халата, было такого объема, что в нем легко уместился бы целый кабан, а то и два.
– Мы благодарим могучего халифа за милость… – начал ответную речь Мануил, а Ивар тем временем разглядывал бородача. Тот держался солидно, но иногда в его поведении мелькало что-то суетливое, словно зудел в сердце вельможи какой-то мелкий страх.
Впрочем, посланец халифа мог просто не любить чужаков. Речи были окончены, и бородач, непрерывно кланяясь, исчез в дверях.
– Ох и попируем сегодня! – Нерейд облизнулся. Язык у него был длинный и розовый, как у лисы. – Пива бы еще…
– Странно это, – покачал головой посол, – иногда халиф жалует блюдами со своего стола, но чтобы сразу так много.
– Ему небось известно, что северных варваров трудно прокормить! – Лычко скорчил страшную рожу и щелкнул зубами.
– А мне этот дар не нравится… – мрачно изрек Ингьяльд. – Если посол позволит, то я проверю, нет ли здесь яду…
– Опять ваши языческие штучки! – Мануил вздохнул и перекрестился. – Ладно, Господь милостив. Проверяй..
Эриль отцепил от пояса короткий нож с деревянной рукояткой и двумя уверенными движениями начертал на краю блюда с косулей руну Нужды. На мгновение значок – короткая перечеркнутая палочка – засветился синим, а затем потух.
Ничего не произошло.
– И что… – начал было посол, но тут же замолк. Мертвое животное дрогнуло. Кожа косули с треском лопалась, обнажая прожаренное, коричневое мясо. Но сейчас на него польстился бы только очень голодный шакал. Из мелких синих язвочек сочился белесый гной. По помещению поплыл мерзкий запах разлагающегося трупа.
– Это точно отравлено! – подытожил Ингьяльд, наблюдая, как мясо оплывает, из черного, вязкого месива проступают кости. – Остальное я пробовать тоже не советовал бы…
– Вот и попировали… – с глубокой печалью в голосе промолвил Нерейд. – Кошмар!
– Никто, кроме халифа, не отважится на попытку отравления посла, – негромко, но так, что услышали все, проговорил Мануил. – А это значит, что он хотел нашей смерти!
– Вот из-за чего дрожал тот толстяк, что принес блюда, – сказал Ивар. – А я-то думал, чего он дергается…
– Теперь уже не важно, кто там чего боялся! – оборвал его Бузислав. – Надо решить, что нам делать.
– Не знаю, – посол выглядел растерянным, – меня до сих пор ни разу не пытались отравить.
– Мы должны уходить из города! – предложил старший из русичей. – И как можно быстрее! Если халиф попробовал однажды, что помешает ему предпринять вторую попытку?
– Ничего… – согласился Мануил. – Также ничто не помешает ему послать за нами погоню и уничтожить всех. Посол, покинувший город без разрешения того, к кому его отправили, теряет неприкосновенность… Так что мы не будем спешить. Пока останемся. Вдруг это была только проверка!
– Бежать постыдно, – поддержал Ивар. – Если удача отвернулась от нас, то бегство не поможет, а если не отвернулась, то никакой халиф нам не страшен!
Гонец с приглашением к правителю Багдада прискакал на следующий день. Ранг его, судя по тому, что в свите посланца оказалось почти полтора десятка воинов, был выше, чем у предыдущего.
– Наденьте кольчуги и шлемы! – приказал Бузислав, когда Мануил объявил, что возьмет с собой десятерых.
– Зачем? – возмутился посол.
– Если нас начнут убивать, – русич усмехнулся в ответ весело и зло, – то я хочу, чтобы мы смогли хотя бы сопротивляться!
Мануид замолчал и сам спрятал под церемониальными одеждами легкую кольчугу.
Пока ехали по городу, Нерейд рассказывал Ингьяльду и Гудрёду, которые еще не успели как следует посмотреть Багдад, про вчерашнее посещение базара.
– Представляешь, – говорил рыжий викинг, делая большие глаза, – ряд, в котором продают мечи, тянется на три полета стрелы!
Молодые викинги слушали и завистливо вздыхали.
– А ряд, где торгуют рабами, – еще длиннее! – продолжал расписывать Нерейд. – Я уж приценился одну рабыню купить. Кожа темная, но фигура такая, что глаза из орбит выпрыгивают, когда видишь! Богиня!
– Чего же не купил? – спросил Гудрёд.
– Ивар запретил, – сморщился Болтун, – куда ее девать в пути? Да и кормить надо. Хлопотное это дело – рабы…
Он на мгновение умолк, обдумывая, должно быть, достоинства и недостатки рабовладения. А когда вновь заговорил, то голос его звучал подчеркнуто таинственно.
– А потом мы посетили предсказателя!
– Да ну? – встрепенулся Ингьяльд.
– Именно так!.. – подтвердил Нерейд, тряся рыжими патлами, торчащими из-под шлема. – Старый такой дед, черный и сморщенный, как головешка. Его еще называют… эээ… дилвиш…
– Дервиш!.. – невозмутимо подсказал Бузислав.
– Ну да! – обрадовался Болтун. – Так вот местный бог, которого Аллахом зовут, ему все тайны открывает!
– Так что он предсказал? – В голосе эриля слышалось нетерпение.
– Кровь, – негромко сообщил Ивар, вмешиваясь в разговор. – Этот дервиш не пользуется рунами, а смотрит руку. И мне и Нерейду он предсказал в скором будущем то, чтб мы прольем много крови.
– Это я напророчу любому воину, и не ошибусь! – расхохотался слушавший беседу Лычко. – А что еще?
– Мне – смерть ото льда… – покачал головой Нереид. – Вот уж не знаю, что это значит! Замерзну насмерть, что ли?
– А мне – множество детей, славу, а потом забвение, – добавил Ивар. – Мы бы его и дальше спрашивали, да народ напирал. Надо будет еще сходить…
– Да ладно! – усмехнулся Нерейд. – Чем, к примеру, я хуже пророка с рынка? – И, изменив голос, он утробно завыл: – О, я великий вельвун, я вижу будущее! Внимайте мне все, великие, малые! Священные роды, Хей-мдалля дети!
– Кончай придуриваться, – одернул шутника Ивар, – прибыли уже…
Халифский дворец навис над головами, будто громадная гробница. От впечатления легкости и изящества, которое сложилось у них в прошлый раз, не осталось и следа. Здание казалось тяжелым, готовым рухнуть и похоронить под собой неосторожных людей.
Внутри неприятные ощущения только усилились. Весь путь до приемного зала Ивар спиной чувствовал напряженное внимание. Чудилось, что вот-вот полетят стрелы. Ладонь словно закаменела на мече, не желая отпускать шершавую рукоять.
У дверей зала расположились те же громадные чернокожие воины, но на темных, точно ночное небо, лицах играли загадочные ухмылки.
Внутри все было так же – крошечная фигурка Гаруна аль-Рашида на ложе, замершие по сторонам от него воины, раб с опахалом. В этот раз он не выглядел безмятежным, скорее встревоженным.
– Рад приветствовать могучего халифа, меч ислама, радетеля закона и защитника правоверных, осененного милостью Аллаха, в полном здравии, – проговорил Ма-нуил напряженно.
– И мы рады, – ответил Гарун аль-Рашид тонким голоском, его голова, обмотанная огромным тюрбаном, качнулась, – видеть тебя в добром здравии. Вот только боюсь, что оно тебе не пригодится…
– Как это понимать? – спросил оторопевший посол. Меч Бузислава медленно полез из ножен, издавая чуть слышный, леденящий шорох.
– Время игр прошло! – без улыбки ответил халиф. – Настал час развлечений!
– В круг! – рявкнул старший из русичей еще до того, как Гарун аль-Рашид окончил фразу.
Ивар выдернул меч и развернулся к двери, краем глаза ловя движения соратников.
Из-за занавеса за спиной халифа, из неприметных ниш в стенах и через дверь, сквозь которую прошествовали посол со свитой, с топотом ринулись воины в длинных перепоясанных кольчугах. Блики метались на легких шлемах, изогнутые клинки грозили смертью.
Лязгнули, соприкоснувшись, мечи.
– Убейте их! – прорезался через грохот свалки вопль Гаруна аль-Рашида. – Я хочу узнать, какого цвета у них кишки!
– Ах ты вонючка мелкая! – прошипел Ивар сквозь зубы, обрушивая удар на подвернувшегося под руку халифского воина. Тяжелое лезвие смяло шлем точно пергамент и разрубило кости до переносицы.
Их давили и теснили со всех сторон. Если бы нападение оказалось неожиданным, то викинги и русичи полегли бы сразу. Теперь же они сражались, отчаянно защищаясь.
Ивар, ухитрившись подобрать выпавший из руки врага щит, остервенело махал мечом. Его клинок ликующе звенел, погружаясь в горячую плоть, по лезвию радостной дрожью проносились желтые отблески.
Через дверь в зал вбегали все новые воины. Они занимали место павших. Для викингов и русичей победа была недостижима, слава – тоже: никто не узнает, как храбро бились погибшие во дворце дружинники… Оставалось сражаться только ради чести.
Ивар сам не замечал, что яростно рычит, не мог видеть, что лицо его потемнело, а глаза покраснели. Ноги скользили по крови, пот заливал лицо. Рядом ревел и ворочался, будто зимний шторм, Кари. Враги отлетали от него как брызги от шкуры мокрого медведя, который решил отряхнуться. Нападавшие валились на землю с проломленными черепами, сломанными ребрами, руками и ногами.
Ивар не знал, сколько прошло времени, да и не хотел об этом думать. Его даже не интересовало, много ли врагов он сразил. В голове звучал слышанный некогда на землях Бретланда дикий и страшный напев – песня валькирий. А потом Ивар вдруг понял, что перед ним никого нет. С некоторым усилием двигая затекшей шеей, он огляделся.
Мраморный пол, некогда бывший белым, оказался сплошь завален телами. Стонали те, кому не повезло умереть сразу. Стены покрывали потеки крови.
Уцелевшие воины посольской свиты изумленно переглядывались. Их осталось девятеро. Чья-то сабля сразила одного из русичей, а рядом с ним, невидящими глазами уставившись в потолок, лежал посол. Рваная рана рассекала его шею, а в руках бывший купец сжимал окровавленный меч.
– Он погиб с оружием, – пробормотал Гудрёд, – и Гаут возьмет его в Вальхаллу.
– У него свой бог… – через силу выдавил Ивар и подивился хриплому карканью, вырвавшемуся из горла. – А где этот-то, Гарун?
– Удрал! – ответил Бузислав, обтирая заляпанный кровью меч об одежду одного из сраженных. – Как только жареным запахло, его за занавеску увели.
– Неужто мы всех кончили? – Нерейд с таким изумлением посмотрел на свой клинок, точно держал в руке ядовитую змею.
– Не бойся, – утешил его Лычко, – сейчас еще пришлют.
– Они просто не верили, что мы сумеем стольких завалить… – сказал Ивар, вслушиваясь в испуганные крики, доносящиеся из-за двери.
– Может быть, попробуем прорваться? – предложил Гудрёд.
– А смысл? – скривился Бузислав. – Какая разница, где погибнуть – тут или на улицах Багдада?
Ингьяльд открыл рот, и слова «Речей Хамдира» гордо зазвучали во дворце багдадского халифа:
- Мы стойко бились, —
- на трупах врагов
- мы – как орлы
- на сучьях древесных!
- Со славой умрем
- сегодня иль завтра —
- никто не избегнет
- норн приговора!
Даже раненые стихли под мерно звучащие строки, словно пытались понять их смысл.
– Покажем им, как умирают настоящие мужчины! – потрясая мечом, гордо сказал Бузислав. – Стольких сегодня отправим к их богу, что у него не хватит места в палатах!
– Хорошая речь, – одобрил Ивар, – слова истинного конунга!
Русич лишь горько усмехнулся в ответ.
– Давайте расчистим место для схватки! – предложил он. – А то тут уже ноги некуда поставить!
Ложе, служившее троном халифу, изрубили на куски. Лычко сорвал занавес, отделяющий заднюю часть зала. За ним не было ничего интересного – голые стены и дверь, точно такая же, как и в противоположной стене.
Потом принялись оттаскивать в стороны окровавленные тела.
– А где же еще враги? – заявил Нерейд, когда работа была окончена. – А то я уже заскучал!
– Варвары! – раздался в этот самый момент писклявый голос из-за передней двери. – Могучий халиф, да благословит его Аллах и приветствует, предлагает вам сдаться! Тот, кому вы служили, мертв, а вы сами не ромеи, к вам у нас вражды нет. Халиф обещает сохранить вам жизнь!
– Остатки которой мы проведем в зиндане! – громко ответил Бузислав. – Чем болтать, пришлите лучше новых воинов, а то эти что-то утомились. Валяются, будто пьяные! Им Аллах и вправду запретил пить вино?
Викинги и русичи дружно загоготали.
– Вы еще пожалеете об этом! – злобно пропищал невидимый обладатель голоса и замолк. Вновь стало тихо.
– Поесть бы, – застенчиво прогудел Кари, – а то как-то в брюхе пусто…
– Попроси вон у эриля, – посоветовал Нерейд, – пусть он чего-нибудь соорудит с помощью рун.
Дверь скрипнула, чуть приоткрылась. В образовавшуюся щель влетело нечто круглое, покатилось по полу. Остановилось, пялясь в небо выпученными, остекленевшими глазами.
– Это же Варга, – едва слышно произнес Лычко, – его голова…
Одна за другой влетали в зал головы тех, кто остался в караван-сарае – уродливые, страшные, словно плоды деревьев, растущих в самом Хель. На лицах ромейских слуг застыл ужас, бороды русичей были перемазаны кровью.
– Пусть участь друзей научит вас покорности! – возвестил из-за двери тот же писклявый голос. – Может быть, теперь вы сдадитесь?
– Зайди сюда, тварь, и я вырежу ответ на твоем трусливом сердце! – звенящим от ярости голосом проговорил Бузислав.
– Пеняйте на себя, и пусть помилует вас Аллах! Обе двери в зал распахнулись, впуская халифских воинов.
– Одину слава! – крикнул Ивар, вскидывая лучащийся желтым клинок.
– Перун с нами! – вторил ему боевой клич русичей.
Все хладнокровие, с которым обычно сражаются опытные воины, было отброшено в сторону. Ивара с головой захлестнула горячая волна бешенства, рот от жажды мести полнился кислой слюной.
Швырнув щит так, чтобы сбить с ног одного из врагов, он бросился на остальных, ухватив меч двумя руками. О защите он не думал, как не думал больше ни о чем. Мир заслонило багровое облако, в котором время от времени мелькали чьи-то оскаленные, искаженные от страха лица. Они возникали, чтобы тут же исчезнуть.
Тело наполнила пьянящая легкость, а в сердце плясала радость. Он рубил, не видя, куда бьет, ориентируясь даже не на звук, а скорее на запах ужаса, сильный, чуть горьковатый.
Чувствовал какое-то сопротивление, когда меч натыкался на чужие клинки, щиты или кольчуги, но оно было слишком слабым, чтобы внушать беспокойство. Что-то горячее и соленое – то ли пот, то ли кровь текло по лицу, но утереться возможности не было.
Он должен был сражаться, сражаться, сражаться…
Левую руку повыше локтя ощутимо кольнуло. Боли Ивар не почувствовал, лишь странное жжение. Орудовать клинком оно не мешало, и он мгновенно забыл про него.
– Стой! – прокричал прямо в ухо чей-то искаженный голос. – Хватит!
Ивар попытался остановиться, но тело жило само, и вела его жажда убийства. Меч двигался, направляясь к очередной, только ему ведомой цели:
Но на этот раз не вышло. Нечто похожее на кузнечные клещи сдавило руки, а потом Ивар ощутил удары по щекам. Багровый туман перед глазами расплывался, неторопливо редел.
За руки Ивара держал Кари, лицо его выглядело тревожным. Рядом с ним замер Нерейд с занесенной для очередного удара ладонью.
– Ага, вроде очухался… – сказал он. – Что, не будешь больше на нас кидаться?
Ивар открыл рот, пытаясь что-то сказать, но язык и губы ему не повиновались. Все тело словно онемело.
– Нет… – Это было единственное, что он сумел вымолвить.
– Не знал, что ты тоже берсерк… – с уважением пробормотал Кари, ослабляя захват.
– Как ты их крошил, как крошил! Точно хозяйка капусту! – в восхищении закатил глаза Нерейд. – А как все закончились, решил зарубить меня…
– Да? – спросил Ивар, заново привыкая к ощущениям тела. Мышцы ныли от усталости, рукав кольчуги оказался пробит, и там, где ранее ощущалось жжение, сейчас была боль от раны. – Как остальные?
– Еще одного русича свалили, – Нерейд помрачнел, – и Бузислав ранен. Тяжело. А наши все живы.
Ивар огляделся. Старший из русичей лежал на полу, вокруг него хлопотал Ингьяльд. Рядом замерли двое уцелевших русичей, лица у обоих были растерянные и напоминали морды медвежат, лишившихся матери.
– Но мы отбились… – проговорил Ивар, проведя рукой по лицу. Когда посмотрел на ладонь, та была полностью красной. Кровь на лбу и щеках начинала подсыхать, кожу стягивало.
– Это верно, – кивнул Нерейд, – если они опять соберутся на нас напасть, то им придется лезть через горы трупов!
Болтун в этот раз не привирал. Место, освобожденное для боя, было завалено телами сраженных воинов. На лицах многих навеки застыло удивление, а на кольчугах и шлемах остались следы страшных проламывающих ударов.
– Что делать будем? – подал голос Лычко. – Ты теперь старший, Ивар, тебе решать…
– Эх, жаль, что мех джинна с собой не взяли! – вздохнул Нерейд. – Вот бы синий приятель нам сейчас пригодился!
– Да, скорее всего, так… – заметил Ивар, пытаясь вложить меч в ножны. Сил не было даже на то, чтобы поднять руку. – Так что нам остается только ждать. Как там Бузислав?
Ингьяльд поднял лицо, на котором решительно светились серые глаза.
– Жить будет! – сказал он, и, точно в подтверждение его слов, воевода застонал. – Но сражаться сегодня не сможет.
– Да, грустно… – нахмурился Шкодняк, второй из оставшихся на ногах русичей. – Неудачен был этот поход…
– Хватит жаловаться! – Молодой эриль бодро вскочил с пола. – Халиф забыл, что каждый скальд имеет еще одно оружие, от которого не оградят щиты и толстые стены.
– Ты хочешь сложить нид? – удивленно спросил Ивар. – Ты сможешь?
– Я попробую! – В голосе Ингьяльд а звучало только упрямство.
Он застыл, широко расставив ноги и закрыв глаза.
– Что такое нид? – сдавленным голосом поинтересовался Лычко.
– Хулительная песня… – ответил Ивар.
Стало тихо. Все молчали, и даже раненые прекратили стонать. Слышно было, как где-то в недрах дворца знакомый уже писклявый голос отдает приказания.
Ингьяльд шевельнулся, и в открывшихся глазах его стоял мрак:
- Ты попрал бесчестно
- Ворог кленов тинга
- Честь законов стали
- Танцу Хель в угоду.
- Сам ты женовиден,
- Брат ночных ты
- Всадниц, жеребца подруга,
- Драная подстилка.
Каждое слово отдавалось тяжелым, металлическим звоном; чудилось, что стены вздрагивают, не в силах вынести бьющуюся в речах Ингьяльда мощь. Вечерний свет, проникавший сквозь окна, стремительно слабел.
- Тварь тумана яро
- Рвет опору шлема,
- Враг древес отважный
- Пляшет на палатах.
- Раздерутся разом
- Всей земли покровы,
- От росы секирной
- Станет алым берег.
Смотреть на Ингьяльда было страшно. Волосы его вздыбились, от них отскакивали синие искорки, глаза полностью почернели, а изо рта вместе со словами вылетали клубы дыма.
- Пусть изгонят гада
- Из державы асы,
- Падкого на злобу
- Объедков подъедалу!
- Ярость неба рухнет
- Здесь на святотатца.
- Путь кровавой длани
- Будет тут проложен!
Молодой эриль поднял ладонь, которая светилась тревожным алым огнем, и медленно нарисовал в воздухе знак – известную всем в Северных Землях руну Разрушения. С оглушительным грохотом тот растаял.
В недрах дворца что-то затрещало, донеслись испуганные крики.
– Ага, подействовало! – обрадовавшись, выпалил Нерейд. – Как бы тут все не развалилось!
– Не должно… – Голос Ингьяльда звучал почти обычно, а глаза медленно светлели. – Хотя кто его знает… Это же мой первый нид, может, чего в нем и не так!
– Ну удружил! – Рыжий викинг изобразил на лице величайшее возмущение. – Я согласен пасть в бою, но уж никак не под обвалившимся дворцом! Меня тогда в Вальхаллу не возьмут!
– А зачем погибать, если можно выжить? – Прозвучавший голое показался Ивару смутно знакомым, но не принадлежал никому из викингов или русичей.
В одной из стен, которая недавно была монолитной, теперь зиял непонятно откуда взявшийся проем. Рядом стоял не кто иной, как Багдадский Вор. В темном халате он казался тенью, явившейся из мира мертвых.
– А ты чего тут вынюхиваешь? – осведомился Ивар. – И как сюда попал?
– Этот дворец изрыт тайными ходами, точно гнилое яблоко червями, – ответил вор, оглядываясь с величайшим ужасом. – А пришел я потому, что узнал о неких варварах, которые отправились во дворец еще утром и не вернулись. Мне стало интересно, я решил поглядеть, что тут происходит. И теперь понимаю, что сделал это не зря. Такую бойню я вижу первый раз в жизни…
Читать бесплатно другие книги:
