Проклятие короля Горъ Василий

– Не бойся, не огневица, – удостоверившись, что раненый все еще дышит, Марч рванул ворот рубахи и продемонстрировал кузнецу чистую, без алых пятен и кровавых язвочек, кожу.

– Ну, мало ли… – смутился Китс. – Просто морда у тебя серая. И глаза мутные – прям как с перепою…

– Так, наверное, с перепою и есть! – хохотнул возникший рядом с братом-близнецом Растик Оглобля. – Небось, взял в Молаге пару бурдюков с красненьким. Ну, и прикладывался всю дорогу…

– Угу… – мрачно отозвался Лисица. – Хотел бы я посмотреть, как ты на пару с бурдюками с вином груженую телегу до Просеки бы довез…

– А я бы в нее и не впрягался! – расхохотался Оглобля. – Для этого, вон, кобыла есть…

Поддерживать пустопорожний разговор Китс не стал. Сделав пару шагов вперед и внимательно осмотрев грудь Лисицы, он облегченно перевел дух и, виновато пожав широченными плечищами, шагнул к телеге:

– Крицы привез? Почем брал? А-а-а… это кто?

– Раненый… Подобрал на дороге… Дворянин… Если доживет до Ярены – заработаю немного деньжат…

Несмотря на недюжинную физическую силу близнецов, втащить груженую телегу на перевал удалось только к полуночи. К этому времени горы затянуло густым туманом, и вымотанный до смерти Марч грязно выругался: спускаться в долину Белого Камня ночью, да еще не видя звезд, было форменным самоубийством.

– Мда… Застряли… – стянув с себя мокрую от пота рубаху, мрачно пробормотал он. И покосился на мечущегося в лихорадке раненого: – Как думаешь, Черенок, доживет он до рассвета?

– Нет, – буркнул кузнец. И, приложив пальцы к шее воина, уверенно добавил: – Еще часа три. От силы – четыре…

– Тогда надо нести его к Ярене, – вздохнул Лисица. – Прямо сейчас.

Оглобля молча кивнул.

Китс почесал подбородок, задумчиво посмотрел куда-то сквозь грязно-серую стену тумана и решительно хлопнул ладонью по бедру:

– Несите вдвоем. Я останусь с телегой… Кстати, поосторожнее там, у Ледышки, – одесную[20] от нее скала крошиться начала. Как бы на голову не упала…

…Изба Ярены вынырнула из тумана неожиданно: буквально мгновение назад Марч видел перед собой только широченную спину, бычий загривок и коротко стриженую голову Растика, а потом над ней возник скат пятистенки деревенской знахарки.

– Фу… Добрались… – аккуратно опуская носилки рядом с крыльцом, облегченно выдохнул Оглобля. И с интересом посмотрел на неподвижное тело раненого: – Ну что, он еще живой?

– Вроде, да… – прислушавшись к еле слышному дыханию дворянина, кивнул Лисица. И, в два прыжка оказавшись у двери, забарабанил по ней кулаком.

В избе тут же послышался душераздирающий скрип кровати и недовольное кряхтение проснувшейся старухи. А вскоре за дверью раздался встревоженный голос:

– Улвас, ты? Что, схватки начались?

– Это не Улвас, – хмыкнул Растик. – А че, Кара все еще не разродилась? Говорили же, что надысь должна была…

– Оглобля, ты, что ли? – удивленно спросила Ярена.

– Угу. И Марч… Раненого тебе приволокли…

– Он что, уже верну… Какого раненого? – В сенях что-то загрохотало, потом заскрежетала дверь, и в проеме возникла щупленькая фигурка почти отжившей свой век старухи: – Ну, и что стоите? Раненый-то где?

– Тут, у крыльца. На носилках, вона, лежит…

– Пройти дайте! – Ярена бесцеремонно уперлась сухонькими ладошками в живот Марча и, не дожидаясь, пока он сделает шаг назад, сдвинула парня в сторону. – Та-а-ак… Ну, и что у нас тут приключилось? – сбежав по ступенькам и присев на корточки рядом с носилками, негромко пробормотала Ярена. А потом взвизгнула, упала навзничь, перевернулась и, мгновенно оказавшись на четвереньках, быстро-быстро поползла к поленнице!

– Ярена! Ты что? – выдохнул растерявшийся охотник. И, увидев, с какой скоростью передвигается разменявшая шестой десяток лет женщина, зачем-то выхватил из-за голенища засапожный нож.

– Куда ты? Постой! – с небольшим запозданием взвыл Оглобля. И, добежав до знахарки, упершейся лбом в поленницу, рывком поставил ее на ноги и развернул к себе лицом: – Хватит трястись! Говори – что с ним не так?

– Эта… она… силу… – залепетала женщина. И, вывернувшись из рук парня, юркнула за его спину.

– Объясни нормально! – взбесился Растик. И, мгновенно развернувшись, пару раз встряхнул дрожащую, как в лихорадке, женщину.

Хорошая встряска оказалась весьма кстати – только зашипев от боли в прикушенной губе, Ярена наконец смогла оторвать взгляд от носилок. А потом, уперев руки в бока, прошептала:

– Вы что, совсем сбрендили, недоумки? Зачем вы его ко мне принесли? Я… мне еще раноуходить![21]

– А никто тебя и не заставляет, – буркнул Марч, и, заметив, что все еще сжимает в руке нож, подумал и убрал его за голенище. – Хватит говорить загадками! Объясни нормально!

–Печать на нем видите?! – взвыла старуха. И, сообразив, что видеть нити силы ее собеседники не в состоянии, тяжело вздохнула: – На вашем раненом висят плетения, которые… которых… ну… просто не может быть… Или… в общем, я о таких даже не слышала… Не понимаю, как, но они тянут жизнь из всего, что рядом… Из того, что само – живое… А потом вливают в его тело!

– Как это? – удивился Оглобля.

– Очень просто! С таким количеством мелких ран долго не живут! – продолжая трястись, пробормотала старуха. – Если бы вы видели, что творится в его каналах силы и чувств! Насеть просто смотреть страшно! То, что он все еще не ушел, заслуга не его организма, а этой самой печати… Ладно, Создатель с ней! Скажите мне лучше, где вы его подобрали…

– Нашел я. Один. На Просеке… Неподалеку от Полуночного тракта… – хмуро отозвался Лисица. – Лежал поперек колеи…

– Ну и оставил бы его там! Зачем он тебе был нужен?

– Хороший меч. Кольчуга. Следы от колец на пальцах. Серьга[22] бастарда в левом ухе… – пожал плечами охотник. – Я уверен, что он найдет чем заплатить за спасение своей жизни. В общем, если ты его вылечишь, то я поделюсь с тобой пятой частью того, что получу после его выздоровления.

– Я к нему даже не подойду! – истерически взвизгнула Ярена. – Никогда и ни за какие деньги! Сколько мне осталось? Год? Два? Три? Я хочу прожить все время, отмеренное мне Создателем! А он… он выпьет меня за несколько часов!

– Даже так? – удивился Марч. И, вспомнив свое состояние перед тем, как подъехать к перевалу, испуганно посмотрел на знахарку. – Так! А… сколько эта тварь выпила у меня?

– Понятия не имею! – фыркнула старуха. – Кстати, и с тебя, и с Оглобли он подпитывается до сих пор…

– Недолго ему осталось! – нехорошо усмехнулся Растик, и, выдернув из поленницы чурбак поувесистей, двинулся к носилкам. – Никогда не любил магов: от них одни неприятности…

– Он – не маг. Совершенно точно. Печать на него наложена… – буркнула старуха. И, увидев, что Оглобля поднимает полено, заорала: – Не бери грех на душу! Он-то при чем?

– А что мне делать? – остановив замах, спросил здоровяк. – Ждать, пока он выпьет и меня, и Лисицу, и всех тех, кто к нему приблизится?

Марч задумчиво посмотрел на раненого, на полено в руке Растика, потом перевел взгляд на знахарку и негромко поинтересовался:

– А этупечать снять нельзя?

– Смеешься? – Старуха посмотрела на него, как на юродивого. – Я тебе что, маг Жизни? С моим запасом силы я могу только заговорить кровь, убрать боль и… кое-что еще… Будь я хоть чуточку сильнее, меня бы тут не было…

– Было бы, не было бы… Нашли тему для разговора… Что с этим-то делать будем? – хмуро глядя на Ярену, спросил Растик. – Может, просто выбросить за околицу и дело с концом? Все равно лечить ты его не собираешься…

– Мда… – вздохнул Марч. – А я надеялся получить с него как минимум два золотых…

– Сколько?! – одновременно воскликнули знахарка и брат кузнеца. – Целых два?!

– Вы его меч не видели! – Лисица подергал себя за бороду и расстроенно сплюнул. – Небось, обошелся ему в целое состояние…

– Так, может, его и продадим?

– Ну, если твой брат сможет привести его в нор… – начал было Марч, но договорить не успел – старуха внезапно всплеснула руками и вцепилась в свои космы:

– О чем ты говоришь? Какие «два»? Эта печать должна стоить не меньше пятидесяти. А то и ста! Ста полновесных монет! Значит, за спасение своей жизни он отвалит нам… не меньше двадцати!

– Ты же только что сказала, что не собираешься его лечить! И ни за что к нему не подойдешь! – ехидно ухмыльнулся Марч, расслышав в голосе знахарки нотки алчности.

– А зачем подходить-то? – искренне удивилась старуха. –Печати моя помощь не нужна – вон, кровь давно заговорила, жар уже сгоняет… Побольше жизни, регулярное питание – и через пару месяцев он даже сможет самостоятельно ходить…

– Ну, и чьей жизнью мы с ним будем делиться? – хмуро поинтересовался Оглобля. – Мне своей как-то не хочется…

– Дурень! – фыркнула Ярена. – Твоей-то зачем? Отвезите его в Седое урочище и оставьте в кошаре… Овец там – море… Каплю жизни с каждой – и он быстро придет в себя. А животные даже не почувствуют. Впрочем, если парочка-другая и подохнет, то включим их стоимость в плату за лечение…

– А… кто смотреть-то за ним будет? – задумчиво почесав в затылке, поинтересовался Марч. – Кормить, поить, мыть? Одними овцами тут не обойдешься!

– Марыська! – пожала плечами старуха. – Чай, не первый мужик в ее руках… Сказать, чтобы держалась подальше, и все…

– А… Рогатине говорить будем? – Оглобля вернулся к поленнице и аккуратно положил полено туда, откуда взял. – Староста все-таки…

– Угу… – кивнул Лисица. – Будем. И не только говорить, но и делиться…

Глава 5

Мейн Лоуд Молния

Первую половину дня мейн Лоуд умирал со скуки: в том, что делали на полигоне лучшие студенты третьего курса стихийного факультета, не было ничего интересного. Обладатели алых нашивок на ученических мантиях[23] старательно выплетали канонические печати, наполняли их силой и обрушивали на несчастные мишени. Неподвижные деревянные манекены, облаченные в стеганки, кольчуги, кожаные или бронзовые нагрудники, то и дело вспыхивали, трескались, покрывались льдом или инеем. И наглядно демонстрировали скорость создания и наполнения плетений и точек их фокуса, а также дистанцию, на которой был способен работать будущий боевой маг.

По сути, все те навыки, которые демонстрировали экзаменуемые, пока никуда не годились. Плетения создавались крайне медленно и в непосредственной близости от студента; обретя форму, печати начинали двигаться к мишени с небольшими задержками, а достигнув точки срабатывания, не всегда оказывались достаточно мощными. Но самым слабым местом всех этих Огненных плетей, Ледяных копий и Солнечных брызг была концентрация. Будущие стихийники каким-то образом умудрялись отвлекаться на все, что угодно, включая даже разговоры экзаменаторов! Впрочем, ничего удивительного в этом не было – работать против мечников, под дождем стрел или в секторе атаки боевых магов их еще не учили.

Нет, конечно же, среди них были и своего рода самородки – трое подающих надежду ребят искренне старались копировать работу студентов пятого-седьмого курсов: создавали плетения не линейно, на безопасном расстоянии от себя и порой даже изображали что-то похожее натрансформацию – создание боевого заклинания из нескольких небоевых. Однако во всей их работе не было главного – новизны. Того, что архимаг называл Созиданием: все их печати от первого и до последнего штриха повторяли базовые. И даже создавались так, как рекомендовали преподаватели…

Зато после обеда этой самой «новизны» должно было быть предостаточно: предсказать, во что преобразуют каноническиепечати перепуганные атмосферой экзамена посредственности, было практически невозможно…

…Первое же плетение, которое создал обладатель потрясающего по объему запасасилы, но тупой, как обух топора, Гешер Дубина, вызвало у эрра Лоуда неподдельный интерес: вместо того чтобы превратить мишень в кусок льда, безумная паутина из алых линий почему-то окутала ее облаком из превратившейся в пар бронзы. А через мгновение до столов, за которыми восседала экзаменационная комиссия, донесся ужасающий смрад – судя по всему, какая-то из частей плетения заставила мгновенно сгнить кожаные ремешки, крепившие панцирь к опорному столбу…

Принимать участие в обсуждении бесталанности Дубины, от отката заклинания покрывшегося инеем с ног до головы, архимаг не стал – закрыв глаза, он старательно запоминал только что увиденную структуру. Стараясь успеть до того, как перестанет действовать активированная им руна Ясности…

– Простите, что прерываю ваши раздумья, мейн[24], но в Академию только что прибыл верховный маг его величества Азама Манорра эрр Урден!

Услышав еле слышный шепот возникшего за спиной ученика, Молния чуть было не выругался вслух: мало того, что появление в Элинваре верховного королевского мага должно было помешать ему собрать достаточное количество материала для будущих исследований, так еще и наверняка сулило очередные крупные неприятности.

Еще раз пробежав взглядом по узловым точкам запоминаемого плетения и уверившись, что гарантированно сможет создать такую же структуру, архимаг открыл глаза и хмуро поинтересовался:

– Ну, и где он сейчас?

– В вашей приемной, мейн! – Деррик опустил взгляд и виновато пожал плечами.

– Ясно… – вздохнул Молния: судя по выражению лица ученика, и в этот раз эрр Урден отказался от ванны, обеда и возможности отдохнуть с дороги.

Тем временем в центр полигона вышел очередной студент – Винс по прозвищу Затычка. И, церемонно поклонившись экзаменационной комиссии, повернулся к выбранной им мишени.

Вглядевшись в создаваемое им плетение и не увидев ничего интересного, архимаг вздохнул, встал и, прикоснувшись к плечу декана стихийного факультета, угрюмо пробормотал:

– Дальше без меня. Там эрр Урден приехал. Пойду узнаю, что ему от нас надо…

– Хорошо, мейн, – вскочив на ноги и склонив голову, ответил маг. И, услышав характерное шипение устремившегося к цели Ледяного копья, тут же забыл про уходящее начальство.

Увидев возникшую на лице подчиненного ухмылку, мейн Лоуд оглянулся. И, всмотревшись в то, что теперь вдохновенно ваял Затычка, расстроенно покачал головой – судя по отсутствию в плетении блокирующей руны, в ближайшее время магу Жизни, присутствующему на экзамене, должна была подвалить работенка…

…Вопль студента, обожженного собственной Огненной плетью, Молния услышал уже во дворе. И демонстративно постучал себя пальцем по голове.

– А я стараюсь, мейн! – тут же отозвался следующий за ним Деррик.

– Угу… Конечно, стараешься… – раздраженно буркнул мейн Лоуд. – А пряжку собственного ремня ты вчера расплавил, конечно же, специально…

– Так я просто не успевал, мейн! Вы же видели – ко мне неслось Облако льда, и если бы я не…

– Если бы не твоя тупость, ты бы выиграл бой на первой же минуте! – рыкнул Молния и, кивнув воинам, охраняющим вход в Алую башню, рванул на себя дверную ручку.

…За полгода, прошедшие с последнего визита в Элинвар, эрр Урден ничуть не изменился – впалые, покрытые трехдневной щетиной щеки, узкий, похожий на лезвие топора, нос, прячущиеся глубоко под надбровными дугами глаза. А еще – оттопыренные уши, тоненькая, как у цыпленка, шея, и теряющиеся в рукавах мантии жилистые руки.

В истинном зрении верховный маг его величества смотрелся не лучше – весьма посредственный запас силы, каналы, развитые на уровне не самого хорошего студента выпускного курса Академии, и аура, испещренная мутными, с темными разводами, оттенками темно-красного и грязно-зеленого цветов[25].

А вот мелкопластинчатая бригантина[26], надетая эрром Урденом прямо поверх мантии ритуалиста, в истинном зрении смотрелась просто ужасающе: чуть ли не каждая четвертая пластина, просвечивающая[27] сквозь зеленый бархат, горела какой-нибудь руной! Причем не просто так – фигура королевского мага была укутана в кокон из доброго десятка сложнейших плетений, большинство из которых взаимодействовало между собой!

«Ничуть не удивлюсь, если окажется, что и тело у него сплошь покрыто татуировками…[28]» – мысленно усмехнулся архимаг. И, церемонно поздоровавшись со Щепкой, перевел взгляд на его спутников.

Оба телохранителя, с разноцветными татуировками на лицах, в юшманах[29] поверх длинных, до колен, кольчуг, смотрелись не менее угрожающе, чем их хозяин – защищенные рунами чуть ли не от всех видов магии, они могли выдержать две-три атаки пары хороших стихийников. Или выстоять минуты три против доброго десятка мечников.

По достоинству оценив пластику и стать обоих телохранителей, Молния перевел взгляд на третьего спутника эрра Урдена. Если бы не пустой, абсолютно ничего не выражающий взгляд и не силовой поводок, идущий к эрру Урдену, молоденькую и довольно симпатичную жрицу второй категории можно было бы принять за содержанку…

– Вы удовлетворили свое любопытство, мейн? – решив, что молчание слишком затянулось, раздраженно поинтересовался эрр Урден. – Может, все-таки спросите, что именно привело меня в вашу Академию?

– Простите, эрр, но я привык обсуждать серьезные вопросы с глазу на глаз, – стараясь не реагировать на хамство, ответил Молния.

– Это – мои телохранители. Вопрос, который я бы хотел обсудить, не настолько серьезен, чтобы требоватьполной конфиденциальности! – вздернув подбородок, воскликнул маг.

– Как скажете… – быстренько вогнав себя в состояние многопотокового мышления и активировав кольцо Ясности, ответил мейн Лоуд: во время беседы с королевским магом стоило иметь в запасе возможность для маневра.

– Я приехал к вам с просьбой. Его величеству срочно нужен десяток хороших стихийников и три-четыре ритуалиста…

– Увы, с хорошими помочь не смогу, эрр. «С плохими, впрочем, тоже», – мысленно поморщившись, пожал плечами архимаг. – Сейчас осень. Время сбора урожая, а значит, больших денег. Соответственно, все боевые маги уже давно разъехались по королевству и заключили договора на работу. Вы ведь не забыли, что у них есть такое право?

– Не забыл… – скрипнул зубами верховный маг его величества.

– Тогда о чем я вам рассказываю? Они сейчас мотаются по дорогам, защищая караваны, богатых купцов или землевладельцев…

– Его величеству нужны маги, способные работать в группах Черных Соколов. Немедленно…

– Не понял? – удивился Молния: о том, что в элитном подразделении королевской стражи появились потери среди магов, он не знал. И поэтому решил слегка разговорить своего собеседника: – А что, своих вам уже не хватает?

Щепка раздраженно потер потеющие ладони и нехотя ответил:

– У нас возникла необходимость отправить два десятка поисковых отрядов в предгорья Ледяного хребта. Есть подозрение, что шайки разбойников, грабящие обозы, – специально подготовленные группы воинов тайной службы Миардии…

– Что ж. Возможно, вы правы… – Мейн Лоуд задумчиво посмотрел сквозь мрачного, как ночь, гостя. – Однако мне кажется, что ваше требование… как бы помягче выразиться?.. – несколько преждевременно. Еще не весна. А в этом году мы УЖЕ отправили в Лайнту четыре десятка магов. То есть выполнили свои обязательства перед короной. Как, впрочем, и во все предыдущие годы…

– Вы что, совсем не следите за тем, что происходит за стенами вашей… Академии? – разозлился эрр Урден. – Забудьте хоть на минуту про обязательства, студентов и эксперименты! Задумайтесь о том, что Матеус Коротышка спит и видит себя на троне Семиречья! Вы, как верный вассал его величества, как должностное лицо, облеченное его доверием, должны…

– Ну, положим, вассалом его величества я не являюсь. А вот как лицо, заключившее договор о размещении моей Академии на территории этого королевства, я должен РЕГУЛЯРНО получать двадцать процентов от налогов, которые ее выпускники платят в королевскую казну, – фыркнул Молния. – И еще по пять тысяч золотых в год на развитие учебной базы… Кстати, в этом году суммы, насчитанной нам Казначейством, хватило только на то, чтобы починить крышу конюшни, обрушившуюся во время урагана!

– Вам не кажется, что сейчас не лучшее время, чтобы говорить о деньгах? – побледнев от бешенства, прошипел верховный маг.

– Не хотите – не будем… – пожал плечами мейн Лоуд. – Тогда я предлагаю обсудить вопрос о дате переезда Академии в Вюртц…

– Ку-у-да?

– В Вюртц, – деловито разгладив помявшийся о столешницу рукав мантии, архимаг изобразил на лице улыбку. – За последние полтора года его величество Карес Зейн четырежды предлагал мне перебраться в один из пригородов столицы его королевства…

– Да, но Гледорр – это не Семиречье! – взвыл эрр Урден.

– Я в курсе, – кивнул Молния. – Зато там на нужды Академии будет выделяться по десять тысяч золотых в год. То есть ровно вдвое больше, чем здесь. И полагающаяся нам доля с налогов будет не двадцать, а тридцать процентов. А еще всему преподавательскому составу обещаны дворянские патенты… Кстати, чуть не забыл – под Академию предлагается комплекс зданий родового гнезда графов Шетценов. Вы видели, какого размера этот замок?

– И что вас все еще держит в Элинваре? – справившись с потрясением, спросил верховный маг.

– Даже не знаю… Может быть, привычка? Как-никак пятьдесят два года на одном месте. Впрочем, я постепенно склоняюсь к мысли, что быть таким инертным, наверное, не стоит…

Эрр Урден напрягся. По его бригантине пробежали тоненькие ручейки силы, а на лице выступили капельки пота. Одновременно с этим в глазах его телохранителей начали лопаться мелкие капилляры, а их каналы жизни ощутимо посветлели: получив команду от лидера боевой четверки, маг Жизни активировала все наложенные на воинов печати и принялась готовить их к атаке.

Дав гостю пару секунд на напитывание энергией боевых плетений, архимаг холодно улыбнулся и указал пальцем на потолок:

– Советую обратить внимание во-о-от на эту печать…

Да. Оказаться в фокусе готовой к активации печати Бессилия эрр Урден был явно не готов. Поэтому, вместо того чтобы деактивировать свои плетения и дать отбой тройке своих спутников, следующие минуты полторы он потрясенно молчал. И Молния, порядком уставший от мельтешения нитей силы, был вынужден чуточку его поторопить:

– Если она вас не смущает, то можете начинать…

– Начинать? Что именно, мейн? – На лице верховного мага расцвела ослепительная улыбка, а сияние рун на юшманах его воинов мгновенно угасло.

– Излагать свои предложения, – усмехнулся архимаг. – Помнится, вам были нужны маги?

– Да… Даже очень… Но прежде, чем обсуждать эту потребность, я хотел бы выполнить просьбу королевского казначея и принести глубочайшие извинения в связи с чудовищной ошибкой, допущенной его подчиненными при подсчете полагающейся Академии суммы. Виновные уже наказаны. Причем строжайшим образом. А вексель на недополученные средства вы сможете получить хоть завтра у бургомистра Элинвара…

– Передайте графу Олиору, что его извинения приняты. – Мейн Лоуд церемонно кивнул, а потом снова уставился в глаза своему гостю. – И что я искренне рад сотрудничать со столь добросовестным и преданным короне дворянином…

– Обязательно передам, – приложив руку к груди, пообещал королевский маг. И, «вспомнив» о потребностях его величества, начал набирать в грудь воздух…

Ждать, пока Щепка озвучит еще какой-нибудь «очень убедительный» аргумент, мейн Лоуд не стал. Задумчиво посмотрев на гостя, он хлопнул по столу правой ладонью и сокрушенно вздохнул:

– Увы, свободных стихийников и ритуалистов у меня действительно нет. Однако я могу выделить вам нужное количество студентов выпускного курса: они на днях сдали очередные экзамены и готовятся к осенней практике. Думаю, что Черных Соколов они не разочаруют. Вас устроит такое предложение?

– Лучше, чем ничего… – стараясь не морщиться, пробормотал эрр Урден.

– Вот и хорошо. Тогда завтра вечером они будут в вашем распоряжении…

– А-а-а… сегодня никак? – хмуро поинтересовался королевский маг. – Или хотя бы завтра с утра?

– Увы… Им же нужно выдать хоть какие-то средства на пропитание… А получить деньги, как вы сказали, я смогу только завтра…

Глава 6

Баронесса Меллина Орейн

Здоровенный голыш с активированной руной Огня нагрел бочку с водой минут за пятнадцать. К этому времени я успела стянуть с себя сапоги, кольчугу, поддоспешник, штаны, мокрое от пота белье, распустить волосы и даже подобрать платье, которое надену после мытья. Правда, платье я подобрала крайне быстро, согласившись с первым же из предложенных моей наперсницей вариантов.

Поняв, что я опять довела себя до изнеможения и почти ничего не соображаю, Ойра расстроенно вздохнула, аккуратно положила на кровать «выбранное» мною зеленое платье и присела на краешек пуфика, стоящий рядом с открытым настежь окном.

Ее молчание было красноречивее всяких слов – девушка отказывалась понимать, зачем такой высокородной даме, как я, тратить уйму времени на всякую ерунду. В частности, на многочасовые тренировки под руководством старого Нашта, пусть даже некогда и считавшегося восьмым мечом Семиречья. По ее мнению, вместо того чтобы прыгать по плацу в компании «потных и грязных мужиков», мне надо было сидеть в своих покоях, подальше от глаз вездесущего эрра Валина и вышивать. Или, на худой конец, развивать свой дар жреца.

В общем-то, с последним утверждением я никогда не спорила – работать с силами и плетениями мне было интереснее, чем с оружием, – но искусством боя на мечах занималась не менее исступленно, чем мой сводный брат Крегг, умудрившийся за какие-то четыре года дослужиться до должности личного телохранителя отца.

Причина такого фанатизма была предельно проста: ажурная вязь, которую можно было рисовать вокруг себя мечом, напоминала мне Высокое искусство. Отдельные удары, блоки или перемещения ассоциировались с базовыми рунами. Связки и тренировочные комплексы – с каноническими печатями. Свободные бои на мечах – с теми же боями, только с использованиемсилы. В общем, на тренировках я тоже творила магию. Магию движения. И при этом чувствовала себя совершенно счастливой, так как в искусстве владения мечом у меня было хоть какое-то будущее. А в Высоком искусстве его не было. Вообще…

Да и о каком будущем может идти речь у мага Жизни? Те, чей уровень силы – вне категорий[30]