Молчание Апостола Вершовский Михаил

– Когда это случилось?

– Прошедшей ночью. – Он опустил обязательное «сэр», экономя силы.

– Когда была операция?

– Две… операции… Час с небольшим… тому…

– Стоп. Стоп, Джеймс. Теперь ты умолкаешь. И спишь, как тебе наверняка велели это сделать. Я перезвоню к вечеру. Если ты будешь еще слишком слаб, не отвечай на звонок – и я перезвоню еще через несколько часов. Ты понял?

– Да… Но тут для вас…

– Стоп, Джеймс. Никаких «для вас». Я звоню вечером. А сейчас спать.

– Но сэр… – Он раздосадованно слушал гудки отбоя. МакГрегор уже повесил трубку. Откуда он звонил? И всё ли в порядке у него? Хозяин шутник: «спать». Попробуй теперь усни. Но разговор дался ему нелегко, сейчас он это почувствовал. И прибавил скорость подачи морфина, заснув буквально через несколько секунд.

* * *

Артур, открыв входную дверь ключом, шагнул в прихожую. Лючиано мгновенно выглянул из коридора, ведшего мимо кухни в столовую.

– Артуро! – воскликнул итальянец. – Быстро, быстро. Все удалось, все хорошо?

МакГрегор молча кивнул. Он еще не вполне пришел в себя после разговора с Джеймсом.

– Синьора еще отыхает, – сообщил Лючиано. – А ты? Легкий завтрак, no?

Артур внезапно осознал, что чертовски голоден. И, улыбнувшись, произнес:

– Легкий завтрак, si.

Спустя минуту он уже сидел за столом в гостиной, а вокруг стола суетился неуемный Лючиано, ставя на стол тарелки с колбасой, сыром, зеленью и аппетитными кусками окорока. Потом хозяин квартиры побежал на кухню, притащив небольшую сковородку со шкворчащей яичницей, которую воодрузил на подставку, стоявшую перед Артуром. Взял тарелку для себя – и сел напротив. Но тут же хлопнул себя по лбу и вскочил, бросившись к старинному буфету, из которого извлек две небольших стопки и бутылку прозрачной жидкости.

– Граппа, си?

– Си, грацие, – Артуру вдруг и впрямь захотелось выпить. Желательно добрый стакан. Но ничего. Можно ведь налить и по новой. Лючиано уже наполнил стопки пахучей виноградной водкой, поднял свою и провозгласил:

– За дорогих гостей! Твое здоровье, Артуро – и за синьору. Белиссима!

Они выпили залпом. Лючиано принялся жевать кусочек козьего сыра, а МакГрегор жадно набросился на всё сразу, уплетая яичницу и тут же отправляя в рот кружки ароматной колбасы, не забыв, однако, показать жестом, что надо бы выпить по еще одной. Лючиано расцвел и тут же наполнил стопки доверху.

– За хозяина этой чудесной гостиницы! Твое здоровье, Лючиано! – МакГрегор поднял стопку.

– Грацие, Артуро! Милле грацие!

Они снова выпили.

– Лючиано.

– Si?

– Кофе у тебя найдется? Эспрессо, если возможно?

– Если в доме нет машинки для варки эспрессо, это не дом итальянца. Конечно, конечно. Дай мне минут пять, Артуро. – И вскочив, синьор Барбато умчался на кухню, откуда почти сразу же раздался его голос:

– Бон джорно, синьора!

– No синьора. Эли. Окей, Лючиано? – Голос «виконтессы Кобэм» звучал так свежо, словно проспала она не какой-то час, а добрых полдня, и проснулась пару часов назад.

– Окей, Эли. Ах, белиссима… Кофе? No, no… Colazione[82]! – неумолчно тарахтел Лючиано, гремя банками и тарелками.

Эли, пройдя мимо кухни, вошла в столовую как раз в тот момент, когда разошедшийся МакГрегор опрокидывал третью стопку.

– А девушкам? – укоризненно спросила Эли. Артур налил ей граппы в свою стопку, чтобы не лезть в буфет в отсутствие Лючиано. Она тут же, стоя, залпом выпила граппу и зажмурила глаза.

– Уффф… Это не сорок процентов алко. Побольше.

Артур, отодвигая стул, чтобы усадить даму, подтвердил:

– В этой жидкости процентов пятьдесят, не меньше. Еще по одной?

– Ну я пью из твоей – а ты?

– Ладно. Подождем синьора Барбато.

Который тут же материализовался со сковородкой и подставкой в руках. На столе возле Эли мгновенно появилась тарелка, вилка, нож и стопочка, чуть меньше тех, что были у мужчин.

После пятой стопки Артур почувствовал, что, несмотря на сытный завтрак, его слегка развозит. Да и то сказать, не спал он больше суток. Стараясь держаться ровно, он встал из-за стола и, поблагодарив Лючиано за чудесный завтрак, заявил:

– Мне нужно пару часов вздремнуть.

И, ступая не вполне твердо, побрел к двери их с Эли апартаментов.

* * *

Проснувшись, Артур в течение несколько секунд пытался сообразить, где он находится, а вспомнив, озадачился вопросом: какое время суток на дворе. За окном были сумерки, то ли предрассветные, то ли послезакатные. Он посмотрел на часы: половина седьмого. Утра? Вечера? Он вспомнил, что пол-восьмого утра уже было, он говорил с Джеймсом, которому обещал позвонить…

Черт дери! МакГрегор завертел головой, пытаясь найти взглядом Эли, но ее в комнате не было.

– Эли! Дорогая! – позвал он, но, не дождавшись ответа, впрыгнул в джинсы и натянул кроссовки прямо на босые ноги – носки, которые он бросил рядом с кроватью куда-то пропали. Уже дойдя до двери «апартаментов», он решил, что не стоит выходить на люди полуголым и, направившись к платяному шкафу, открыл его и выругался, не увидев бывшую там еще утром майку. Вздохнув, он напялил куртку на голое тело и вышел в коридор, где еще раз позвал:

– Эли!

– Я здесь, Арти! – раздался ее голос, – в столовой!

МакГрегор побрел в столовую. Завтрак продолжался – и с размахом. На столе теперь стояло большое блюдо с лазаньей, а рядом с бутылкой из-под граппы (впрочем, граппы там было еще на палец) гордо красовалась оплетенная бутыль «кьянти» литра на три как минимум. Эли и Лючиано потягивали кроваво-красное вино из бокалов.

– Артуро! – обрадованный хозяин гостиницы вскочил из-за стола и извлек из буфета бокал для Артура. – Как спалось?

– Превосходно, спасибо, – кивнул МакГрегор, усаживаясь за стол. – Бон помериджо? – Фразу «добрый день» он произнес с вопросительным оттенком.

– Сера, Артуро, бона сера! – обрадованно воскликнул Лючиано. – Уже вечер! Вина? Граппы?

– No граппа. Бокал вина, если не затруднит. – Он жадно, как холодную воду с похмелья, проглотил прохладное вино, которое после его просьбы Лючиано налил в бокал до самых краев. Вино было чудесным. Он закусил выпитое кружком помидора и кусочком сыра.

– Лазанья, Артуро! – синьор Барбато настойчиво требовал продолжения завтрака, которому, похоже, предстояло перейти в ужин с тем, чтобы неспешно перекочевать в новый завтрак.

– Грацие, Лючиано, но мне нужно отлучиться на четверть часа.

– Куда? – хором, на двух языках, воскликнули Лючиано и Эли.

– Позвонить, – коротко ответил Артур, встав и направляясь в прихожую.

– Джеймсу? – крикнула вслед ему Эли.

– Конечно! – отозвался он. И подумал, что ведь она еще ничего не знает об утреннем звонке.

– Артуро, погоди! – В прихожую вылетел встревоженный Лючиано. – Как ты поедешь на лифте? Смотри! – встревоженное выражение на его лице сменилось торжествующей улыбкой. Он показал на приличных размеров кучку десятицентовых монет, красовавшуюся на тумбочке. – В любое время! На туда и на обратно!

– Окей, – улыбнулся в ответ МакГрегор и взял с тумбочки пару монет.

– Окей! – Лючиано просто сиял от восторга. – Бери еще, еще.

– Зачем? Кататься вниз, вверх и снова вниз на вашем знаменитом лифте?

Лючиано, донельзя довольный, хохотал. Но Артур уже вышел из квартиры, закрыв за собой дверь. И только стоя на лестничной клетке он осознал, что одет, мягко говоря, странно: кроссовки на босых ногах и куртка, надетая прямо на голое тело. Он хотел было вернуться и поспрашивать Эли насчет своей майки, но махнул рукой.

– К черту! Сойдет и так. Это Неаполь.

Он проверил правый карман куртки. Телефонная карточка была на месте – а это главное.

Стоя под колпаком таксофона, Артур раздумывал, не рано ли он собрался звонить – ведь Джеймсу необходим был отдых. Потом, однако, решил, что тот наверняка уже проснулся и теперь дергается в ожидании звонка. Он сунул карточку в щель таксофона. Трубка отозвалась после первого же гудка.

– Сэр? – Голос был куда более ровным, хотя и хрипловатым.

– Да, Джеймс. Как ты, старина?

– В полном порядке. Во-первых, полиция вами уже не интересуется.

– Вот как?

– Да, сэр. Так что вы могли бы звонить и по своему мобильнику.

– Кроме полицейских, его могут отслеживать и другие типы. Но что все-таки произошло?

– Пара «черных» проникла со двора, сэр. Один из них сначала выстрелил в меня, но отделался я легко. Сломанное ребро слегка царапнуло легкое.

– Ты хочешь сказать, что пуля всего лишь сломала тебе ребро?

– Именно так, сэр. Жилет выдержал.

– Какой жилет, Джеймс?

– Кевлар, сэр. Инспектор Розетти дал мне его напрокат.

– Розетти? – Артур едва верил своим ушам.

– Именно. Он, кстати, очень просил, чтобы вы связались с ним. Инспектор понимает, что говорить с Кэмпбеллом вы не очень расположены.

Артур рассмеялся.

– Ну что скажешь, инспектор прав. А телефон у тебя имеется?

– Визитка его на тумбочке. Сейчас возьму.

Джеймс закряхтел, видимо, переворачиваясь на бок.

– Окей, сэр. У вас найдется, на чем записать?

– Джеймс… – укоризненно произнес МакГрегор.

– Простите, сэр. От этого морфина голова не слишком ясная. Диктую.

И он продиктовал оба номера, которые ему оставил Розетти.

– И еще, сэр. Тут для вас посылка.

– Какая еще посылка? – недоуменно спросил Артур.

– Кейс. С пакетом для вас, странной запиской для мадемуазель Бернажу и кучей ксерокопий.

– От кого эта посылка?

– Не знаю, сэр. Я реквизировал эту штуку у одного из «черных».

– И он не возражал?

– Трудно возражать и вообще соображать, когда у тебя пол-черепа снесено. – И Джеймс хрипло рассмеялся. – В кейс я на всякий случай заглянул, но пакет, вам адресованный, вскрывать, конечно, не стал.

– Джеймс, – внезапно посерьезнев, проговорил МакГрегор. – Кейс надо переправить мне. Я, кажется, знаю, кто адресовал мне конверт – а вероятно, и всё содержимое кейса.

– Переправить как? Переправить куда? На какой адрес?

– Погоди, старина. Это мне еще надо решить. У тебя есть друг, способный выполнить небольшое и совсем не опасное поручение? Но выполнить его до йоты?

– Есть, сэр. Патрик О'Брайэн. Надежный товарищ еще с тех моих лет, когда мы лупцевали друг друга на ринге. Немножко чокнутый, конечно, как все ирландцы, но человек очень обязательный.

– Теперь слушай, что нужно сделать. Позвони Патрику, чтобы он был в готовности сделать это небольшое дело. Когда я определюсь с адресом, нужно, чтобы твой друг появился у тебя в больнице с сумкой, в которую мог бы войти кейс. Ты понял почему?

– Обижаете, сэр. Чтобы он не выходил из больницы с кейсом в руке.

– Абсолютно верно, Джеймс. И отправить кейс нужно будет через FedEx, в их упаковке. Но! Ему нужно будет не вызывать курьера, а самому проехать в центр приема.

– Понятно. За ним – после его визита в больницу – могут следить. И если курьер от FedEx приедет к нему домой… В общем, нам этого не надо.

Артур удовлетворенно хмыкнул.

– Ты очень сообразителен, старина.

Робертсон хрипло рассмеялся.

– Работая у такого хозяина, как вы, сэр, приходится быть на уровне.

– Не знаю, что бы я без тебя делал, – серьезно проговорил Артур. – В общем, отзвонись своему Патрику, чтобы он был в полной готовности и не загулял где-нибудь, а я определюсь с адресом – в смысле, куда FedEx должен доставить посылку – и перезвоню тебе. Думаю, еще сегодня. Да, запиши: адрес центра приема и выдачи FedEховских посылок – Литл Портленд стрит, 4.

– Я знаю, сэр. Пару раз бывал там.

– Отлично. Встреча в эфире попозже. Если и не сегодня, то уж завтра утром наверняка. Давай, выздоравливай, старина.

– А дело и так идет на поправку, сэр! – бодро рапортовал дворецкий.

– Вот так и держать. Бай. – И Артур, повесив трубку, проверил остаток денег на дисплее таксофона. Довольный результатом – денег оставалось еще пятнадцать евро с хвостиком – он вынул карточку и собрался было возвращаться в B&B, но притормозил. И задумался. Наверное, все-таки следовал позвонить Розетти. Любая свежая информация в их положении – подарок судьбы.

Глава 31

На звук открывающейся двери в прихожую вылетела Эли. Из коридора выглядывала голова неуемного и невероятно любопытного Лючиано. Артур показал им большой палец: все окей!

– Что нового в Лондоне? – поинтересовалась Эли. – И как поживает мой самый любимый шотландец, мистер Робертсон?

– Всё в полном порядке, – ответил МакГрегор, решив не затеваться насчет «самого любимого шотландца» и тем более, насчет того, что шотландец этот в больнице после битвы с вездесущими «черными».

– Артуро! – сияя, провозгласил Лючиано. – Если всё окей, за это нужно поднять бокал! Si?

– Si, Лючиано, – согласно кивнул Артур. – Эли, дорогая, а где моя майка? Не могу же я полуголым сесть за стол.

– Меня бы это не смутило. Прости, дорогой, но пока ты спал, я сунула наши вещи в стиральную машину, а потом в сушку. Их уже давно можно было вынуть. Так что майку свою ты получишь – но изрядно помятую. Или мне ее погладить?

– К черту «погладить»! – заявил МакГрегор. – Давай ее сюда. Разгладится на моем мускулистом торсе!

За столом они подняли бокалы, наполненные восхитительным «кьянти», и Лючиано провозгласил:

– За моих дорогих гостей! За то, что у них всё окей!

Артур, проглотив рубиновую жидкость, устало опустился на стул, подумав, что Лючиано следовало назвать свое заведение не Bed and Breakfast, a Bed, breakfast, dinner and supper, NON STOP[83]. Но ужин ужином, а дело есть дело.

– Лючиано?

– Si, Артуро? – итальянец даже приподнялся на стуле, всем телом выражая готовность не просто выслушать постояльца, а буквально впитать каждое его слово.

– У тебя в Неаполе есть какой-нибудь друг, но надежный и ответственный?

– Артуро, – обиженно протянул Лючиано, – но это же Неаполь. И в друзьях у меня минимум пол-города.

– Надежный и ответственный, Лючиано!

– Что нужно сделать?

– В общем-то сущий пустяк. Завтра, возможно, даже в первой половине дня на его имя и его адрес – которые ты мне дашь, предварительно переговорив с ним, придет посылка, которую доставит курьер FedEx.

– Si, – сосредоточенно нахмурив брови, произнес Лючиано, кивнув для убедительности.

– Ему надо будет вскрыть эту посылку…

– Вскрыть?! – лицо итальянца выражало полное недоумение.

– Si, именно вскрыть. Достать из нее кейс, положить его в большую дорожную сумку и привезти – именно привезти – сюда. Прямо сюда.

– Capito, – кивнул Лючиано. Он встал и направился к телефону в прихожей. Вскоре он затарахтел со скоростью хорошего пулемета, время от времени вставляя обязательное «Si» и тем самым давая собеседнику возможность вставить хотя бы полтора слова.

– Хорошие новости, Эли, – негромко проговорил Артур, пользуясь временным отсутствием хозяина гостиницы.

– Какие же?

– Нас сняли с крючка. – И, увидев ее просиявшее от радости лицо, добавил: – Во всяком случае, полиция Лондона, Италии, Греции. Скорее всего, и Интерпол тоже. Но «черные» вряд ли захотят так запросто расстаться с нами. Как, впрочем, и Отто.

– Кто тебе сообщил эту новость? – поинтересовалась Эли.

– Сначала Джеймс, а потом и сам инспектор Розетти. Он сейчас замещает Кэмпбелла, пока в командировке.

– Ты звонил Розетти? В Скотланд Ярд?

– Да. Он настойчиво уговаривал меня – вместе с тобой, разумеется – срочно вылететь в Лондон. Оставаться в Италии, по его словам, нам не вполне безопасно.

– Не вполне – это очень мягко сказано.

– Да. Но я объяснил ему, что у нас кое-какие незавершенные дела в Вечном Городе.

– Арти… – Она заколебалась, но все же закончила свою мысль. – А так ли нам надо соваться в Рим? Как ты понимаешь, Ватикан находится там же.

– Я догадывался, дорогая, – хмыкнул Артур. – Но соваться туда нам придется. Поверь мне на слово.

– А что мне еще остается делать?

– Si. Grazie. Ciao! – донеслось из прихожей, и трубка телефона с лязгом легла на рычажки. Через секунду в гостиной появился торжествующий Лючиано.

– Полный окей, Артуро! Записывай имя и адрес.

– Я запомню. Говори.

Лючиано недоверчиво покрутил головой, после чего отчетливо и раздельно произнес:

– Эдуаро Камбини. Виа Джованни Паладино, дом 10. Апартаменто 5.

– Он понял, что от него требуется?

– Абсолютно.

– Спасибо, Лючиано. – И, резко поднявшись, Артур направился в прихожую, где сразу же раздался щелчок дверного замка, и тут же еще один.

– Он ведь даже монетки не взял! – простонал Лючиано.

Эли звонко рассмеялась и постучала ногтем по своему пустому бокалу.

* * *

Звонок в дверь гостинички на виа Толедо раздался около полудня. Лючиано, дежуривший в прихожей, одним прыжком оказался у двери и открыл ее. Из своих апартаментов выглянули Артур с Эли.

– Бон джорно, – приветствовал всех коренастый смугловатый Эдуардо, поставивший дорожную сумку на пол в прихожей. Наклонившись, он расстегнул молнию на сумке и достал из нее черный кожаный кейс.

– Si, si, mille grazie! – Артур левой рукой взял кейс, протянув правую для рукопожатия и добавив: – Артур.

– Очень приятно, – отозвался «курьер». – Эдуардо.

Затем состоялось знакомство Эдуардо с Эли, с обязательным рукопожатием и не менее обязательным «уна белла синьора, белиссима!».

Артуру не терпелось уединиться с Эли в своей спаленке и заняться изучением содержимого кейса. Однако он понимал, что это было бы крайне невежливо. Полагалось поднять хотя бы стаканчик и за знакомство, и за оказанную услугу.

– Лючиано, – поинтересовался МакГрегор, – здесь поблизости есть магазин, где можно приобрести… – Он сделал жест, словно опрокидывая стопку.

– Зачем магазин? – возмутился было Лючиано, но его перебил Эдуардо, добывший из недр своей дорожной сумки бутылку со слегка мутноватой жидкостью. – Граппа домашнего изготовления. От брата жены. У него в деревне прекрасный виноградник.

– Но у меня в буфете… – начал было владелец гостиничного бизнеса, но Эдуардо снова перебил его:

– Ты хочешь меня обидеть, дружище?

И вся компания, за исключением Артура, направилась в гостиную. МакГрегор, извинившись, нырнул на секунду в спальню, где швырнул кейс на кровать и сразу же присоединился к остальным. Гулянка, впрочем, оказалась недолгой. Даже неуемный Лючиано почувствовал, как напряжены его постояльцы, которым явно не терпелось отправиться к себе и к долгожданному кейсу.

Выпив пару стопок за знакомство, Артур извинился и поднялся из-за стола. Лючиано грустно и понимающе покивал, но не стал его удерживать. Вслед за МакГрегором покинула пиршество и Эли.

* * *

Артур повертел в руках желтый – большой и плотно набитый – конверт, но не торопился его вскрывать. Его заинтересовало послание Коэна Эли. Однако прочитать его он не сумел, хотя и догадывался, что написано оно стенографическим письмом. И молча протянул страницу с закорючками своей спутнице.

– Этот ребус мне не по зубам. Попробуй ты. Тем более, это тебе адресовано.

– О, это нечто. Всемогущий эрудит, баронет МакГрегор, признал свое поражение! Такой день должен войти в историю… – Она пробегала письмо глазами, и по мере чтения торжествующее выражение на ее лице сменялось мрачноватой серьезностью.

Артур сидел тихо, стараясь не мешать Эли. Он видел, как напряженно она вчитывается в таинственное послание покойного профессора, беззвучно шевеля губами. Наконец она выпрямилась и угрюмо произнесла:

– Не знаю, каким чудом, но он предвидел свою скорую кончину…

– «Кончину», – мрачно хмыкнул Артур. – Ты хотела сказать, «убийство».

– А это что-то меняет? – возразила Эли. – Во всяком случае, в своем завещании…

– Так это завещание? Что же он тебе завещал?

– Завещал он следующее: чтобы я, в случае его смерти, воспользовалась бумагами, собранными в кейсе, за исключением тех документов, которые он вложил в желтый конверт.

– Воспользовалась как? – спросил МакГрегор, роясь в недрах профессорского кейса.

– Он хочет… То есть, хотел бы, чтобы я растиражировала его работы…

– Верно, – подтвердил Артур. – Насколько я вижу, всё это – его работы по огнеопасной теме Иерусалима. Плюс страница с Интернет-адресами разных сайтов и форумов.

– Так вот, он хотел бы, чтобы я выложила его работы на все эти сайты и форумы, с обязательным упоминанием того, что подтверждающая его теорию переписка…

Артур уже вскрывал желтый конверт и пробегал глазами ксерокопии документов, которые он из конверта вынул.

– … Переписка будущего римского императора Тита с его отцом, императором Веспасианом, – закончил МакГрегор мысль Эли.

– С обязательным упоминанием того, что эта переписка передана баронету МакГрегору, и сейчас находится в абсолютно недоступном месте, причем где именно, не знает и сам баронет, поручивший хранение переписки третьему лицу.

– То есть, тебе? – недоверчиво спросил Артур.

– Третьему лицу. Может, и мне – какая разница. Главное, что ты ничего не знаешь о месте, где хранятся взрывоопасные документы. Третье лицо передало их на хранение весьма авторитетной адвокатской фирме. Которой поручено обнародование документов в случае, если баронета – а равно и неупомянутое третье лицо, известное фирме «X, Y, Z и партнеры», постигнет участь профессора Коэна. Иначе говоря, насильственная смерть.

– Но почему же третье лицо знает, куда переданы документы, а сам баронет МакГрегор не знает ни черта? – с оттенком обиды отозвался Артур.

– Да просто потому, дорогой, что из человека, который чего-то не знает, это самое что-то нет смысла пытаться вытащить, даже и под пытками.

– Иначе говоря, наш профессор выводит меня из опасной зоны, делая бесполезными любые попытки «черных»…

– Или… впрочем, скорее «и», чем «или» – и попытки Отто Рашера – устранить тебя или устроить допрос с пристрастием. Кстати, из опасной зоны выводится и третье лицо, как ты понимаешь.

– То есть, светлой памяти профессор Коэн перед лицом грозящей ему гибели озаботился тем, чтобы обеспечить нам с тобой безопасное существование. Да он был настоящим воином, этот коротышка!

– Странно, что ты этого не увидел во время нашего визита к нему.

– Моя вина. И моя беда. Настоящие воины – вымирающий вид двуногих. Мне следовало бы заказать заупокойную мессу – реквием по Арону Коэну. Наверное, я так и сделаю.

– И где же ты предполагаешь ее заказывать? В синагоге?

– А почему бы и не в соборе святого Петра?

Эли не без удивления смотрела на МакГрегора. Ей показалось, что он вовсе не шутит.

– Но кстати о синагоге, – продолжал Артур. – Реквием или нет, однако поминальную молитву – кадиш – заказать необходимо. Знаю, знаю, – добавил он, заметив грустную и одновременно скептичную улыбку Эли. – Заказать кадиш может только еврей. Что ж, знакомых евреев у меня в Лондоне предостаточно.

– Но мы еще не в Лондоне, дорогой, – возразила его спутница. – А теперь: может быть, ты передашь мне переписку двух Флавиев[84]?

– Отчего же? Я не воспринимаю латынь на слух и тем более, не могу говорить на этом языке, но читаю вполне сносно. – И Артур, положив страницы на колени, начал чтение, тут же вслух переводя прочитанное.

– «Восемьсот двадцать третий год от основания города, за три дня до сентябрьских ид…» Это будет… – МакГрегор на секунду задумался. – Это будет… одиннадцатое сентября семидесятого года от Рождества Христова… «Командующий римскими легионами в Иудее Тит Флавий Веспасиан – владыке Города и мира, императору Титу Флавию Веспасиану…»

– Погоди, дорогой, – перебила его Эли. – Кто и кому пишет? Он что, адресует письмо сам себе?

– Они с отцом были полными тезками. Просто в историю вошли под сокращенными именами: отец – как Веспасиан, а сын – как Тит. Но ты хочешь узнать, что было в письме?

Страницы: «« « ... 1819202122232425 » »»