Сердце на продажу, или Я вижу свет в конце тоннеля Шилова Юлия

– И в самом деле мура, но пить можно. Здесь выбирать не приходится, главное, что горячее, – пришлось сказать мне, чтобы хоть как-то оправдаться.

– Я такую гадость пить не буду, – отодвинул свою кружку Идиот.

– Извини, больше нам нечего тебе предложить.

Натка не выдержала, подошла к кровати, завалилась на нее прямо в туфлях и тупо уставилась в потолок. Ее трясло. Я сразу поняла, что она в который раз прокручивает в голове убийство Лысого.

– Нат, попей горячего, легче будет.

– Не хочу. Я уже ничего не хочу. Если Янг не сможет отправить нас домой, я выброшусь из окна.

– Перестань!

Натка закрыла глаза и вытерла ладонью слезы.

– Прекрати немедленно! – разозлилась я. – Если ты будешь постоянно находиться в депрессии, да еще и я начну ныть и жаловаться на судьбу, то мы никогда не выберемся отсюда. Нельзя падать духом!

– Мы и так никогда не выберемся отсюда… Скоро у нас закончатся деньги и нам нечем будет платить за квартиру. Нас выгонят на улицу. Работы мы не найдем и, следовательно, придется голодать, затем износится наша одежда, а потом мы сдохнем. Страшно то, что никому до нас нет дела. Твой Марат никогда не поможет нам, потому что он порядочное дерьмо. Для него мы живой товар, проститутки, не имеющие никаких прав. Твой приятель, который не желает пить кофе, тоже не поможет нам, потому что ему плевать на чужие проблемы. Но ведь мы же русские. Мы находимся в чужой стране и должны помогать друг другу.

Это там, у себя на родине, можно не встревать в чужие дела. Там есть крыша над головой, родители, друзья, документы. Там я могу кокетничать с мужчинами и чувствовать себя принцессой, которой оказывают знаки внимания и дарят цветы. Здесь я просто шлюха, телка, которую можно выгодно продать и неплохо заработать. У меня больше нет сил, пойми! Я начинаю бояться и ненавидеть мужиков. Неужели я родилась для того, чтобы удовлетворять грязную похоть? Выходит, да. Я просто кукла, надувная кукла для занятий сексом!

– Понятно, а как же Янг?

– А что – Янг?! Не забывай, что он мне платил за все ночи, проведенные вместе. Я для него обычная проститутка! Русская проститутка! Зачем ему отправлять меня на родину и нести лишние расходы, если ему удобно пользоваться мною именно здесь? Где гарантия, что по возвращении он сломя голову бросится решать наши проблемы? Мы же не светские дамы, а всего лишь русские дешевки! Сегодня твой знакомый не захотел нам помочь, так как это, видите ли, подрывает его авторитет, но ведь и Янг может не захотеть подрывать свой авторитет. Нет, Иришка, ждать нам нечего. Пойми, это утопия. Я постоянно говорю, что Янг поможет, но говорю это для собственного успокоения. Я и сама точно не знаю, захочет ли помочь нам Янг. И еще неизвестно, подпустят ли меня к нему близко, ведь он же важная политическая фигура. Он вращается в высшем обществе. Янг может просто сделать вид, что не знает нас, и все. Это намного проще, чем морочить себе голову нашими проблемами.

– Ната, но попробовать все равно надо!

– Конечно, попробуем, только будет ли результат?

Я посмотрела на Идиота. Вне всякого сомнения, он чувствовал себя лишним.

– Ну, девчонки, вы и попали… – протянул он, нервно затянувшись сигаретой.

Я взяла его за руку и тихо спросила:

– Ты можешь нам помочь?

– Попробую.

– Кто ты и чем занимаешься?

– Какая тебе разница?

– Ты тоже вербуешь девушек?

– Нет, – засмеялся он. – В Японии есть много других способов заработать деньги. Я попытаюсь узнать, как можно вам помочь. Ладно, мне пора.

– Ты нас покидаешь?

– Конечно. Я уже и так столько времени потерял. Как вас найти, я знаю, как что-нибудь выясню, обязательно заеду.

Поднявшись, он направился к двери. Я вышла его провожать. На лестнице было темно, пахло кошками и еще какой-то гадостью. Уткнувшись в его грудь, я заплакала. Он склонился надо мной:

– Мне пора. Возвращайся, а то у тебя подруга в скверном состоянии.

– Отойдет.

Я еще крепче прижалась к нему и почувствовала легкое возбуждение. Только этого мне еще не хватало!

– Хочешь, поехали со мной? Нужно показать доктору твою губу.

– Не хочу. Тут такая медицина дорогая…

– Я заплачу.

Я прерывисто вздохнула. Он уткнулся в мои волосы и шепотом спросил:

– Так поедешь?

– Знаешь, если я скажу тебе кое-что, ты сильно будешь меня ругать?

– Ты о чем?

– Обещай, что не будешь злиться…

– Смотря на что…

– Дай слово, что не рассердишься.

– Ну, хорошо. Даю, – улыбнулся Идиот.

– Клянись.

– Ну, клянусь.

– Мы немножко намусорили в твоей машине.

– Это ерунда, – засмеялся он. – У меня есть пылесос. Сейчас мигом все почищу. Ночью заеду на мойку. Не бери в голову!

– Понимаешь, здесь одним пылесосом не обойдешься.

– Как это?

– Вот так…

– Не понял?..

Я набралась смелости:

– У тебя в багажнике лежит труп, а все заднее сиденье залито кровью.

– Что?!

– У тебя в багажнике лежит труп, – повторила я. – Тут пылесос бессилен. Он не влезет.

– Ты что несешь?!

– Я правду говорю. Только ты остынь, успокойся. Ты же обещал не ругаться.

– Ты что, совсем чокнутая! За придурка меня держишь!

– С чего ты взял? Ты очень хороший парень.

Идиот тяжело запыхтел, схватил меня за больное ухо и потащил к машине. Я сморщилась от боли и завизжала. Идиот ударил меня по голове и зло пробурчал:

– Закрой рот, сучка, а то прямо тут урою!

Я поняла, что с ним лучше не шутить, и закрыла рот, но было уже поздно – на площадку выскочили встревоженные соседи. Увидев, что лично им ничего не угрожает, они не спешили уходить, ожидая продолжения интересного спектакля.

Идиот потащил меня вниз. Молодой парень европейской наружности громко засмеялся и закричал нам вслед на ломаном русском:

– Рашен дьевьюшка отказывайся работай. Так ее! Так ее! Дави гадьину!

Мне захотелось ударить этого недоноска чем-нибудь тяжелым, но я даже не успела погрозить ему кулаком.

Дотащив меня до машины, Идиот отпустил ухо и открыл багажник. Закрыв рукой больное ухо, я тихонько всхлипывала. В багажнике лежал Лысый. Из горла торчала пика.

– Моей пикой?!

– Твоей.

– Как ты посмела?! – Возмущению Идиота не было предела.

– А зачем ты ее в машине возишь? Мы случайно нашли. Смотрим – лежит. Зачем ей пропадать без надобности? Вот мы ее в дело и пустили.

Идиот открыл заднюю дверцу и схватился за голову. Все заднее сиденье было залито кровью.

– Вот тварь! Машину мне загадила! Что, трудно было его сразу в багажник кинуть? Зачем вы его вообще на заднее сиденье положили? Кровь даже химчистка может не взять! Придется новые чехлы покупать.

– Я тебе отмою сиденье, ты не переживай. Ты мне только дай порошок и щетку. Я тебе отдраю лучше всякой химчистки!

– Я эту машину продаю. На нее уже покупатель есть. Ее завтра надо на пароход грузить. Как я ее погружу в таком виде?!

– Я же тебе говорю, что отмою. Мы же не виноваты, что он сам на заднее сиденье уселся. Вот и пришлось его тут убивать, а уж затем в багажник перекладывать.

Идиот трясся от злости.

– Вот тварь! И откуда ты взялась на мою голову! Такую тачку запорола! У тебя что, хобби такое – мужиков мочить?!

– Нет. Просто они сами напрашиваются. Если бы я его не убила, то он бы убил меня, и мы бы с тобой больше не увиделись. Ты только подумай, как это страшно!

Идиот вытаращил глаза и схватил меня за подбородок.

– Послушай, подруга, а ты, случаем, в дурдоме на учете не состоишь?

– Нет, пока не поставили, можешь не волноваться.

– Что-то я в этом сильно сомневаюсь. Вот что, быстро садись в машину!

– Зачем?

– Садись, кому говорят!

Идиот схватил меня за шиворот и затолкал на заднее сиденье. Сам сел за руль и включил зажигание.

– Мы куда? – спросила я, глотая слезы.

– Поедем от трупа избавляться.

– Как ты от него избавишься?

– Молча. В море скинем, а затем ты мне будешь салон драить. Если хоть одно кровавое пятнышко останется, я тебя вместе с твоей подружкой утоплю!

Мы приехали на какой-то пустынный пляж и вылезли из машины. Идиот выволок труп Лысого из багажника и положил на песок. Он наступил ему на грудь и вытащил из горла пику.

– По карманам можешь не лазить. Я уже все прошмонала. Там, кроме сотни баксов, ничего нет, – всхлипнула я.

Идиот поднял голову и криво усмехнулся:

– А я вовсе и не собирался шарить по карманам…

– Это я так, предупредила на всякий случай. Вдруг захочешь.

– Сука, если ты сейчас не заткнешься, я зарою тебя вместе с ним!

– Господи, ну почему ты такой грубый! И почему меня к тебе так тянет?

Идиот хотел меня ударить, но передумал и промолчал. Привязав к шее лысого приличный валун, он положил труп в оказавшуюся неподалеку лодку и позвал меня.

– Садись, будешь грести.

– Что?

– Что слышала. Бери весла – и за работу.

– А ты?

– А я буду отдыхать, потому что никого не убивал. Это чтобы тебе в следующий раз неповадно было.

– Вообще-то это мужское занятие…

– Греби, я кому сказал, а то сейчас ляжешь рядом с этим педиком на дно лодки.

Я стала невпопад махать веслами. Идиот выругался, приказал мне пересесть, и мы поплыли.

– Только далеко не надо, а то я плавать не умею.

– Научишься.

– Я честно говорю, что плавать не умею. Не научусь, уже поздно.

– На море живешь, а плавать не умеешь.

– Самарская я. У нас моря нет.

– Вон откуда тебя принесло… «Ах, Самара-городок, беспокойная я, беспокойная я, успокой ты меня». Тебя что, успокоить некому?

– Некому.

Идиот перестал грести, и лодка остановилась. Выкинув труп за борт, он закурил и поинтересовался:

– Куришь?

– Вообще-то нет. Бросила, но, как сюда приехала, опять стала. Тут нервы из железа нужно иметь.

Идиот протянул мне пачку, и я с удовольствием затянулась.

– Сейчас будешь драить багажник и салон.

– А порошок?

– Купим.

Добравшись до берега, мы поехали в магазин. Идиот набрал целый пакет чистящих средств и протянул мне. Я послушно пошла к машине. Идиот включил в салоне свет. Я принялась драить сиденье, а он стал возиться с магнитофоном, тыкая в него отверткой.

– Ты зачем в магнитофон полез?! Испортишь музыку, и все, а тебе завтра машину на пароход гнать! – возмутилась я.

– Что-то одна колонка не пашет.

– Сейчас дождешься, что и вторая пахать не будет.

– Занимайся своими делами и не мешай мне.

– Больно надо мне тебе мешать!

Обивка постепенно принимала первоначальный вид, будто и не было здесь никакого трупа. Идиот закончил возиться и убрал инструменты.

– Пойду искупнусь, тут море рядом. Только не вздумай угнать машину! Найду, закопаю живьем.

– На фиг мне нужна твоя машина. Подожди меня, а то мне одной тут страшно. Ночь все-таки.

– Тебе что, и вправду бывает страшно?

– Конечно, я же живой человек.

– Да? А мне показалось, что ты родилась с одним слишком явным отклонением.

– Каким?

– Отсутствием чувства страха.

– Нет, у меня с этим все в порядке.

– Сразу и не подумаешь.

– Возьми меня с собой. Я тоже хочу искупаться.

– Ты же не домыла сиденье.

– Я быстренько, приду и домою.

– Пошли.

На берегу Идиот снял шорты и остался в безразмерных семейных трусах.

– Ну у тебя и трусы, – присвистнула я.

– Чем тебе не нравятся мои трусики?

– Какие-то немодные…

– А я плевал на моду! Ты думала, я буду в плавочках-стрингах?! Такие носят мальчики, у которых там ровно с полпальчика, а у меня будь здоров какое – в стринги точно не поместится.

– Теперь всё понятно.

– Я рад.

Идиот подошел к воде и попробовал ее ногой. Я скинула платье и осталась в одних трусиках. Лифчики я не ношу, поэтому придется купаться так. Идиот повернулся ко мне.

– Ты что тут стриптиз устроила?

– Какой еще стриптиз?

– Почему без лифчика?

– Я их в жизни не носила.

– Поплыли?

– Я же сказала – не умею.

– Что, так и будешь стоять?

– Сейчас по шейку зайду и побарахтаюсь. Ой, раны щиплет, сил нет терпеть, – поморщилась я.

– Это хорошо.

– Что ж хорошего-то?

– Это они у тебя дезинфицируются. Ладно, я поплаваю.

– Только далеко не заплывай.

Идиот уплыл, а я осталась одна. Вошла в воду по пояс. На небе тускло мерцали звезды. Море было черным и зловещим. Мне стало страшно. Я не выдержала и позвала Идиота. Никто не откликнулся. Я позвала еще раз, но ответа не последовало. Меня затрясло, и я бросилась к машине. На дне лежит лысый. Говорят же, что покойники иногда оживают. А вдруг, правда? Вот сейчас схватит меня за ногу и утащит на дно морское… Споткнувшись, я упала на торчащий камень. Из больной губы хлынула кровь, но я даже не почувствовала боли.

И куда подевался Идиот, может, утонул? Я всхлипнула и достала сигарету. Неожиданно из воды показался Идиот. Он подошел ко мне и спросил:

– Ты что ревешь?

– Почему ты так долго?

– Да хотел посмотреть, как он там лежит…

– Что?!

– Посмотреть хотел. Лежит, все нормально. Наверное, скоро его рыбки начнут клевать.

– Ты псих.

– Я-то как раз не псих. Это ты у нас… недоделанная. Что опять с твоей губой?

– Болит, сил нет терпеть. Я упала и ее разбила, да и коленку тоже.

– А как это получилось?

– Бросилась бежать, споткнулась и упала. Испугалась…

– Кого?

– Мне показалось, что Лысый меня в воде за ногу схватит…

– Дурная ты, – засмеялся Идиот. Нисколько не стесняясь, он снял свои безразмерные трусы и выжал. – Пошли. Сейчас печку включу, трусы быстро высохнут.

Открыв рот, я уставилась на его «хозяйство». Оно было таких внушительных размеров, что я потеряла дар речи.

– А ты-то что стриптиз устраиваешь?

– Ничего я не устраиваю. Я же не могу в мокрых трусах ходить.

– У тебя «хозяйство», как у слона!

– Я же тебе говорил, а ты: «Трусы не модные!». Твои стринги мне и одно яйцо не прикроют.

Я засмеялась и подала ему руку. Он помог мне подняться с песка. Мы подошли к машине. Идиот включил печку и повесил сушить свои трусы.

– Снимай и ты, посушим.

– Нет уж, спасибо. Они на мне быстрее высохнут.

– Смотри, я хотел как лучше. – Идиот придирчиво стал разглядывать меня. – Отделали тебя по полной программе, места живого не осталось. Я хотел тебя наказать за то, что ты машину угнала, но не буду. На тебя смотреть страшно.

– Как наказать?

– Трахнуть изощренным способом.

Я с ужасом посмотрела на него и быстро натянула платье.

– Боюсь, для меня это смертельно.

– Не так уж и смертельно, говорят, что даже приятно.

– Вот тех, кто говорит, и наказывай, а меня не надо.

– Те машины не угоняют.

Я поняла, что разговор на щекотливую тему лучше поскорее закрыть, иначе это может закончиться для меня не самым лучшим образом. Схватив тряпку, я принялась драить сиденье, мурлыкая незатейливую песенку. Как только сиденье приняло первозданный вид, я вылезла из машины и принялась отчищать багажник.

– Принимай работу, – примерно через полчаса сказала я Идиоту, который уснул сидя.

– Ты все сделала? – зевнул он.

– Да.

– Помнишь, что я тебе обещал? Если плохо сделала – живьем закопаю.

– Помню.

– Боишься?

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты добрый.

Идиот встал и открыл багажник. Посветив фонариком, он довольно кивнул.

– Как будто бы и не было ничего, – улыбнулась я. – Только мокрое все.