Апология Владимира Путина. Легко ли быть царем? Белковский Станислав
Однако: почему мы должны доверять ключевой для современной России кадровый вопрос Президенту и Госдуме?
Ведь Дмитрий Медведев уже один раз совершил драматическую кадровую ошибку, внеся на пост премьера Владимира Путина. Где гарантии, что действующий Президент не ошибется вторично?
А Государственная Дума, как все мы прекрасно понимаем, — не более чем собрание безответственных молчальников и лоббистов-интриганов. К тому же сама легитимность нижней палаты парламента вызывает слишком большие сомнения, чтобы доверять Думе назначение — хотя бы даже и сугубо формальное — антикризисного премьер-министра.
Мы обязаны понимать и помнить, что ни времени на раскачку, ни права на системную ошибку у нас уже нет. Если первое послепутинское Правительство не будет принципиально отличаться от путинского, то Россию ждет неостановимый крах.
Это означает, что административный путь назначения главы Правительства более неприемлем. Кандидатуру Премьера должна назвать инстанция полностью объективная, беспристрастная и уже потому эффективная — рынок.
Председателя Правительства следует назначить по итогам свободного транспарентного аукциона. Стартовая цена вопроса может быть на уровне 1 млрд. евро, шаг аукциона — 100 млн. евро, к участию могут быть допущены любые граждане РФ, лица без гражданства и с двойным гражданством. Тот, кто станет победителем аукциона, и займет главный кабинет в Белом доме (на Краснопресненской набережной). Оплата — в рублях по курсу Банка Исландии в течение 10 дней с момента подписания Президентом России указа о назначении нового премьер-министра.
Во избежание каких бы то ни было коррупционных проявлений и лоббистского вмешательства в ход и подведение итогов аукциона функции аукционной комиссии следует делегировать государственному либо общественному органу, который даже в условиях современной РФ не успел себя полностью дискредитировать.
Например, Совету по правам человека и развитию институтов гражданского общества при Президенте РФ (председатель — Э А. Памфилова).
Аукционная процедура определения нового Премьера приведет к выбору оптимальной кандидатуры, поскольку:
— человек, заплативший миллиарды евро, не будет на премьерском посту заниматься коррупцией — ведь он, весьма вероятно, активно занимался ею в прошлом и не понаслышке знаком с ее пагубными последствиями;
— победитель аукциона неизбежно окажется твердым либералом и приверженцем рыночных принципов — т. к. только такой человек в постсоветской РФ мог стать обладателем крупного состояния;
— победитель аукциона будет по-настоящему работать, «пахать» от зари до зари, а не «отбывать номер», как Владимир Путин, — ведь ему будет смертельно жалко денег, затраченных на премьерский пост.
Очень важно сразу понять: новое Правительство, которому суждено вывести Россию из кризиса — или же рухнуть вместе со страной — не может быть заложником меняющегося настроения Президента либо интриг в его окружении. У этого кабинета должен быть гарантированный «период неприкосновенности», в течение которого оно сможет спокойно работать, не опасаясь внезапной отставки. Оптимально — от 18 до 24 месяцев.
Соответственно, нужно обозначить в условиях аукциона, что в случае подписания Президентом РФ указа об отставке Правительства до истечения «периода неприкосновенности» сумма, выплаченная ранее премьером, возвращается ему в полном объеме плюс штрафные санкции в размере 0,5 % за каждый недоработанный в должности день.
Подобное условие заставит Президента максимально деликатно подходить как к оценке действий Правительства, так и к использованию своих конституционных полномочий в кадровой политике.
Далее рассмотрим принципы формирования финансово-экономического блока будущего Кабинета министров.
Ряд уважаемых исследователей и комментаторов полагают, что для изменения качества экономической и финансовой политики достаточно заменить некомпетентных бюрократов путинского призыва на высококомпетентных российских экономистов (Михаила Делягина, Евгения Гонтмахера, Владимира Милова и др.). Мы же уверены, что этого недостаточно.
Как известно, ключевым параметром состояния и одновременно условием развития российской экономики является мировая цена на сырую нефть. Влиять на этот параметр разумными способами Россия не может. (Если, конечно, не рассматривать сценарии военных авантюр, о которых шептались в последнее время в кругу друзей Владимира Путина.) Следовательно, цена на нефть для нас — вопрос глобальной удачи (фарта). Потому финансово-экономический блок Правительства должна возглавить фигура, которой традиционно — и часто вне каких-либо рациональных рамок — сопутствует удача. Фартовая фигура, иными словами. Кроме того, это должен быть человек, не боящийся работы в условиях стойкой изначальной безнадежности, а также располагающий реальным опытом знаковых побед. Всем перечисленным условиям в сегодняшней РФ отвечает только одна кандидатура — Гус Хиддинк. Он и должен стать главой нового объединенного федерального органа — Министерства экономики, финансов и энергетики (Минэкфинэнерго) РФ (на внеконкурсной основе).
Недостаточное владение русским языком не может стать для Г. Хиддинка препятствием к занятию ответственной должности. Мы исходим из того, что русские слова и выражения, которыми оптимально описывается нынешнее состояние российской экономики, Хиддинку уже хорошо известны: этими словами (выражениями) часто пользуются в неформальной обстановке футболисты сборной России, равно как и представители многомиллионной армии наших болельщиков.
Есть весомые основания полагать, что сразу же после назначения Г. Хиддинка министром экономики, финансов и энергетики РФ цена на нефть Urals подскочит до $50–55 за 1 баррель, а в течение полугода с момента назначения — поднимется до $80–90 за 1 баррель. Ничто иное для принципиального выхода из кризиса, в сущности, и не требуется.
Однако внеконкурсный характер назначения Хиддин-ка — исключение. Все остальные министры, руководители госкомитетов и федеральных служб должны получить свои посты в рамках прозрачных состязательных процедур.
Оптимальным пока видится назначение на должности в следующем Правительстве по итогам социологических опросов на радиостанции «Эхо Москвы». Учитывая, что аудитория «Эха Москвы» состоит из самых образованных, компетентных и профессионально состоятельных людей страны, нет сомнений, что выбор этой аудитории окажется максимально близким к политико-управленческому идеалу. Впрочем, возможны и другие механизмы, которые стоит обсудить позднее, ближе ко дню отставки правительства Владимира Путина.
Прискорбно видеть, что подавляющее большинство участников политико-экспертной дискуссии о будущем антикризисном Кабинете не уделяют достаточного внимания необходимости качественного изменения целей, задач и функций ряда министерств и ведомств, без осмысления каковой верные кадровые решения просто не представляются возможными.
Возьмем, к примеру, ФСБ РФ. В условиях путинской милитократии это ведомство занималось в основном политическими репрессиями и силовым обеспечением передела собственности. Но в постпутинской России его функции будут уже принципиально иными. В первую очередь ФСБ должна сконцентрироваться на силовой защите гражданских прав и политических свобод россиян. А также — принять радикальные решительные меры к полному и окончательному разгрому врагов демократии с целью недопущения их реванша.
В такой ситуации рассматривать на пост директора ФСБ РФ кандидатуры кадровых чекистов, генетически связанных с милитократией, по меньшей мере неостроумно. Подобные чекисты могут быть милыми и достойными людьми, но они никогда не сумеют прыгнуть выше собственных голов и качественно изменить вектор деятельности самой крупной и одиозной отечественной спецслужбы. На мой взгляд, возглавить постпутинскую ФСБ могла бы известный ученый Евгения Альбац. (Впрочем, это всего лишь мое частное мнение.)
То же касается и Министерства обороны. Совершенно очевидно, что один из самых мрачных представителей путинской милитократии — Анатолий Сердюков — должен уйти. Причем навсегда. Однако это не значит, что в министерском кресле нам нужен представитель военных кругов, генеральско-маршальского лобби. В таком случае мы получим ситуацию 1990-х годов: истерические вопли генералитета о необходимости увеличить финансирование армии на фоне абсолютной неэффективности использования бюджетных средств и государственного имущества в целом. Плюс еще одна до боли знакомая картина: солдаты срочной службы на строительстве генеральских дач.
(Следует особо отметить: крупнейшие российские либеральные экономисты, ведущие менеджеры и предприниматели, в частности, члены бюро РСПП, руководители организаций «Деловая Россия» и «ОПОРА России» никогда не использовали на строительстве собственных дач солдат — только офицеров. Тем самым был внесен значительный вклад в социальную адаптацию офицерского корпуса в условиях объективного масштабного сокращения Вооруженных сил.)
Сейчас мы должны честно и откровенно признать: армия — это никакое не национальное достояние. Армия — это «токсичный актив», гигантская проблема, которую мы получили в наследство от тоталитарного СССР. Борис Ельцин не смог решить эту проблему из-за политической нестабильности. Владимир Путин — из-за некомпетентности и нерешительности, а также пагубного влияния милитократов. Если не разрубить этот гордиев узел в ближайшие годы, Россия никогда не выйдет из кризиса.
Потому новым министром обороны должен быть не вояка (пусть и самый демократический), которому все еще снятся корейская война и Карибский кризис, а суперпрофессиональный менеджер, имеющий уникальный опыт трансформации закрытых нерыночных коррумпированных образований (структур) в открытые эффективные рыночные системы. По крайней мере один такой менеджер в стране точно есть. Его зовут Анатолий Чубайс.
Пожалуй, только Чубайс, став министром обороны, сможет за несколько лет научить армию кормить самое себя и одновременно раз и навсегда оптимизировать численность Вооруженных сил. Ответ — как сделать армию рыночной и прибыльной — лежит на поверхности. Ключевое слово: аренда. Нужен переход к арендным отношениям. Ясно, что сама Россия воевать ни с кем не собирается, и на нас никто не нападет. А в это самое время в разных частях Земли наблюдается острый дефицит дееспособных войск. И вот здесь различные части и соединения нашей армии могли бы вполне пригодиться.
Простой пример. Если бы Россия в августе 2008 г. сдала в аренду Грузии 58-ю армию, то всего за несколько дней федеральный бюджет заработал бы от $1,25 млрд. (умеренная оценка экспертов Российской экономической школы) до $1,77 млрд. (оптимистическая оценка специалистов ГУ ВШЭ). Нет сомнений, что США и МВФ предоставили бы грузинским властям соответствующие ресурсы. А сверх того, мы сэкономили бы миллиарды, которые сегодня Россия вынуждена бросать в черные дыры под названием «Абхазия» и «Южная Осетия».
А сколько мы получим денег, если российские войска займут место американцев в Ираке? От $45 млрд. (оценка РЭШ) до $66 млрд. (прогноз ГУ ВШЭ). И средств этих хватит не только на армию, но и на латание еще нескольких новоявленных дыр федерального бюджета.
Блестяще проведенная Анатолием Чубайсом в течение 10 лет (1998–2008) реформа электроэнергетики позволяет нам надеяться, что и в качестве реформатора военной сферы он будет не менее успешен. И уже в середине следующего десятилетия наши Вооруженные силы будут напоминать маленький и компактный, но стремительный и комфортабельный «Мерседес», а не громоздкий, разваливающийся на ходу и безысходно устаревший ЗИЛ-114.
Не должно, впрочем, складываться впечатления, что радикальное изменение целей и функций касается только силовых ведомств. Это в полной мере относится и к правительственным учреждениям социального блока.
Например, Министерство культуры. Сегодня звучат различные имена потенциальных кандидатов на пост его главы — писатели, художники, композиторы, руководители музеев. Но где же здесь подлинно реформаторская, антикризисная логика? Чем деятель культуры во главе своего отраслевого министерства отличается от генерала во главе Минобороны? Да ничем. Те же вечные крики «дайте денег!», «больше денег!» при упорном нежелании переводить отрасль на рыночные рельсы.
Главная проблема российской культуры та же, что и у армии, — вопиющая экономическая неэффективность. Те же музеи и театры располагают огромной недвижимостью, расположенной, как правило, в лучших местах российских городов, а заработать себе на жизнь не в состоянии и постоянно бегают во властные инстанции с протянутой рукой. Или отвлекают своим иждивенческим писком самых продуктивных и занятых людей страны — бизнесменов. Основная задача Минкультуры в новом Правительстве — создание механизма самофинансирования культурной инфраструктуры. При том для каждой подотрасли культуры есть свои вполне очевидные рецепты. Так, по данным информационного агентства «Авгур Эстейт», сегодня в собственности предпринимательского сословия РФ, а также преуспевающих представителей среднего класса находятся 127 квадратных километров (!) свободных стен, чьи поверхности могут быть использованы для размещения предметов искусства. Почему бы не передать стеновладельцам на ответственное хранение (99 лет) часть коллекций российских музеев, высвободив определенные музейные площади для коммерческого использования? Так или иначе, а следующим министром культуры России должен быть не нафталинный «халтуртрегер» (термин И. Ильфа и Евг. Петрова) и даже не творец типа Владимира Сорокина — а профессиональный успешный девелопер. Например, тот, кто в прошлом году на Всемирном конгрессе малых голландцев произнес знаменитую фразу «У кого нет Рембрандта, могут идти в ж…». И сорвал овацию.
На мой взгляд, в ходе дискуссии о будущем Правительстве слишком мало внимания уделяется существенным переменам в его собственной структуре, необходимость которых диктуется новыми приоритетами в деятельности исполнительной власти следующего призыва.
Так, не вызывает сомнений, что одной из важнейших задач первого постпутинского Кабинета станет возрождение политической и экономической свободы в стране. В первую очередь — свободы слова. Однако все ли россияне готовы сегодня к свободе? Безусловно, нет. Наши сограждане на протяжении почти 10 лет подвергались оболванивающему воздействию авторитарной пропаганды. Не говоря уже о долгих столетиях навязчивого государственного патернализма, серьезно деформировавшего политико-экономическое сознание наших соотечественников. И сегодня, если свобода будет предоставлена всем и сразу, мы столкнемся, в первую голову, с неконтролируемым скачком националистической риторики, а также резким ростом левых (попросту говоря, откровенно паразитических) настроений. А новое Правительство, не успев даже приступить к необходимым преобразованиям, станет объектом заведомо несправедливой критики со всех сторон. Что в значительной мере парализует его деятельность. Этого нельзя допустить.
Мы не имеем права повторять ошибки начала 1990-х гг. Переход к свободе должен быть плавным и постепенным. Свободу слова нужно предоставлять в рамках упорядоченной процедуры. Для этого, вероятно, потребуется новый орган исполнительной власти — Федеральная служба свободы (ФСС), которая будет заниматься лицензированием россиян. В лицензии, выдаваемой ФСС, должно быть четко указано, в каком объеме и в какое время суток (а также, вероятно, на каких языках) ее держатель (лицензиат) может пользоваться свободой слова. Для людей либеральных взглядов условия лицензий окажутся, вероятно, предельно мягкими. Зато для социалистов, националистов и т. п. необходимы разумно жесткие ограничения. Лицам же, замеченным в последние годы в особо радикальных (экстремистских) либо откровенно провокационных высказываниях, выдавать лицензии не следует в принципе — по крайней мере, до 2015 г. Иначе неконтролируемые темные энергии просто разнесут страну быстрее, чем первое постпутинское Правительство выведет ее из кризиса…
Сегодня мы вправе со спокойной уверенностью говорить: скоро у нас будет новое Правительство. Но процедуру качественного обновления должна пройти не только исполнительная власть. А — мы все, от задних пяток до корней волос. Иначе мы никогда не сможем стать сильнее и выше кризиса.
2008 г.
Бизнес Владимира Путина
Дело Путина
Многочисленные друзья, а наипаче недоброжелатели Владимира Путина постоянно тиражируют миф, согласно которому нынешний российский президент обуреваем серьезными и неизбывными геополитическими амбициями, мечтает о восстановлении российско-советской империи и даже якобы достиг некоторых успехов на этом направлении.
Впрочем, если анализировать не риторику Путина, которая всегда носит конъюнктурный характер и может качественно меняться несколько раз в день, а настоящую политику сегодняшнего Кремля, то ни геополитических амбиций, ни каких бы то ни было достижений на пути реализации таковых мы, увы, не видим.
Одним из ранних серьезных решений Путина на президентском посту была ликвидация российских военно-морских баз в Лурдесе (Куба) и Камрани (Вьетнам). Мотив, заявленный президентом: у государства нет возможности платить неподъемную арендную плату — в общей сложности около 500 млн. долларов в год (менее 4 % суммы, выплаченной недавно «Газпромом» частным акционерам «Сибнефти»). Можно считать подобное решение оправданным или неоправданным с экономической точки зрения, но оно, бесспорно, серьезно подорвало позиции России как морской державы. Лидер-империалист, озабоченный геополитической ролью страны, едва ли пошел бы на подобный шаг.
Имеющий политические глаза да видит, что за годы правления Владимира Путина качественно снизилась — а отнюдь не повысилась! — роль России на пространстве бывшего СССР, той самой империи, которой вроде как грезит нынешний Верховный Главнокомандующий. При Путине Российская Федерация свой статус источника постсоветской легитимности безнадежно утратила, превратившись просто в самый большой по территории и природным ресурсам кусок позавчерашней великой Империи. Из первой геополитической лиги, где играют региональные державы (уровня Индии или Бразилии), мы перешли во вторую, где борются за место в плацкартном вагоне истории государства образца Парагвая или Алжира. (Количество разливанной нефти и шальных офшорных денег в данном случае никак на статус государства, понятно, не влияет.) Теперь за легитимностью глава бывшей союзной республики едет прямиком в Вашингтон, а не в Москву.
Еще в начале первого срока Владимира Путина фактически прекратилась поддержка непризнанных государств. Путин последовательно потерял рычаги политического влияния на Молдавию, Грузию, Белоруссию, Украину. (Разумеется, заведомый PR-блеф с российско-белорусским союзным государством, вынимаемый из нафталина всякий раз, когда в России намечается очередной виток непопулярных реформ, способен ввести в заблуждение разве что очень неискушенного наблюдателя.) Ни одна из перечисленных стран теперь не ориентируется на Россию стратегически. Осталась, конечно, угрожающе изогнутая газовая труба, но назвать Путина ее создателем довольно сложно, а образ агрессивного кремлевского дегенерата, традиционно прилагаемый путинской администрацией к дарам трубы, в наименьшей степени способствует росту уважения к России в ближних и дальних углах ее бывшей Империи.
Кремль не проявил ни малейшего интереса к политическим баталиям 2002–2004 годов в Литве. Хотя если б в этой стране у власти оказались лояльные России силы, было бы куда легче решать трудную проблему калининградского транзита. Но призывы о помощи, доносившиеся с той стороны литовской границы, были официальной Москвой проигнорированы.
Полностью отсутствуют и достижения Кремля в деле защиты соотечественников за рубежом. Гонения и унижения, которым подверг русских не в меру эмоциональный Туркменбаши, остались как бы незамеченными. Дискриминация русского меньшинства, составляющего почти 40 % населения Латвии, порой вызывала в Кремле хриплое потявкивание, но ни до каких реальных санкций и вообще мер давления на Ригу дело не дошло. А в недавнем задушевном общении со своим тщательно отобранным народом Владимир Путин и вовсе призвал не демонизировать «латышских друзей».
Наконец, российский солдат столь же неуклонно, сколь и бесславно покидает территорию вчерашнего военно-политического присутствия. Россия выводит свои базы из Грузии за 3 года и бесплатно, хотя еще недавно речь шла об 11 годах и компенсации с грузинской стороны в 500 млн. долларов.
В общем, на самом деле никакой эффективной геополитики не получается. И вообще никогда не удастся тем, кто хочет знать и понимать Путина, разобраться в его мотивации, если не усвоить один довольно простой принцип: второй президент РФ по своей природе вообще не политик и тем более не империалист. Он — обычный и типичный предприниматель. И все его решения и действия подчинены исключительно логике крупного бизнеса, сводящейся, так или иначе, к извлечению прибыли.
Финансовый гений
Если в чем и преуспел Владимир Путин на постсоветском пространстве и окрест, так в лоббировании интересов нескольких основополагающих российских бизнесменов. В ходе многочисленных визитов в ближнее и полудальнее зарубежье президент РФ неоднократно начинал переговоры с того, что надо бы вот этот алюминиевый завод отдать Олегу Дерипаске, вон ту телекоммуникационную компанию — Михаилу Фридману, а двунадесятый металлургический завод — Алексею Мордашову. Собеседники Путина радостно хлопали премудрыми глазами: ведь взамен московский богатый гость предлагал политические и экономические даяния, многократно превосходившие по масштабу вожделенные объекты. Например: продаем «Северстали» комбинат X, а получаем за это отмену Россией антидемпинговых санкций для всех металлургов данной отдельно взятой страны. В такого рода схемах — когда государственные ресурсы России предлагались в качестве компенсации за соблюдение чисто конкретных частных интересов — Владимир Путин нередко бывал успешен. Правда, назвать это продвижением российского капитала можно лишь с большой натяжкой: зарубежные активы, о которых хлопотал Путин, покупались в итоге офшорными компаниями, а отнюдь не живыми субъектами российской экономики.
Но тем не менее следует признать: как предприниматель Путин действительно талантлив. Придуманную же им (или с его благословения, что в данном случае одно и то же) схему национализации в России следует и вовсе признать гениальной.
Схема проста, как все великое. Предприятия, которые в 1990-е годы были проданы на залоговых и прочих фиктивных аукционах по символической цене, должны быть выкуплены государством и госкомпаниями обратно, но уже максимально дорого. Причем для повышения стоимости национализируемых таким образом активов используются даже деликатные механизмы фондового рынка.
Путин отлично понимает, что делает. Всего через 2,5 года в России появится новая власть. И эта власть неизбежно поставит вопрос о легитимации (а значит, ревизии) результатов приватизации — иначе просто не бывает при переходе от постсоветского состояния государственного вещества к пост-постсоветскому, по окончании многолетней клептократии. Когда же вопрос будет поставлен, из автоответчика бывшего президента прозвучит глухой отдаленный ответ: забудьте, коллеги, никакой приватизации не было, все снова государственное, ревизовать и легитимировать нечего.
Первой громкой сделкой в рамках предложенной схемы была, конечно, продажа «Сибнефти» «Газпрому». При этом, как мы помним, покупатель и продавец вместе играли на повышение цены: пакет акций «Сибнефти», принадлежавший Роману Абрамовичу, буквально накануне сделки подорожал с 12 млрд. до 13,1 млрд. долларов. При этом в 1995 году контрольный пакет «Сибнефти» был продан на залоговом аукционе, разумеется, за целых 100,3 млн. долларов.
В плане на 2006 год — покупка 62 % акций «Сургутнефтегаза» «Роснефтью» за сумму, близкую к 20 млрд. долларов (3 ноября 1995 года 40,12 % акций той же компании были проданы государством за 88,9 млн. долларов), и контрольного пакета «Норильского никеля» — госкомпанией «АЛРОСА» за сумму, близкую к 8 млрд. долларов (цена былой приватизации того же пакета — 170,1 млн. долларов).
На фоне этих гигантских сделок почти теряются сообщения о приобретении аффилированными структурами «Газпрома» Объединенных машиностроительных заводов или планах «Рособоронэкспорта» выкупить у частных собственников некие металлургические активы. Но и большие, и малые операции укладываются в общий гениальный план (сокращенно — Генплан). При этом предположить, что кремлевское начальство получает со сделок гонорары, именуемые в просторечии «откатами», мы не вправе: зачем это все людям, которым вскоре за принадлежащие им пока 30 % акций «Сургутнефтегаза» перечислят 10 млрд. долларов? Хватит на отборный овес и пони Вадику, и семи поколениям его потомков.
Итак, национализация по-путински — это форма почти легального вывода из страны 50–70 миллиардов долларов. Эти деньги попадают на счета частных лиц — выгодоприобретателей большой ельцино-путинской приватизации (чей жизненный цикл в российском политико-экономическом пространстве, таким образом, заканчивается). Для России же эти миллиарды становятся долгами госструктур, погашать которые будут налогоплательщики вкупе с индивидуальными потребителями газа. Уже в 2007 году придется платить за «голубое топливо» на 50 % больше, чем сейчас. Циничные кремлевские пропагандисты имеют шанс объяснить стране и миру, что вся эта национализация делается в интересах государства и народа. Наивные слушатели-зрители имеют право им поверить.
Бизнес-гений Владимира Путина со товарищи особенно ярко сияет на фоне слабости и бездарности других славянских вождей, в первую голову — все того же Виктора Ющенко. Президент Украины вернул в госсобственность крупнейшее металлургическое предприятие страны «Криворожсталь» за 800 млн. долларов и тут же продал его на транспарентном конкурсе индийскому инвестору за 4,8 млрд. долларов, одним ударом заработав для своего государства 4 млрд. долларов (почти 20 % украинского бюджета 2005 года).
Ну не глупый поступок, а? Вот если бы Ющенко учился у Путина, он сделал бы совсем наоборот: заставил бы государство купить у приватизаторов первой волны Рината Ахметова и Виктора Пинчука, овладевших этой самой «Криворожсталью» в июне 2004 года за 800 млн. долларов, предприятие за те же самые 4,8 млрд. долларов. И эта солидная сумма была бы грамотно распределена между тремя частными лицами во имя гражданского мира, согласия и стабильности.
Не случайно Кремль строго запретил своим официальным и неофициальным представителям комментировать конкурс по «Криворожстали».
Всемогущий воин
Теперь вы понимаете, почему Кремль не вступился за русских в Туркмении? Потому что газовый бизнес с Туркмен-баши — неизмеримо, несопоставимо важнее.
Почему не защитили соотечественников в Латвии? Потому что на счетах в латвийских банках хранятся почти 4 млрд. долларов, принадлежащих представителям политико-экономической элиты современной России. И разглашение информации об этих счетах для ходячих символов путинской стабильности смерти подобно. Да, кстати, сейчас активно идут переговоры о том, что одна уважаемая российская компания через немецкий инвестиционный банк купит латвийское нефтетранзитное предприятие Ventsрils Nafta. Позволительно ли в такой ситуации что-то еще требовать от милых латвийских друзей?
А почему Россия, объективно располагающая всеми рычагами политического и экономического воздействия на Грузию, спешно капитулирует перед нелюбимым Михаилом Саакашвили, аврально выводя военные базы? Потому что Кремль в глубине своей бизнес-души действительно не понимает, зачем эти базы вообще нужны.
Уважаемые господа всемирные кремленологи и путинологи! Отложите, пожалуйста, в сторону книги о Муссолини и Фиделе Кастро. Закажите лучше в университетской библиотеке биографию филиппинского экс-президента Фердинанда Маркоса. Или, скажем, бывшего заирского властителя по имени Мобуту Сесе Секо Нгбенду Ва За Банга, что означает «Всемогущий Воин, который в силу своей выносливости и непоколебимой воли к победе совершит многие завоевания, оставляя за собой пожарища».
И все сразу встанет на свои места.
2005 г.
«Вскрытие показало…»
Тетушка Чарли и «еврейский вопрос»
…В ходе просмотра очередного выпуска «Реальной политики» Глеба Павловского на НТВ выяснилось, что речевой арсенал корифея российской политтехнологии пополнился новым ругательством — «фрадков».
Сначала Павловский с каким-то мефистофелевским сарказмом сообщил о том, что в только что образованном при президенте РФ Совете по национальным проектам (который уже называют «параллельным правительством») — для премьер-министра места не нашлось. А потом и вовсе накричал на Фрадкова за то, что тот опрометчиво обмолвился, будто правительство «дает (чему-то там) экспертную оценку».
«Разве глава правительства не знает, что для экспертизы у нас существует Общественная палата Российской Федерации?!» — метал громы и молнии ведущий «Реальной политики». Мне даже стало немного жаль незадачливого премьера — откуда ему знать, зачем нужна эта самая Общественная палата, если об этом не имеют ясного представления даже ее члены?
Тем не менее, начальственный окрик новоиспеченного ведущего НТВ в адрес премьер-министра сам по себе говорит о многом. Это ведь для нас с вами Общественная палата — бредовая затея, оскандалившаяся еще до своего рождения. Достаточно вспомнить приглашенную, но не утвержденную 19-летнюю «нашистку», богатый ассортимент «комиков» и «трагиков» в предварительном списке, «самозванца» Ярослава Грекова (более известного в интернет-сообществе как «Моська Рунета»), и даже самое насупленное лицо неизбежно расползется в улыбке.
Между тем Кремль, судя по его бурной активности на завершающей стадии бурного 2005 года, ничего смешного в этой затее не видит. Появилась информация о внесении в Госдуму президентских поправок в закон «Об Общественной палате РФ», наделяющих этот странный орган чрезвычайными полномочиями в отношении редакционной политики СМИ. Наиболее политизированные — но малоизвестные широкой публике — члены палаты (Глазычев, Чадаев, Слободская и др.) замелькали на страницах газет и телевидении. Для солидности туда же откомандировали хорошо узнаваемую «тетушку Чарли» (актер Калягин). Та, недолго думая, похвасталась новым зданием театра, как первой «реальной отдачей» от участия в «этом проекте». С тех пор под объективы телекамер ее стараются не выпускать…
Затем Общественная палата предприняла несколько неудачных попыток собраться в полном составе. Все портил раввин Берл Лазар, отказавшийся заседать в субботу (удобную для всех остальных). По последним данным, «еврейский вопрос» членам палаты все-таки удалось как-то решить — раввин на заседании поприсутствовал…
Однако, несмотря на режущую глаз комичность всего происходящего вокруг Общественной палаты РФ, уже сегодня можно подвести первые нешуточные итоги.
Во-первых, именно Общественная палата (наряду с Советом по национальным проектам при президенте) претендует на то, чтобы играть ключевую роль в создании новой, не прописанной в Конституции РФ, системы власти. В ближайшее время именно в эти странные структуры, судя по всему, будут перетекать реальные полномочия. В итоге правительство и Федеральное собрание РФ станут совсем уж неприлично картонными декорациями.
Во-вторых, Общественная палата и прочие «креативные разработки» Кремля полностью замкнуты лично на президенте и на его администрации, а значит, лишены даже той призрачной самостоятельности, которой все еще обладают конституционные институты.
В-третьих, судя по тому, что мы за это время уже успели увидеть и прочитать, агитационно-пропагандистское сопровождение процесса создания и функционирование «кремлевских новоделов» будут беспрецедентно плотными и навязчивыми. Более того, под рекламу этой «невидали» будет подложен солидный теоретический базис, основные контуры которого видны уже сейчас.
Если вам приходилось сталкиваться с текстами, воспевающими преимущества доселе невиданного общественного устройства, при котором на вершине пирамиды вольготно расположилась фигура «интеллектуала», «эксперта», «создателя смыслов» и пр., значит, вы имеете приблизительное представление, о чем именно идет речь…
Политические черепашки
Как известно, политика вообще и государственное управление в частности традиционно находятся в руках двух частично смешанных и свободно перетекающих друг в друга корпораций: чиновничества и публичных политиков. Несмотря на имеющуюся склонность к созданию своего рода квазисословий, корпорации эти не отделены от общества непроницаемыми стенками — попытать счастья в выборной кампании (а равно и усесться в чиновничье кресло) может и амбициозный бизнесмен, и видный общественник, и заслуженный военный.
Разумеется, наше чиновничество и наши публичные политики далеки от «лучших образцов». А «путинская пятилетка», увенчавшаяся обвальным падением позиций России в коррупционном рейтинге (до уровня благословенной Нигерии и славного африканского государства Сьерра-Леоне), превратила их в нечто совершенно чудовищное.
С другой стороны, наблюдается снижение уровня общественного доверия правительству и парламенту до величины, предельно близкой к нулю. Излишне говорить, что на фоне этого «почти нуля» уровень доверия президенту смотрится почти молодцом (если, конечно, из рейтинга изначально исключить двух заведомых фаворитов — Церковь и армию).
В этих условиях «экспертократическая утопия» — что яичко к Христову дню! Кремль как бы понимающе подмигивает обществу: «Не нравится парламент с правительством? И мне не нравится!» — и подсовывает свои «новоделы», укомплектованные «проверенными кадрами», жалованье которых можно провести отдельной строкой в бюджете Администрации президента РФ.
Если исходить из того предположения, что президент и его окружение — ответственные руководители, мыслящие категориями типа «национальные интересы», «будущее страны», «устойчивость политической системы России», «российская государственность», то весь этот «экспертократический цирк» выглядит как форменное безумие. Конституция РФ подразумевает вполне конкретное политическое устройство, отличающееся от устройства иных президентских республик главным образом гипертрофированным объемом полномочий президента. В Конституции четко прописано правительство, парламент, судебная власть. Об Общественной палате и прочих президентских забавах там нет ни слова.
Таким образом, надевая клоунский колпак на законодателей и правительство, Путин разрушает основы имеющейся у нас на сегодняшний день политической системы. То есть оставляет страну без власти. Ибо прихотливо отобранная, кривляющаяся и поддакивающая ему челядь (хоть сто раз ее назови «интеллектуальной элитой») — это, разумеется, никакая ни власть. Отсюда мы можем заключить, что «путинская клика» (назовем это так) мыслит довольно короткими временными отрезками. Проблемы она собирается решать здесь и сейчас, не считаясь с тем, чем это может аукнуться для страны не только в долгосрочной, но и в среднесрочной перспективе.
Для такого серьезного дела, как управление страной, «эксперты» (закрытая каста специально подобранных невежд, делающих «умный вид»), разумеется, непригодны. Но они — бесценный инструмент для создания «системы видимостей» и выполнения «деликатных поручений» (отравить короля в соседнем королевстве, склонить принца к содомскому греху с конюхом и т. д.). Здесь хорошо откормленная свора «псов бешеного креатива», готовая на любую гнусность, значительно эффективнее неповоротливых министров и депутатов парламента, постоянно рефлексирующих на тему «Что обо мне подумают мои избиратели?».
В принципе эти самые «эксперты» давно и с успехом играют роль «профессиональных отравителей колодцев» — своего рода ниндзя, готовых под покровом ночи «адресно» метать остро отточенные «звездочки» и обеспечивать «интеллектуальное прикрытие» любых инициатив Кремля.
Но ведь ниндзя — это заведомые парии. Им не подаст руки ни один уважающий себя самурай. Конечно, на войне как на войне — ночью полководец может себе позволить многое. Но днем — солнечные зайчики должны метаться по начищенным до блеска кирасам гвардейцев и трубач не должен сметь сфальшивить, играя сбор.
Кремль рассудил иначе — и «политические ниндзя» из своих неприметных нор выползли-таки на свет божий…
Прайм-тайм насущный
Боевым крещением для поставленных в новое — теперь уже публично привилегированное — положение «президентских ниндзя», как известно, станет решение «проблемы прайм-таймов на госканалах». В новостях АПНа эта тема довольно подробно освещалась в связи с одной мелкой провокацией на Славянской площади в Москве в ноябре прошлого года. Тем не менее, изложу вкратце суть дела…
В одном из своих первых интервью самый заметный и активный «общественник» — политтехнолог Алексей Чадаев (позднее прославившийся апологетической книжкой «Путин. Его идеология») предрек «битву» Общественной палаты РФ с дирекциями госканалов:
— Управляемость со стороны Кремля — это большая иллюзия. Картинка не отражает реальную ситуацию. А реальную ситуацию я понимаю примерно так: отношения между Кремлем и топ-менеджментом ведущих телеканалов скорее напоминают горизонтальную сделку. Каналы отдают Кремлю в полное владение политику в обмен на неограниченные возможности с точки зрения зарабатывания денег рекламой. Сейчас доля содержательного вещания резко снижается, а доля рекламоемкого растет, то есть кремлевская зона уменьшается, а коммерческая увеличивается. И это очень большая проблема. Скорее всего, те, кто контролирует телевидение и весь этот бизнес, захотят ОП проигнорировать. И одна из наших задач состоит в том, чтобы не дать им такой возможности.
Перевожу с «общественно-палатского» на русский. В период политического межсезонья власть предпочитала денег госканалам не давать, предоставляя им возможность свободно пастись на «эфирных лугах». При этом Кремль для агитационно-пропагандистских надобностей оставил за собой самые «вкусные» куски — прайм-таймы. Ввиду того, что население (даже как объект для пропаганды) интересует власть исключительно в период выборов, своими «эфирными деликатесами» Кремль распорядиться так и не смог — «информационно-аналитические программы» не производились, мудрую политику Администрации президента РФ и лично товарища Путина никто толком не воспевал. А так как природа не терпит пустоты, бесхозные прайм-таймы постепенно перешли в веденье дирекций телеканалов. Те быстро нашли «золотую жилу» — юмористические передачи («Кривое зеркало», «Смехопанорама», «Аншлаг» и др.) и стали зарабатывать на рекламе солидные деньги. Еще большие деньги стали зарабатывать сотрудничающие с ними рекламщики (в первую очередь компания «Видео Интернешнл», контролирующая 80 % рынка телерекламы).
Это, так сказать, «исходное положение». Далее события развивались следующим образом. Осенью 2004 года министр культуры Александр Соколов неожиданно объявил приоритетной задачей своего министерства… изгнание с центральных каналов «Аншлага» и Евгения Петросяна. А уже в феврале 2005 года министр отчитывался на заседании правительства о проделанной работе.
То заседание было бурным. Министр обороны Сергей Иванов стучал кулачком по столу и требовал от Соколова немедленно «прекратить дебилизацию населения». Греф над ним откровенно глумился: «А я, например, футбол не люблю — давайте футбол отменим!» Тем временем министр культуры, не справившийся со своим «маленьким, но ответственным поручением», вяло оправдывался пред неумолимым Фрадковым.
Выяснилось, что «Первый канал» и «Россия» наотрез отказались исполнять его пожелания, сославшись на беспрецедентно высокий рейтинг юмористических передач (по словам Соколова, их постоянно смотрит около 47 % зрительской аудитории). Более того, министру сообщили, что присутствие того же Петросяна в сетке вещания они не только не сократят, а, наоборот, расширят — телеканалы уже взяли на себя ряд договорных обязательств на этот счет и отказываться от них не намерены…
Вот она, чадаевская «большая проблема» во всей ее неприглядной наготе — Кремль в критический для себя момент не в силах вытребовать назад то, что, казалось бы, принадлежит ему по праву!
В личном верноподданничестве Эрнста и Добродеева сомневаться не приходится. А значит, единственным разумным объяснением их демонстративной глухоты к «кремлевским намекам» является тотальная зависимость возглавляемых ими телеканалов от рекламщиков, которые мертвой хваткой вцепились в «золотые» прайм-таймы.
Административно-силовой путь решения этой проблемы для власти по понятным причинам неприемлем. Это ж вам не губернатора «снять» и какого-нибудь очередного «прокурора карлина» (Алтайский край) на его место назначить. Рекламщики такую войну в информационном поле развяжут — Кремлю небо в овчинку покажется. В России ж, как известно, за политику не убивают — только за деньги. А тут, по словам министра Соколова, деньги крутятся «бешеные»…
Между тем драгоценные прайм-таймы нужны Кремлю, что называется, «до зарезу». И побыстрее. Судите сами. Установочная передача главного кремлевского «экспертократа» Глеба Павловского «Реальная политика» ютится на НТВ (зона покрытия которого значительно уступает госканалам).
Неистовый Максим Шевченко со своей откровенно пропагандистской передачей «Судите сами» вынужден выходить в эфир на «Первом канале» в четверг в полночь, когда большая часть телеаудитории, досыта налюбовавшись на ужимки любимых «новых русских бабок», безмятежно спит. Новая передача прославленного «ходорковоборца» Александра Гордона «Гордон-2030» и вовсе на момент написания этих строк оставалась бездомной, хотя отснято уже несколько выпусков (пока писал статью, состоялся ее первый эфир на «Первом канале»… во вторник ночью).
Что именно толкает Кремль на «ранний старт» предвыборной информационной гонки, мне лично непонятно. Может быть, Путин намеревается повторить ельцинский трюк 1999 года? Или намерен разогнать парламент до истечения срока его полномочий? А может быть, дело вообще не в выборах (есть у меня на этот счет некоторые соображения)… Не знаю. Но то, что прайм-таймы Кремлю очень нужны — по-моему, более чем очевидно.
Цветы на асфальте
Итак, министр культуры Александр Соколов операцию «Даешь прайм-таймы!» с треском провалил. Судя по президентским поправкам и последним заявлениям активистов еще несформированной Общественной палаты РФ, эффективные «экспертократы» полны решимости утереть ему нос. Любопытно проследить, как именно они это делают…
Нетрудно догадаться, что здесь от «экспертократов» требуется то же, что и всегда, — разработать развернутое и относительно правдоподобное обоснование очередной гнусности заказчика.
В свое время Андрей Бабицкий создал своего рода «эталон» этого дела. Помните?
Чеченцы перерезают горло солдатам не потому, что они садисты и испытывают склонность к какому-то особо жестокому отношению к солдатам, но просто таким образом они пытаются сделать войну более выпуклой, зримой, яркой, достучаться до общественного мнения.
Другой, более безобидный пример — «детское прикрытие», предложенное Остапом Бендером членам «Союза Меча и Орала»:
…«Одни из вас служат и едят хлеб с маслом, другие занимаются отхожим промыслом и едят бутерброды с икрой. И те и другие спят в своих постелях и укрываются теплыми одеялами. Одни лишь маленькие дети, беспризорные дети, находятся без призора. Эти цветы улицы, или, как выражаются пролетарии умственного труда, цветы на асфальте, заслуживают лучшей участи. Мы, господа присяжные заседатели, должны им помочь. И мы, господа присяжные заседатели, им поможем»…
Активистам Общественной палаты РФ предстоит сочинить свою версию этой «старой песни». Как именно они будут это делать, можно понять по публичным заявлениям некоторых из них (скажем, того же Алексея Чадаева):
…Всеобщий «Аншлаг» — бессмысленный и беспощадный — затопляет эфир. И нет от него ни оберега, ни обороны, пока есть всемогущий рейтинг, на основании которого фактически тарифицируется телевизионное время. Государственное телевидение, которое существует на деньги налогоплательщиков, должно работать для общества, а не быть частным объектом индустрии развлечений… [и т. д.].
Но это то, что на свету. Между тем самое интересное ниндзя, как известно, делают в темноте. Итак, где наши приборы ночного видения?..
Если вы возьмете на себя труд проанализировать составные части стремительно набирающей обороты информационной кампании, направленной против Евгения Петросяна, «Аншлага» (и прочих «оккупантов», захвативших драгоценные прайм-таймы), вы без труда обнаружите весь арсенал хорошо известных «постмодернистских инструментов»: умелое манипулирование интернет-пространством, мелкие провокации с их последующей широкой информационной раскруткой, масштабные театрализованные представления в вечно актуальном жанре «глум», нетрадиционное использование традиционных рекламных механизмов (издевательская щитовая реклама и пр.).
И, наконец, самый главный инструмент: формирование соответствующей молодежной моды — чтобы тысячи юных (и не слишком) лоботрясов соревновались в дурости, не подозревая, что тем самым они бесплатно работают на «внешнего манипулятора».
Цель всей этой бурной и, на первый взгляд, нелепой деятельности понятна: когда Кремль приступит к отрыванию голов и «наведению порядка» на своих телеканалах, информационное поле вокруг этой темы уже станет настолько вязким, что любая контригра со стороны упрямых рекламщиков станет просто невозможной. А над полем битвы будут парить ясны соколы из Общественной палаты РФ, призывая телезрителей покаяться и принять «изгнание пошлости с телеэкрана» как манну небесную.
А «Реальная политика» Павловского, «Судите сами» Шевченко и прочие специально заготовленные «информационно-аналитические проекты» без помех переедут на самые востребованные у телезрителей места в сетке вещания основных госканалов.
Селедочный хвост администрации президента
Победоносная «битва за прайм-таймы», которой предстоит стать своего рода «боевым крещением» для Общественной палаты РФ, — это, конечно, тема серьезная. Однако не надо забывать о том, что речь здесь идет лишь об овладении одним из инструментов манипуляции. Конечная же цель всех этих медийных страстей пока остается за кадром. Но некоторые предположения мы с вами можем высказать уже сейчас.
Не знаю, как вам, а мне бросается в глаза очевидная заинтересованность Кремля в том, чтобы общество (особенно наиболее активная и критически настроенная его часть) по старинке мыслило в парадигме «выборных циклов», «электоральных перспектив» и пр. Короче, продолжало воспринимать конституционные механизмы политической борьбы за реальное поле боя.
Для усиления этой иллюзии Администрация президента РФ не устает наскоро лепить и вбрасывать на предвыборную площадку все новые и новые заведомо недоразвитые электоральные проекты. На те же выборы в Мосгордуму были вброшены комичные «как бы правые» («Свободная Россия»). Им в затылок дышат «как бы социал-демократы» Марата Гельмана, вцепившиеся мертвой хваткой в Сергея Глазьева. Им составили компанию какие-то невнятные «зеленые»… А ведь это были еще не «большие выборы», а хоть и важная, но разминка.
Одновременно с этим из пыльных сундуков извлекли Богом и людьми забытых «крайне правых», торжественное шествие (!) которых по улицам Москвы — 4 ноября, в день нового государственного праздника, — заботливо подготовила также Администрация президента РФ (и не ее вина, что вместо пыльных «памятников» и прикормленных «опричников» инициативу там перехватили активисты реальной организации — Движения против нелегальной иммиграции).
Если к этому добавить «похоронные страсти» вокруг Ленина, навязчивую рекламу Белого движения, возгонку «фашистско-антифашистских» страстей путем информационной «подсветки» криминальных историй с участием иностранцев в роли жертв (при деятельном участии «нашистов»), то замысел Кремля становится более чем понятен: им до зарезу нужны настоящие (не постановочные) страсти! Чтобы политически активная часть общества разбилась на лагеря и принялась горячо обсуждать запах прошлогоднего снега и форму селедочного хвоста, оставшегося после вчерашней пьянки…
А теперь давайте на время переместимся в Кремль — туда, где заседает Совет по национальным проектам при президенте РФ. Путин не устает подчеркивать, что Совет этот «правительство не подменяет», что «ключевую роль по-прежнему играет правительство» и т. д. Короче, нужно быть полным идиотом, чтобы не понять, что правительство РФ отныне — не более чем завхоз, выдающий дворникам фартуки и метлы, в то время как экономическую политику государства отныне определяет лично президент с помощью верного Медведева (плюс горстка «свадебных генералов», вроде Евгения Примакова).
— Ну и в чем состоит эта самая «экономическая политика», которую они определяют? — спросите меня вы.
И я вам отвечу: — О! Это очень простая политика! Надо сидеть с умным видом за столом и всем, кто спросит, рассказывать, что на социалку якобы брошены громадные деньги, что наша главная задача — их честно разделить…
— А на самом деле?.. А на самом деле мне пришлось поучаствовать в нескольких «круглых столах» по «новой социальной политике», в которых участвовали представители как раз «облагодетельствованных» Путиным отраслей. Все они лишь недоуменно пожимали плечами: «Деньги — смешные. Структура их расходования — нелепая. Эффект — в лучшем случае никакого, в худшем — отрицательный».
И ради этого стоило беспокоить Примакова? Стоило! Ибо для любого искушенного наблюдателя очевидно: весь этот «псевдолевый псевдоповорот» Путина, вся эта «новая социальная политика» преследует исключительно пиаровские цели. Процесс кройки из блохи голенища должен быть подан как главная интрига политического сезона. Камера должна постоянно выхватывать напряженные лица государственных мужей (не чета комику Фрадкову!), озабоченных только одним: «Сохранить народные деньги от разворовывания! Донести каждый пожалованный президентом грош до кошелька адресата»… И вот уже идут первые репортажи о резко улучшившемся благосостоянии простой сельской учительницы из Нечерноземья. А вот простой участковый врач из Волго-Вятского района покупает себе демисезонное пальто. А все потому, что в Кремле, не смыкая глаз… и так далее.
На своих условиях
Вся политическая (и околополитическая) жизнь, которую мы по недоразумению продолжаем считать реальностью, — суть «реальность» виртуальная. Она лишена даже намека на онтологию. Единственная ее цель — закутать в непроницаемое покрывало подлинное содержание сегодняшнего и завтрашнего дня.
Судя по плотности ткани, потраченной на покрывало, содержание это настолько ужасно, что даже малюсенький сегмент его плоти не должен оказаться в поле зрения «того, кому не положено». То есть нас с вами.
Давайте на время забудем о покрывале и тщательно прощупаем завернутый в него предмет. Исчерпывающей информации о нем мы так, конечно же, не получим, но кое-что понять все-таки можно.
Прощупали? И я прощупал… Не знаю, как вы, а я осязал нечто, своими очертаниями удивительно напоминающее сделку «Сибнефть» — «Газпром». Только больше. Намного больше…
Разговор о чудо-сделке «Сибнефть» — «Газпром», которую кремлевские трубадуры уже воспели как «еще один шаг в направлении национализации нефтяной отрасли», целесообразно начать с занудного проговаривания всем известных фактов, которые сейчас изо всех сил пытаются «забыть».
Для начала несколько слов о «Сибнефти» как о налогоплательщике.
По данным Счетной палаты, только за 2001 год «Сибнефть» недоплатила в бюджет 10 млрд. руб. При реализации добытой нефти использовалась цепочка фирм-посредников, которые были зарегистрированы в зонах льготного налогообложения в Калмыкии и на Чукотке. Штат их более чем на половину состоял из инвалидов (чтобы уменьшить налог на прибыль еще на 50 %). Нефть у добывающих структур «Сибнефти» покупалась по минимальной цене (с которой начислялся налог), а потом перепродавалась уже в 2–3 раза дороже.
«Сибнефть» всегда считалась «чемпионом России по оптимизации налогообложения». Например, эффективная ставка налога на прибыль «Сибнефти» в 2003 году составила всего 7 % (в первом полугодии и того меньше — 4,8 %). И это при базовой ставке 24 %!
В течение нескольких лет «Сибнефть» раз в полгода проверяла Счетная палата РФ. После одной из таких проверок аудитор СП РФ Вячеслав Смирнов заявил:
«Тот факт, что мы направили результаты проверки в Министерство по налогам и сборам, Государственный таможенный комитет и на тот момент — в Федеральную службу налоговой полиции, фактически свидетельствует о выявленных нарушениях».
В свою очередь, Сергей Степашин не уставал клеймить «непатриотичного» Чукотского губернатора за покупку «Челси» в то время как его регион находится на грани банкротства.
Информация о проверках СП РФ, опубликованная в открытых источниках, позволяет с уверенностью говорить по крайней мере о двух цифрах (за 2003 год), свидетельствующих о «губернаторских талантах» Романа Абрамовича:
— долг Чукотского АО госбюджету — 9,3 млрд. рублей, что в 2,5 раза превышает доходную часть годового бюджета Чукотки;
— через офшоры на Чукотке «Сибнефтью» было выведено 14 млрд. рублей.
Получается, что Абрамович для Чукотки не столько «бог» (как нас пытаются убедить «говорящие головы» в телевизоре), сколько «демон». Впрочем, для западных финансовых институтов он тоже далеко не ангел.
В прошлом году Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) подал в суд на Романа Абрамовича, Евгения Швидлера и нефтяную компанию «Сибнефть». Банк требовал вернуть долг на сумму ни много ни мало 9 миллиардов фунтов (по крайней мере, именно такая сумма была озвучена в эфире радиостанции «Свобода»). В Россию даже приехал известный британский журналист Джон Суини (ВВС), чтобы провести журналистское расследование. Его источник в ЕБРР сообщал о том, что банк настроен решительно:
— У нас не меньше денег, чем у Абрамовича, чтобы добиться нужного нам решения суда. И мы будем преследовать Абрамовича повсюду, куда бы он ни отправился, и так долго, как это потребуется. Возможно, он считает, что может скрыться от преследования в России, но это невозможно для него в Швейцарии. Он должен понять это.
Чем эта тяжба закончилась (и закончилась ли вообще) — неизвестно. Зато хорошо известно, как развивались отношения Абрамовича и «Сибнефти» со Счетной палатой РФ и Министерством по налогам и сборам РФ…
В августе 2005 года Путин подчинил Счетную палату себе (ранее она подчинялась Госдуме РФ). Степашин подал в отставку и, вернувшись в свое кресло уже «президентским назначенцем», немедленно снял все претензии СП РФ к Абрамовичу и «Сибнефти».
А за несколько месяцев до этого свои претензии к «Сибнефти» сняла ФНС. На «Сибнефти» на тот момент «висел» 1 млрд. долларов недоимок в бюджет. Менеджмент компании сообщил, что «Сибнефть» готова выплатить сумму порядка 300 млн. долларов и ни копейкой больше. В результате с компании были официально сняты все подозрения в «оптимизации налогооблагаемой базы» за 2000–2001 годы.
И случилось это буквально на следующий день после того, как «Сибнефть» перечислила… ровно 300 млн. долларов.
«Можно сказать, что Абрамович разрешил конфликт на своих условиях», — заключает Политком. Ру.
Запомним эту фразу. Она нам еще пригодится…
Засаленное барахлишко с пятнами то ли кетчупа, то ли крови
Чудесным освобождением «Сибнефти» сразу от всех «скелетов в шкафу» нас, привычных к «кремлевским чудесам», не удивишь. Совсем другое дело, когда некоторые эксперты (вроде Билла Браудера) рассказывают нам «волшебные сказки» о том, что Абрамович якобы «мог выставить свою компанию на продажу на международном аукционе» и получить там за нее «вдвое больше», чем заплатил «Газпром». Давайте разберемся: а был ли у «Сибнефти» хотя бы один шанс не то что выйти на «международный аукцион», а вообще найти хоть какого-нибудь более-менее приличного иностранного покупателя.
Не секрет, что «Сибнефть» на Западе пользуется «славой» самой «мутной» из всех российских нефтяных компаний. Как утверждает Independent, «ее можно назвать как угодно, но только не прозрачной»… Это, как говорится, раз.
«Сибнефть», как и большая часть олигархических активов, была приобретена на залоговом аукционе. Как известно, «залоговые аукционы» были официально признаны Счетной палатой РФ «незаконными», а права собственности, полученные на них, — нелегитимными.
«По заключению аудиторов, эти сделки были заключены путем сговора отдельных представителей правительства РФ», — напоминает Сергей Глазьев в своем недавнем специальном заявлении.
«Позже г-н Кох во время следствия Генеральной прокуратуры признал, что факт сговора был и что он существенно превысил свои служебные полномочия. Он признал вину. Из этого следует, что настоящим собственником «Сибнефти» является государство», — заключает Сергей Глазьев, совершенно справедливо называя деньги, выплаченные «Газпромом», «подарком»…
Всем известно, что «амнистия капиталов» и официальное признание «итогов приватизации» в последние годы — главное, но так до сих пор и не исполненное пожелание олигархов. А пока этого не произошло, все олигархические активы — собственность с неопределенным статусом, которую государство может вернуть себе «одним движением руки». Потому крупные пакеты акций российских нефтяных компаний иностранцы до последнего времени не покупали и покупать не собирались.
Прорыв в этом направлении произошел летом 2003 года. Тогда одновременно велось сразу несколько переговоров с иностранными компаниями на предмет покупки значительных пакетов российских НК. В том числе и «Сибнефть» пыталась продать пакет своих акций компании ChevronTexaco. Переговоры эти успехом не увенчались (американцы предложили смехотворную цену).
А вот переговоры ЮКОСа с той же ChevronTexaco едва не завершились сделкой. За блокирующий пакет акций ЮКОСа (25 % плюс одна акция) американцы собирались выплатить 6,4 млрд. долларов. Сделка была сорвана арестами Лебедева и Ходорковского. В итоге американцы не решились приобретать пакет акций «опальной НК» и, судя по судьбе «Юган-скнефтегаза» (ее главного актива), правильно сделали. Тем более что незадолго до этого Путин, благословив создание совместного предприятия ВР-ТНК, дал понять всем заинтересованным западным игрокам, что он — единственный гарант по подобным сделкам. Подробно на этой теме я остановлюсь ниже, а пока давайте вернемся к нашему «чумазому неудачнику» — «Сибнефти».
…После неудачных попыток найти себе покупателя на Западе «Сибнефть» предприняла вторую попытку слиться с ЮКОСом (первая неудачная попытка была предпринята еще в 1998 году). Условия слияния были больше похожи на условия поглощения огромным ЮКОСом маленькой «Сибнефти»: в собственность ЮКОСа переходила почти вся «Сибнефть» (92 %), а та, в свою очередь, получала соответствующую долю (26 %) в совместной компании. То есть ЮКОС на момент слияния был равен трем компаниям, подобным «Сибнефти», и даже немного больше.
После нехитрых арифметических вычислений из 6,4 млрд. долларов (сумма сделки ЮКОС — ChevronТехасо) мы можем получить условную цену пакета ЮКОСа, эквивалентного всей «Сибнефти», — 8,2 млрд. долларов. Можно сказать, что это для «Сибнефти» — «красная цена». В реальности за «Сибнефть» таких денег никто не предлагал. И не мог предложить. Но если ее как следует «отмыть», она вполне могла бы столько стоить.
Для того чтобы привлечь внимание американцев, ЮКОС потратил сотни миллионов долларов и несколько лет напряженной работы (перевод отчетности компании на стандарты US GAAP — это только кончик айсберга). В итоге компания Ходорковского приобрела на Западе устойчивую репутацию «прозрачной». И только после этого стали возможны переговоры. При этом, прошу заметить, речь шла о двухстороннем соглашении, а не об открытых состязательных торгах.
В таком контексте заявления о «международном аукционе» по покупке засаленного барахлишка с пятнами то ли кетчупа, то ли крови выглядят по меньшей мере комично.
Тут возможны только два покупателя — или свой брат олигарх, или государство. Третьего не дано. Недобросовестные фантазеры (и те, кто внимает этим фантазиям) игнорируют тот факт, что компания со всем ее имуществом находится на территории Российской Федерации. Купить у Абрамовича пачку резаной бумаги за бешеные деньги, конечно же, можно. Но будет ли при этом покупатель иметь 100 %-е гарантии того, что уже завтра эта собственность не будет арестована российскими властями, как «отторгнутая в ходе заведомо жульнической сделки»? При этом у нового владельца «Сибнефти» (кем бы он ни был) не будет ни малейших оснований претендовать на почетное звание «добросовестного приобретателя», так как информация о том, как именно компания попала в руки «продавца», никогда не была «тайной за семью печатями»…
Краденое потому и продается по бросовой цене, что, покупая «браслет в виде змейки с одним изумрудным глазком», вы обязательно получаете «в нагрузку» и труп Ларисы Груздевой (к/ф «Место встречи изменить нельзя»).
В конце концов, даже для благословленной лично Путиным BP покупка пакета акций ТНК — сродни игре в «русскую рулетку». Конечно, если Путин успешно пройдет рубеж 2007–2008 годов, передав власть своему клону, или если он сам останется на третий срок, права BP на ее долю в ТНК никто не оспорит. А если к власти в России придет какой-нибудь Уго Чавес или Александр Лукашенко? Что тогда? Если маленькая Венесуэла нашла в себе мужество опротестовать долгосрочные кабальные обязательства, взятые собственным правительством перед крупнейшими американскими нефтяными корпорациями, то что говорить об огромной ядерной России?
С другой стороны, успех Михаила Ходорковского в переговорах с ChevronTexaco был в первую очередь связан с тем, что он тогда воспринимался в качестве человека, способного взять под контроль политическую власть в России. Сотни миллионов, потраченные ЮКОСом в Америке, таки сделали свое дело — американские партнеры в него поверили. Именно это, а не пресловутый US GAAP, превратили Ходорковского в потенциального субъекта сделки. Да, был риск. Но риск оправданный. Да и шесть с половиной миллиардов что для ChevronTexaco, что для BP — сумма, которой они могут себе позволить рискнуть без катастрофических последствий.
В свою очередь и для Ходорковского эта сделка была важнейшим фактором, усиливающим его позиции в борьбе за власть… В Кремле тогда сидел (и сейчас сидит) далеко не Уго Чавес. Стоило погромче крикнуть: «Кто на нас с Васей?!» — и политическому руководству Российской Федерации пришлось бы срочно искать новые сухие штаны. В этом контексте превентивный удар по ЮКОСу — единственно верное решение. Только так Путин мог сохранить власть. И он на это пошел, чем обеспечил себе новый «кредит доверия» населения и новый всплеск надежд…
Уж не знаю, какой Кассандрой надо быть, чтобы уже тогда точно знать, что после «убийства Дракона» Ланселот-Путин неизбежно сам станет «Драконом» (а «убитый Дракон» — «Ланселотом в изгнании»). По крайней мере, я тогда таким «Кассандрам» не верил, подозревая их в ангажированности…
Но мы отвлеклись…
«Больше взяток, меньше эффективности»
Прежде чем начать разговор о самой сделке «Сибнефть» — «Газпром», давайте проговорим несколько всем известных банальностей, касающихся «покупателя» (так же, как мы это только что сделали в отношении «продавца»).
Ни для кого не секрет, что у «Газпрома» есть три основные проблемы:
1) он слишком большой, 2) у него слишком много непрофильных активов, 3) у него крайне неповоротливый и неэффективный менеджмент.
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: все эти проблемы покупка «Сибнефти» только усугубляет (если, конечно, речь идет о покупке, а не о чем-то другом). Разговоры о том, будто, перейдя в руки «Газпрома», нефтяная компания может увеличить объемы добычи или какие-то иные показатели, западные специалисты отметают как заведомо нелепые:
«Проблема не в собственности государства как таковой, а в собственности именно этого государства. Объемы добычи нефти в стране перестали расти. Больший надзор государства означает больше взяток и меньше эффективности, что вряд ли поможет возобновить рост…» (Economist)
А вот что пишет Financial Times: «Передача активов «Сибнефти» и ЮКОСа компаниям, которые контролируются государством, дала новую жизнь бюрократам от энергоресурсов, особенно менеджерам «Газпрома». Идеи о реструктуризации и поощрении конкуренции растаяли в воздухе, появляется масса возможностей для регулярного получения дохода с этих активов. Ущерб, нанесенный отрасли, очевиден. Несмотря на высокие цены на нефть, уровень инвестиций остается низким. Государственным компаниям не хватает средств для реализации в одиночку больших проектов, таких как добыча нефти на сахалинском шельфе. Частные инвесторы боятся делать инвестиции в условиях неопределенности. Поэтому темпы роста добычи нефти и газа в России снижаются в то время, когда мир нуждается все в больших объемах российских энергоресурсов. Это плохо и для России, и для остального мира».
А вот Die Welt: «Государственные концерны, такие как «Газпром» и «Рос-нефть», пока не смогли доказать, что они более эффективные собственники. Они обслуживают преимущественно интересы политической элиты. Новая государственная монополия в сырьевом секторе была бы с экономической точки зрения более чем нежелательна».
От себя добавим, что «Газпром» сегодня остро нуждается в инвестиционных ресурсах (в частности, для разработки знаменитого Штокмановского месторождения газа). Кроме того, на сегодняшний день газовая монополия — крупнейший должник. На конец 2005 года его общая сумма долговых обязательств прогнозируется на уровне 22,1 — 23,3 млрд. долларов (по другим данным — более 30 млрд. долларов)…
Думаю, о «Газпроме» пока достаточно. Самое время перейти к «вопросам ценообразования» — выяснить, что именно он приобрел, за какие деньги и как поведет себя эта странная покупка в его пропахших природным газом руках.
Намного больше нуля
Как вы, наверное, уже поняли, в контексте трагической судьбы ЮКОСа «Сибнефть» легко могла перейти в госсобственность безо всяких денег.
Максимум, на что мог рассчитывать чукотский губернатор, проводящий большую часть года в Лондоне, — что ему оставят то, что он уже успел вывезти из страны. Такой исход можно было бы признать крайне удачным для него. В конце концов, средства, полученные Абрамовичем за годы нещадной эксплуатации «Сибнефти», — более чем щедрое вознаграждение за кепку, вовремя подставленную под золотой дождь.
В условиях, когда в руках Генпрокуратуры РФ находится масса материалов, позволяющих предъявить менеджменту «Сибнефти» и лично Роману Абрамовичу обвинения значительно более обоснованные и серьезные, чем те, что некогда были предъявлены фигурантам «дела ЮКОСа», покупка пакета акций «Сибнефти» (за любые деньги!) может расцениваться как необоснованная растрата государственных средств. Здесь все, что больше нуля, — много. Но Абрамович получил намного больше нуля…
Это была своего рода лирическая увертюра. Теперь поговорим о цене.
…Информация о том, как у них «дело сладилось», крайне скудна. Но кое-что мы все-таки знаем. Например, известна сумма, которую на начальном этапе считал справедливой «Газпром». По информации газеты «Бизнес», Абрамовичу предложили 7,5 млрд. долларов.
Выше мы уже определили «потолок» — гипотетическую «красную цену» «Сибнефти» на пресловутом «международном конкурсе» (напоминаю, такую цену за «Сибнефть» никто никогда не предлагал) — 8,4 млрд. долларов.
С «полом» тоже определиться несложно. Дело в том, что после окончательного разгрома ЮКОСа Роман Абрамович сделал своему опальному бизнес-партнеру Борису Березовскому «предложение, от которого тот не мог отказаться» и выкупил у него половину «Сибнефти» за якобы «справедливую цену». Березовский в интервью Reuters заявил, что цена «занижена». Но мы — люди, лояльные политическому руководству своей страны, а потому верить беглому олигарху, разумеется, не будем. Давайте поверим на слово свеженазначенному губернатору: то, что он заплатил Березовскому за принадлежавшую ему половину, — это и есть справедливая цена. Для тех, кто забыл, напоминаю — это 1,3 млрд. долларов.
Отсюда вывод: «справедливая цена» за всю «Сибнефть» (по версии самого Романа Абрамовича) — 2,6 млрд. долларов (два раза по 1,3 млрд. долларов).
Обратите внимание, цифры эти отражают цену всей компании целиком, а ведь «Газпром» покупал лишь 72,663 % акций «Сибнефти». То есть для определения подлинного ценового «пола» и «потолка» данной конкретной сделки нам придется опять взяться за калькуляторы…
Итак, после нехитрых подсчетов мы с вами выяснили, что цена за пакет акций «Сибнефти», чтобы претендовать хоть на какую-то обоснованность, должна была бы находиться в диапазоне от 1,89 млрд. до 6,1 млрд. долларов (хотя, как мы уже говорили выше, в случае чукотского губернатора отсутствие тюремной решетки в его жизни — само по себе колоссальная премия).
А теперь вернемся к сумме, предложенной «Газпромом». Очевидно, что 7,5 млрд. долларов — это неоправданно много. Уже за одно такое предложение операторов сделки (и в первую очередь президента РФ Владимира Путина, без которого во вверенной ему РФ муха не пролетит, не то что «Сибнефть») можно заподозрить в чем-то уж совсем нехорошем. Условия «Газпрома» — это, на мой взгляд, готовый состав преступления. Но… как мы уже знаем, Роман Абрамович привык решать вопросы «на своих условиях». И этот случай не стал исключением…
Читать бесплатно другие книги:
