Грехи молодости, или Расплата за прошлую жизнь Шилова Юлия

— Катюша, мне нужно уехать на пару часов.

— Вы поедете к Алексею?

— Да, ты угадала. Хочу его навестить. В конце концов, он был гражданским мужем нашей сотрудницы…

Катюша понимающе кивнула и, так же покачивая бедрами, вышла. Раньше она работала манекенщицей, потом вышла замуж, родила ребенка, располнела и ушла с подиума. По старой памяти я взяла ее к себе. Иногда она принимала участие в показах. Всего-то раз в год, а то и реже — современные модельеры предпочитают худых. Грудь — девяносто, талия — шестьдесят, бедра — девяносто, при росте под два метра — это считается красивым. Рост у меня подходящий, грудь — девяносто два, талия — шестьдесят четыре, бедра — тоже девяносто два. Для моих-то лет совсем не плохо. Но такой я была не всегда. В юные годы я была пышечкой. Семьдесят три килограмма живого веса, сами подумайте! Правда, некоторым это даже нравилось, но когда я пришла в модельный бизнес, надо было срочно худеть.

Тут-то и случилась заминочка. Худеть мой здоровый девичий организм никак не хотел. Что я с ним только не делала: и диеты изнуряющие соблюдала (до сих по на ананасы смотреть не могу!), и из тренажерного зала не вылезала, и в банях парилась…

А потом подсела на таблетки. Маленькие такие разноцветные таблеточки. Тайские, китайские — один черт. Вместо завтрака съедаешь красненькую, вместо обеда — зелененькую, вместо ужина — оранжевую. И все! Через месяц я уже напоминала скелет. Анатомию можно было изучать. Это верхние ребра, это нижние… По подиуму ходила качаясь. Поклонники, однако, как и прежде, задаривали меня цветами, а я, принимая букеты, едва ли не падала под их тяжестью. Больше трех килограммов я вообще поднять не могла. Однажды я почувствовала себя совсем плохо и попросила девчонок вызвать «скорую».

Прямо с работы меня увезли в больницу. В крови у меня обнаружили всю таблицу Менделеева. Врачи вообще удивлялись, что я осталась жива. Хорошо, спохватилась вовремя… На ноги меня поставили, вес я набрала, но уже не такой, как был раньше.

С тех пор я таблеток не принимаю. Всё, зареклась…

Лежала я тогда в частной клинике. Лечение оплачивал мой тогдашний любовник. Было ему лет пятьдесят, наверное. А мне — двадцать. Женатый, конечно. Но жена-итальянка бывала у него наездами. Кажется, она руководила какой-то крупной миланской фирмой. Дети — у них были совместные дети, уже взрослые — учились за границей… Он и меня баловал, как дочку. Чуть ли не с ложечки кормил. Принес в палату цветной телевизор, видик, поставил музыкальный центр. Холодильник ломился от продуктов. Это после моего-то голодания! После больницы я его отблагодарила как могла — телом, конечно… Уже и не припомню, из-за чего мы с ним расстались. Наверное, более богатый подвернулся. Других причин нет. А потом появился Шурик. Но — о покойнике ни слова. Наскоро распорядившись о текущих делах, я поехала в больницу.

Алексей неподвижно лежал под капельницей. Глаза закрыты. Под кроватью стояла желтая больничная «утка» — к счастью, пустая. Воздух в палате был тяжелый. Такой спёртый, что меня чуть не стошнило. С трудом преодолевая брезгливость, я присела на краешек кровати и негромко кашлянула. Алексей вздрогнул и открыл глаза.

— Привет! — Я постаралась улыбнуться как можно приветливее.

— Привет, — глухо произнес Алексей. — Отлично выглядишь.

— Стараюсь. Профессия обязывает. Ты как?

— Держусь. В реанимации сутки провалялся. Самое страшное, что я не попал на Машкины похороны.

— Похороны прошли на уровне. Когда поправишься, обязательно сходишь на Машину могилку.

— Само собой. Мне уже говорили, что все было нормально. А ты ее проводила?

Я отвела глаза:

— Не смогла. У меня уважительная причина. У друга неприятности… Но к Маше я относилась прекрасно. Она была потрясающая девушка. Послушай, а что же тогда произошло в ванной?

— Да так. Один крендель решил свести со мной счеты.

— Ничего себе счеты… А ты обращался в милицию?

— Нет. Я с ним сам разберусь, без легавых.

— А может, лучше с легавыми?

— К легавым пусть лохи обращаются. А у меня достаточно связей, чтобы отомстить.

— А ты уверен, что справишься?

— Вполне. Главное, выработать нужную стратегию.

— У тебя дом такой крутой, а попасть туда проще простого…

— Да, получается, что так. Спасибо архитекторам! Впредь буду умнее — надо окна закрывать как следует.

Я помолчала несколько секунд, затем набралась смелости:

— Алексей, а твое ранение как-то связано с гибелью Маши?

— Думаю, что нет, — ответил он.

В палату вошла медсестра и сняла капельницу. Алексей устроился поудобнее, и мы стали непринужденно болтать о всякой ерунде. Впрочем, болтала больше я, иногда привирая сверх меры, а Алексей слушал открыв рот, лишь изредка перебивая меня вопросами. Я рассказала, что с двух лет ездила с родителями за границу, а в десять впервые побывала в Соединенных Штатах. Мне безумно понравился американский образ жизни, и именно ему я старалась соответствовать в период взросления. Если бы не та давнишняя поездка в Америку, я, возможно, была бы другой.

Алексей погладил меня по бедру горячей дрожащей рукой:

— Маргарита, я хочу знать о тебе все!

— Что именно? — немного растерялась я.

— Ну, например, в какой школе ты училась?

— В английской, на Цветном.

— Наверное, ты была хулиганкой?

— Еще какой! Я разговаривала на уроках, я обижала мальчишек.

— Ты обижала мальчишек?

— Конечно. А что в этом такого?

— Еще скажи, что ты дергала их за косички, — рассмеялся Алексей.

— Ну, не за косички, но за воротники дергала точно. Ты знаешь, мне ничего не запрещали.

— Почему?

— А бесполезно было что-либо запрещать. Даже если директор говорил «нет», я все равно поступала по-своему.

Неожиданно Алексей замешкался и после небольшой паузы спросил:

— Рита, а в твоей жизни были глубокие чувства?

— Глубокие чувства? Пожалуй, да.

— А сейчас ты способна так любить?

— А не слишком ли ты любопытен? Ну, ладно, ладно, скажу! Все мои переживания и метания закончились еще в молодости.

— А можно поинтересоваться почему?

— Потому, что кончается на «у», — невесело рассмеялась я. — Мой любимый сделал для меня очень многое, Алеша. И даже вытащил с того света. Я ему, конечно, благодарна, но… Спустя какое-то время обнаружилось, что нам скучно вместе. И он, и я стали искать развлечения на стороне. Он искал активнее…

Я замолчала и отвернулась к окну. Не хватало еще только разреветься!

Алексей взял меня за руку и уверенно сказал:

— Маргарита, выходи за меня замуж. Такую, как ты, я ждал всю свою жизнь. Поверь, это правда. Медовый месяц мы с тобой проведем на Бали. Хоть туда и лететь двадцать шесть часов, но это стоит того. Я буду носить тебя на руках, я буду усыпать твою кровать лепестками роз, я буду угадывать твои желания. А вернувшись в Москву мы будем работать, это поможет нам сохранить нежные чувства друг к другу. По-моему, жена-домохозяйка — это слишком скучно. В выходные дни мы будем с тобой путешествовать. Возьмем билеты и улетим в Ниццу. В Париж тоже можно. Или в Рим.

— В Париже я была, — улыбнулась я. — Я везде была, кроме Бали.

— А затем ты родишь мне маленького мальчика, — не слушая, продолжал Алексей. — Он будет похож на меня, и мы назовем его моим именем. Это будет чудесный парнишка. Впрочем, глаза у него будут твои. Такие же большие и красивые. Я нормальный, обеспеченный человек, Рита, и я могу подарить тебе именно такую жизнь, какую ты заслуживаешь. Бедность тебе не грозит.

— Конечно, не грозит, — равнодушно пожала я плечами. — С чего бы она мне грозила, если я и сама в состоянии себя обеспечить!

— Да это я так, к слову. Рита, я знаю, что ты пока ко мне никаких таких особенных чувств не питаешь, но ты меня обязательно полюбишь, вот увидишь. А я втрескался в тебя с первого взгляда…

— Алексей, давай сейчас не будем говорить об этом…

— А что такого? Я сделал тебе предложение — разве это обидно? Кстати, ты можешь пока не отвечать. Подумай, пока я лежу в больнице. А как только выпишусь, мы с тобой все обсудим. Надеюсь, ты примешь верное решение, дорогая.

— А как же Маша? — брякнула я, стараясь не смотреть Алексею в глаза.

— Маша?!

— Ну да. Ты же ее любил.

— Маша умерла. Ее больше нет.

— Так ты хочешь на мне жениться, чтобы побыстрее залечить сердечные раны?

— Это трудно объяснить словами. А на тебе я хочу жениться потому, что меня очень сильно влечет к тебе, поверь. И я ничего не могу с этим поделать, Рита.

— Но ведь Маша ушла только что!

— Да, это так. Но ведь жизнь не стоит на месте. Воспоминания о Маше я пронесу через всю свою жизнь. Мне будет трудно свыкнуться с мыслью, что ее нет. Это очень трудно. А ты помоги мне пережить беду. Друзья познаются в беде. А ты ведь мне друг, не правда ли? На смену Маше пришла совсем другая женщина — так уж устроена жизнь, моя дорогая, и мне бы хотелось, чтобы с этой минуты мы всегда были вместе. Ты же не оставишь меня? Я… я верю в тебя.

— Но я же не бюро добрых услуг! — ляпнула я, не подумав.

Алексей отвернулся к окну и не произнес больше ни слова.

— Может, тебе фруктов принести? — ласково спросила я, чтобы сгладить неловкость. — Ананас, яблоки или мандарины?

— Спасибо, я не голоден. Мне друзья приносят, — сухо ответил Алексей, даже не глядя в мою сторону.

Я встала и сделала шаг к больничной двери.

— Ну, я пойду…

Ответа не последовало.

— Ты звони, если что понадобится.

Алексей по-прежнему лежал без движения.

Я махнула рукой, спустилась по лестнице, села в машину и уехала.

А затем наступили рабочие будни. К Алексею я больше не ездила, да и он не докучал мне звонками. Правда, пару раз я поручала Катюше отвезти в больницу свежие фрукты, но она неизменно возвращалась в офис с сетованиями на то, что Алексей не пожелал их принять.

Почти каждую ночь мне снился Игорь. Его губы, ласковые руки, проникновенные глаза… Иногда мне хотелось сесть в машину и сломя голову помчаться в тот злополучный дачный поселок. Но я была человеком рассудительным и господину случаю довериться не могла. Хотя кто знает, может быть, из этого и вышло бы что-нибудь путное. Меня не оставляло приятное предчувствие, что колесо фортуны рано или поздно повернется в мою сторону и наши с Игорем дорожки обязательно пересекутся. С каждым днем он становился мне необходим всё больше и больше. «Все переменится к лучшему, Ритка, — убеждала я себя, — всё наладится, и если уж судьба свела нас в столь необычных обстоятельствах, то она даст еще один шанс».

Примерно через месяц дверь моего кабинета распахнулась, впуская благоухающего дорогим парфюмом Алексея.

— Привет, — удивленно сказала я. — Что же так — без предупреждения?

Алексей сел на стул и, явно смущаясь, забарабанил коротковатыми, поросшими едва заметным светлым пухом пальцами по столу.

Я не сводила с него взгляда, как завороженная.

— Рита, как ты посмотришь на то, чтобы поужинать со мной сегодня вечером?

— Сегодня вечером?

— Ну, понятное дело, что не утром.

Я стала перебирать бумажки, делая вид, что страшно занята.

— Даже не знаю. У меня скоро показ…

— Ах, показ… — разочарованно протянул Алексей. — Ну, как знаешь. Хочешь, дам тебе совет? Купи в оптике красивые очки.

— Зачем? — подняла я голову.

— Затем, чтобы походить на настоящую директрису.

— А что, все директрисы должны носить очки?

— Вот именно! Так что, Маргарита, идем в ресторан?

— Но…

— Давай без «но». Я приглашаю тебя на ужин. Какую кухню ты предпочитаешь?

— Японскую, — не задумываясь, ответила я.

— А почему именно японскую?

— Не знаю. Мне кажется, что она самая вкусная.

— А я-то думал, что ты американской кухней увлекаешься, — рассмеялся Алексей.

— А почему именно американской? — удивилась я.

— Ты же сама говорила, что тебе нравится все американское.

— Глупости! Я говорила лишь о своих детских впечатлениях. К твоему сведению, американской кухни вообще не существует!

— Хорошо, хорошо, — кивнул Алексей. — Давай посетим японский ресторан «Желтое море».

Глава 14

Без пятнадцати девять Алексей подъехал к моему дому, позвонил на мобильник и сказал, что машина подана. Я подошла к зеркалу и придирчиво изучила свое отражение. Волосы уложены в сложную прическу, тени яркие, возможно, даже вульгарные, но для ресторана — в самый раз. Губы — в кроваво-красной помаде в тон платью. Платье — с глубокими разрезами по бокам, позволяющими демонстрировать чулки нежно-розового цвета и такие же подвязки.

Когда я спустилась к машине, Алексей от изумления открыл рот.

— Что-то не так? — кокетливо улыбнулась я и села на заднее сиденье.

— Даже не представляешь, Ритка, как потрясно ты выглядишь!

— Почему не представляю? Очень даже представляю. Главное, любить себя. Если я буду любить себя, то меня будут любить окружающие.

В ресторане «Желтое море» потчевали не только японскими блюдами, но и китайскими. Были и европейские — для посетителей с консервативным вкусом. Читая меню, я испытывала наслаждение. Нежнейший чакин-дзуши. Это мешочки с красной икрой и крабами. Норито-роллу с угрем, от вкуса которого я приходила в восторг! После недолгого совещания (Алексей полностью доверился моему вкусу) мы заказали сашими из желтохвостика, суси из осьминога, калифорнийский ролл и саке «Озеки».

— Послушай, Рита, а почему ты не заказала коньяк? — спросил Алексей, как только отошел официант, по-японски вежливый и улыбчивый.

— В японских ресторанах не принято пить коньяк, — пояснила я с видом знатока. — Это нарушает традицию. Я заказала «Озеки».

— А оно с градусами?

— Конечно! И очень вкусное к тому же. Сейчас попробуешь и убедишься сам.

Алексей ел осторожно, словно боялся раскопать в тарелке нечто непотребное. Пользовался он обычными столовыми приборами, отложив в сторону палочки, но так поступали многие — слишком уж сложное это искусство: донести до рта сочный кусок рыбы, не уронив его на тарелку или на костюм, что тоже бывает, и часто. Саке Алексею понравилось. Он даже предложил заказать еще бутылочку, и я не отказалась.

Медленная японская мелодия завораживала. Алексей пригласил меня на танец. Он оказался прекрасным партнером — чувственно двигался в такт музыке, прекрасно улавливал изменчивый ритм. При этом он не забывал поглаживать меня по спине и заглядывать в вырез платья.

Я тоже не осталась в долгу. Я бросала на него призывные взгляды, думая о том, каков он в постели. Предвкушение необычного кружило мне голову. А Игорь… Игорь остался где-то там, далеко. Он был в моих мечтах, в моих воспоминаниях, в моих снах…

— Рита, ты даже не представляешь, как много для меня значит этот вечер, — ласково прошептал Алексей.

— Ну и как, понравилась тебе японская кухня?

— Безумно!

Я засмеялась и прижалась к широкой груди.

— Не обманывай! Ты толком и не ел ничего. Просто поковырялся, и все.

— Маргарита, торжественно клянусь тебе, что буду разбираться в японской кухне лучше, чем ты. Со временем. А вот саке мне понравилось. И правда вкусное.

— Вот видишь, я же говорила.

Алексей прижал меня к себе посильнее:

— Риточка, когда я с тобой, для меня не существует других людей.

— Как это?

— Ты для меня во всем мире единственная.

— А Маше ты то же говорил? — спросила я и осеклась. Вот идиотка! Немного выпила и потеряла контроль над собой.

— Маша умерла, — грустно сказал Алексей и опустил глаза.

Я сочла нужным извиниться. Алексей кивнул и поцеловал меня в губы. Это был нежный и одновременно страстный поцелуй, способный свести с ума любую девушку. Но Игорь все же целовался лучше. Я не могла его забыть.

Музыка стихла. Мы вернулись за столик и пригубили саке.

— Маргарита, ты как будто с обложки журнала сошла, — сказал Алексей, пожирая меня глазами. — У тебя просто потрясающий вкус.

— Ох, раньше меня любили фотографировать, — кокетливо махнула я рукой, — да и сейчас предлагают.

— Кто бы сомневался. Я еще никогда в жизни не видел платья красивее, чем твое.

— Признаться честно, мне хотелось тебе понравиться. Если бы ты только знал, сколько платьев пришлось забраковать… Красный цвет мне идет. К тому же, я слышала, он действует возбуждающе на мужчин.

Алексей взволнованно взял меня за руку:

— Рита, мне кажется, что я знаю о тебе все.

— Ты это о чем? — напряглась я.

— Все окружающие в один голос говорят о том, что ты холодная и расчетливая женщина. Ты коллекционируешь мужские сердца, а сама никому не принадлежишь. Но это не главное. Главное то, что я потерял голову от тебя. Ты самая красивая женщина из всех, кого я знал когда-либо. Ты, ты… — Алексей замолчал, подбирая слова.

Я улыбнулась и тихо сказала:

— Спасибо.

Алексей расплатился, дав щедрые чаевые, и мы вышли из ресторана. Я предложила оставить пока машину на стоянке и поймать такси, но Алексей, беспечно махнув рукой, сел за руль. Похоже, перспектива встретиться с ГИБДД (никогда не научусь выговаривать эту чудовищную аббревиатуру!) его не угнетала. По дороге я не сводила с него глаз и думала только о том, что мне до безумия хочется продолжить этот вечер.

А вдруг Алексей не напросится в гости? Самой предложить — неприлично… Хотя почему неприлично? Ведь жизнь такая короткая. Пролетит — и нет ее. Так стоит ли отказывать себе в удовольствиях?! Разыгравшееся воображение услужливо нарисовало мне картину возможных ночных утех. Алексей целует меня, раздевает, мы вместе идем в ванную, а там…

— Маргарита, мы приехали, — отрезвил меня голос Алексея. — Хочу напроситься к тебе на чашечку кофе. Ты как, не против?

Еще бы я была против!

В квартире, однако, Алексей проявил удивительную сдержанность. Сначала он долго мыл руки, затем прошел на кухню и сел за стол. Я налила ему кофе и придвинула вазочку с домашним печеньем.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил он и уткнулся взглядом в чашку.

Спасибо? И это все?! От возмущения я чуть не задохнулась.

— У тебя вкусный кофе. — Алексей отодвинул пустую чашку к центру стола. К печенью он так и не притронулся.

— Обыкновенный.

— Я бы не сказал.

— А у меня все вкусное. Я и сама что надо.

Отбросив минутное смущение, я скинула платье и осталась в одних нежно-розовых чулках. Трусики, уходя в ресторан, я не надела, как и бюстгальтер, впрочем. Алексей уставился на мою обнаженную грудь и покраснел, как рак.

— Хочешь попробовать? — подмигнула я ему. — Сосочки у меня — мед.

Не говоря ни слова, Алексей встал и приник к моим соскам.

— Так нечестно, дорогой, — засмеялась я, отстраняя его. — Я раздета, а ты одет. Давай уравняем наши шансы.

Алексей трясущимися руками принялся расстегивать брюки. Я прошла в спальню и легла на кровать. Моя любимая кошечка Маня тут же пристроилась рядом.

— У тебя кошка? — испуганно спросил Алексей, появившийся в спальне. В руках он нес аккуратно сложенную одежду.

— Это Маняша. Она моя подружка. Да ты ее не бойся! Раз не шипит, значит, ты ей понравился.

— Ладно, хоть это радует. — Алексей положил одежду на стул и сел на краешек кровати.

Замороженный какой-то, подумала я и провела пальцем по его спине. Алексей застонал и навалился на меня.

Поцелуи его были как укусы — я иногда даже вскрикивала от боли. Но все же мне было приятно. Приятно настолько, что я испытала оргазм — первый оргазм — еще до того, как он вошел в меня.

— Ритка, я люблю тебя, — в изнеможении прошептал Алексей, целуя меня в лоб. — Ты восхитительная женщина!

— И когда же ты успел меня полюбить? — лениво улыбнулась я, зная ответ заранее.

— Я полюбил тебя с первого взгляда. Я уже говорил тебе об этом, но могу хоть сто раз повторить.

Мне захотелось ему напомнить, что впервые мы встретились на одном из кастингов, где присутствовала Маша. Если я не ошибаюсь, к Маше он был неравнодушен. Значит, его признание в любви недорого стоит. А, дорого, не дорого — какая разница! Главное, мне было хорошо с ним. А остальное… Время покажет!

Алексей встал и достал из пиджака сигареты, поискал пепельницу и закурил. Взгляд у него был блуждающий.

— Ритка, любовь к тебе взрывает меня изнутри. Она не дает мне ни минуты покоя. Она — самая важная часть моей жизни.

— Только лишь часть? — как всегда неуместно пошутила я.

— Прости, я выразился неправильно. Она и есть моя жизнь. Я живу любовью к тебе.

От былой скованности Алексея не осталось и следа. Он ходил по спальне обнаженный, даже не пытаясь прикрыть свое мужское достоинство, которое прямо на глазах увеличивалось в размерах. Вот ненасытный какой, усмехнулась я.

— Я начинаю постепенно забывать Машу. И ты оказалась лучшим лекарством. С тобой, Рита, у меня есть шанс начать все сначала. Ты самое лучшее, что было и есть в моей жизни.

— То есть Маша уже в далеком прошлом? — в который уже раз спросила я, понимая ненужность собственного вопроса. — Ведь не может же сильный, здоровый человек сутками сидеть у могилы любимой, оплакивая ее безвременную кончину?

— Неужели ты ревнуешь меня к покойнице? — Алексей погасил сигарету и лег рядом со мной. — Маша была прекрасной девушкой, и я действительно ее любил. У нас мог быть ребенок. У нас было много хорошего, Рита. Но ведь нельзя же жить одними воспоминаниями. Я не испытывал к ней и доли того, что испытываю к тебе. Умоляю, не мучай меня. Ты и сама прекрасно знаешь, что с тобой не сравнится никакая Маша. Ты женщина-шок, ты затмишь любую, и это чистая правда.

Такой ответ меня вполне удовлетворил. В конце концов, Маши больше нет и никогда не будет. А Алексей жив, и ему нужно найти пару. И я — достойная кандидатка. Я должна удержать его рядом с собой хотя бы потому, что устала от одиночества. Уж что-что, а держать мужчин в узде я умею. Этого у меня не отнять. Умение это родилось вместе со мной и умрет, наверное, тоже вместе со мной.

— Будь моей женой, — в который раз предложил Алексей и преданно посмотрел мне в глаза.

— Ты настаиваешь?

— Выходи за меня замуж, Маргарита. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, а в будущем матерью моих детей.

— Но я пока не готова рожать. У меня карьера, я не собираюсь бросать свое дело.

— Ну, с этим я тебя торопить не буду. Родишь, когда сама захочешь. Пожалуйста, Рита, прими мое предложение.

— Когда?

— Да хоть завтра. К черту эти пышные свадьбы. Это молодым они нужны, а мы с тобой уже взрослые люди.

— Прямо завтра?

— Ну да.

— Но ведь в загсе необходимо ждать. Месяц или два.

— Это для тех, у кого денег нет. А мы с тобой люди не бедные. Дадим двести баксов, и нас зарегистрируют не отходя от кассы.

— Это так неожиданно, — растерялась я.

— А чего же тут неожиданного? У меня собственный бизнес. Я готов помогать тебе. Ведь ты бьешься как рыба об лед, одна крутишься! Содержать такое большое модельное агентство! Да я просто уверен, что тебя обворовывают все кому не лень!

— Вот как? И кто же меня обворовывает?

— У тебя компаньоны есть? И бухгалтерия, я думаю, не дремлет. У меня на фирме таких проблем давно уже нет. Люди работают честно. Правда, для этого приходится менять сотрудников каждые два года. И знаешь, это помогает. Может, кто и замышляет дурное, а его тут же выставляют на улицу.

— Но ведь это жестоко! — возмутилась я. — Человек привыкает к своей работе, кроме того, он семью кормит. Представь, что он чувствует, когда ему необоснованно показывают на дверь…

— А зачем думать о том, что чувствуют другие люди? Думать надо о себе, любимом. Это и полезно, и приятно. Тот, кто о себе думает, долго и безбедно живет.

— По-твоему, во всем нужно искать пользу?

— Рита, это жизнь. В общем, я помогу тебе решить все проблемы.

— Ну а как же быть с традициями? — спросила я после небольшой паузы.

— Какими? — Алексей посмотрел на меня с недоумением.

— Ведь года еще не прошло после кончины Марии. Неудобно как-то.

— Рита, к чему эти условности? Лишние они. Как ты посмотришь на то, чтобы завтра мы поженились?

Страницы: «« « ... 56789101112 » »»