На зависть всем, или Меркантильная сволочь ищет своего олигарха Шилова Юлия
— Я все знаю.
— Давно?
— Не важно. А что от нее еще можно было ожидать? — принялась заступаться я за сестру. — Мать целыми днями пьет, кого ни попадя домой приводит. В школе над Дашкой все смеются, показывают на нее пальцем. Да еще и мой пример перед глазами. Мать ей сказала, что я продалась старому деду. Вот Дашке и захотелось легких денег.
— Что ты с ней теперь будешь делать?
— Попробую отделаться суровой воспитательной работой или искренним разговором по душам. А если не поможет, то буду вязать ее веревками и вешать амбарные замки на дверь.
— А если серьезно?
— Если серьезно, то просто ума не приложу. Попробую, конечно, поговорить с ней по душам. Отчего девчонки идут на панель? Потому что хотят денег. Бабки я ей пока предложить не могу. Нужно будет — ремня ей хорошего дам, найду, кто ее, несовершеннолетнюю, на работу взял, всех к чертовой матери поубиваю. — Помолчав, я повернулась к Димке и прошептала: — Давай не будем о плохом. Я так устала от всей этой грязи. У меня на счете есть кое-что. Первое, что я сделаю, — сниму недорогую квартиру. Закодирую мать и переведу сестер в другую школу. На первое время деньги есть, а дальше будет видно.
Димка обнял меня за плечи, а я почувствовала, как по телу пробежала легкая дрожь.
— Знаешь, я плохо соображаю, что сейчас происходит. Кстати, тебе же утром на работу. Как ты пойдешь? Ты же не спал.
— Ночь, проведенная с тобой, стоит того, чтобы не поспать. Я могу приехать к обеду.
— Не уволят?
— Не переживай. Я знаю, что делаю. Послушай, давай вздремнем пару часиков.
Я проснулась оттого, что кто-то нежно трепал меня за ухо и шептал, что я самая красивая и желанная женщина на свете. Открыв глаза, я увидела улыбающегося Димку.
— Привет, солнышко. — Димка нежно коснулся губами моей щеки.
— С добрым утром.
Увидев, что окно открыто, я слегка приподняла голову:
— Дождь уже закончился?
— Давно. Еще пару часов назад.
— А ты что, давно не спишь?
— Мне не спалось.
— Что же ты делал?
— На тебя смотрел.
— Я тебя серьезно спрашиваю.
— А я серьезно отвечаю. Мне до сих пор не верится, что я с тобой в одной постели.
— Да, трудно поверить… — Я немного смутилась.
— Я вот смотрю на тебя и думаю: какое необыкновенное превращение! Из гадкого утенка ты превратилась в красивого белоснежного лебедя. Жаль, что ты интересуешься только олигархами. Ты любила своего спонсора?
— Я его уважала, — не раздумывая, ответила я. — Он мне был интересен не как мужчина, а просто как личность. Человек, знающий массу того, чего не знаю я. Он показал мне мир, рассказал о явлениях, о которых я даже не подозревала.
— Но ведь ты была игрушкой для него.
— Почему ты так считаешь?
— Потому что он бросил тебя. Надоела старая лялька — захотелось новую. Я думаю, что тебе сейчас будет трудно найти ему замену. Крутые мужики предпочитают легкодоступных девиц, но их страсть к ним охладевает так же быстро, как и разгорается.
От Димкиных прикосновений я слегка возбудилась, горячая волна прилила к сердцу.
— Оля, а если я сниму квартиру, ты будешь со мной жить?
Димкин вопрос поставил меня в тупик, потому что я совершенно не предполагала развивать с ним отношения.
— Ты предлагаешь жить вместе?
— А давай попробуем? Может, у нас что-нибудь получится?
Я улыбнулась, вспомнив рассказ Алины, как она прожила со своим одноклассником ровно два месяца. Я знала, что если хочу сохранить воспоминания об этой ночи до глубокой старости как о самых счастливых часах в своей жизни, то должна оставить всё как есть и не омрачать сегодняшний восхитительный секс дальнейшими разборками.
— Оля, ну что ты улыбаешься? — занервничал Димка.
— Я просто не понимаю, зачем ты хочешь испортить себе жизнь.
Димка ничего не ответил. Он отвернулся и принялся одеваться. Возможно, мой ответ сильно задел его, но я понимала, что так будет лучше.
До моего дома мы ехали молча. Димка постоянно смотрел на часы и сбрасывал с мобильного чьи-то звонки.
— На работу опаздываешь?
— Ты не переживай, я успеваю, — холодно уронил он.
— А что тогда так нервничаешь?
— Сам не знаю.
Я ласково взяла Димку за руку:
— Солнышко, не злись на меня. Ты очень хороший, честное слово. Я испорчу тебе жизнь, отравлю существование. Поверь, так будет лучше для нас обоих.
— Оль, ты сказала, что у тебя есть какие-то деньги на счете. Может, учиться пойдешь? Может, куда-нибудь поступишь?
— А что я буду делать, когда деньги тю-тю и мне нечем будет платить за учебу? С треском вылечу из института?
— А может, вместе пойдем учиться? Подготовимся как следует и попробуем поступить на бюджетное отделение?
— Димка, ты голову себе не забивай. Зачем тебе рисковать? Если ты захочешь учиться, то за тебя всегда родители заплатят.
На дороге я увидела чинно вышагивающую Дашку. На ней были короткая юбчонка, едва прикрывающая ее пухлую попку, легкий топик и туфли на таких высоченных каблуках, что казалось, еще шаг — и она грохнется наземь с такой высоты. Дашка выглядела как дешевая уличная проститутка.
— Смотри, Дашка идет, — сказала я и в тот момент, когда она подошла к нашей калитке, открыла стекло машины и крикнула:
— Дашка, стой!
Дарья остановилась и испуганно оглянулась. Ее губы были накрашены такой яркой губной помадой морковного цвета, что я вздрогнула. Увидав, что я в бешенстве, Димка остановил машину и попытался меня успокоить.
— Оля, ты что надумала?!
— Я ее сейчас за волосы оттаскаю. Позор какой! На нее же соседи смотрят!
— Не кипятись. Может, пусть она сначала проспится, а потом ты с ней поговоришь?
— Когда она проспится, опять свалит на панель.
— Тогда, может, я с ней поговорю по-мужски? — по-прежнему держал меня за руку Димка.
— Да она тебя слушать не будет. Пошлет куда подальше. Она как на панель вышла, так всех мужиков лютой ненавистью ненавидеть стала.
Выскочив из машины, я подлетела к сестре и отвесила ей капитальную пощечину. Перепуганный Димка вышел следом и нервно закурил в сторонке.
— Ты что руки распускаешь? — схватилась за покрасневшую щеку Дашка.
— Ты на себя в зеркало смотрела?
— Смотрела!
— И кого ты там видела?
— Себя любимую.
— Знаешь, на кого ты похожа? На проститутку! Почему ты не в школе?
— Потому, что я устала быть посмешищем! Каждый день слышать, что я дочь алкоголички! — глотая слезы, ответила Дашка.
— Дашка, но ведь как-то жить надо. Я же с этим жила, школу окончила и аттестат получила.
— А зачем он тебе, этот аттестат? Он тебе в жизни все равно никогда не пригодится.
— Мало ли! Может, я учиться пойду.
— Оля, не морочь мне голову. Никуда ты не пойдешь, потому что у тебя в жизни совсем другие устремления. Я тоже в поиске. Я тоже хочу красиво жить! Мне нужен спонсор!
— Там, где ты его ищешь, никогда не найдешь. На дороге их нет, — спокойно ответила я. — Пойми, фильм «Красотка» — это всего лишь сказка. Слезливая мелодрама. В жизни так не бывает. Это кино, иллюзия, фантазия, понимаешь? Дашка, ну что ты делаешь?! Я как тебя в таком виде увидела, так у меня сердце заболело. Дашуля, но ты же еще совсем ребенок.
— А у тебя сердце не болит от того, что вечно пьяная мать таскает в дом бомжатину и только и делает, что требует у меня денег? Я ее ненавижу! — не помня себя, крикнула Дашка.
— Даш, что ты такое говоришь? — Я попыталась зажать Дашке рот. — Разве можно про мать-то?
— Можно! Потому что это она во всем виновата. Это мы из-за нее так живем! Из-за ее проклятой гордости, от которой уже давно не осталось и следа. Пропила, прокурила! Я никогда не забуду, как я ей дневник с оценками принесла, а сама ушла в комнату уроки делать. Вернулась, а у нее на кухне уже какая-то пьяная сволочь сидит, и мать прямо на моем дневнике разделывает селедку. Ты можешь себе представить?!
— Даша, но ты же уже большая девочка и должна понимать, что мать больна. Алкоголизм — это болезнь, понимаешь?
— Если мы здесь останемся, то все с ума сойдем. Я хочу заработать денег, уехать отсюда и не видеть ее пьяную рожу. Забыть эту жизнь как страшный сон…
Неожиданно Дашка замерла, она обернулась, лицо ее исказилось от испуга. Громко закричав, Дашка резко бросилась на меня, и мы грохнулись на землю. Ничего не понимая, я приподнялась и увидела, как с места сорвалась машина, стоявшая неподалеку. Я беспомощно отстранила от себя навалившуюся Дашку и увидела, что на груди у нее расплывается кровавое пятно.
— Дашуля!.. Дашка…
Глава 16
Димка вытащил из машины аптечку, я разорвала упаковку бинта и попыталась хоть как-то остановить кровь.
— Не теряй время! — крикнул Димка. — Быстрее в больницу!
Мы положили Дашку на заднее сиденье, я устроилась рядом с ней и положила ее голову себе на колени.
— Дашуля, ты как? — гладила я ее по волосам, боясь, что сейчас она закроет глаза и больше никогда их не откроет.
— Больно, — задыхаясь, стонала Дашка.
— Где больно?
— Грудь…
— Потерпи. Сейчас приедем в больницу, и все будет хорошо. Вот увидишь! Я тебе обещаю.
— Оля, тебя хотят убить, — прохрипела Дашка.
— Меня?
— Стреляли в тебя… Я… случайно заметила… человек… в машине с тонированными стеклами… в маске… Оружие в окошке…
— В маске?
— Да. Все так быстро произошло… Я бросилась на тебя…
— Зачем, зачем, дуреха?! Господи, что ты наделала?! — Я плакала, и слезы капали прямо на Дашкино лицо.
— Я не подумала… Но он бы убил тебя… Ты прости меня, пожалуйста, за все… Прости…
— Дашулька, все будет хорошо. Я сниму квартиру, вы с Тонькой перейдете в другую школу. — Я и сама не знала, кого успокаиваю — себя или сестру. — Мать закодируется и бросит пить.
— Оля, у тебя есть враги… Будь осторожна… — снова прохрипела сестренка. — Ты в опасности…
— Да кому я нужна? — растерянно пожала я плечами и всхлипнула. — Может быть, меня с кем-то перепутали?
— Целились в тебя… — стояла на своем Дашка. — А помнишь, как мы всей семьей на озеро ходили купаться? Помнишь?
— Помню, милая. Помню!
— Мама тогда еще не пила. От нее всегда вкусно пахло. А ее руки были самыми родными и любящими. Она меня всегда по голове гладила. Жалела, прямо, как ты сейчас…
— Дашулька, тебе, наверное, сейчас тяжело говорить?
Но Дашка меня не слушала и говорила, говорила… Словно хотела выговориться или, скорее, наговориться, потому что чувствовала, что скоро не произнесет ни единого слова.
— Знаешь, как мне все эти годы не хватало мамы и ее ласковых рук? Мамочка, мамочка… Ой, больно мне… Олечка, мне плохо… Я ничего не вижу… Оля, а ты отца помнишь?
— Не очень хорошо.
— А я его вообще не помню…
— Как ты можешь его помнить? Когда мать от него ушла, вы с Тонькой еще мелкие были.
— А почему у нас даже его фотографий не было?
— Мать все сожгла.
— А как ты думаешь, он нас помнит?
— Думаю — нет, — честно ответила я.
— Почему?
— Если бы он нас помнил, то обязательно нашел бы и поинтересовался, как мы живем. А чего ты про него вспомнила?
— Сама не знаю… — Дашка попыталась улыбнуться, но улыбка у нее не получилась.
— Оля, ты никогда не пей.
— Дашуля, деточка, да что ты такое говоришь?
— Когда у тебя дети будут, никогда не пей.
— Даша, ты как могла такое подумать?
— Ты же сама знаешь… как страшно… когда мать пьет… — Сестренка облизала пересохшие губы и вновь попыталась улыбнуться.
— Дашуля, сильно больно?
— Грудь сдавило… Не могу дышать…
— Ты помолчи. Не говори ничего, береги силы. Димка, ну что так долго едем?!
— Немного уже осталось, — взволнованно сказал Димка и, оглянувшись, чуть не попал в аварию, в последний момент вывернув руль.
— Не отвлекайся, пожалуйста. Дашулька, ты слышала? Уже почти приехали. — Я гладила и гладила сестренку по волосам и говорила и говорила сквозь слезы: — Дашенька, я тебя очень сильно люблю. Это, наверное, я сама виновата. Так мало уделяла вам с сестрой внимания. Можно сказать, что бросила вас на произвол судьбы… Прости меня, моя любимая…
— Я тебя люблю, — прошептала сестренка. — Ты молодец… Ты вырвалась… Почему-то я опять вспоминаю нашу поездку на озеро… Так хорошо было… Помнишь, я чуть не утонула? Поплыла и ощутила, как ноги сводит, закричала от страха, а ты… меня спасла… Из воды вытащила.
— Молчи, молчи… Береги силы.
— И я тебя сегодня спасла. — Даша закрыла глаза и застонала. Нетрудно было понять, что ее терзает невыносимая боль.
— Дашенька, только дыши. Я тебя умоляю, дыши.
Даша молчала.
Я взяла руку сестры и попыталась нащупать пульс.
— Дашутка, не молчи! Я боюсь! Говори хоть что-нибудь, чтобы я знала, что ты жива. Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь?
— Усталость, — прошелестела Даша. — Я… очень… сильно устала… Оля, я тебя снова не вижу.
— Как не видишь?
— Темнота…
— Какая темнота? На улице светло. Дашулька, посмотри на меня!
Сестренка с трудом открыла невидящие глаза.
— Миленькая моя…. Не пугай. На улице еще светло. Время-то обеденное. Ты меня видишь?
— Темнота… — с трудом произнесла Даша. — Голоса… Я больше не могу… Ты будешь ко мне приходить?
— Куда? В больницу? Конечно буду. Спрашиваешь тоже! Да я из твоей больницы не вылезу.
— Приходи. Я буду скучать. Помнишь, какие мои любимые цветы?
— Конечно, помню — лилии. Ты в них постоянно нос пачкала, с самого раннего детства. Дашулька, а что это ты про цветы заговорила? При чем тут цветы? Я тебе палату всю лилиями заставлю. Но знаешь, у них запах очень сильный, у многих аллергия, могут не разрешить.
В эту секунду Даша постаралась улыбнуться и даже приподняла голову, словно хотела что-то увидеть, или услышала чей-то голос. Мне даже показалось, что она чему-то обрадовалась и захотела встать. Я обернулась, всхлипнула, а когда посмотрела на сестренку, ее глаза были вновь закрыты.
В эту минуту машина остановилась у больницы. Димка выскочил, открыл заднюю дверцу и попытался взять Дашку за руку. Я сидела неподвижно и по-прежнему гладила ее по волосам.
— Сестренка… Любимая…
— Оля, помоги мне! — попросил Димка.
Но жизнь остановилась во мне — моя сестра умерла. Я словно окаменела, потеряв и слух и зрение. Кровь гулко пульсировала в висках, голова кружилась. Даша, Дашенька, Дашутка… Маленькая моя, Сестричка… Дашка!
Димка осторожно взял Дашу на руки на руки и понес в приемный покой.
Я села на асфальт, ноги меня не держали. Обхватив руками согнутые колени, я наконец дала волю чувствам. Словно прорвало плотину — слезы хлынули рекой.
В голове, словно в калейдоскопе, мелькали разноцветные картинки: вот я с сестрами, с папой и мамой на лесной полянке. Вкусно пахнет шашлыками. Яркое-яркое солнце, звонко щебечут птички, мы маленькие, а деревья высокие-высокие. Мама смеется и прижимается к отцу. Тот целует ее в щеку и что-то говорит, показывая на нас. Я сижу в беседке и наблюдаю за маленькими сестренками. Тонечка сидит с соской в красивой коляске. Дашулька, которая уже научилась ходить, пытается везти коляску с младшей сестрой. Я подбегаю к Дашке, помогаю толкать коляску. «Скоро будем кушать, мойте ручки», — говорит мама, а папа вынимает из коляски Тонечку и поднимает ее над головой. Тонька звонко смеется…
…Услышав чьи-то громкие голоса, я с трудом встала. Из дверей приемного покоя вышел Димка, бледный как полотно. На его руках лежала Даша.
— Вы зачем к нам мертвую привезли?! — возмущалась вышедшая следом женщина в белом халате. — Мы мертвых не лечим. Вам надо в морг. А нам покойники не нужны, а то эту смерть еще нам припишут.
— Оля, они говорят, что Даша умерла… — Димка кивнул на злобную тетку. — Может, им в бубен дать, чтобы они получше посмотрели? Она же только что разговаривала.
— Она умерла…
— Откуда ты знаешь?
— Знаю… Она умерла, как только мы подъехали к больнице. Я видела, как она подняла голову, хотела встать и улыбнулась, как будто знакомого увидела.
— А кого она увидела? — не сразу понял Димка.
— Смерть, — глухо ответила я.
— Кого?
— Смерть.
Димка посмотрел на меня так, словно я бредила.
— С чего бы это она смерти стала радоваться? Ей не радуются, ее боятся.
— А она обрадовалась.
— Вы ее в морг везите! — не унималась женщина-медик. — У нас оставлять ее нельзя.
— А где морг?
— Тут недалеко. У нас тут все рядом. — Женщина указала на стоявшее в отдалении одноэтажное здание. — Вы же на машине. Вот грузите тело и везите в морг.
— Какое тело? — растерялся Димка.
— Это она нашу Дашку телом называет, — сдерживая рыдания, объяснила я.
— Ребята, а я пока милицию вызову. Девочка-то ведь от огнестрельного ранения скончалась. Мы обязаны сообщить.
Димка даже не подошел к машине, а понес Дашку на руках до самого морга.
— Да что вы на руках-то ее несете! У вас же машина есть! — крикнула вслед тетка, уже успевшая позвонить в милицию.
Но мы ее не слушали и даже не обращали никакого внимания. Я держала сестру за руку и шла рядом с Димкой.
— Димка, тебе тяжело?
— Нет, что ты. Она же худышка… Легкая, как перышко…
— Она мне жизнь спасла. Даже не задумываясь…
— Ты бы сделала то же самое. Ведь вы одной крови, — вздохнул Димка.
Я позвонила в тяжелую металлическую дверь морга. Димка сел на истертые ступени, по-прежнему не выпуская Дашу из рук.
Заскрипели дверные петли, и на пороге появился санитар в белом халате. Димка встал и внес мою сестренку в холодное темное помещение.
Глава 17
Ночь после похорон я провела в Димкиной квартире. Заснуть я не могла. Лежала на спине с открытыми глазами и тупо глядела, как по потолку скользил свет фар проезжавших по шоссе автомашин. Димка тоже не спал, он смотрел в соседней комнате телевизор. Я накинула на себя его рубашку и, не говоря ни слова, села рядом на диван.
— Проснулась?
— А ты что не спишь?
— Просто не спится. Ты как себя чувствуешь? — заботливо поинтересовался он.
— Как я могу себя чувствовать после похорон родной сестры…
— Оля, ты сейчас должна подумать о себе. Тебя реально хотят убить. Сначала граната в окошко, теперь гибель Даши. На тебя начата настоящая охота. Теперь-то ты понимаешь, что гранату кидали не в Олега, а в тебя.
— А кто?
— А я откуда знаю? — пожал плечами Димка. — Тебе виднее. Раскинь мозгами, кому ты можешь мешать.
— Дим, ну ты сам подумай, кому я могу мешать? Я же не бизнесвумен какая-то, я конкурентам не мешаю. Даже если я буду целый день думать, мне ничего на ум не придет. Ну нет у меня никаких врагов и не было никогда. Я не думаю, что кому-то нужна моя смерть и кому-то станет легче от того, что меня больше нет.
— Но ведь есть факты, говорящие об обратном. Оля, факты — вещь упрямая. Против них не попрешь.
— Я сама удивляюсь и ничего не понимаю. Вот у Олега полно врагов. Именно поэтому он и свалил из страны. А я-то тут при чем?
— А может, тебя хотят убить, чтобы насолить ему?
— Да разве ему этим насолишь? Кто я для него?
— Ты близкий ему человек. Он распрощался с прошлой жизнью, и единственное, что у него осталось в России, — это ты. Сама знаешь, что люди так просто из страны не уезжают. Должны быть причины. Может, он здесь долгов наделал или еще чего. Откуда нам знать. Есть только одна версия: с тобой хотят расправиться из-за Олега. Я не понимаю, почему ты в милиции ничего не рассказала про Олега и гранату?
— А зачем я должна про это рассказывать?
— Как зачем? Убили твою сестру. Сейчас дело быстренько, в два счета закроют: выяснят, что Даша была проституткой, и свяжут смерть с этим занятием. Скажут, клиент заказал за то, что она его обидела, или сутенер, с которым не поделилась. Почему ты не объяснила ментам, что сестра закрыла тебя собой, ведь погибнуть должна была именно ты? Почему замалчиваешь эти подробности?
— Я не вижу связи.
— Как не видишь?! Покушались ведь на тебя. И не в первый раз. Надо искать убийц.
— Не смеши. Кто кого сейчас ищет? На кого есть возможность повесить вину, на того и вешают.
— По крайней мере, потрясли бы хорошенько твоего Олега.
— Где? В Америке?
Читать бесплатно другие книги:
